Наррация нашей любви

Кнопка вызова уже была нажата, пара гудков и он слышит знакомый голос, успев пару раз пожалеть о сделанном.  — Антон? Почему ты так поздно звонишь? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает мужчина. Видимо, для него было довольно очевидно, что студент попал в переплет.  — Арсений Сергеевич, — он еле тараторит. — Знаете, кто вы? — парень замолкает, нужное слово вылетает из этой захмелевшей головы.  — Что? Ты пьяный? — непонимание сменяется на недовольство, ответа не следует, так что Попов продолжает, — Антон, что случилось?  — Я слово забыл, — он смотрит на бутылку с своих руках. — Сейчас погодите, вспомню.  — Какое слово? Почему ты пьяный? Ты один? — вопросы нетерпеливо сменяются один за другим. — Где ты?  — Не знаю, — парень поднимает голову, чтобы осмотреться. — Пятерочка на моей улице, я вот стою рядом с ней.  — Почему ты не дома?  — Не хочется, — нужное слово вертится на языке, но он никак не может сконцентрироваться. — Арсений Сергеевич, вы мое это, блять, которое лекарство.  — Что? Какое лекарство? — на том конце трубки слышно шуршание. — Стой около магазина, я сейчас приеду, понял?  — Ага, — мужчина отключается. И Антон бы сейчас безумно паниковал и сгорал со стыда, но нет, он просто стоял на месте, как и сказал ему преподаватель. Должные реакции были исчерпаны на все остальное, что сегодня случилось. Хотя можно ли назвать его поведение должной реакцией? В привычном представлении здесь должны были быть истерики, плачь, крики, но нет даже жалкой слезинки, лишь шторм внутри и постоянные болезненные сжатия грудной клетки. Парень не знает, сколько времени он тут уже стоял, но кожу противно покалывало от холода. Он усаживается на бордюр, принимаясь отрывать наклейку с бутылки кусочек за кусочком. Весьма полезное занятие.  — Антон! — юноша поднимает голову вверх, встречаясь взглядом с испуганными голубыми глазами. — Вставай живо. — мужчина подхватывает его за локоть и тянет на себя, поднять парня было не так-то легко.  — Вы серьезно приехали? — он неловко раскачивается на месте и в итоге заваливается на плечо преподавателя.  — А ты думал, что я шучу? — Попов недовольно смотрит на почти пустую бутылку конька и выхватывает ее из рук Антона. — Что это за дрянь?  — Не знаю, я у матери взял. — он разочаровано пожимает плечами.  — Пойдем, отвезу тебя домой, — мужчина тянет его в сторону машины, но парень упирается.  — Не поеду я домой, я тут лучше посижу, — он пытается вернуться на свое исходное место на бордюре, но преподаватель сильнее сжимает локоть Антона. — Отстаньте, я не хочу. — боль снова кипела, порождая агрессию.  — Ладно, успокойся, не поедем, — мужчина тяжело выдыхает. — Для начала просто сядь в машину на улице холодно, — парень послушно плетется вперед. Попов открывает дверь, придерживая Антона другой рукой и тот садится внутрь. Мужчина отходит на некоторое время, чтобы выбросить злосчастный напиток в ближайшую мусорку и возвращается, занимая водительское сидение.  — Поедем ко мне, отоспишься и отвезу тебя домой, — он поворачивается к парню и, не получив в ответ возражений, заводит машину. — Что у тебя случилось? Или ты решил просто так напиться и позвонить мне ночью? — Антон молчит, уткнувшись лбом в боковое стекло. Сил попросту не хватало, как и желания. Он не хотел сейчас разговаривать, объяснять что-то и оправдываться. Весьма эгоистично, ведь он сам позвонил мужчине, потому что так сильно боялся оставаться наедине с самим собой после произошедшего. Ему просто был жизненно необходим сейчас рядом именно этот человек, одно его присутствие уже успокаивало внутри страх. Эти ледяные глаза, этот хоть и строгий, но такой красивый голос. Весь он дарил внутри малейшее, но такое необъяснимое спокойствие, странное чувство защищенности, которые вытесняли эту невыносимую потерянность. Поездка проходит в тишине, Попов выходит из машины и, обойдя ее, открывает дверь Антону.  — Выходи, — голос был безучастным, видимо, мужчина оставил на время попытки разобраться и просто смирился с происходящим. Парень неловко приподнимается и вылезает из машины теперь опьянение сопровождала ужасная усталость. Хотелось просто лечь спать, забыв все, что было до этого. Преподаватель закрывает дверь и, подхватив юношу за талию, направляется к подъезду. Весьма сложно было добраться до квартиры, ведь парень постоянно заваливался в разные стороны, не давая даже спокойно открыть дверь.  — Садись, — он опускает Антона на маленькую тумбочку, стоящую в коридоре. — Хоть обувь ты сможешь сам снять? — парень бросает виноватый взгляд в сторону мужчины и принимается неуклюже стаскивать с ног кеды. За ними следует ветровка, которую преподователь забирает у Антона, вешая на крючок гардероба. Он так и не смог понять, что сейчас чувствует. Внутри было два совершенно противоположных друг другу понятия. Всепоглощающая пустота, грязная дыра, что забрала в себя все эмоции, ютилась одновременно с неконтролируемым смерчем, который бился о его ребра. Будто бы было сразу все и разрывало изнутри, но и не было ничего. Невыносимо непонятно. Жутко страшно. Он боялся остаться сейчас один, хоть и прекрасно понимал, что мужчина рядом. Но этого становилось мало, просто находиться с ним рядом было уже недостаточно. Хотелось быть ближе, вцепиться, не отпуская, слышать его голос без остановки, чувствовать эти прикосновения, а не просто знать, что он здесь. А раньше ты обходился без этого.  — Пойдем в комнату, — он снова подхватывает парня. — Как с ребенком. — мужчина недовольно фыркает.  — Странный Вы, — Антон обессиленно приземляется на кровать, утыкаясь взглядом в пол. — Не нравится возиться со мной и все равно помогаете. Вот зачем? — было сложно связать слова между собой, а выговорить и подавно, но мужчина прекрасно понял все сказанное.  — Не мог же я оставить тебя пьяного на холоде, Антон. Прекрати задавать глупые вопросы и ложись спать. — он закатывает рукава рубашки и, дождавшись, пока парень ляжет, накрывает того одеялом.  — Почему не могли? — он не мог понять, зачем говорит сейчас все это. Чтобы услышать о том, что мужчине далеко не все равно на него? Чтобы хоть как-то утихомирить одиночество внутри? В любом случае, ему было противно от такого своего поведения, ведь это все выглядело жалко и слабо. Ответа не следует, мужчина берет стул и ставит рядом с кроватью, усаживаясь напротив Антона.  — Я вспомнил, — глаза то и дело смыкались, а голос становился все больше похожим на шепот. — Арсений Сергеевич, Вы моя панацея.  — Это шутка такая? — он опирается локтями на колени, наклоняясь вперед, внутри появлялось необъяснимое тепло. Мужчина рассматривает лицо юноши, цепляясь глазами за каждую деталь.  — Нет, — парень хмурит лоб. — Тут даже можно в рифму. — он сонно смотрит на преподавателя. — Арсений Сергеевич моя панацея, с Вами так спокойно, Вы как косячок шалфея. — парень начинает посапывать. — Запишите, пожалуйста, а то я забуду на утро.  — Косячок? — Попов непонимающе изгибает бровь. — Только не говори мне, что ты куришь шалфей.  — Да Вы издеваетесь, — он снова закрывает глаза. — Я тут о чувствах, а Вы к косякам придираетесь. — парень притягивает к себе кусочек одеяла. Мысли уже совсем не фильтровались, озвучивалось все, что приходило в голову. — У вас есть апельсиновый сок?  — Нет, ты хочешь пить? — растерянно спрашивает мужчина. Прошлые слова Антона не слабо выбивали из колеи, хоть с виду об этом и не скажешь.  — Нет, просто папа его любил, — тараторит он сквозь сон, погружаясь в моменты прошлого. Парень тоже любил этот сок, точнее он любит его и сейчас чего уже не скажешь об отце. — А я не купил ему, когда ездил навещать. Мужчина молча смотрит на Антона, нервно сглатывая. Пазл внутри наконец сложился, заставляя дыхание вмиг сбиться. Он бы хотел спросить сейчас парня, почему тот не сказал раньше, но не может.  — Антон, — шепотом произносит он на выдохе, но, кажется, юноша уже уснул, ведь ответа не последовало. Рука сама тянется вперед, мужчина неосознанно дотрагивается до волос парня, затем сразу же убирает ладонь, будто бы получив разряд тока. Уходить совсем не хотелось, но он все же покидает комнату. Антон хмурится пару раз, прежде чем открыть глаза. Конечно, его доброе утро начиналось с головной боли. В комнате было неестественно светло, но через некоторое время парень понимает причину, глаза тут же округляются, а сонливость бесследно пропадает. Он садится на кровать, сразу же получая резкую боль в висках. Проверяет время на лежащем в кармане джинс телефоне, уже почти три часа дня. Приятные нежно салатовые обои, мебель из белого дерева, парочка непонятных ему картин.  — Ебануться, — парень еще немного осматривается, внутри уже начинала медленно пробираться паника и смутные воспоминания вчерашнего дня. Антон помнил, как позвонил мужчине, как тот приехал и посадил его в машину, кажется, потом он уснул. Грудная клетка вновь болезненно сжимается, слова Вики отчетливо проносятся в голове. Он задирает толстовку, вся белая футболка под ней была покрыта темными пятнами, поднимает ее и виду открывается его недавний срыв. Примерно десяток порезов уже покрылись тонкой корочкой, а по коже размазаны кровавые следы, ему срочно нужно домой. Антон медленно привстает с кровати и направляется к двери. Ребра неприятно щипало, что побуждало желание расчесать все ранки. Он открывает дверь и видит знакомый ему коридор, сердце все не прекращало ускорять удары, в голове проносились всевозможные оправдания, отговорки и извинения. Аккуратно заглядывает на кухню и замирает на месте. Мужчина сидел за столом, что-то печатая в своем ноутбуке, но заметив Антона, повернулся в его сторону.  — Доброе утро, как себя чувствуешь? — он мягко улыбается и парень впадает в еще больший ступор. Вопросы о том, почему мужчина не встречает его недовольными криками или не прогоняет пинками из квартиры тут же начинают крутиться в мыслях, сменяя друг друга. Он точно помнит все, что вчера было?  — Доброе, — он мнется на месте, принимаясь мучить кольца на своих пальцах. — Нормально.  — Садись, — мужчина встает с дивана и подходит к шкафчиками. — Сейчас дам тебе что-нибудь от головы. — он достает одну из коробочек. Антон совсем не знает, что на это ответить, поэтому просто послушно садится на край дивана. Паника все сильнее нарастала, было слишком много эмоций, которые смешались в один огромный ком. Воспоминания об отце бились внутри с картиной, которую он сейчас видел. Его преподаватель аккуратно доставал ему из упаковки таблетку. Он приехал сюда, спал здесь и сидит сейчас с ним на его кухне. Помимо всего этого было непонятно и то, что он вчера наговорил мужчине и говорил ли вообще.  — Точно все нормально? — обеспокоенно спрашивает он, подходя к столу. Глаза парня нервно забегали по полу слишком много эмоций, все это сейчас напоминало паническую атаку. Руки начинало потрясывать, а слова Вики, не прекращая, повторялись внутри эхом. Он сильнее сжимает кольцо и сдавленно кивает в ответ.  — Извините, а что вчера было? — парень наконец выталкивает из себя хоть один вопрос.  — Ты ничего не помнишь? — мужчина садится посередине дивана, немного наклоняясь, чтобы посмотреть парню в лицо. Ответа не следует Антон лишь сжимает челюсть, паника уже накрывала почти полностью. Вчера он заглушил все это всеми возможными способами, сейчас же мог лишь терпеть, погружаясь в полной мере. — Ты позвонил мне и я приехал, ты не хотел домой, поэтому мы приехали сюда и ты лег спать. Антон пытается выровнять дыхание, но это слабо получается. Значит, он ничего вчера не говорил?  — Можно умыться? — тараторит он в пол голоса.  — Да, конечно, дверь справа, — мужчина обеспокоенно наблюдает за Антоном, поведение юноши было объяснимо, но смотреть на это было все равно больно. Парень вскакивает с дивана и выходит из кухни. Зайдя в ванную, он наконец может дать волю сбившемуся дыханию, жадно заглатывая воздух. Потирает лицо руками и подходит к раковине, вид оставлял желать лучшего, но сейчас это не волновало. Ледяная вода немного бодрит, вытягивая обратно в реальность, возвращаться к преподавателю не хотелось. Вопросы о его странном поведении все еще не давали покоя.  — Ты в порядке? — за дверью слышится голос, Антон вздрагивает и инстинктивно тянется открыть дверь.  — Да, — мужчина отпрыгивает назад, когда парень так резко вылетает наружу. — Извините.  — Ты не выпил таблетку, — он направляется обратно на кухню и Антон идет следом. Садится и запивает оставленную на столе таблетку водой, стоящей рядом. — Будешь есть? Я доставку заказал, скоро должны приехать. — мужчина опирается на столешницу и складывает руки на груди. Парень снова молчит, не понимая почему его еще не выгнали. Ответить нет или да? Или вовсе пойти домой? Слишком много чередующихся вариантов.  — Наверное, — всегда на помощь может прийти гуттаперчевый ответ, снимая с тебя всю ответственность. Он поднимает взгляд и останавливает его на коробке апельсинового сока, что торчала из пакета с другими продуктами, сердце пропускает пару ударов, а слова еле слышно сами слетают с уст. — Апельсиновый? — мужчина смотрит на коробку позади себя и снова поворачивается на Антона некоторое время молча.  — Ты вроде вчера хотел и я решил утром сходить в магазин. — мягко произносит преподаватель. Парень сразу устремляет глаза на него.  — Я хотел? — растерянно спрашивает он, Попов положительно кивает в ответ и, забирая коробку, садится напротив Антона. Все разом концентрируется в одной точке. Он сделал это, потому что я вчера попросил? Лишь потом вопрос разветвляется на десятки других, которые сменяют направление и смысл. Чего еще он не помнит? Неужели он правда сделал это для него? Зачем? И многие другие, но задаст он сейчас только один.  — Я вам про отца рассказал?  — Да, — голос был нежным, тихим. Он складывает руки на столе, наблюдая за парнем.  — Извините, я пьяный был, видимо совсем перестал соображать, — парень разочаровано закатывает глаза и трет лицо рукой.  — За что ты извиняешься? Антон, такое нельзя держать в себе. Конечно, может, я не тот, от кого ты ждешь поддержки, но я всегда готов помочь. — каждое слово дарило противоречия. Этот чувственный голос приятно обволакивал, казалось, с ног до головы, но одновременно все это наносило удар за ударом в под дых. Да, черт возьми, Арсений Сергеевич, вы именно тот, в чьей поддержке я нуждаюсь и не обязательно что-то говорить хватит лишь того, чтобы вы были рядом настолько, что ближе было бы уже невозможно. Конечно, он не мог так сказать, лишь прокручивать в голове всю эту одержимость, поражаясь тому, насколько быстро этого человека становится мало. А ведь он даже не подозревает, какой шторм внутри пробуждает лишь одним своим существованием. Раздается звонок в дверь.  — Это курьер, я пойду открою, — мужчина встает и уходит в коридор. Антон нервно выдыхает, доставка еды спасла его от остановки сердца. Он слышит короткий диалог и преподаватель снова возвращается на кухню.  — Конечно, фастфуд на обед это не самое лучшее, но я не знал, что еще ты любишь. — он ставит пакет на стол. И когда Антона перестанут напрягать их взаимоотношения? Но ведь это все и правда выглядело странно, студент ночует у своего преподавателя, а на утро они дружно едят картошку фри. Их сближение было совсем не оговорено, даже не затронуто, из-за чего доставляло кучу неясности о том, кем они друг другу являются. Сколько еще он сможет это игнорировать? Закорешились, блять, называется.  — Я так понимаю, ты не хочешь говорить об этом? — он садится напротив парня.  — Нет, но тут не в Вас дело, мне просто не хочется, — парень молчит некоторое время, наблюдая за тем, как преподаватель достает содержимое из пакета, но все же продолжает. — Но мне приятно, что Вы хотите помочь, спасибо. — мужчина тепло улыбается, отчего внутри становиться чуточку светлее.  — Я больше ничего не говорил?  — Говорил, — он усмехается. — Что я похож на косяк с травой. — парень непонимающе хмурит лоб. Каким образом это связано? Что вообще у него было вчера в голове?  — Я боюсь предположить, что это значит, — мужчина лукаво улыбается, ожидая вердикта. Антон некоторое время молчит, ведь его догадки точно стоило оставить при себе, но мысли сами собой озвучиваются. — Потому что к вам губами хочется прикоснуться? — глаза Попова тут же округляются, но удивление быстро сменяется на хохот. А вот Антону не смешно.  — Я надеюсь, это шутка, иначе мне придется вести тебя сдавать тест на наркотики. — говорит он улыбаясь. Парень все еще непонимающе таращится на преподавателя. Я только что сказал, что хочу Вас засосать, какие нахуй наркотики?  — Шутка, — безучастно отвечает он, хотя чувствует, как щеки начинали гореть. Видимо, у мужчины были особые суперспособности, при которых можно игнорировать все, что угодно. Или все, что удобно.  — Вот, — он разворачивает экран своего телефона, в заметках которого было что-то написано. — Ты просил вчера записать. Арсений Сергеевич моя панацея, с Вами так спокойно, Вы как косячок шалфея. Парень разочаровано поджимает губы.  — Вижу, что позорился я вчера, как только мог. — Антон кривовато улыбается. Все это было уже действительно не весело для него, ведь мужчина вел себя слишком фамильярно. Казалось, если он сейчас в упор расскажет о своей симпатии, то Попов лишь снова рассмеется, приняв это за очередную глупую шутку. Неужели все настолько безнадежно? Всех кошек, скребущих на душе, оставалось лишь подкармливать наггетсами с сырным соусом.  — Расскажите что-нибудь? — он делано улыбается, подпирая подбородок ладонью. Надо было как-то отвлечься от их прошлых диалогов, ведь внутри нарастала непонятная злоба на мужчину, хотя тот был не в чем не виноват. Скорее, это можно было назвать некой ядовитой обидой из-за того, что его не понимали и не воспринимали всерьез слова. Мужчина непринужденно принимается рассказывать о красоте одного из закоулков Парижа, в котором он, оказывается, тоже успел побывать. В своей привычной, завораживающей манере, с бархатистым голосом и медленными жестами. И парень снова утопал в этой чертовой пучине, коря себя за то, что недостаточно смел. Он боялся открыться напрямую, ведь это могло все испортить. Лишь в мечтах было можно приобрести что-то, что было бы намного ближе, чем эти притворные отношения. На самом же деле очевидным для него исходом была потеря даже того, что он имеет сейчас, но прятаться за этой маской было все сложнее. Делать вид, что все так и должно быть невозможно, когда ты безумно желаешь поглотить больше, переставая довольствоваться тем, что имеешь сейчас. Руки, что сейчас расплывались в томных жестах, могли бы прикасаться к нему, а губы, что озарялись сейчас усмешкой в очередной истории, дали бы почувствовать свой вкус. Так все хватит, я так не могу.  — Мне уже пора домой. Хочется еще немного поспать, если честно, — снова ложь. Все лишь бы не сойти с ума окончательно находясь рядом с мужчиной.  — Хорошо, я тебя довезу, — он встает из-за стола и направляется в коридор. Антон бы мог возразить, но прекрасно понимал, что это заранее проигранная битва, так что оставалось только пережить время с преподавателем наедине не словив инсульт. Парень идет следом и, одевшись, они спускаются на улицу. Всю поездку Антон молчал, лишь иногда кивая преподавателю, если тот задавал свой очередной непонятный вопрос или просто чтобы показать, что он не выпал из этого монолога окончательно. Хотя это случалось, ведь тонкость натуры этого человека каждый раз могла легко вскружить голову.  — Но ведь нельзя извлечь пользу из недовольства, если оно не направленно на определенные стоящие вещи? — безучастный кивок. — Вот и получается, что растрачены такие вещи впустую. — снова кивок. Антон больше напоминал болванчика, нежели заинтересованного слушателя, но суть слов все же улавливал. Могло показаться, что мужчина просто пытается отвлечь юношу от всего случившегося своими возвышенными рассуждениями. Это весьма хороший способ, но в этом случае не эффективный. Они подъезжают к дому парня, Антон открывает дверь и выходит.  — До свидания. — он хочет закрыть дверь, но останавливается, снова заглядывая в машину. — И спасибо вам. — мужчина расплывается в теплой улыбке и ответив тем же, Антон уходит. Сказать хотелось намного больше, ведь обычным «спасибо» нельзя было описать все, что он чувствовал, но смысла в этом как такового не было. Сколько не говори, а высказать все не получиться, потому что это самое «все» было бы лишним. Квартира встречает его своим обыденным холодком воспоминаний и запахом пыльного цемента. Он стягивает одежду и, наплевав на душ, отправляется прямиком в кровать. Выпив снотворное, проверяет телефон, уведомлений было не мало, парочка из них — это звонки от Миры. Вика 9:23 Антон, перезвони мне, наконец. Глиста 12:46 Мой любимый квест. «Дозвонись до Антона», уровень сложности десять из десяти. Эд 13:02 Мы сегодня собираемся, ты же придешь? Лучшего ответа он не нашел, так что просто написал о том, что хочет отоспаться сегодня. Пол часа проходят за прожиганием дырки в стене и неконтролируемой прокруткой воспоминаний. Каждая четкая картинка вызывала боль в грудной клетке. Он не понимал, почему чувствует это. Почему физическая боль так резко появлялась лишь от одних мыслей. Угол одеяла был уже десятки раз сжат в кулак и безжалостно скручен в спираль. Не смотря на все эти внутренние штормы, такой желанный сон все же наступает. Под ухом что-то противно жужжало, не давая спокойно продолжить свой отдых. Он нащупывает рядом с собой телефон и, поборов усталость, открывает глаза. На экране высвечивается знакомое имя, которое хотелось бы проигнорировать, но он проводит по экрану, прислоняя мобильник к уху.  — Антон, почему ты мне не отвечал? Где ты? — слегка недовольный тон был смешан с тревогой. Вике явно не нужно было знать о том, что он просто не хотел ее слышать.  — Дома, сплю. — парень еще не до конца вернулся в реальность, так что пререкаться желания не было.  — Издеваешься? — она молчит некоторое время, но все же оставляет попытки упрекнуть Антона. — Слушай, это важно, мне нужно, чтобы ты доехал до пансионата и забрал оттуда вещи Саши. Их нужно передать Оле.  — Что? — он непонимающе морщит лоб. Ему же сейчас не показалось? — А сама?  — Я не могу, Антон. Твоя мать не хочет меня видеть, она не согласиться. Но я знаю, что ей очень это нужно. — Вика смягчает тон.  — А меня она будет просто до усрачки рада видеть. — сон уже отходил на второй план, так что привычная едкость возвращалась.  — Она меня даже на порог не пускает, Антон, это правда очень важно. И не только это, у меня есть еще одна просьба. — она делает паузу. — Ты должен взять у нее одну вещь для меня. Это флешка и она мне нужна. — убедительно объясняет женщина.  — Наглости тебе не занимать.  — Я понимаю, что многое прошу, но это необходимо. Обещаю, что все объясню, если принесешь ее мне. — голос уже был похож на ребенка, что выпрашивал конфеты. Разбираться в этом сейчас не хотелось, не то, что слушать.  — Ладно, я подумаю и потом позвоню, я спать. — он вешает трубку, начиная прокручивать в голове суть ее слов. Ничего, кроме того, что женщина совсем утратила совесть, на ум не приходило. Он смотрит на экран телефона время уже близилось к часу дня. Непривычно долгие сны уже становились чем-то обыкновенным. Вставать не хотелось, но нужно было как-то себя занять, чтобы мысли не начали осаждать мозг. Начало положил душ, в котором он провел не меньше часа. Достает наушники, «Sabaton», включенный на полную громкость, отлично справлялся со своей задачей. Не хватало кружки его шаблонно безвкусного кофе, так что он направляется на кухню. Конечно, он думал о том, что кофе, который готовил Арсений Сергеевич, мог бы стать неплохим апофеозом этого дня, но, увы, Антон сейчас дома и преподавателя рядом нет. Напиток был успешно заварен и ничего лучше, чем заглатывать серию за серией какого-то постного сериала он не придумал, так что коротал время за ноутбуком. На смену пришла зубрежка всех предметов, что были в списке домашнего задания. Отвлекали лишь уведомления, он берет телефон. Глиста 13:03 Сегодня придешь? Хоть играть эмоции у него всегда выходило отлично, сейчас он не сможет выжать из себя не одного даже самого легкого отклика так что решает сообщить о том, что занят. Из-за этого было неслабо неприятно от самого себя. Все же он всегда считал, что его личные проблемы, как настоящие, так и те, что звались тараканами в голове, никак не должны отражаться на его поведении перед окружающими. Но с этим было ничего не поделать, как себя не заставляй, сил хватит лишь на короткие деланые улыбки, а их одних для веселого вечера с друзьями было недостаточно. Нужно просто чуть больше времени, чтобы внутри все хоть немного улеглось и тогда он снова сможет сыграть идеальный спектакль или же просто искренне развлечься. День тянулся невыносимо долго, хоть смотри сериалы, хоть рисуй, хоть пересмотри все мемы, что кидали ему Дима с Мирой, хоть стой на голове, а мысли было не выключить, так что они филигранно вились, превращаясь в огромные полотна, что ловили в себя время, не давая ему двигаться дальше. В голову даже пришло спорное творение, строкам которого до преподавателя дойти было никогда не суждено, но в этом, наверное, и была вся их прелесть. Да, я погряз и почти задохнулся, но не спасайте меня, прошу. История не терпит изменений, тут другой конец и я сам его допишу. Да, вы внесли поправки, показывая, что контроль над эмоциями фальшивый. Узнал, что могу так мгновенно влюбиться, не понимая ваши мотивы. Не пристыдили огонь страданий, а улыбались, потирая ожоги. Что за синдром спасателя, зачем вам чужие тревоги? Ближе к ночи он пишет тете о том, что согласен выполнить ее просьбу, сам не понимая зачем. Объяснения о происходящем ему были не нужны, встреча с матерью тем более, так что можно было все сослать на выбор по считалочке. На экране высвечивается звонок от Миры, он отвечает.  — Чем ты там весь день занят? Еще и сообщения мои игнорируешь. — сходу, но весьма расслабленно спрашивает подруга. А вот и последствия вранья нагрянули. Он некоторое время думает над ответом, но потом решает, что выдумывать о неимоверно внезапных обстоятельствах смысла нет.  — Хату убираю, не проверял телефон. — парень все еще не понимает суть звонка. — Ты что-то хотела?  — Ничего, просто интересуюсь, — девушка молчит, но после непонимающего «что», все же продолжает. — Арсений Сергеевич интересовался. Парень некоторое время притупив взгляд, пытался понять смысл ее слов. Цепочка была простейшей, но в его голове растянулась на целые километры. Арсений Сергеевич интересуется у Миры о том, чем я занят? Он снова повторяет свое «что».  — Я подрабатываю шпионом, слежу за тобой и рассказываю ему, — говорит она шепотом. — Правда, мне не платят. — добавляет девушка уже своим обычным голосом.  — Что, блять.  — Я же уже говорила, что Арсений Сергеевич просит рассказывать, если у тебя что-то случиться или будут проблемы в учебе, волнуется в общем. Ты чем меня слушаешь? — недовольно спрашивает она. Дыхание сбилось, он думает над сказанным, но выходит неудачно, думать в такие моменты — не его конек. Или же не только в такие моменты.  — Я помню, но я почему-то не предал этому значение.  — Конечно, ты тогда был занят ролью мудака и зарабатыванием двоек. — деланный самодовольный голос.  — То есть все это время он спрашивал обо мне? Что он спрашивает? Блять, Мира, ты хоть понимаешь в какой шок меня вводишь? Если это шутка, то не смешно. — он нервно прокручивает все варианты ответа девушки, ступор все никак не отпускал. Сейчас его и без того шаткий мир сделал огромное сальто.  — Он просил не рассказывать. Я думала, что вы сами разберетесь со своими амурами. — блондинка тяжело выдыхает. — Слушай, ты мне почти ничего не рассказываешь, как я должна понять, что делать? Объяснения не заставляют себя долго ждать, Антон шустро пересказывал детали их общения, те, в которые посвящать не собирался, но правда того стоила. Конечно, он не упомянул ночь в доме преподавателя, ведь пришлось бы рассказать и о его алкогольном отрыве и о смерти отца. Парень знал, что девушка придаст этому намного большее внимание, чем следовало бы, но такие вещи, как сострадание ему точно были не нужны.  — Ты думаешь, что не нравишься ему? Антон, ты придурок? Слушай, сейчас мама с работы приедет, мне нужно еще приготовить ужин, а завтра мы уже поговорим и будем строить планы. — торопливо произносит она.  — Какие планы?  — Как вас, двух несмышленышей свести, конечно. — девушка вешает трубку. Ебануться.