Наррация нашей любви

Бессонная ночь, что, казалось, вместила в себя все прошедшие месяца, наконец прервалась противным звоном будильника. Наверное, этот долгий промежуток должен был помочь выбраться из копоти прошедших событий, но нет, они лишь прокручивались в голове сотни раз, награждая такими банальными чувствами, как сожаление, вина и многие другие, что появляются в попытках переосмыслить происходящее. Ночь — не лучшее время для размышлений, особенно если проводить ее целиком за самобичеванием. Разум начинает тебя корить, едко шепча о том, что твои поступки были слишком самоуверенными, что желание свободы, которому поддаются люди, тобой незаслуженно. Весьма глупо, ведь тот самый разум когда-то сам ее безумно желал. Он жмурится, чтобы взгляд наконец оторвался от трещины в потолке, которая прожигалась им каждый раз, когда за окном проезжали чьи-то машины, освещая стены его маленькой комнатушки. Встает с кровати и идет в ванную, принимая горячий душ, усталость была почти осязаемой, наполняя мысли привычными словами: «я готов сейчас сделать все, что угодно, только можно остаться в кровати еще хоть немного». Но нет, вселенная таких людей в свои объятия не принимает, так что самопровозглашенные мученики плетутся на учебу. А недуг под названием: «разбитое сердце» у врачей не жалуется, так что больничный ему тоже не светит. Да, драматизма в его мыслях было достаточно, но, конечно, не в действиях, умирать внутри, а решать снаружи. Мнимый катарсис, которому оставалось отдать все принятия решений, уже начал действовать, с визгом запуская этот забытый механизм. Кажется, внутреннее состояние возвращается к начальной точке. Дорога до колледжа заняла меньше двадцати минут, ведь автобус решил сегодня приехать вовремя. У ворот уже стояла Мира, топчась на одном месте, чтобы хоть как-то согреться.  — Привет, — радостно протягивает он, обнимая девушку.  — Привет, — она удивленно улыбается, явно не ожидая такой приятной активности от юноши. — Я готова услышать хорошие новости.  — Меня отшили, — парень подхватывает подругу под локоть и направляется в колледж, игнорируя ее должное недоумение на свои слова.  — Что? — блондинка непонимающе хмурит брови, но все же послушно идет вперед. — Он отказал тебе? Что произошло?  — Сказал, что это невозможно, потому что я младше. — он придерживает девушке дверь. — Ну и я его студент. — Антон заходит следом, слегка подталкивая подругу вперед, потому что после таких новостей Мира явно на некоторое время отключилась от реальности. Они преодолевают турникеты. — А еще я его поцеловал вчера.  — Что, блять? — она резко повышает голос, останавливаясь на одном месте, что явно было преградой для других студентов.  — Пойдем, дай людям пройти, в кабинете все расскажу, — первой парой была психология, отличное время, чтобы обсудить любовную драму.  — И я домой пошел, — заканчивает свою историю парень, непринужденно пожимая плечами. Блондинка такой позиции не разделяла, смотря на друга так, будто тот был котенком, которого только что избили. — Хорошо все, не переживай.  — Что тут хорошего? — она нервно сглатывает, потирая лицо руками. — Пиздец. Что у него в голове вообще?  — Он лишь здраво оценил ситуацию, — парень нелепо улыбается, сам не понимая того, что сейчас говорит. Но презентовать эту историю, как жестокий удар в под дых он не хотел, слишком жалко это по его мнению выглядело бы, тем более, всю свою безнадежность он вчера уже излил. Нужно игнорировать, да?  — Охуеть, что же он до этого свое здравомыслие не включал? И нахуй сесть и рыбку съесть, вот как это называется.  — Успокойся, было и было, — саркастично отвечает он, не убирая этой улыбки. В кабинет заходит преподаватель, так что разговоры пришлось отложить. С каждой парой напряжение внутри все нарастало, не давая расслабиться не на миг, весьма знакомое чувство.  — И что ты теперь будешь делать? — разочарованно спрашивает Дима, когда они покидают кабинет после последней пары, ведь Миру сегодня на весь последующий день украл Эд, так что девушка счастливой походкой уже направлялась в другое крыло.  — Ничего, будем общаться как раньше, — он накидывает на плечо рюкзак.  — Ты сам себя слышишь? Ты его поцеловал, после такого обычно все на свои места не возвращается, — они спускаются вниз по лестнице, плывя в этом потоке с другими студентами. Антон молчал, прекрасно понимая, что друг прав, только вот, эта истина сейчас только мешала, так что он решает ее не замечать. — Может ко мне? По пивку.  — Прости, сегодня не получится, надо встретиться с тетей, — парень и сам не заметил, когда они с другом вдруг поменялись ролями и человеком, что вечно занят стал он. — Мира завтра хотела нас всех собрать у Эда, давай с нами? Лизе ты точно понравишься.  — Я не против, — он пожимает другу руку и скрывается в этой кипящей очереди в раздевалку, что Антону не требовалось, ведь его ветровка могла легко уместиться в рюкзаке. Парень выходит из колледжа, попутно натягивая эту бесполезную, судя по температуре на улице, вещь гардероба. В глаза сразу бросается знакомое черное пальто, а он совсем не понимает, что сейчас им управляло. И какая из злых шуток его сломанного состояния сейчас решила сделать поведение еще более безнадежным.  — Здравствуйте, — радостно протягивает он, подлетая сзади к мужчине, для которого такое было явной неожиданностью, как и для Антона, если быть честным.  — Здравствуй, Антон, — уставши и слегка удивленно отвечает преподаватель. Вид весьма отличался от повседневной его неотразимости, отсутствовали привычно уложенные волосы, отдавая свое место небрежно растрепанным прядям, легкая щетина, которую он тоже до этого момента не видел. Несмотря на все это, мужчина все еще был чертовски красив. Обращая свои голубые глаза к парню, заставлял теряться в них, разжигая внутри все, что ночью он нещадно пытался затолкать в себя.  — Не знаете, снег еще не передают? — он делает пару шагов вперед и, поворачиваясь к преподавателю, продолжает идти задом. Мужчина нервно сглатывает и Антон видит, как лицо его меняется, позволяя заметить в глазах испуг. Прекрати, блять, что с тобой не так?  — Нет? Но чисто для справки, я Вас все еще люблю, — парень натягивает игривую улыбку, дыхание сбивается, а страх бьется о грудную клетку, страх самого себя, совсем другого, незнакомого ему.  — Это не смешно, — прокашлявшись, взгляд его перестает потерянно бегать, возвращается колкая суровость. — Чтобы я больше такого не слышал. И Антон был бы рад сейчас заткнуться, оставляя все последующие попытки даже заговорить с мужчиной, но издает глухой смешок, уже подбирая в уме до ужаса глупую шутку. Хочет что-то сказать, но натыкается на кого-то сзади.  — Смотри куда идешь, придурок! — Антон быстро разворачивается, и наклоняя голову вниз, замечает обладателя этих не самых приятных слов. Первое, что бросается в глаза — забавный хвостик, мужчина сразу же меняется в лице, расплываясь в радостной улыбке. — Арс! Наконец-то, я тут околел уже.  — Сереж, привет, — они пожимают друг другу руки.  — Это студент твой? — преподаватель отстраненно кивает, уводя взгляд. Мужчина поворачивается к Антону. — Прости, не знал.  — Ничего страшного, — он слегка посмеивается, пожимая плечами.  — Я Серега, друг Арса, — он пожимает парню руку.  — Антон. — мужчина тут же удивленно приподнимает брови, смотря на друга.  — Шастун? — Попов лишь раздражительно поджимает губы, видимо, думая, какой из ответов будет менее колким, поэтому мужчина снова устремляет взгляд на студента.  — Шастун, — он убирает руки в карманы, улыбаясь. Его личность точно была не награждена популярностью, так что такой вопрос ввел в ступор.  — Нихуя ты высокий в жизни, — мужчина крутит в воздухе указательным пальцем, явно не осмеливаясь закончить свою мысль.  — Все, пошли в машину, я не собираюсь тут мерзнуть, — Арсений Сергеевич быстрым шагом направляется в сторону парковки, так что мужчине больше ничего не остается, кроме как пойти за другом, перед этим улыбнувшись парню в знак прощания. Заебись поговорили. За короткую минуту этого странного диалога появилось слишком много лишних вопросов, которые точно придется отложить на второй план, поставив в приоритет встречу с Викой. К счастью, кафе, в котором они решили все обсудить, находилось недалеко от колледжа, поэтому дорога заняла не больше пятнадцати минут. Заходя внутрь, он сразу замечает знакомое пальто, направляясь к нужному столику.  — Привет, — Антон садится напротив женщины, сразу же беря в руки меню, ведь от сладкой булочки он бы сейчас не отказался. — Ты ничего не заказывала?  — Мы не есть сюда пришли, — она забирает у парня меню, кладя его на свое законное место. — Что с твоим лицом? — царапины на его щеке почти прошли, оставив лишь легкие красноватые следы.  — Я ударил незнакомую девушку по заднице и мне прописали по лицу, — женщина удивленно приподнимает брови. — Давай уже к истории. Она складывает руки замком, набирая в легкие воздуха, ведь дальнейший диалог для неё будет явно не из приятных.  — Антош, — мягко начинает женщина, отчего юноша слегка кривится, такая форма его имени из ее уст не приносила никакого удовольствия, хоть это и было мелочью. — Для начала скажи мне, на чьей ты стороне?  — Я? Серьезно? — он достает из подставки одну салфетку, скручивая ту трубочкой. — Ты про ту сторону, на которой меня избили или про ту, на которой моя мать, что меня яро ненавидит?  — Ольга и меня не особо любит и ты это знаешь, — слегка обиженно напоминает женщина.  — Она никого кроме отца не любит, если это можно назвать любовью, конечно.  — Ее можно понять.  — Я не понимаю, поэтому и пришел, чтобы ты наконец объяснила это, — салфетка уже превращалась в отдаленно напоминающий формой самолетик. — И то, почему мне нельзя было находиться на похоронах отца. — парень не особо хотел там появляться, ведь это бы укоренило внутри не самые приятные воспоминания, заставляя погрузиться в них с головой, вопрос был лишь из интереса.  — Антон, все это улеглось только недавно, на похоронах могли быть лишние люди.  — Такие, как Никита? — она отстраненно кивает в ответ. — Детектив недоделанный. — парень разочаровано усмехается. — Теперь история про мать.  — Ладно, — она придвигается ближе, рассматривая его лицо, будто пытаясь увидеть то, чего не замечала до этого момента. — Они познакомились в школе, Оля тогда была в одиннадцатом, А Саша преподавал у них экономику. — глаза Антона тут же округляются, а измученная салфетка приземляется на стол.  — Так он все-таки был учителем?  — Да, еще до твоего рождения. Когда сестре исполнилось восемнадцать, она ему призналась и у них закрутился роман. Она не рассказывала мне, боялась, что я расскажу все матери, если узнаю. — кажется, женщина постепенно погружалась в те моменты прошлого, ведь пауз в ее речи больше не было, слова лились монотонным потоком. — Я тогда приехала, чтобы забрать ее с учебы, но Оли долго не было, поэтому я пошла в школу и как раз тогда и увидела их вместе. Саша оказался очень хорошим человеком, объяснил, что все это серьезно, что собирается делать ей предложение и я решила ему помочь. Не стала говорить матери, все время ее прикрывала. — она тяжело сглатывает, перемещая взгляд на стол. А Антон слушает и переваривает каждое слово, будто сейчас от этого зависит его жизнь. — А потом не заметила, как сама влюбилась в него, настолько, что скрывать это было почти невозможно. Но, видимо, судьба меня сама заткнула, потому что потом Оля сообщила мне о том, что беременна и они оставят ребенка.  — Ты поэтому оплачивала ему проживание в пансионате? — решается спросить он, потому что молчание Вики длилось уже слишком долго, она робко кивает, будто бы считает себя виноватой, стыдясь того груза, о котором так долго молчала. — А Багрянцева тут причем?  — Они учились все вместе, там была чертова Санта Барбара. — женщина болезненно улыбается, слегка откидывая назад голову, словно пытаясь вытрясти из головы лишние эмоции. — Андрей, Настя, Оля, Саша и я в придачу. Насколько я знаю, Настя достаточно сильно любила Андрея, а тот бегал за моей сестрой. Она решила залететь от него, чтобы тот уже точно не смог убежать, мальчишка просто хотел отвлечься, а в итоге пришлось жениться на ней. Они там все были травмированные до мозга костей. Андрей в один день напился и изнасиловал Ольгу, об этом долгое время никто не знал. — парень непроизвольно дергается, изгибая бровь. — А когда это стало известно Саше, он вообще слетел с катушек, это не удивительно, ведь Оля была на тот момент на первых неделях беременности, насколько я знаю. Он избил мальчишку до переломов, когда я увидела состояние Андрея, то не на шутку ужаснулась, там были ужасные разборки, его уволили. Наша мать, когда узнала, выгнала Олю из дома. Я предлагала переехать ко мне, но она поселилась у него.  — И он, блять, спустя столько лет решил отомстить?  — Это не в первый раз, после аварии, когда Сашу пришлось госпитализировать, он снова объявился, снова изнасилование. Настя об этом узнала и выгнала его из квартиры, официального развода не было, этому барану было не выгодно разводиться, но с дочкой она видеться запретила. И вот, это снова повторилось, не знаю, как это дошло до Насти, но она настояла на официальном разводе, все решилось довольно быстро, ведь у него есть деньги и нет никакого желание видеть ни их дочь, ни жену. Ты же дружишь с ней, Мира, да?  — Да, — он сжимает челюсти, банальная ненависть смешалась с обидой за его подругу, Мира прекрасная девушка и такого отца явно не заслуживала.  — Видела ее пару раз, очень красивая девочка, — женщина разочарованно хмыкает, склоняя голову набок.  — Да, очень, — он улыбается, как-то обреченно, но все же тепло.  — Не рассказывай ей об этом.  — Нет, конечно, это лишнее.  — Вот и молодец, — Вика тяжело выдыхает, потирая ладони о колени. — Надеюсь, больше вопросов у тебя не осталось.  — Есть один, — парень устремляет на нее внимательный взгляд, может, в нем даже мелькало сочувствие. — Что в итоге с тобой? — женщина тут же расплывается в нелепой улыбке, качая головой.  — Что со мной? — она прекрасно понимала суть вопроса, но, кажется, совсем не ожидала его услышать. — Я его любила до сих пор, хоть и совсем не так, как сестра, он прекрасно это понимал и она тоже, потому и ненавидела. Но он мужчина вполне разумный, делал вид, что ничего не замечает, чтобы не делать мне лишний раз больнее, — парень на секунду замирает, тонкие параллели сразу же дают о себе знать, хоть и было понятно, что ситуации между собой явно не похожи.  — Разве игнорировать — это способ помочь?  — Он так считал, в целом, я с ним согласна. Люди постоянно молчат, потому что бояться сделать больно, хотя оба все прекрасно понимают.  — Как по мне, так лучше пусть будет больно от того, о чем точно знаешь, а не от бредовых догадок.  — Ой-ой, — саркастично протягивает женщина, ухмыляясь. Такая обстановка была обоим чужда, ведь два этих человека почти не контактировали, так что такие откровенные разговоры являлись некомфортными. — Какие мы психологи.  — Да, я такой, за сеанс пять тысяч, кстати.  — Точно, деньги, забыла перевести тебе. — она достает из кармана телефон. — Ты хоть их на еду тратишь? А то по твоему внешнему виду можно сказать, что ты все втихаря сливаешь на наркотики. — женщина показательно изгибает бровь, не отрываясь от экрана.  — Ага, на косяки шалфея. — она непонимающе смотрит на парня. — Шутка. Я их почти не потратил, можешь не переводить.  — Совсем дурачок? Вроде уже взрослый, а жить нормально так и не научился, — она откладывает телефон. — Антон, я не так много тебе присылаю, они должны были закончиться. Если ты не тратишься на ерунду — это хорошо, но еду то надо покупать. Сколько ты потратил с прошлого раза?  — Я ем, не волнуйся. — она снова повторяет свой последний вопрос, делая тон более убедительным. — Тысячи три, наверное.  — Пиздец, прости Господи. С тобой за ручку по магазинам ходить?  — Неожиданно ты в няньки решила записаться.  — Может, я иногда и совершаю ошибки, но за тебя все же волнуюсь, так что не ерничай. — слегка обижено утверждает женщина.  — Думаю, не стоит напоминать, как ты там за меня недавно волновалась.  — Антон, — он недоверчиво косится на Вику, явно не понимая таких резких изменений в голосе. — Прости за тот случай и вообще.  — Так, все, не начинай, — устало протягивает он, откидываясь на спинку стула. — Я все прекрасно понимаю, она твоя младшая сестра, ты обязана ее защищать и тому подобное. Можешь не волноваться, никаких обид нет. — он мягко улыбается, хоть и понимает, что в какой-то степени это было наглой ложью. Антон отчетливо помнил свои чувства в тот момент, когда женщина положила трубку, несмотря на все его уговоры. Такая непривычная, отсутствующая по его словам, обида тогда глубоко взрастила корни, впиваясь прямиком в мозг, но говорить об этом точно не стоило, ведь данное чувство он в себе пристыдил, заталкивая подальше.  — Хорошо, — она улыбается в ответ, переводя взгляд на наручные часы. Женщина была очевидно рада, что ее не самые искренние извинения пресекли и Антон это понимал. — Мне уже пора идти, а ты закажи себе что-нибудь и покушай нормально.  — Я дома поем, — он встает следом за женщиной, забирая со спинки стула ветровку.  — Давай я тебе такси закажу тогда, — она закусывает нижнюю губу, задумавшись о чем-то своем. — Сколько тебе отсюда до дома ехать? Не особо разбираюсь в автобусах.  — Лучше бы просто сказала, что не помнишь, где я живу, — парень слегка посмеивается, когда Вика недовольно щурит глаза. — Не надо мне такси, я прогуляюсь.  — Тогда иди купи что-нибудь с собой, я же знаю, что дома ты не будешь готовить, — она достает из сумки бумажник, отсчитывая несколько купюр.  — У меня на карте достаточно денег, иди уже, Вик.  — Не будет лишним, — женщина разворачивает Антона, впихивая этот небольшой презент в задний карман его джинс.  — Прям, как шлюхе.  — Боже, Антон, — она качает головой, видимо, пытаясь отмести эти не самые смешные для нее ассоциации и наконец направляется к выходу. — Купи клубничный тортик, он очень вкусный. — женщина обнимает юношу, задерживаясь в таком положении еще несколько секунд.  — Хорошо, — он расплывается в улыбке, отстраняясь от Вики и та покидает кафе. Такие подачки, в виде денег были, конечно, удобной вещью, но парню скоро исполнится восемнадцать, так что мысли о том, чтобы начать искать нормальную работу посещали все чаще, хоть содержание ребенка и было должным, но точно не для Вики. Он прекрасно понимал, что это не доставляет ей удовольствия, женщина неосознанно пыталась искупить этими бумажками вину, что чувствовала перед Олей. Люди часто пытаются заменить неудобные для них раскаяния деньгами. Тортик был куплен, парень забирает бумажный пакет и ускоряет шаг, направляясь к выходу, он наконец мог выдохнуть спокойно. Бороться с внутренним собой, играя кого-то другого выматывало сильнее всего на этом свете. После всей этой эмоциональной мясорубки его боль даже казалась приятной, ведь могла наконец медленно разлиться по всему телу и мыслям, вместо того, чтобы бешено биться внутри. В наушниках уже на полную громкость играла песня Motionless in White -Another Life, приятно оглушая. Было страшно, действительно страшно, ведь он начинал задумываться о том, что совершил ужасную ошибку, открыв преподавателю правду. Ненавидел себя за то, что пошел на поводу у желаний. Надо было просто довольствоваться тем, что у него было, их связь, их разговоры. Ты не имел право на большее, у тебя и так было то, о чем можно только мечтать. Человек, которому было не плевать, человек, что искренне помогал и был рядом. Теперь уже все былое притворство не казалось таким колким, теперь же он считал это ничтожно маленькой платой за то, что у него было. Как итог, он сам стал тем, что так хотел уничтожить. Холодная квартира, сухой воздух, все это обыденно встречает его на пороге, дорога до дома наградила обледеневшими пальцами, так что он решает принять горячую ванну, давно он этого делал. Набирает воду, погружаясь в это поржавевшее на дне корыто. К нему снова вернулась беспричинная тревога, гость, с которым он практически распрощался в ближайшее время. Напряжение в теле, эта беспочвенная паника, он прекрасно помнил это препоганое чувство. И помнил то, как от него избавлялся. Антон опускает голову вниз, корочки, что были на порезах, превратились в белую кашу из-за горячей воды, он тянется рукой к железной полке над головой, белая красках на ней отвалилась по углам, а оставшаяся держалась до тех пор, пока к ней не прикоснешься рукой. Он отодвигает коробку с порошком, на ощупь находит старое лезвие, что лежало там довольно давно и было не в лучшем состоянии. Усаживаясь на край ванны, без раздумий делает первый порез, быстрый и неглубокий, затем давит сильнее, медленно ведя параллельно прошлым шрамам, затем третий. Глубже. Сильнее. Все это было бессмысленно. Потому что недостаточно. Он ведь хотел что-то почувствовать, даже завидовал, когда видел, как другим разбивают сердца. Да, это весьма странно, но тишина внутри это ужасно страшно. А теперь, сидя в ванне, смотря, как кровь, смешиваясь с каплями воды, скатывается вниз по его животу, он чувствовал это в каждой клеточке своего тела и уголке мыслей, но так и не понял, что хуже, ведь, оказывается, он не может разобраться в себе независимо от этих состояний. Страх от неспособности себя понять так и остался перманентным. Время уже близилось к трем часам ночи, а сон все никак не приходил. Точнее, никто и не пытался лечь спать, парень сидел на кровати, зачеркивая в блокноте очередную строчку стихотворения, получалось весьма коряво, но это было неплохим способом отвлечься. В наушниках играла песня Dreaming — Green Day, а экран то и дело загорался от сообщений Лизы о том, что сегодня они нашли новое место для репетиций их группы, в виде старого гаража, закрепляя передачу эмоций многочисленными фотографиями. Помутнение в глазах не дает разглядеть, Как улыбка, скрываясь, превращается в тень. И я разбиваюсь. Нет, на яву я цел и все хорошо, но ведь это не так. Не ищу никого, ни тебя, ни того, кто поймет. Этот пол из осколков. И мы все тут, потерявши покой, Собираем кусочки, но не знаем какой. Мы лепим уродство, нашу черную душу. Не понимая что можем помочь, мы как звери терзаем, Чужую, не в чем неповинную тушу. Пошатнувшись назад, начинаешь вопить. И как мы дошли до такого, просто выбрав любить? Он снова перечитывает получившееся, делано изгибая бровь, понимая, что это даже не приукрашенная действительность, а просто отголоски больной фантазии. Пиздец, начальник слезного отдела. Желание творить отпадает, поэтому пробежавшись взглядом по инстаграмму Арсения Сергеевича, и зачем-то подписавшись в этот раз на мужчину, он отвечает на сообщения подруги и ложится спать. Встать пришлось раньше будильника, но, конечно, не по собственному желанию, а потому что на улице по своему обычаю его сосед в который раз звал свою жену, видимо, проведя ночь среди друзей, та открывает окно, когда ее имя звучит уже больше десяти раз.  — Я принес банку огурцов. — неразборчиво кричит мужчина.  — Не надо.  — Как не надо? Я уже принес. — голоса затихают и Антон уже начинает верить в то, что сможет еще немного поспать, но его надежды рушат очередными криками. — Нет, значит нет. Вер, ну я зайду домой, вдруг огурцы нужны. Этот почти повседневный диалог закончился лишь через пару минут, как и желание спать, так что он встает с кровати и, потирая лицо руками, направляется в ванну. Снаружи слышатся удары капель о стекло, дождь решил посетить их город и сегодня. Жаль, что не снег. Такие мысли были весьма неприятными, но он неосознанно им усмехается. До колледжа парень добрался намного раньше, чем требовалось, помогли соседи и дождь, под которым пришлось бежать до остановки, прикрывая голову ветровкой.  — Доброе утро, — он заходит в кабинет, студентов еще не было, а Арсений Сергеевич сидел за своим столом, листая что-то в телефоне. Мужчина поднимает взгляд, слегка поджимая нижнюю губу. Улыбаться, надо улыбаться.  — Доброе, — он откладывает гаджет, понимая, что парень на этом не собирается заканчивать диалог, подходя ближе к столу. — Почему так рано?  — Соседи орали под окном все утро, тут не уснешь. — юноша неосознанно зевает, вспоминая, как его потревожили, заставляя покинуть теплую постель. — Я у Вас на паре вздремну, Вы же не против, я и так хорошо предмет знаю. — он лукаво улыбается, подходя ближе к столу.  — Вовремя надо спать ложиться, Шастун, а на паре будешь писать тест по прошлому фильму.  — Я его не особо запомнил, — мужчина вопросительно смотрит, склоняя голову. — Мне больше нравится, когда Вы рассказываете.  — Как же ты до меня историю изучал тогда?  — Не проникновенно, — только сейчас он понял, что фраза звучит слегка двусмысленно. Направляется к своему месту, кидая рюкзак на парту. — А лег я вовремя.  — Да, я видел, а другой Антон Шастун подписался на меня в три часа ночи, — парень поднимает голову, замечая на лице мужчины легкую улыбку, от чего внутри лопается маленькая хлопушка с конфетти, устраивая праздник радости.  — Просто у Вас фото красивые. Преподаватель поднимает взгляд, хочет что-то сказать, но диалог прерывается студентом, что заходит в кабинет, они оба утыкаются в свои телефоны, оно и к лучшему, ведь Антон понимал, что ничего хорошего Арсений Сергеевич не сказал бы в ответ на его глупые слова.