"Романтика" и пыль пустых домов

«Чёрт! Кто-то всё это время торчал наверху!», - подумал Макс, холодея. Его застигнут в чужом доме, как какого-то вора! Что, если он столкнётся нос к носу с разгневанным хозяином? Паника немедленно скрутила внутренности, дыхание стало поверхностным и частым как у астматика. Окно. Он может просто выпрыгнуть и бежать к лесу, в сторону, противоположную той, откуда пришёл. Да, он здорово даст крюка, но преследовать его точно не будут. Макс дёрнулся было, но тут же приказал себе остановиться. Он как можно более бесшумно передвинулся в тень массивного платяного шкафа, и теперь судорожно размышлял. «Это не могут быть хозяева. Дом стоит открытый и однозначно нежилой. Тогда…мародёры?». Мародёрам Макс не хотел попадаться на глаза столь же сильно, как и хозяевам. Он сам не знал почему, но при мысли о бродягах и бомжах ему чуть полегчало. Взять с него всё равно нечего. Денег с собой он не имел, единственную ценность представляла кнопочная «Нокия», долго державшая заряд и потому незаменимая в походе. «Мне остаётся только одно», - решил Макс. Он выпрямился, вышел на середину комнаты и заорал во всю мощь лёгких: - Эээй, есть кто живой? Ответом ему была тишина, и Макс стал потихоньку пробираться к выходу из комнаты, мимо полусгнившей кровати, мимо заваленного всякой всячиной стола. Он всё время косился на открытое окно, за которым не утихал дождь. Половицы под ним скрипели. - Здесь есть кто-нибудь? – повторил парень слегка дрогнувшим голосом. Он пожалел как никогда, что не брал с собой никаких средств самозащиты, а в комнате при беглом осмотре не обнаружилось даже завалящего канцелярского ножа или ржавых ножниц. Он сгрёб со стола металлическую авторучку, поудобнее перехватил выключенный в спешке фонарь. Медленно, мучительно медленно он двигался к тёмной печи, которая теперь будто выросла в размерах, стремясь поглотить всю комнату. Макс знал, что лестница на второй этаж будет сейчас аккурат слева от входа и не знал, чего он хотел больше: обнаружить человека за дверью или же не найти там никого. Внутри него зарождалась дрожь, и это мешало ему сосредоточиться. Наконец Макс поравнялся с печью. Он сделал глубокий вдох и резко потянул на себя дверь, одновременно включая фонарь и направляя его луч влево, на устье узкой крутой лестницы. Пыль заметалась в воздухе. Лестница была пуста. И тут Макс уловил какое-то движение справа. Он развернулся так стремительно, что проехался плечом по дверному косяку, и почти упёрся спиной в одну из нижних ступенек. Совсем близко зашуршала одежда. Луч фонаря заметался по коридору и выхватил из полумрака чьё-то белое лицо. Человек приближался, размахивая на ходу чем-то тяжёлым. Оружие или инструмент? Макс, едва ощутил кожей дуновение затхлого воздуха, опрометью бросился в сторону. Но выиграть в этом поединке ему было не суждено. - Стой! – нечеловеческим голосом взревела огромная чёрная фигура. Крышка погреба оказалась прямо под ногами Макса. Секундой позже он запнулся, пол и потолок опасно накренились, а потом и вовсе поменялись местами. Последнее, что почувствовал Макс перед тем, как вырубиться, - глухой удар о гладкий земляной пол. Странное дело, - он не успел даже просмотреть киноплёнку всей недолгой жизни, которая, по слухам, должна была пронестись у него перед глазами. Сознание возвращалось неохотно, будто одолжение делало. Макс некстати залип взглядом на былинках, которые кружились и опадали в пляшущем свете. Свет исходил от керосинового фонаря, примостившегося на настенной полке. На той же полке махрились пылью и плесенью банки, внутри которых плавало что-то мерзопакостное. Макс не чувствовал ног, но это его пока не беспокоило. Он попытался приподняться. - Ссука, - зашипел он, когда поясница и копчик отозвались свербящей болью. – Ааа, бля… Паутина над головой Макса слегка поколебалась от воздуха, пощекотав ему щёку. Ну конечно. Крышка погреба была так же откинута, вниз вела гнилая деревянная лесенка, напрочь разбитая посредине. «Это я её расхреначил, когда падал», - поморщился Макс. Он ощупал голову. Кроме большой шишки на затылке и кровоточащей царапины за ухом, никаких повреждений не ощущалось. Зато куртка и брюки были порваны в нескольких местах, все в щепках, земле и трухе. Под ногти тоже забился дёрн. Макс чувствовал себя растерянным и оглушённым. Он помнил человека с монтировкой, который загородил путь к отступлению, замахнулся и стукнул-таки… или он сам так приложился? Впрочем, сейчас это не имело значения. Нужно выбираться отсюда, и как можно скорее. Разбежаться немного, подтянуться на руках, и – - Может, так оно будет удобнее? Макс отшатнулся и остолбенел. В погреб просунулась короткая приставная лестница и зарылась ножками в земляной пол. На Макса, свесившись вниз, смотрел давешний маньяк. Как ни крути, это был амбал под два метра ростом, плечами прямо распиравший узкий лаз. Давно не видавшая бритвы физиономия этого типа не вызывала доверия. - Забирайся давай, чего уставился? Макс не шелохнулся. Видимо, на его лице отразилось всё недоумение мира, потому что маньяк закатил глаза: - Да не трону я тебя. Я не собирался никого бить, думал только напугать. А ты в погреб вдруг возьми и свались. Макс раскрыл рот, потом закрыл. - Парень, не тупи. Тебе что, хочется тут остаться? Макс, как будто его дёргали за верёвочки, через силу полез наверх, не до конца ещё осознавая реальность происходящего. Оказавшись в коридоре у печи, он исподлобья оглядел своего визави. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку, и безо всякого смущения разглядывал Макса как бы спрашивая себя «это что ещё за птица?». Несмотря на внешне развязную позу незнакомца, его ноги, обутые в тяжёлые берцы, были слегка полусогнуты и напряжены, как мощные пружины. Макс постарался придать взгляду твёрдость, но его порядочно шатало, и пикировку глазами пришлось прекратить. В желудке съеденное с утра сделало опасный кульбит. Он схватился за кирпичную кладку. Амбал хмыкнул: - Что, тошнит? - Голова кружится. - У тебя, наверное, сотрясение мозга. Ты же на спину падал. Макс скривился. В его голове вертелась только одна фраза, и эта фраза была "Какого хрена..?". - А из-за кого, спрашивается? Мужчина оставил это замечание без ответа, только иронически прищурил глаз и скрестил руки перед собой. Зашуршала ткань охотничьего бушлата. Макс вспомнил, какой бардак сделался у него в душе при виде монтировки и залился мучительным румянцем. Внутри нарастало раздражение, оно покалывало иголочками и свербело в области диафрагмы. Хотелось идти в атаку и крушить, вот только спина по-прежнему ныла. Макс чертыхнулся про себя. - Ты откуда вообще здесь взялся? – спросил он с нажимом. Тот, кто по виду мог оказаться и охотником, и мародёром, и бродягой, и таким же искателем приключений, как сам Макс, неожиданно улыбнулся. Эта улыбка не выражала симпатии, но и не была проявлением агрессии или высокомерия. Мужчина как будто принимал правила игры, соглашался, что они оба находятся в этом заброшенном доме на равных и имеют право иногда задавать вопросы и получать ответы. Он ответил: - Я здесь живу.