"Романтика" и пыль пустых домов

Со стороны полузаросшей дороги дом Тимура выглядел как нежилая халупа с наглухо забитыми окнами. Приземистое строение снаружи ничем не привлекало взгляда, и можно было бы подумать, что и внутри царит хаос и запустение. Но, перешагнув остатки низкого забора, Макс задрал голову и понял, что крышу недавно чинили – ещё не успевшее потускнеть листовое железо сверкало на солнышке. Часть дома, невидимая с дороги, была окружена буйными кустами сирени и порослью одичавших деревьев, что придавало месту ещё более уединённый вид. Игнорируя тропинку, Тимур потопал прямиком в заросли, образовывающие нечто вроде укромного коридора вдоль северной стены дома. Пристройка, некогда бывшая скромной верандой, была начисто лишена стёкол, а сквозь проломы в полу пробивался бурьян. Макс поёжился – на веранде из-за нависающих кустов было темно среди белого дня. Он чуть не столкнулся с ржавым синим баком, стоявшим слева от крыльца. Тимур пошарил в кармане и извлёк складной нож. С глухим щелчком выбросилось лезвие. Держа оружие перед собой, мужчина осторожно потянул створку двери. Несмазанные петли пронзительно скрипнули. Макса Тимур молча отстранил, предупредил взглядом, чтобы тот не следовал пока за ним. Парень наблюдал, как его провожатый исчезает, а через пару тягучих минут вновь появляется в тёмной пасти дверного проёма. - Никого, - выдохнул он сквозь сжатые зубы. – Заходи, безопасно. Макс нырнул в темноту, и первое время шёл на ощупь, то и дело натыкаясь на какие-то ящики и висящую по стенам ветошь. Судя по очертаниям буфета и стола, они вошли в кухню. Тимур же направился куда-то вглубь дома. Через минуту глаза Макса привыкли к полутьме, и он убедился, что половина окон, выходящая в заросли кустов и деревьев, была не заколочена. Макс миновал крепкую ещё печь со стоящими возле неё высокими резиновыми сапогами и вошёл в более-менее светлую жилую комнату. Обстановка была скромная, если не сказать спартанская: кроме платяного шкафа, письменного стола со стулом у окна и кровати в углу, в комнате не было ничего. Разве что рядом с кроватью лежали стопкой несколько книг да стояла ополовиненная бутылка водки. - Не фонтан, сам знаю, - согласился Тимур, наблюдая за выражением лица своего новоявленного соседа. – Погоди, я сейчас. Он заглянул за шкаф, удовлетворённо потёр бороду и вытащил пыльную, покрытую паутиной раскладушку. Заржавевшая конструкция сопротивлялась рукам Тимура, но здоровяк всё же вышел победителем из этого сражения и поставил жалобно скрипнувшую лежанку сбоку от окна. Схватив тряпку с подоконника, он долго терзал на кухне рукомойник. Пока на хозяина напал приступ гостеприимства, Макс присел на кровать и подцепил верхнюю книгу. Это было иллюстрированное советское издание «Тимура и его команды» 1955 года. Макс оценил иронию, хмыкнул и вернул книгу на место. Тимур тем временем обмахнул раскладушку, покопался в шкафу и вытащил из его недр застиранную пожелтевшую простыню, свёрнутое верблюжье одеяло (по одному виду одеяла Макс мог бы сказать, что оно очень кусачее) и плоскую подушку-думку, расшитую устрашающими фиолетовыми розами. - Как в лучших домах Лондона и Парижа. Устраивайтесь с комфортом, – прокомментировал Тимур, оглядывая дело своих рук. – А, точно. В буфете откопаешь себе кружку, ложек там тоже навалом. Вода в колодце, сортир за домом, дрова в сарае. - А еда? - Есть греча с макаронами. В погребе остались соленья, но я бы не рекомендовал. Там же найдёшь яйца, рыбу вяленую. Тушёнку в консервах. В буфете - чай, кофе. Не жалуюсь, в общем. Но готовить я так и не приноровился, так что халявы не жди. - Да кто тебе это всё привозит? – не выдержал Макс. - Дед Пихто, - беззлобно огрызнулся Тимур. – Сам увидишь, может. А может, раньше в город свинтишь. Ну, отдыхай, а мне ещё дрова рубить – к зиме готовлюсь. --- Максу не спалось. Мало того, что из-под оконной рамы прилично сквозило, так ещё и раскладушка попалась на редкость впалая и скрипучая. Парень укладывался то на правый, то на левый бок, а проклятый сон всё не шёл. «Мне что, чтобы нормально заснуть, надо опять головой стукнуться?», - удручённо подумал он и перевернулся на спину. В этом положении он и вовсе заёрзал как уж на сковородке. В конце концов Макс сдался и уставился в непроглядную темноту. Он чувствовал себя дрейфующим на льдине посреди огромного неумолимого океана. Комната была просторной и пустой, и оттого неуютной. Дыхания Тимура не было слышно, зато до ушей доносились шуршание мышей под полом, какие-то невнятные скрипы и трески на чердаке. Макс мог бы поклясться, что со стороны леса несколько раз раздавался заунывный волчий вой. Он думал о том, что сглупил, оставшись здесь. Через два дня, если он будет не в состоянии самостоятельно передвигаться по ровной траектории, придётся всё же набрать номер отца. И тогда – будь что будет. Скандал так скандал: ничего, не впервой. Макс сел, скрипнув раскладушкой, опустил ноги в носках на ледяной пол, поискал разбросанные кроссовки. Нокия показала на оранжевом экране без десяти два часа ночи. Макс зажмурился от яркой подсветки и подумал про столбики зарядки – её как раз хватало дня на два-три, если лишний раз не трогать мобильник. Экран только успел погаснуть, как в темноте раздался отчётливый звук. Макс навострил уши и сжал телефон в кулаке. Звук шёл из угла, где стояла кровать Тимура. С минуту Макс слушал медленный скрежет зубов, от которого его собственные зубы необъяснимым образом зачесались, а затем последовал протяжный мучительный стон. Так стонали от невыносимой боли. Так стонал дедушка, лёжа на больничной койке страшно исхудавший, с синими от капельниц руками и неровно свисавшим на пол сбитым одеялом. Макс содрогнулся. Подсвечивая себе дорогу телефоном, он как мог быстро добрался до кровати, на которой, вытянувшись струной и задрав подбородок к потолку, метался Тимур. Крупные кулаки сжались у искажённого судорогой лица так сильно, что в оранжевом свете экрана под тонкой кожей было видно вздувшиеся синеватые вены. Макс не понимал, что происходит, и не знал, что ему делать. Ощущение собственной беспомощности грозило вот-вот захлестнуть его. Он глубоко вдохнул, подавляя панику. - Тимур, - тихо позвал Макс. – Эй, проснись. Что стряслось? Мужчина дёрнулся, но продолжал так же сильно сжимать зубы и кулаки, а его изношенная фуфайка была насквозь мокрой от пота. Макс откинул тёплое ватное одеяло и схватил напряжённую руку, нащупал пульс и стал считать. Сердцебиение зашкаливало. Тимур снова застонал и повернул лицо к свету. - С тобой всё будет в порядке, - твёрдо заявил Макс, обращаясь наполовину к самому себе. – Ты не помрёшь тут. Это всё нервы, понятно? Тимур хаотично вырвал руку и попытался подняться, что-то неразборчиво хрипя. «Он не понимает, где находится?», - ужаснулся Макс и не без труда уложил того обратно. - Тихо ты, не дерись. Ты у себя дома, в заброшенной деревне. Ты здесь в безопасности. Глаза Тимура налились кровью. Мужчина легко вырвался и вдруг схватил парня за ворот футболки. Макс с колотящимся сердцем подумал, что вот сейчас настало то время, когда нужно просто бить и бежать, но вместо этого аккуратно отвёл мощные руки от своего горла. - Давай обойдёмся без смертоубийства. Я тут посижу, пока тебе не станет лучше. Ты помог мне вчера, помнишь? Меня зовут Макс. Узнал? - Да, - прохрипел Тимур. – Пацан, извини, я не... Не втыкаю, что случилось. Я спал, и тут мне как поплохело… Дышать стало нечем…от слова совсем. И сон ещё этот… Амбал казался растерянным, но теперь выглядел почти по-человечески. Мертвенная бледность уходила, от напряжённости вскоре осталась только вопросительная складка между бровями. Он зажмурился от света, прикрыл глаза рукой. - С тобой всё в порядке, - сказал Макс. – Это обычная паническая атака. У меня такое тоже было, только я в это время не спал. - Это что ещё за херня? - Если вкратце, то это нервное. От стресса. Это не смертельно, просто неприятно. Давай завтра расскажу. Сегодня уже, типа, поздно. Три часа ночи на дворе. - Пиздец, - с досадой отозвался Тимур и повернулся на бок. – Я же теперь фиг засну, думать буду. Через три минуты он уже сопел вовсю. Макс посидел ещё немного в темноте, борясь с внезапным головокружением и мало-помалу успокаиваясь сам, а потом добрёл до раскладушки и вырубился на ней моментально.