Я тебя никогда

Игорь нервничает. Проглатывает стоящее комом в горле раздражение и снова злится на себя за то, что не смог убедить Петю остаться дома. Не то время и не та ситуация, чтобы, как всегда без боя, сдаваться напору его недовольно сведённых бровей и нетерпящему возражений «я хочу». Игорь глубже пихает руки в карманы и впивается в Петю цепким взглядом. Уставший и измученный бессонной ночью, с пустым блуждающим взглядом и тёмными синяками под глазами он кажется всего лишь бледной мёртвой тенью самого себя. Игорь до боли жмурит глаза от ослепляющей рассветной серости, смаргивает это пугающее наваждение и впивается в ладонь короткими ногтями. До крови закусывает щёку и жадно ловит взглядом движение Петиной груди. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Петя дышит. Петя живёт. Игорь видит, как вздымается его грудь на вдохе, видит срывающиеся с губ облака пара на выдохе. И этого, наверное, должно быть достаточно, чтобы поверить, что Петя и правда жив. И Игорь верит. Верит, пока не закрывает глаза, видя выжженное на изнанке век окровавленное Петино лицо. Игорь сплёвывает кровавую слюну и крепче сжимает руки в кулаки, пытаясь прогнать острое жжение с кончиков пальцев. Ему ведь совсем немного надо. Прижаться раскрытой широкой ладонью к Петиной груди, ощутив мягкость кожи и гулкое биение его сердца. Поцелуями пройтись от груди до самой шеи и ближе прижаться, впитать, раствориться. Сосчитать губами его участившийся пульс. Крепче сжать Петю в отчаянном объятии и утонуть, захлебнуться в тёплом медовом омуте его бездонных глаз. До пепла сгореть в их ярком живом огне и навсегда стереть из памяти боль вчерашней ночи. Чтобы знать, чтобы верить и чувствовать, что Петя на самом деле здесь. Живой. Петя толкает Игоря локтем в бок, вырывая его из зыбкой трясины мыслей. Игорь резко отшатывается от этого движения, сталкиваясь с раздражённым Петиным взглядом. Упрямо держит его несколько секунд и сдаётся с тяжёлым вздохом — из их гляделок Петя всегда выходит победителем. Игорь покорно сдаётся на его милость и первым начинает разговор. — Ты с ума сошёл? Нельзя касаться. — Да брось, через одежду же. — Какая разница? Мы не можем рисковать, если вдруг… — Хуже всё равно уже не будет. Игорь застывает, каменеет каждой мышцей от режущих слов и фантомного жжения горячей Петиной крови на руках. Петя от этого тушуется, тянет уголки губ в наигранной улыбке и пытается свести всё к глупой шутке. — Я ведь типа зомби теперь, да? Ну, мозги-и-и! Игорь не знает, что такого есть сейчас в его глазах. Наверное, боль или бессильная тоска. Или что-нибудь другое, от чего Петя сдувается, гасит фальшивое веселье во взгляде и осторожно касается руки Игоря кончиками пальцев в кожаных перчатках. — Извини. Игорь отмирает, жадно вдыхает холодный воздух и хрипло шепчет, глядя на Петины пальцы, всё ещё сжимающие рукав его куртки. — Нет, Петь, ты не зомби. Просто жив. Петя хмыкает, пряча руки в карманы, и обводит прохожих пристальным взглядом. — Я почему-то думал, что всё теперь изменится. Ну, знаешь, увидеть свет в конце тоннеля и обратно вернуться. Думал, что мир краски поменяет или что-то вроде. А он такой же. И я такой же. — Петь… — Прикинь, мы сейчас в участок зайдём, а там все такие «привет, Петь!», «как дела, Петь?», «давно не виделись, Петь». И не знает ведь никто. Как будто ничего не произошло. Игорь морщится от бьющего набатом в голове обречённого «дурак» — за своими мыслями он снова упустил Петины переживания. «Дурак-дурак-дурак». Игорь осторожно тянет дрожащую ладонь к Петиной груди, прижимает над сердцем в тщетной попытке ощутить его биение сквозь слои одежды и давит в себе желание отвести руку немного в сторону, накрыв прямо над оставшимся от смертельной раны шрамом. — Главное, что ты сейчас здесь. — Главное, что я сейчас не могу тебя поцеловать. Петя ломко улыбается, скрывая печаль в глазах за густыми ресницами, и не даёт Игорю ответить — тянет за собой, схватив за рукав куртки. Такой нереальный, незнакомый почти в неверном холодном свете солнца. Игорь оглаживает взглядом чёткий контур его губ и смаргивает мимолётное видение кровавой пены на них. Так некстати вспоминает все те разы, когда шутливо уворачивался от Петиных поцелуев, и до боли в груди жалеет о каждом из них. О каждой упущенной возможности коснуться. Давит все навязчивые мысли о будущем, о том, что будет с ними и будут ли они вообще. Стоп. Игорь мотает головой, пытаясь хоть ненадолго выбросить всё это из головы. Сейчас не время. Сейчас нужно думать о том, как найти Петиного убийцу. Участок встречает их ленивым утренним гулом и подтверждением Петиных слов. Будто ничего не произошло. И никто из дарящих приветливые улыбки и дежурные «как дела?» не знает, не подозревает даже, что всё это спокойное тихое утро всего лишь череда случайностей. Что не окажись Игорь на улице тем холодным дождливым вечером, не заверни он в глухую подворотню и не заметь ту странную картину, что не имей он, чёрт возьми, этой способности, всё сегодня было бы по-другому. Со скорбными лицами, срочным расследованием и опознанием. Если бы Петю вообще нашли. Петя сразу идёт к ребятам-техникам, чтобы те отследили его телефон. Самая простая часть их набросанного на коленке плана. Теперь их ждёт задачка посложнее — прошерстить старые Петины дела в поисках его убийцы. Игорь провожает взглядом Петину спину и придвигает второй стул к своему столу — подальше, на самый край, чтобы не коснуться, забывшись, Петиной руки. Петя на это только как-то совсем не весело хмыкает. Тяжело опускается на стул, вытянув ноги, и, подперев голову ладонью, смотрит на Игоря с кривой ухмылкой на губах. — Ни-че-го. Этот утырок вырубил мой телефон там, где ты меня нашёл. И ведь хватило же мозгов. Ребята будут мониторить, на всякий случай, но надежды мало. — Значит, остаются твои старые дела. Готов окунуться в прошлое? Петя шумно выдыхает и растирает лицо ладонями. — Боюсь, оно тебе не понравится. Дел у Пети было… много. С такими внушительными сроками, что даже подсказка убийцы о семилетнем заключении не особо помогает. Петя внимательно вчитывается в материалы и до покрасневших глаз рассматривает фотографии осуждённых. Лохматит светлые волосы и моргает определённо реже нужного. И злится. Всё больше остреет лицом с каждой неудачей. Ему просто необходим хотя бы небольшой перерыв, хоть Петя и раздражённо отмахивается от всех предложений. Поэтому Игорь молча идёт за кофе, провожаемый заинтересованными взглядами коллег, и мысленно благодарит их за то, что никому из них не приходит в голову озвучить висящий в воздухе вопрос — какого чёрта они с Петей сидят за одним столом в полуметре друг от друга. Игорь протягивает Пете дымящуюся кружку и отвечает улыбкой на его довольный благодарный взгляд. Словно в замедленной съёмке видит, как привычно тянутся к нему Петины тонкие пальцы, и резко отдёргивает руку, проливая немного кофе. Забылись. Почти коснулись. Петя горько усмехается, протирая стол салфеткой. — Это была бы очень глупая смерть. Игорь согласно кивает, оставляя кружку на столе. Глупая. Невероятно глупая. Нельзя допускать таких оплошностей. Нельзя потерять Петю вновь. Петя растекается довольной улыбкой с первым же глотком. Окидывает Игоря игривым взглядом кофейных глаз и прикусывает губу в попытке сдержать рвущийся смешок. — О чём думаешь? — О том, сколько бы у нас было бабок, если бы ты пошёл в Битву Экстрасенсов вместо ментовки. Не, ну ты прикинь! Гром — говорящий с мёртвыми! Колдун, магистр клана Волка и бабка-гадалка в третьем поколении. Весь в чёрном да в облипочку. И штаны кожаные! С твоими-то ногами. У-у-у, экстрасекс! Игорь пытается сдержать смех, прижав ко рту ладонь, и совершенно теряется в горящих весельем Петиных глазах. Как же он скучал. Как жил без него все эти бесконечные четыре месяца. Игорь не хочет рушить лёгкость этого момента, но неуместный вопрос сам срывается с губ. — Петь. Ты утром про свет в тоннеле говорил. Ты его на самом деле видел? Свет? Или это так было, к слову? Петя большим глотком допивает кофе и отставляет кружку в сторону. Окидывает Игоря внимательным взглядом и спрашивает, растянув губы в кривоватой улыбке. — А что, твои мёртвые приятели не делятся секретами загробной жизни? — Да как-то не было случая спросить. — Нет. Ни света, ни тоннеля. Только твоё лицо. Страшное такое, кровью перемазанное, и глаза огромные, жуть! — Ну, у меня всё-таки любимый человек умер на руках. Петя рвано выдыхает, опустив голову. Кивает как-то бездумно и говорит совсем тихо, ломко. — Не хочу знать, каково это. Петя сдувается совсем, теряет весь налёт недавней весёлости. Снова такой потерянный и сломанный. Игорь смотрит на его лежащую на столе ладонь и изо всех сил сжимает руки в кулаки, чтобы унять, на корню задавить желание её коснуться. Петя ловит взглядом его движение, стягивает шарф со спинки стула и осторожно переплетает их с Игорем пальцы. Делится своим теплом сквозь тонкую преграду. Игорь замирает, не дышит почти. Крепче сжимает Петину ладонь и жмурит глаза до скачущих белых точек. Мало. Ему так мало этого тепла, этой имитации касаний. Так мало его Пети. Петя сжимает их пальцы напоследок и возвращается к работе. Превращается из разбитого Пети в собранного майора Хазина. Внимательным пристальным взглядом изучает фото за фото и вдруг замирает. Будто бледнеет в секунду, давится воздухом, и Игорю не нужно видеть его опустошённых глаз, чтобы понять — это он. Волосы светлые, почти как у Пети, брови лохматые и лицо такое… обычное. Такой пройдёт и не заметишь, не выцепишь в толпе его русую макушку. Но вот глаза — мёртвые и холодные, стеклянные совсем, а за их прозрачностью будто только пустота. Илья Горюнов — Петино прошлое, что так яростно пыталось оборвать его будущее. — Он сел за…? — За длинный язык и моё плохое настроение. Петя прижимает ладонь к груди, прямо над шрамом, закрывает глаза, слегка покачиваясь вперёд-назад, и выдыхает судорожно. — До тебя… до тебя много говна было, Игорёш. И я говном был ещё тем. Так что всё, наверное, заслуженно. Игорь знает. Знает Петино прошлое, его грехи и промахи. Знает и принимает их как свои собственные. Любит его со всеми чертями и демонами и не винит ни в чём. Снова смотрит на фото горе-Горюнова и, скорее для галочки, чем из истинного желания, пытается увидеть в нём человека — жертву Петиного произвола и парня со сломанной судьбой. Честно пытается. Но видит в нём только бездушного монстра, отнявшего жизнь самого дорогого для Игоря человека. — Нет. Не заслуженно. Нельзя людей убивать, что бы они ни сделали. Петя кивает рассеянно и спрашивает, сделав глубокий вдох. — Что нам теперь делать? — Объявим его в розыск. — За что? За кражу телефона? Я ведь, твоими стараниями, не особо похож на мертвеца. — У него твоё табельное. Петя нервно смеётся и судорожно мотает головой. — Знаешь, у какого Пети не было бы от этого проблем? У мёртвого! А я живой. И мне пиздец, если это как-нибудь всплывёт. Игорь кивает, крепко сжав челюсти. Петя прав. Но ведь должен быть какой-то выход. Думай-думай. Игорь бросает взгляд на материалы дела. Москва, Илья. А что если… — Слушай. Я в тот день, когда… когда нашёл тебя, над одним делом работал. Двое убиты, один в реанимации. — Снова трупы опрашивал? — Да. Так вот, один из них сказал, что его собутыльник привёз из Москвы попутчика — Илью. И что этот Илья приехал искать мента, который его посадил. — Думаешь, это он? Мы можем показать его фотку этому жмуру, чтобы он его опознал? — спрашивает Петя, но осекается, поймав напряжённый взгляд Игоря. — А. Ясно. Дважды не воскреснет, да? — Да. Но я не о том. Можно объявить этого Горюнова в розыск как подозреваемого в двойном убийстве и покушении. — На основании показаний трупа? Игорь обводит участок пристальным взглядом, находя ведущую это дело Зайцеву — одну из немногих, с кем он поддерживает приятельские отношения. — Я договорюсь. Скажу, что бдительная соседка видела и опознала и ещё что-нибудь для красоты. Я и так четыре месяца за половину отдела дела решаю, не думаю, что возникнут проблемы. Или, на крайний случай, можно будет Фёдору Ивановичу рассказать. И показать. Он… он поможет, если что. Игорь замолкает, ощутив мягкость шарфа и давление Петиной ладони на своей руке, и видит странный блеск в его глазах. — Петь, ты чего? — Ничего. Просто… просто ты готов ради меня и на преступление, и на… — Ради тебя — на всё. Петя благодарно улыбается, крепче сжимая ладонь, и часто-часто моргает, опустив голову. — Пойду узнаю, нашли ли что-нибудь по моему телефону. Встаёт резко и уходит быстрым нервным шагом. Игорь провожает взглядом его прямую спину и идёт к столу Зайцевой. Договариваться. Она смотрит на него, прищурив глаза, и явно не верит ни одному его слову о бдительных старушках и внезапном опознании. Сводит недовольно брови и, кажется, собирается сказать что-то вроде «не пизди, Гром», но вместо этого только тяжело вздыхает. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Игорь растягивает губы в кривоватой благодарной улыбке и решает обнаглеть ещё немного. Просит её узнать, был ли найден труп в той глухой подворотне, чтобы унять с утра бьющуюся в голове мысль. Что если? Что, если смерть забрала вместо Пети его убийцу? Зайцева снова обводит Игоря пристальным взглядом и обречённо соглашается. Делает запрос и через несколько минут отдаёт Игорю результат. Есть. Неопознанный мужчина, около тридцати, светлые волосы, голубые глаза. Подходит под описание Горюнова. С трупом не найдено ни телефона, ни оружия, но он ведь мог успеть их скинуть, да? Игорь цепляется за эту хрупкую надежду. Это бы всё решило. Убийца был бы найден, а собственная совесть не грызла бы сердце за отнятую у невинного человека жизнь. Срочно нужно в морг. Увидеть, убедиться. Только бы найти способ оставить Петю здесь. — Как с розыском? Игорь едва не вздрагивает, когда Петя оказывается за его спиной. — Всё хорошо, из города точно не уедет. Так что будем ждать. Петя кивает и вдруг наклоняется над плечом Игоря, вчитываясь в описание неопознанного трупа. — А это что? — Это… решил проверить, умер ли кто-нибудь вчера в той подворотне. — Зачем? — Опросить. Он мог что-то видеть. Петя одаривает его подозрительным прищуром уставших глаз, слегка склонив голову набок. — А что, живые свидетели тебя уже не устраивают? Игорь глупо моргает, не зная, что ответить. Петя решает за него — подхватывает свой шарф и аккуратно опускает Игорю на голову его кепку. — Ну, чего сидишь? Поехали в морг. — Петь, ты с ума сошёл? Куда тебе в морг после такого? — Давай-давай, шевелись. Хочу увидеть, чем компания жмуров настолько интереснее моей, что ты с ними столько лет вечерами пропадал. В морге Петя теряет весь энтузиазм. Зябко ёжится, блуждая пустым взглядом по кафельным стенам, и вздрагивает от каждого шороха. Он кажется таким же потерянным и сломанным, каким был этой ночью под холодными струями воды. Игорь снова злится на себя — нельзя было позволять Пете идти сюда. — Тебе лучше не смотреть. Петя мотает головой и говорит с едва слышной дрожью в голосе. — Нет, я хочу увидеть. Игорь на это покорно тяжело вздыхает и с замершим сердцем откидывает с трупа простыню. Не он. Не Горюнов. Не Петин убийца сейчас лежит на каталке, глядя в потолок мёртвым пустым взглядом. Несчастный неопознанный парень, оказавшийся не в том месте не в то время, умерший из-за нежелания Игоря жить без Пети. Игорь прикрывает глаза, обжигаемый едкой виной, — смерть этого парня на его совести. Жестокое воображение тут же подкидывает ему видение — Петя, лежащий в морге вместо этого парня. С раной от ножа на обнажённой груди и заплывшими стеклянными глазами. Игорь крепче сжимает веки, пытаясь прогнать эту пугающую картину. Петя дёргано машет рукой у него перед глазами и напряжённо спрашивает, указывая глазами на труп. — Эй, чего застыл? Меня стесняешься? Игорь отрицательно мотает головой и, бросив взгляд на часы, осторожно касается руки трупа, чувствуя привычное жжение на кончиках пальцев. Петя резко отшатывается, когда парень делает глубокий вдох, часто-часто моргая. Он слегка приподнимается на локтях, обводя помещение испуганным взглядом, останавливает его на Пете и спрашивает хрипло. — Ты кто? — Апостол Пётр. Петя слегка пятится назад, пока парень переводит взгляд на Игоря. — Это правда? Я умер? — Да, и нам нужно знать, видели ли вы что-то необычное перед смертью. — Я… я не знаю. Какой-то мужик мимо пробежал, чуть с ног меня не сбил, а потом… потом темно стало и… Господи, я умер! — Это был он? — Игорь показывает парню фотографию Горюнова. — Да! Или нет. Не знаю, темно было. Да и какая разница, я же мёртв! — Это очень важно. Вы видели, куда он побежал? — Н-нет, не видел. Но у него в руках что-то было. Типа пистолета… это он меня убил? Нет, не он. Это я убил тебя. Игорь проглатывает готовые сорваться с губ слова, когда парень начинает говорить вновь. — А в-вы можете того, матери моей передать, что бы она не… Договорить не успевает — Игорь снова касается руки, возвращая его смерти. Давит кислый ком в горле и ловит поражённый Петин взгляд. — Игорь, ты чего? Можешь считать это моей трупной солидарностью, но этот жмур походу хотел что-то важное сказать. — Минута почти прошла… — начинает Игорь и тут же до крови прикусывает язык. — При чём тут минута? Игорь, что за хрень? — Ничего, это просто… — Хватит мне пиздеть! Игорь трясёт головой, накрывая труп простынёй. Нужно было сказать об этом сразу. Нельзя было скрывать. — Если я верну кого-то к жизни дольше, чем на минуту, то вместо него умрёт кто-нибудь другой поблизости. Игорь опускает голову, глядя в пол в ожидании Петиной реакции. Слышит его сдавленное прерывистое дыхание и тихий приглушённый мат. — Значит я… я живу чужой жизнью, да? Этот человек умер вместо меня, и ты ничего, ничего мне не сказал?! Даже после всего этого, после моей смерти, блядь, ты продолжаешь мне врать? — Петя, тише… — Тише? Тише?! Этот парень умер, чтобы я жил, и после этого я должен быть тише? — Это было моё решение. Мой выбор и твоей вины здесь нет. Это я не смог, не захотел жить без тебя. Его смерть только на моей совести. Петя моргает, гасит раздражение в глазах и переводит взгляд на укрытое простынёй тело — на молодого парня, прожившего так мало по вине Игоря. — Мы… мы даже не извинились, имени его не спросили. Его же похоронят, как собаку. С номером на табличке вместо имени. — Петь, я… — Отъебись. Петя выходит быстрым шагом, хлопнув напоследок дверью. Игорь провожает его взглядом и снова смотрит на тело безымянного парня. Поправляет простынь и шепчет едва слышно, прежде чем догнать Петю. — Прости меня. Петя молчит всю дорогу домой, дёргается нервно и выдыхает сквозь зубы тихое «пиздец». Отводит от Игоря раздражённый взгляд и скрывается в спальне, как только они переступают порог квартиры. Игорь не идёт за ним, даёт время на злость и заслуженную обиду. Звонит в участок, чтобы узнать, что по Горюнову пока всё глухо. Наворачивает по комнате пару бесцельных кругов, останавливаясь перед изрядно запылившейся грушей. Бьёт сильно и отчаянно, вымещая на ней всю тяжесть этого дня. Всё отчаяние от неудач и злость на самого себя. Снова не смог уберечь Петю, только добавил ему переживаний и чувство вины. Удар-удар-удар. Игорь так вязнет в своём горе, в тревожных видениях и невозможности коснуться, что будто совсем не замечает Петиной боли. Удар-удар-удар. Промокшая футболка липнет к спине, сковывая движения. Игорь бьёт в последний раз и прислушивается к звукам из спальни. Тишина. И неизвестно, что она с собой принесёт. Игорь стягивает грязную футболку, бросая её прямо на пол. Петя, наверное, ругаться будет, но это всё потом. Не сейчас. Сейчас Игорь выкручивает горячий кран в надежде смыть с себя этот бесконечно долгий день. Плотнее задёргивает шторку и упирается лбом в холодной кафель стены. Думает, как искать этого Горюнова и как им с Петей быть дальше с их… особенностью. Как невыносимо быть рядом и не иметь возможности коснуться. Тугие горячие струи бьют по спине и плечам, обжигая кожу. Почти больно, почти слишком. Игорю плевать. Он жадно впитывает это ощущение, пока не чувствует осторожного касания к своему плечу. Петя прижимает к нему ладонь через шторку, ведёт вдоль позвоночника вниз, до самой поясницы, и снова вверх. Будто не может оторваться. — Петь? — Это мог быть ты? — Что? — Если бы тот парень не оказался рядом, это мог быть ты? Умереть вместо меня? — Я не знаю. Наверное, если бы рядом был только я. — Дебил. Гром, какой же ты дебил. А если бы ты умер? Если бы… — Без тебя я бы умер тоже. Петя ничего не отвечает. Под тихий шорох шторки ведёт рукой по боку Игоря и дальше, останавливая ладонь над сердцем. Утыкается лбом в его спину и шумно выдыхает, пряча в шуме воды слабый всхлип. Игорь аккуратно, слегка сжимая, касается его пальцев через тонкую шторку. — Я надеялся, что там, в морге, будет этот Горюнов. Что эта моя… способность убила его, чтобы спасти тебя. Петя слегка мотает головой, притираясь ближе. — Ты сегодня говорил, что людей убивать нельзя. Что бы они ни сделали. — Говорил. Но, если бы у меня была возможность ещё раз тебя спасти, я бы сделал это снова. И снова, и снова, и снова. Мне жаль этого парня, но я совершенно не жалею о том, что ты жив. Петя тянет Игоря за плечо, заставляя обернуться и наклониться. За полупрозрачной намокшей шторкой Игорь совсем не может различить его лица. Не видит, но чувствует все Петины эмоции и, закрыв глаза, тянется к его губам. Обжигается этим касанием, стонет несдержанно от щемящей нежности этого поцелуя. Гладит ладонью по щеке сквозь тонкую преграду и ниже ведёт через шею к груди, накрывая над самым сердцем. Чувствуя его учащённое биение. Тук-тук-тук. Петя здесь, Петя живой. Игорь крепче жмётся к его губам, ближе к себе прижимает, разбрызгивая воду. Покрывает его лицо жгучими поцелуями и бесконечными «люблю». Шум воды приглушает громкий треск, когда шторка срывается с крепления, падая им на головы. Игорь застывает, боясь пошевелиться, пока Петя со смехом отходит на несколько шагов, пытаясь выпутаться. Он скидывает с себя шторку и смотрит на Игоря горящими весельем глазами. Такой лохматый, взъерошенный. И такой любимый. Петя шлёт воздушный поцелуй и растягивает губы в хищной улыбке, окидывая Игоря оценивающим взглядом. Играет бровями, глядя ему ниже пояса, и с притворно-тяжёлым вздохом идёт обратно в спальню. Игорь с горькой ухмылкой смотрит ему вслед и выключает воду. Проводит полотенцем по горящей от Петиных прикосновений коже и удивляется от того, какой теплотой и болью отдаётся в сердце Петино «ну, Игорь, блин! Опять футболки разбрасываешь!». Игорь тяжело садится на диван, откидывая голову на спинку и устало прикрывает глаза. Этот день полностью его вымотал. Но это ничего. Главное, что Петя сейчас здесь. Главное, что Петя сейчас не может его поцеловать. Они, наверное, справятся. Они, наверное, вывезут всё это и всё равно будут вместе. Они, наверное… Звук уведомления вырывает Игоря из мыслей. Его телефон остался в коридоре и уставшее тело всеми силами протестует идее идти за ним. Но Игорь не поддаётся, встаёт с тяжёлым вздохом. Вдруг там сообщение с новой информацией по делу Горюнова? — Игорь, что там? — кричит ему Петя из спальни. — Сейчас посмотрю. Игорь достаёт телефон из кармана и не может поверить своим глазам. Сообщение действительно есть. Вот оно — ярко мигает непрочитанным и вводит в ступор не столько текстом, сколько самим своим существованием. Сообщение от Пети.