В субботу вечером

Миссия была рассчитана на неделю. Пока доберутся до местности, потому что джетом туда было просто не закинуть, пока возьмут главаря террористической ячейки, пока уйдут обратно. То на то и выходило. Но кто же знал, что силы будут превосходящими, что против одного Страйка будет больше сотни талибов, зажавших их в ущелье? Рация оказалась простреленной почти сразу, хорошо, Генри не ранило, и они быстро скинули ненужную штуку. Больше никакой связи со своими у них не было, выручать их просто некому, и Брок подумал, что если ему суждено тут умереть, то он хотя бы напишет Барнсу правду о своих чувствах. Всяко их трупы будут вывозить отсюда. По крайней мере, должны были вывозить. Было жарко, душно, сухие горы не давали даже намёка, где можно взять воды. Судя по карте, единственный источник воды был вот там, рукой подать, но этот участок простреливался, и Брок не знал, что делать. Командир, он должен был всегда и всё знать, это была не первая засада и блокада, но он не знал. Слишком превосходящие силы противника били по ним, не прекращая, двадцать четыре часа в сутки. Но бойцы успевали даже поспать под практически постоянным миномётным огнём, а спрятались так, что было не достать ничем, только вот и сами они не могли выбраться. Роллинз и Грешник были ранены, Генри вывихнул лодыжку, остальные тоже имели какие-нибудь травмы, а Эммс так вообще контузило, и Серб делал всё, что мог, лишь бы раненые выжили. Но и он был не господь Бог. Нужны были перевязочные материалы и хотя бы вода, чтобы промыть раны. Но вот воды-то и не было. И подобраться к ней, к заветному ручейку было невозможно, хотя бойцы, да и сам Брок, пытались, но только получали ранения, отчего головняк появлялся уже у Серба, который израсходовал уже всё, что было у него в аптечке. Нужно было отходить, но выяснилось, что пути отхода отлично простреливались, и они оказались заперты в небольшом ущелье. Заперты без средств связи, и Брок надеялся, что их будут искать, потому что они просрочили выход на связь уже почти трое суток. Кто-то должен был бы за ними прийти, но никого не было. Когда со стороны врага пошли взрывы, Брок очнулся от тревожного, тяжёлого сна, присмотрелся в бинокль и увидел джет. За ними пришли. Нужно было помочь своим, дать сигнал, где они. — Ракету давай! — рявкнул Брок Грешнику, самому целому и здоровому из них. Тот понял сразу, выстрелил из ракетницы, пуская в небо красный огонь, и джет двинулся к ним, уничтожая всё, что было на его пути. У входа в ущелье аппарель опустилась вниз, там стоял Роджерс со своим щитом, который кинул за спину, как только понял, что надо таскать раненых. — Ты как? — успел спросить он у Брока, одного из немногих, кто мог стоять на ногах. — Живой, — просто ответил Брок. — Помоги остальным. И Роджерс понёсся перетаскивать раненых, а Барнс, которого Брок увидел в кресле пилота, строчил из пулемётов, выкашивая всё живое вокруг. Теперь было уже не важно, выполнили они задание или нет. С землёй было сровнено всё, что тут было. Брок понадеялся, что и главарь не избежал участи своих подчинённых. На аппарели он упал, его подхватил Роллинз, помог добраться до кресла, пока Роджерс помогал затаскивать раненых и обессиленных бойцов Страйка. — Все! — крикнул Роджерс, когда последний боец Страйка зашёл в джет. — Давай домой! — Есть, Капитан, — усмехнулся Барнс, и они стартовали обратно. Роджерс раздал всем литровые бутылки с водой, заставляя пить, а Серб, даже раненый, распотрошил аптечку, обнаружив там более чем полный комплект нужных ему вещей. Всем, кто нуждался, были поставлены капельницы, но почти половину Страйка нужно было лечить в стационаре, вытаскивать пули и прочее, что укладывало их на больничную койку на пару недель. Роджерс уже договаривался с медиками, хотя лететь им было несколько часов. — Брок, — Барнс подошёл к Броку, поставив джет на автопилот, он взял его за руку, сжал ладонь в своих. — Я так испугался. — Чего это? — устало спросил Брок, маленькими глотками попивая воду из бутылки. — Я… где я потом найду такого командира, как ты? — Брок чувствовал, что Барнс хотел сказать что-то другое. — А вот я такой живой, — усмехнулся Брок и тихо добавил. — Спасибо, Барнс. Вы очень вовремя. Капельницы с физраствором и обезболивающее сделали своё дело, и никто из бойцов Брока не умер в дороге, но когда Барнс сажал на крышу клиники Старка джет, Брок увидел, что каталок и врачей там как-то до фига. Похоже, на больничную койку решили уложить всех. Что ж, Брок понял, что не хочет этому сопротивляться. Пусть будет больничка, врачи и не особо вкусная еда. От такой миссии точно требовалось отдохнуть. В палату его привезли в кресле, помогли перебраться на кровать, предварительно сняв одежду. Брок попросил разрешения помыться. Врач, осматривающий его, кивнул, раз Брок мог стоять на ногах, то почему бы и нет. Брок минут десять провёл под прохладными струями воды, осмысливая ситуацию. Они не просто облажались, они попали в засаду, значит, кто-то их сдал, но кто, Брок сейчас не хотел думать. Главное, что это не один из его бойцов, в этом Брок был стопроцентно уверен. Вымытый, смывший с себя пески Афганистана, Брок завалился на свою кровать и прикрыл глаза. Как же он устал. Устал от всяких подковёрных войн, но чувствовал, что придётся выиграть ещё одну, чтобы точно знать, что всё, больше сюрпризов не будет. Брок предполагал, что это крот Гидры, которого не сумели выявить. Но раз не сумел целый ЩИТ, то как ему, Броку, простому командиру Страйка, это сделать? Или их специально туда послали, чтобы ловить крота на живца? А может, уже поймали, только Брок об этом ничего не знал. Лёжа под капельницей Брок, доканал медсестру, и та ему рассказала о самочувствии его бойцов. Раненых уже заштопали, теперь нужно было всех привести в порядок и отпустить тех, кому больше не нужна была медицинская помощь. Брок был одним из первых, кто потребовал, чтобы его отпустили. Прошёлся по отделению, навестил всех своих, кто был на этаже, высказал свои догадки Роллинзу, который с Броком согласился, но попросил без него не копать слишком глубоко, а то мало ли. Брок уже собирался потребовать себе выписку, когда чуть не столкнулся с Барнсом, выходящим из его палаты с букетом разноцветных гербер. — Привет, — улыбнулся тот. — Вот, пришёл навестить. Держи, это тебе. Букет уже стоял в вазе с водой, и Брок принял его, подумал «забыть» на посту, пусть радуют глаз медицинского персонала, но получить букет было так приятно, что Брок решил оставить его себе. — Спасибо, — Брок прошёл в палату и поставил цветы на тумбочку. — Ты что-то хотел? — Да, — Барнс выглядел неловко, отводил взгляд и вообще всячески изображал из себя мальчика-зайчика, но вот причин этому Брок найти не мог. — Я хочу позвать тебя на свидание. Скажем, в субботу в семь. Сказать, что Брок охуел, — тактично промолчать. Брок был очень рад, что поставил вазу раньше, чем услышал предложение Барнса. Брок стоял, смотрел на него и думал о том, что или у него крыша поехала, или у Барнса. Пауза затягивалась. И когда Барнс, враз погрустневший, хотел что-то сказать, Брок выпалил: — Да. Пойду, — и выдохнул. — Боже, Барнс… С чего вдруг? — Ты мне нравишься, — просто ответил он, пожав плечами. — А сейчас можно кого хочешь на свидание звать, вот я и позвал. Барнс подошёл к Броку вплотную, провёл, едва касаясь живой рукой по щеке, но на что-то большее не решился. — Вроде большой уже мальчик, — тихо сказал Брок, выдыхая, и сам прижался щекой к его ладони. — А такой стеснительный. Вот только я тебе должен неделю ужинов. Может, совместим? Меня завтра выпишут. Брок смотрел в глаза Барнсу и не мог поверить, что ему повезло. Что они хотя бы попробуют, а о большем Брок и мечтать не мог. — Давай лучше завтра у меня в семь? — предложил он. — А то до субботы долго ждать. — Сегодня четверг, — глупо хлопнул ресницами Барнс, отчего стал ещё милее и забавнее. — Вот я и говорю, что долго, — улыбнулся Брок. — Хорошо, завтра в семь, — повторил Барнс. — Что-нибудь принести? — Ты сам приди, — Брок улыбнулся снова, таким Барнса он ещё не видел. — Значит, до завтра, — кивнул Барнс. — Извини, мне надо идти. — Иди, — усмехнулся Брок. — Иди, Барнс, а то никуда я тебя не отпущу. Барнс уходил, постоянно оборачиваясь, пока палата Брока, да и сам он не скрылись из виду. Брок забрался на свою кровать и призадумался. Да, он хотел Барнса, очень хотел, но не думал, что между ними что-то может быть. А теперь задумался, а что это будет? Как это всё будет? Но решил пока не заморачиваться. Лучше было придумать, что приготовить завтра. Помимо черничных кексов и лазаньи, которые Барнс любил до дрожи в коленках. Но решил остановиться на мясе, тушёных овощах и картофельном салате. Выписали его утром, и Брок, навестив всех своих ребят, поехал домой. Чувствовал он себя прекрасно, поэтому, только добравшись домой и переодевшись, Брок сразу поехал по магазинам, зная, что ему ещё отчёт писать об операции, а он так и не понял, провальная она или нет. Но узнать об этом Брок решил позже. Вернувшись домой с покупкам, Брок только сейчас понял, что не рассказал Барнсу о своих мыслях по поводу крота. А тот не сказал, какого хрена они туда припёрлись только вдвоём. В общем, свидание получится с примесью работы. Пока было время, Брок решил написать отчёт, но без своих умозаключений, мало ли к кому в руки попадёт эта писанина. Закончив с делами, Брок принялся за готовку и успел всё, что хотел, ровно к семи, оставалось только убрать, как в дверь постучали. — Сам открой, — крикнул Брок, зная, что Барнс услышит. А у него пока была пара минут, чтобы успеть убраться. В замке поковырялись, и Брок услышал, как Барнс вошёл. Что ж, вымыть руки он успел. Скинув быстро фартук, Брок прошёл в прихожую и увидел смущённого Барнса с букетом гербер. В этот раз все они были красные. — Здравствуй, — тихо сказал Барнс, протягивая букет. Брок взял цветы и прижал их к себе. Брок любил цветы, но Барнс был первым, кто ему их дарил, и это дорогого стоило. — Хватит смущаться, Барнс. Проходи, кормить тебя буду, — постарался разрядить обстановку Брок. — Ты первый мужчина, кого я позвал на свидание, — сказал Барнс, и теперь Брок понял, чего он так смущается. — И, может, ты будешь звать меня Баки? — Посмотрим, Барнс, — честно сказал Брок. Хотя, чтобы порадовать Барнса, Брок готов был и не только звать его Баки, а на что угодно. — Давай ужинать. И не будь ты таким примороженным, не первый же раз вместе сидим. Барнс постоял с полминуты и решился. Сделал шаг, оказываясь вплотную к Броку, обхватил ладонями — тёплой живой и прохладной бионической — его лицо и поцеловал. Нежно, но властно, со знанием дела. И Брок позволил ему вести, Брок позволил ему всё, выронил цветы, обнимая Барнса, вжимаясь в него всем телом, которое звенело от близости такого долгожданного мужика. Именно такого, какого Брок всегда хотел. Барнс был практически идеалом, и сейчас, целуясь, Брок прорастал в него и был готов отдаться прямо сейчас, в прихожей, но у Барнса были другие планы. Он выпустил Брока и светло улыбнулся. — Ты обещал мне ужин, — сказал он. — Проходи, — Брок выдохнул, приходя в себя от этого поцелуя и поднимая букет, прикидывал, во что бы его поставить, потому что вазы у него дома не водилось. Брок нашёл в холодильнике бутылку с водой, вылил её, разрезал и соорудил вазу. Смотрелось жутко, но что поделаешь. — Надо было подарить тебе вазу, — рассмеялся Барнс. — Но я ещё успею. — Успеешь, — заверил Брок. — Барнс… Баки, что на тебя нашло? Почему именно вчера, а не месяц назад, или не ещё через месяц? — Я боялся, — честно сказал Барнс. — Я не представляю, как строить интимные отношения с мужчиной, кто кому что должен или не должен. Я бы не решился, если бы не понял, что могу тебя потерять в любой момент. Вот как-то так. — Ты боялся, что я не соглашусь или просто облажаться? — решил уточнить Брок. — Всё вместе, — Барнс уткнулся взглядом в тарелку, но потом снова посмотрел на Брока. — Я ещё не облажался? — Нет, — улыбнулся Брок. — Не облажался. И не облажаешься. — Слава Богу, — выдохнул Барнс. — Вот ей-богу, такой большой мальчик, а так нервничаешь, — Брок улыбнулся и положил Барнсу ещё кусок мяса. — Ешь давай, для кого я столько наготовил. — Спасибо. Они поужинали, Брок налил обоим выпивки и было принято решение перебраться в гостиную, посмотреть какой-нибудь дурацкий боевик, как они иногда делали, но в воздухе витала какая-то недосказанность, но и тут Барнс взял всё в свои руки. Броку оставалось только млеть в его объятиях. Когда фильм был полностью заброшен, а одежда обоих полетела в сторону, Брок не знал, да и плевать ему было, потому что с ним был самый лучший мужик на свете. Барнс гладил его по спине, выцеловывал шею, ища те заветные точки, которые приносят удовольствие Броку, а тому оставалось только поддаваться ласкам, плавиться в руках Барнса. — В спальню, — выдохнул Брок, прекрасно понимая, к чему идёт дело. Спрашивать о том, знает ли Барнс, что делать, Брок не стал, если что, подскажет, но тот, похоже, был неплохо знаком хотя бы с теорией. Подхватив Брока и усадив себе на бёдра, Барнс отнёс его и аккуратно положил на кровать, стаскивая штаны, но Брок не собирался быть брёвнышком. Он резко сел, потянул на себя Барнса и расстегнул его джинсы, освобождая из плена одежды жаждущий ласки член. Брок увидел — и дыхание перехватило, такой невозможно классный у Барнса был член. Маленькая капелька смазки на розовой головке так и манила слизать её. И Брок слизал, а потом обхватил головку губами и услышал длинный выдох, а ладони Барнса легли на затылок, но не понукая, они были просто приятной тяжестью, ровно так, как надо. Барнс вообще ощущался очень правильно, словно они давно были вместе, и знали, как сделать друг другу хорошо, как подарить наслаждение даже простыми прикосновениями. — Хочешь растянуть меня? — оторвавшись от члена, спросил Брок, подняв глаз на Барнса, которого уже повело, и взгляд его был осоловелый, полный желания. — Или я… — Хочу, — не дослушал Барнс. — Всего тебя хочу так, что скулы сводит. Устраивайся, как ты любишь. Брок встал раком, прогнувшись в спине, это была его любимая поза, но слишком редко доводилось кому-то вот так отдаваться, слишком беззащитным и уязвимым он себя чувствовал. Но сейчас всё было так, как нужно, всё было правильно. И быть с Барнсом было правильно. Тот устроился сзади, рядом, погладил Брока по заднице, а тот нарыл под подушкой смазку и кинул её Барнсу, уверенный, что тот всё сделает как надо. И Барнс не подвёл. Он раздвинул половинки задницы Брока, прижался щекой к одной из них и горячо выдохнул, отчего у Брока побежали мурашки по позвоночнику, а потом Брок почувствовал касание сначала пальцев, а потом и языка. Барнс разлизывал его умело, точно зная, что и как нужно делать, хотя Брок был уверен, это его первый раз с мужиком. И от этого всё внутри сжималось, хотя Брок не любил быть у кого-то первым, но это был не кто-то, это был Барнс, который давно поселился в его сердце, и Брок расслабился, позволяя ему делать всё, что тот захочет. А Барнс вылизывал его, мял в живой ладони яички, поддрачивал член, гладил по бёдрам, по спине, думая сейчас только об удовольствии Брока. Брок уже выл, желая большего, но Барнс растягивал его аккуратно, нежно, но неотвратимо, и Брок знал, сегодня у него всё будет. И будет так, как он больше всего любит, с человеком, которого любит. Похоже, да, именно любит, вот только озвучивать это Брок не спешил. — Ну же, Барнс, давай, — не выдержал Брок. — Трахни уже. — Не торопись, — мурлыкнул Барнс, накрыл Брока собой, пристраиваясь членом между половинок задницы и стал выцеловывать каждый позвонок. Брока продрало до корней волос, так было охуительно от этой простой и незамысловатой ласки. У него уже руки подгибались так стоять, он поскуливал от удовольствия, и снова прогнулся, когда губы Барнса коснулись копчика, тот длинно лизнул от яиц по всей длине вверх, налил ещё смазки и приставил к растянутому, но всё равно узкому кольцу мышцы головку. Брок на мгновение сжался, но Барнс резких движений не делал, и он расслабился, чувствуя, как в него проникает вожделенный член, как растягиваются мышцы, как Барнс насаживает его на себя медленно, но неотвратимо. Войдя до конца, Барнс замер, почти лёг на Брока, снова целуя спину, но тому уже не терпелось, и он двинулся. Больше Барнсу намекать, чего именно и как хочет Брок, было не нужно. Он двинулся сначала медленно, а потом всё быстрее, сильнее, именно так, как Броку всегда нравилось. Они словно мысли друг друга читали, и Барнс позволил Броку распластаться, чтобы самому улечься на него. Он обнял Брока, заведя руки под подмышки, и обхватил ладонями плечи, удерживая Брока. А тот мог только стонать, приподнимая задницу, чтобы лучше чувствовать каждое движение Барнса, которое разносилось удовольствием по всему телу, проникая в каждую клеточку. Чувствовать Барнса на себе, в себе было идеально правильно, так, как у Брока не было ни с кем до и, он был уверен, не будет ни с кем после. — Давай, — шепнул ему на ухо Барнс, вколачивая в кровать, — Брок, кончи для меня. И Брок кончил и кончился весь от невероятной силы оргазма, который накрыл, словно приливная волна и потащил за собой стремительным обратным течением. Брок кончал и, казалось, почти плакал от удовольствия, сжимая в руках простынь. Он почувствовал, как кончает Барнс, тихо застонав, как его тряхнуло несколько раз, и он замер на Броке, просто дыша. — Ты невероятный, — тихо сказал Барнс и скатился, укладываясь рядом. Брок повернулся к нему, чувствуя, как из растраханной задницы вытекает сперма, но ему было плевать сейчас на это. Он заглянул Барнсу в глаза, в которых плавилось наслаждение, и поцеловал. Барнс тут же прижал его к себе, длинно выдыхая. — Останешься у меня? — спросил Брок, которому очень не хотелось оставаться одному после такого крышесносного секса. — Я приготовлю завтрак. — Останусь, — заверил Барнс. — У тебя лишнее полотенце найдётся? — Найдётся.