Чувств твоих отражение

      После двух недель больничного заточения даже учёба воспринималась почти в радость, хотя теперь приходилось многое навёрстывать, а ещё писать левой рукой, так как гипс с правой пока не сняли. Художество Сергея на нём многие оценили. Олег не стал раскрывать его авторство, только строил загадочную гримасу, если спрашивали об этом. Юля наверняка догадалась, но никак не комментировала. К разговору о Сергее они тоже не возвращались. Возможно, она так неодобрительно отнеслась к их общению из-за Игоря: по слухам Сергей ему завидовал и знатно так поднасрал с межшкольным шахматным турниром. Подробностей Олег не знал, но по какой-то мутной причине кандидатуру Игоря отклонили в последний момент и послали другого учащегося. Олег в принципе не разделял уверенности, что Сергей там обязательно был замешан, насочинять можно что угодно. И вообще — его это не касалось.       Сергей готовился к участию сразу в нескольких олимпиадах, окончательно забил на сон и стал раздражительнее обычного. На совет хорошо проспаться Олег получил гневную отповедь: «Тайм-менеджмент и грамотное распределение ресурсов помогают свернуть горы, лентяям и скудоумным не понять». На следующий день вполне закономерно Сергей заснул, уткнувшись лицом в сгиб локтя прямо посреди их занятия, стоило Олегу отлучиться на минутку, чтобы поставить чайник.       «Классный тайм-менеджмент, десять из десяти просто», — язвительно подумал Олег. Марго перелетела с плеча Сергея на стопку книг, посмотрела на спящего вопросительно.       — Не будем будить, — тихо сказал ей Олег.       Слышала она совсем плохо, зато настроение улавливала отлично, что не мешало ей время от времени идти наперекор. «Дама с характером», как Олег часто о ней думал. Под стать самому Разумовскому. Тот за вредность заслуживал хороший подзатыльник, а не крепкий сон на занятии, которое Олег вообще-то оплачивал, но хрен с ним, пусть отсыпается, раз уж по ночам ему не до того.       Олег ушёл на кухню пить чай, полистал соцсети на телефоне, чтобы скоротать время. Странно, но даже во сне от Сергея исходила тревожность. Он редко бывал полностью расслаблен, как будто что-то давило на него. Может, именно так недосып и переутомление выходили ему боком. Научил бы кто его отдыхать.       «Не моя забота», — напомнил себе Олег. Реально, почему он должен забивать голову качеством жизни Разумовского, когда тот вообще ни о ком не думает в принципе?       Без пятнадцати семь Олег вернулся к себе в комнату и легонько потряс Сергея за костлявое плечо:       — Проснись и пой, соня.       Сергей вздрогнул, резко выпрямился и оторопело уставился на него во все глаза. Рукав вязаного фиолетового свитера забавно отпечатался на его щеке, волосы справа разлохматились. Наверное, по утрам он выглядит точно так же, только более лохматым. Милое, должно быть, зрелище: заспанное недовольное рыжее чудище.       — Что?!       — Просыпайся, говорю. Мне места за столом не жалко, но тебя ж в приюте хватятся.       — Я что… отрубился? — ошарашенно спросил Сергей. Сонно моргая, он включил экран на олеговом смартфоне, чтобы посмотреть время. — Вот блин! Ты-то почему не разбудил?       — Потому что ты нихрена не спишь, и я любезно предоставил возможность тебе хоть немного наверстать упущенное.       — Боже, как благородно! — съязвил Сергей.       — Чем конкретно ты сейчас недоволен? — возмущённо уточнил Олег: нет, ну что за человек, всегда найдёт к чему прикопаться!       — Тем, что у меня теперь адски болит шея, — Сергей демонстративно потёр её рукой, — и тем, что я теперь должен тебе занятие, хотя время, вроде как, потратил. Давай на завтра перенесём тогда уж.       — Не, у меня на завтра планы, — сказал Олег чуть растеряно: он вообще ни о каком долге не заикался, а Сергей надумал уже какую-то чепуху.       — С девчонкой своей позажиматься? Это что, важнее учёбы?       — Прикинь, да, личная жизнь тоже важна.       Сергей прыснул, словно услышал полнейшую чушь.       — Что? — закипая, спросил Олег, заранее зная, что пожалеет.       — Личная жизнь в подростковом возрасте — огромная дурость. Всё это буйство гормонов и романтическая чепуха отвлекают от по-настоящему важных вещей, тормозят личностный рост, а что стоящего взамен? — Сергей с едкой усмешкой развёл руками: — А ничего.       — А как же чувства? Опыт? Секс?       — Это всё можно отложить на потом. Без этого всего вообще можно прекрасно прожить.       Сергей на что-то злился — и его настроение передалось Олегу. Он сделал над собой усилие, чтобы сдержаться, не допустить некрасивой ссоры: было бы из-за чего. Сергей привык считать, что его мнение — единственное верное, ну и пусть. Может даже состариться и умереть девственником, раз ему всё некогда.       — У меня другое мнение на этот счёт, — только и сказал Олег, посчитав ответ вполне нейтральным.       — Оно у тебя другое, потому что жизнь у тебя другая. — Сергей встал со стула, и они оказались лицом к лицу: — Потому что тебе не приходится беспокоиться о будущем. У тебя ведь есть надёжный тыл — твоя классная тётя. Не получится поступить на бюджет — будешь учиться платно, она раскошелится. Ты можешь допускать ошибки, можешь тратить время впустую, потому что тебе это доступно — быть безответственным.       — То есть вот какого ты мнения обо мне? — холодно спросил Олег.       — А что не так?       Эмоции чужие и свои путались, сплетались в одно. Было противно до ужаса: как будто с ног до головы облили помоями. И за что? За то, что посмел иметь личную жизнь? Или за то, что повезло не попасть в детдом? Как будто Олег выбирал свою судьбу. Если бы мог — родители и сестра были бы живы.       — Думай, что хочешь, мне плевать. И тебе, кстати, пора.       — Я в курсе.       Олег не стал провожать Сергея даже до прихожей, остался в комнате. Как-то по-дебильному они поругались. Отвратнее всего было то, что Олег соврал: ему не плевать, его капец как задело за живое. А это хуже всего: когда не всё равно. Разумовский небось испортил настроение — и рад. Ничего похожего на радость в его эмоциях Олег и близко не уловил, но беситься это не мешало.       «Мудила. Пошёл он нахер, буду думать ещё о нём и его ценном мнении».       На следующий день они продолжили дуться друг на друга, но к обеду Олег остыл и первым пошёл на примирение. В конце концов, ссора совершенно нелепая, да и дополнительные занятия по алгебре и геометрии ему были нужны, тем более он две недели в больнице провалялся. Разумовский в принципе людей не очень любил, Олег как-то переживёт его невысокое мнение о себе. Он от этого ровным счётом ничего не терял.       Вечером Олег собирался на свидание с Марьяной, когда в его спальню постучалась Аня:       — Можно? Есть небольшой разговор.       — Минутку! Я переодеваюсь!       Натянув на себя чёрные джинсы и водолазку, Олег открыл ей.       — Я даже не знаю, как тебе сказать. — Аня заметно нервничала, что случалось нечасто.       Олег насторожился: что такого могло успеть случиться?       — Ты беременна? — вырвалась первая пришедшая в голову догадка.       — Что? Нет.       — А, фух. То есть не имею ничего против, но это означало бы, что Антон…       Аня протестующе замахала руками:       — Не надо, не развивай эту мысль.       — Ладно. Так что стряслось-то?       — Не прям стряслось, но у меня пропали серьги, которые я совершенно точно не теряла, и я думаю, что их украли.       — Эм, что? Кто? Где?       Аня выразительно на него посмотрела. Олег покачал головой, поняв всё без слов:       — Да нет, не может быть.       Из всех, кто приходил к Олегу в последнее время, можно было подумать только на одного человека. На Сергея. Он детдомовец, у него репутация паршивая даже среди своих, он, судя по последней ссоре, завидовал Олегу, считая, что тому всё на блюдечке с золотой каёмкой приносят. Казалось бы, всё очевидно, но верить не хотелось. Ну никак. Да, Сергей бывал сволочью, ещё какой сволочью, но чтобы настолько…       — Я точно убирала серьги в шкатулку в последний раз, и теперь их точно нет. Золотые с сапфирами, ты же помнишь их?       — Помню, да, — ошарашенно сказал Олег и оглянулся на ворону, сидящую на спинке его кровати: — А Марго не могла? Она же любит блестящее.       — Сомневаюсь, что она сама открыла бы шкатулку.       — Ну да, — только и сказал Олег, всё ещё не веря в происходящее. — Я ещё раз всё хорошенько обыщу, мало ли.       — Ты же с Марьяной собирался гулять.       — Я перенесу.        Олег метнулся в угол спальни, к коробке, в которой спала Марго и куда периодически таскала блестящие маленькие предметы, преимущественно чайные ложки с кухни и анины заколки с зеркала в прихожей. Серёжек там не оказалось. Что ж, наивно было на это надеяться.       — Потерю серёжек я переживу, но сам понимаешь… — в голосе Ани сквозило сочувствие.       — Понимаю, — эхом ответил Олег.       "…Нам с ним лучше впредь не общаться».       Он отменил свидание, потому что был таким неприятно взбудораженным и нервным, что наверняка испортил бы вечер и Марьяне, проведи время с ней. Она же не виновата, что у него настолько дурное настроение, и думать он ни о чём теперь не мог, кроме как о серьгах и Сергее. Олег несколько раз перерыл вверх дном всю квартиру, что с одной рабочей рукой стало квестом повышенной сложности, но пропажа так и не нашлась. Оставалось только признать очевидное.       Сергей его обокрал. Точнее не совсем его — Аню, что даже хуже.       «Пиздец».       А ведь Юля его предупреждала…       Олег сел на кровать в своей спальне, механично погладил прилетевшую к нему на колени Марго, чувствуя себя так, словно ему впервые в жизни разбили сердце. Бред, конечно. Если говорить о жизненно важных органах, то Сергей скорее сидел у него в печёнках, чем в сердце. Колючий, раздражительный, циничный, заносчивый, самовлюблённый — точно не тот человек, по которому стоило убиваться. Но раз они соулмейты, то значит, даже если Олег его сейчас далеко-далеко пошлёт, то жизнь всё равно столкнёт их лбами? Олегу не нравились мысли о предопределенности, в этом было что-то обречённое. Как будто все твои решения на самом деле всего-лишь иллюзия выбора. Лучше бы не было никаких соулмейтов. Олег уж точно об этом никогда не просил.       На следующий день он решил перехватить Сергея по пути в школу, чтобы не пришлось притворяться, что всё относительно нормально, или выяснять отношения на глазах у всех. Сергей предсказуемо держался особняком от остальных детдомовцев и заметил Олега раньше, чем тот подошёл. Заволновался, наверняка уловив его настрой. Вероятно, не думал, что пропажу в ближайшее время заметят. Так и могло бы быть, ведь Аня надевала серьги с сапфирами нечасто, по случаю.       — Что у тебя случилось?       — Ты со мной случился, — мрачно ответил Олег.       — Что прости? — искренне удивился Сергей.       Надо же, и как у него только так получалось? Неужели действительно не дошло? Олег сделал глубокий вдох, набираясь терпения, и попросил:       — Давай отойдём.       Они свернули в ближайший переулок.       — Так что стряслось-то?       — Верни серёжки. Ты их ещё никуда не пристроил?       — Какие, к чёрту, серёжки? Ты обкурился?       — Не испытывай моё терпение.       — Это ты моё сейчас испытываешь.       Вот ведь лицемерный ублюдок! Олег схватил его за шиворот и с силой толкнул к стене, так, что Сергей налетел на неё спиной, точнее рюкзаком.       — Какого хуя ты творишь?! — зло прошипел Сергей, сбросив его руку и оттолкнув от себя.       — Я тебя об этом хотел спросить! Зачем было красть? Так нужны были деньги? Просто насолить решил?       Сергей несколько секунд смотрел на него в полнейшей растерянности, и это чувство тут же передалось Олегу: гремучая смесь обиды и беспомощности. Он как будто свернул куда-то не туда и теперь понятия не имел, куда идти, как выбраться.       Сергей покачал головой:       — Я ничего у тебя не крал. Понятия не имею, о чём ты говоришь, и вникать не хочу. — Он вскинул голову, наполняясь холодной решимостью, поправил лямку рюкзака: — Знать тебя больше тоже не хочу, держись от меня подальше!       Он удалился чеканным шагом. Олег хотел его остановить, но не стал: Сергей был ужасно обижен, а значит, они гарантировано подрались бы снова. Надо остыть им обоим. Надо понять, что произошло.       Что он совершил ужасную ошибку — ясно и так.       Олег привалился спиной к стене. Если не Сергей своровал чёртовы серьги, то кто? Больше и думать-то было не на кого. Марьяна из обеспеченной семьи, ей и в голову бы ничего подобного не пришло, Вадика и Шурика Олег с третьего класса знал, как к Ане жить переехал в старую квартиру; не святые, но у своих ничего не тащили никогда. Пацанский кодекс, все дела. Хотя стоп. Вадик. Вадик, блядь… Он бы мог? Не ради наживы, но ради какого-то одному ему понятного фана? Вадик временами реально не видел берегов. Но… Олегу очень хотелось оправдать его, потому что зачем, ну зачем так поступать? Они никогда не были достаточно близки, чтобы считаться лучшими друзьями или чем-то вроде, но всё же и не чужие друг другу. За столько лет-то.       Олег надеялся, что его нехорошие догадки снова окажутся неправильными.

***

      День прошёл муторно. Олегу пришлось пересесть за свободную парту позади Сергея, ощущая его злость и презрение так сильно, что внутри аж вибрировало. Олег сам себя почти ненавидел: надо же было так глупо вляпаться. И как сделать шаг к примирению, он понятия не имел. У Сергея гордости и самолюбия выше крыши, топлива для обид может хватить до скончания времён или почти. А Олегу его ужасно не хватало, вот такой он идиот. Сам всё испортил — теперь страдал. Справедливости ради Сергей, тоже внёс свой вклад нелепой ссорой насчёт отношений, но Олег, конечно, его безоговорочно переплюнул.       Олег написал Вадику просьбу встретиться после школы, на что тот предложил приехать к нему домой. Скорее всего, его батя опять укатил в командировку, потому что когда он дома, гостям в их маленькой однушке не рады. Отец Вада любил выпить и учить уму-разуму всех, кто под руку подвернётся. Колотить сына и жену он тоже раньше любил, но Вадик вырос в крепкого бугая, и синяки на его матери перестали появляться. Сам Вадик всё ещё время от времени ходил с разбитой рожей, но скорее из-за школьных драк, чем семейных дрязг.       — Ну заходи, — открыл перед ним дверь Вадик.       — Я ненадолго.       — Да понял я, и чё, так и будешь под дверью стоять?       Олег зашёл в прихожую, но раздеваться не стал. Хотелось услышать правду прямо сейчас, потому что если его подозрения оправдаются, больше он в этой квартире находиться не захочет никогда.       Пахло вкусно: на кухне тётя Люда жарила оладьи, кажется. И хотя голода Олег не чувствовал, рот наполнился слюной.       — Признавайся, с серьгами твоя подстава? — Тихо, чтобы мама Вадика не услышала о чём речь, спросил Олег.       — А что, поругался со своей принцессой с помойки или сразу дошло? — Вадик, вглядевшись в его лицо, оскалился: — Поругался.       — А ты этого и добивался? — всё ещё не веря, спросил Олег.       «Как же так…»       — Не отрицаю. Верну я тебе серьги…       — Нахера?! — перебил Олег, забыв, что собирался не орать. — Нахера ты это сделал?!       — Потому что я вижу, во что ты собираешься вляпаться. Ещё и с кем. Он же отброс. Ты ведь сам ему доверять не можешь, поэтому…       Олег дослушивать не стал, бросился на него. Бесперспективно, конечно: даже со здоровой правой рукой он с Вадиком дрался на равных, какие шансы навалять ему с гипсом? Да нулевые. От удара в челюсть Вад с легкостью уклонился.       — Бьёшь с левой, как девчонка.       — Ты и с правой бьешь не лучше, — огрызнулся Олег.       Они, сцепившись, налетели на вешалку с одеждой. Вад коленом заехал в бок, ужасно больно, в глазах аж потемнело, хотя удар пришёлся ниже срощенного ребра. Олег застонал, согнувшись пополам. Всё-таки затевать драку вскоре после выписки из больницы было верхом дурости, но сукин сын сумел же вывести. Олег его ненавидел и всей душой жалел, что сейчас не в форме, иначе у Вадика не получилось бы так легко его скрутить и, прижимаясь к спине, издевательски прошептать:       — Но-но-но, Олежка, что за детская возня.       В прихожую вбежала тетя Люда в бигуди и ярко-салатновом халате, прям как стереотипная домохозяйка из ситкомов:       — Мальчики, вы что творите! Прекратите сейчас же!       — Всё в порядке, мам, мы так прикалываемся.       — Я же вижу…       — Всё в порядке, тёть Люд, — заверил Олег, выпрямляясь и вкладывая все силы в то, чтобы не поморщиться от боли. — Правда.       Она сокрушённо покачала головой:       — Давайте без таких шуток. Вы же хорошо дружили.       Что для Олега и Вадика не впервой выяснять подобным образом отношения, она была не в курсе. Расстраивать тётю Люду не хотелось: не её вина, что сын тем ещё долбоёбом вырос. Поэтому Олег старательно покивал вместе с Вадиком, мол всё осознали и больше так не будут, но на приглашение выпить чай отказался.       — Вад сейчас вернёт мне одну вещь, и я уйду. Некогда, правда, — извиняющимся тоном сказал Олег. — И у вас, кажется, что-то горит.       Запах оладьев с кухни доносился уже совсем не аппетитным, наверное, тётя Люда бросила порцию на плите, не выключив. Она всплеснула руками: «Ой, точно» и убежала на кухню.       Вадик тоже сходил куда-то вглубь квартиры и принёс оттуда те самые пропавшие серьги.       — Зря ты так, — сказал он, вкладывая их в раскрытую ладонь левой руки Олега.       — Это ты зря. Я думал, мы друзья.       — Мы…       — Нет, Вадик, больше нет.       Олег развернулся и ушёл. От собственного «нет» разрасталась огромная дыра в груди. Надо ж было за один день потерять так много. И того, кого считал всё же другом, пусть с ним никогда не было легко, да и надёжно в общем-то тоже, и Сергея, который…       Который в общем-то что?       Мог стать другом? Или… Не было, конечно, никаких «или». Это только Вадик способен придумать всякую грязь и уверовать в неё, если Олег правильно понял, что тот подразумевал под «вляпаться». У Вадика вообще кругом одни пидорасы.       «Ну ещё бы, ведь самого главного он каждый день в зеркале видит!»       Домой Олег доехал в самом упадническом настроении. Хотелось только лежать, слушать депрессивную музыку и ждать конца света. Первые два пункта Олег, презирая сам себя за порыв сопливой малолетки, всё-таки выполнил.       Ближе к концу вечера пришло сообщение от Вадика.       «Очень бесит, когда то, что хотел получить ты, влёгкую достаётся кому-то другому».       Олег нихера не понял. И понимать не хотел. Нашёл и ткнул пальцем в опцию «добавить контакт в чёрный список».