Чувств твоих отражение

      Аня налила в чашку с кофе коньяк, явно больше, чем следовало, вопросительно посмотрела на Олега:       — Будешь?       — А давай.       Олег предпочёл бы пить коньяк без кофе, но такое предложение Аня уж точно не поддержала бы. Она и так считала, что позволяла ему больше, чем следовало. Курить, например. Говорила, что Олег поумнеет — и сам решит, стоит ли вредная привычка здоровья. Олег сомневался, что в нем хоть когда-нибудь проснётся любовь к здоровому образу жизни, но не спорил.       Интересно, если бы она знала, что он, ну… Это. Олег закусил щёку, испытывая желание дать себе затрещину. Что он за придурок, если даже мысленно вещи своими именами назвать не может? «Это», блин. Как в детском саду.       Бисексуален. Он бисексуален, потому что его привлекали девушки и, совершенно очевидно, привлекал как минимум один парень. И не было смысла врать себе, что в некотором роде запал на Серёжу только потому, что тот «похож на девчонку». Не так уж похож, на самом деле. Да, смазливый, да, длинноволосый и тощий, но фигурой, голосом, жестами — пацан-пацаном. И прекрасно Олег понимал, что делал и с кем.       Так вот, как Аня отнеслась бы к его бисексуальности? Как к какой-то подростковой дури, которую он должен бы перерасти, или нет? Попыталась бы читать лекции, наставлять «на путь истинный» и прочее, или просто махнула бы рукой? Олег, конечно, в принципе не обязан посвящать Аню в свою личную жизнь, но ему стало не по себе от мысли, что правда мог разочаровать её или причинить боль. Что она могла решить, что не так воспитала или что-то не додала, винила бы себя. А её вины тут нет и быть не могло.       — Ты чего такой грустный? — спросила Аня, поставив чашку с кофе на блюдце перед ним. — Опять поссорились, что ли?       — Да нет, — сказал Олег, стараясь сделать тон беззаботным, но прозвучало натянуто: — Всё в порядке. Правда.       — Можно подумать, у меня глаз нет. — Она сделала несколько глотков кофе. — Ничего серьезного хоть?       — Не. Мы не ссорились, просто…       «Перепихнулись, ага, прям на этой кухне: было пиздец как странно и очень-очень хорошо».       Олег прочистил горло:       — День вышел странным. А как твоё свидание?       — Ужасно скучно. Еле дожила до момента, когда он вызвал мне такси. — Аня вздохнула: — Думаю, рано мне пока выбираться на свидания.       — Почему? Всё ещё есть чувства к Мудаку?       — Нет. Наоборот, перегорело всё. Мне кажется, нужно время, чтобы снова начать что-то чувствовать к кому-то.        Олег кивнул, задумавшись: а Серёжа чувствует? Он сказал ведь однажды, вспоминая Хольта: всё мертво. Что, если сегодняшний порыв — это отчаянная попытка оживить в себе желание, сексуальность? Серёжу штормило, бросало из крайности в крайность, а потом в нём как будто что-то надломилось — тогда-то он и опустился перед Олегом на колени, многообещающе посмотрел на него снизу-вверх, губы облизнул. Как ожившая эротическая фантазия, которую Олег себе в полной мере не позволял. Не то чтобы его совсем не заносило, но так далеко — точно нет, ни шагу дальше мыслей о поцелуях, да и те старался заглушить. Боялся опошлить то, что между ними. Опошлить или сломать вовсе.       А Серёжа взял и снёс все возможные барьеры своим: «Давай сойдём с ума вместе». Потому что: «Давай». Потому что: «С тобой — что угодно». И потому что: «Да, я хочу тебя».       Вот только дальше-то что? Серёжа дал понять, что ничего не ждёт и ни к чему не обязывает, и это вроде как круто-замечательно, потому что Олегу многое нужно уложить в голове, он совсем не ощущал себя готовым к тому, чтобы так резко пересмотреть их отношения. То, что Серёжа был парнем, уже являлось в некотором роде проблемой, потому что слишком иначе, чем с девушкой, потому что скрывать придётся, потому что может быть опасно. Ещё большей проблемой являлось то, что Серёжа был Серёжей, с его загонами, странностями и крайностями. Тот ещё человек-пиздец, как он и подумал о нём ещё в первую встречу.       И всё же Олега наоборот тяготило, что Серёжа спихнул всё на дежурный, ничего не значащий перепих. Потому что значило. Для Олега точно значило, как ни сложно ему было с этим примириться.       А для Серёжи? Хотелось верить, что тоже да.       — Олеж, ты что-то бледный. Точно всё в порядке? — спросила Аня, когда он допивал уже кофе, не чувствуя толком вкуса.       — Конечно. — Он встал из-за стола. — Пойду погуляю с Марго.       Сырой холодный ветер пронизывал до костей, поэтому прогулка оказалась совсем не в удовольствие. Марго сделала всего несколько кругов и села к нему на плечо, нахохлившись. В падике Олег столкнулся с Марьяной, обжимающейся с каким-то незнакомым пареньком старше её лет на пять и выше на голову. Олег приветственно махнул рукой, когда она бросила на него взгляд, и прошёл мимо. Марьяна всё ещё злилась на него, но до натянутого «привет-пока» нисходила. Странно, но он не чувствовал к ней вообще ничего, как будто она никогда и не нравилась. Нравилась ведь, но не так, чтобы всерьёз, не так, чтобы не исчезло, как будто и не было ничего. У Олега раньше ко всем так, легкомысленно и недолговечно. А теперь вот к Серёже — как-то совсем по-другому, неожиданно сильно.       Ночью, уже лёжа в постели, Олег не выдержал и написал: «Думаю о тебе». Ужасная банальщина, но правда же, Серёжа не выходил из головы. Через несколько минут пришёл ответ: «Я настолько классный?». Олег улыбнулся, быстро набрал: «Настолько заноза в заднице». Серёжа прислал смайлик: самодовольно ухмыляющийся чёрт.       Странно, но абсолютно нелепая переписка вызвала прилив радости, как будто Серёжа находился совсем рядом, как будто можно касаться его словами. Олег никогда такого не ощущал. Обычно слова в сообщениях оставались всего лишь текстом на экране. Олег вообще считал глупой ванилью всякое «думаю-скучаю», и вот, смотрите-ка, кто докатился: едва мобилку к груди не прижимал.       «Хочу тебя поскорее увидеть».       «Завтра занят, увидимся в школе», — остудил его пыл ответ.       Типичный Серёжа, прячущийся в скорлупу дел и отговорок. Опять и снова, ага. Неужели у них так и будет всегда — по кругу?       Олег сделал ещё одну попытку:       «А после школы?»       «Я всё ещё наказан».       «И что, нельзя ничего придумать?»       Серёжа долго тянул с ответом. Олег едва не задремал с телефоном в руках, как ощутил вибрацию. Во входящем было всего одно слово: «Можно». По сути, в этом не было никакого обещания, лишь сам факт, что лазейка есть, но всё же немного обнадёжило. Олег решил не давить и пожелал спокойной ночи.

***

      В понедельник Серёжа выглядел ещё более невыспавшимся, чем обычно, и до ужаса апатичным. На физ-ре во время игры в волейбол и вовсе превратился в вялую амёбу, фейлил и пропускал подачи. Олег часто ловил на себе недовольные взгляды, ведь это он, как капитан, выбрал Серёжу в команду. Тот обычно играл вполне терпимо, но сегодня больше мешал. Особенно Олегу, который невольно отвлекался на него. Украдкой пялиться на тощую Серёжину задницу в красных спортивках, тогда как вон у Машки напротив огромная грудь из майки едва не выпрыгивала — точно клиника. Серёжа иногда глазел в ответ.       — Да что с вами такое?! — возмутилась Юля, когда Вовка из их команды пропустил совсем простую подачу: вот он, кажись, отдавал прыгающему бюсту Машки должное. — Вы вообще играть собираетесь или вас устраивает, что вас разделывают, как детей?       Юлины слова подействовали мало. Вскоре Серёже пришла расплата за вялую игру: Колька из команды Игоря со всей дури зарядил ему мячом в лицо. Серёжа вздрогнул, прижал ладонь к пылающей от удара щеке и с холодной злобой посмотрел на обидчика. Тот ухмыльнулся:       — Ты только не плачь, ладно? Я случайно.       — Сам смотри не заплачь, — сказал Серёжа и поднял мяч с пола. — Напросились, неудачники.       — Ой-ой.       Но Серёжа и правда полностью включился в игру, перестав наконец пропускать подачи и бить на отвали. Такая мстительность восхищала и вдохновляла: Олег тоже ощутил азарт и стал выкладываться по полной. Их команде удалось выровнять счёт и выйти на ничью: вполне себе достижение, если учесть, что в первую половину игры они успели нехило всосать.       — Мы могли и лучше, — сказала Юля, но в противовес словам довольно улыбнулась.       — В следующий раз будем лучше, — пообещал Олег.       Он нагнал Кольку на выходе из спортзала, и, поравнявшись с ним, толкнул плечом так, что тот налетел на дверной косяк.       — Твою ж мать, Волков!       — Я случайно, — с издёвкой сказал Олег.       В раздевалке он рискнул посмотреть на Серёжу, только когда тот переоделся. Так странно: у них был спонтанный секс, но полностью голыми они друг друга не видели, не целовались; как будто в спешке перепрыгнули через несколько ступенек одним махом. Куда спешили-то? Олег не жалел о произошедшем, но всё же ощущал упущение: не с того они начали и не так. Зато могут наверстать, если Серёжа позволит.       Позволит ли? Серёжу так сложно понять…       Перехватив взгляд Олега, он поднял голову и улыбнулся ему, едва-едва приподняв уголки губ. Заговорщически, как будто у них была одна тайна на двоих. Она и правда была.       Сердце забилось чаще.       На алгебре Олег написал самостоятельную на четыре с плюсом, и это можно было считать огромным прорывом, так как справился со всеми заданиями сам, без подсказок. Серёжа получил пятёрку, но неожиданно с минусом, и на какое-то время завис, недовольно пялясь на длинную черту рядом с цифрой оценки на своём листке.       — Ну ты чего? В журнале никаких минусов не будет, — тихо сказал Олег.       — Да знаю я, но здесь-то есть, — Серёжа ткнул пальцем в минус.       «Зашибись», — обречённо подумал Олег. Серёжа и так загрузился учёбой в последнее время больше обычного, сейчас и вовсе начнёт себя этим истязать. А на деле ему бы отдохнуть по-человечески и выспаться, потому что с концентрацией и внимательностью стало совсем туго. Не бить же каждый раз по лицу мячом для отрезвляющего эффекта по методу Кольки.       — Давай ты не будешь делать из этого трагедию.        Серёжа метнул на него сердитый взгляд с явным посылом на хуй. Ну конечно, загоняться из-за учёбы это ж для него святая-святых, как только Олег посмел посягнуть. Он вздохнул, набираясь терпения:       — Ладно, хочешь — делай. Только не доводи себя до нервного истощения, хотя, мне кажется, ты уже. Когда ты вообще в последний раз нормально спал?       — Когда-то, — буркнул Серёжа, всё больше раздражаясь.       — Вот. У тебя синяки под глазами уже, как у главного героя «Бойцовского клуба».       — Я не смотрел.       — Там чел жёстко не высыпался из-за раздвоения личности. Под конец так феерично ёбу дал, что взорвал небоскрёбы.       — Я не псих, ясно?! — неожиданно вспылил Серёжа. — Отвалите от меня уже с этим!       Олег хотел возразить, что ничего такого не имел в виду, но заметил любопытные взгляды, направленные на них, и промолчал. Лучше потом спокойно поговорить, да и Серёжа, похоже, был в настроении устраивать драму по любому поводу.       После школы Олег увязался за Серёжей, который, как обычно, шёл в гордом одиночестве дворами, чтобы не пересекаться с группками остальных детдомовцев. Какое-то время молчали. Погода была отвратительной: сильные порывы ветра и тяжёлый мокрый снег. Серёжа зябко кутался в капюшон, и за трепещущей опушкой и растрёпанными рыжими волосами Олег видел в основном один лишь покрасневший острый нос.       — Ты на меня обижаешься? — решил спросить Олег прямо.       — Нет, — последовал сухой ответ.       Серёжа не злился, в остальном Олег не мог разобрать его эмоции, они сплетались в какое-то тихое смятение.       — Я не считаю тебя ненормальным. То есть считаю, но не в том смысле, в котором надо лечить… — Олег поморщился, осознавая, что несёт какую-то дичь, возможно, даже обидную. — Бля, я сегодня не мастер слова.       Серёжа прыснул:       — Как и в любой другой день. — Он вздохнул и нехотя признался: — Я стоял на учёте у психиатра, так что можешь считать меня ненормальным во всех смыслах.       Олег уловил отголоски его страха. Боялся ли Серёжа быть осмеянным или непонятым, или это из-за каких-то воспоминаний, связанных с психиатром?       — Я знаю, — спокойно сказал Олег. — И не думаю о тебе плохо.       Серёжа повернулся к нему, заглянул в глаза, как будто желая удостовериться, и ничего не сказал.       — Придёшь ко мне сегодня, или не получится?       — Не знаю. Попробую отпроситься у Евгения Дмитриевича с художки. Я у него на хорошем счету, так что, думаю, отпустит. — В синих глазах Серёжи появился хитрый блеск: — Надеюсь, на такие жертвы я иду не ради решения твоей домашки?       Олег, подавив улыбку, с важным видом сказал:       — Я готов рассмотреть варианты.       Серёжа провокационно облизнул губы:       — Ага, рассмотри, пожалуйста.

***

      Открывая дверь Серёже, Олег нервничал, как девственник перед первым разом. Ну, наверное именно так. В свой первый раз он не особо-то нервничал: девчонка со вписки тогда на него залезла и сделала едва ли не всё сама, оставалось только офигевать от такого напора и не теряться. С Сережей получилось по большому счёту примерно так же. Со спонтанным сексом в целом просто, потому что «не думай — действуй», на адреналине и под влиянием момента сносит крышу на раз. И обычно такой секс оставался разовой акцией, специально, чтобы не усложнять. С Серёжей они уже на холодную голову решили продолжить, вроде как без обязательств, но…       Олег, как ни глупо, не мог чётко сформулировать, в чём именно заключалось это «но». В том, что Серёжа парень, и это всё ново и самую малость пугающе? В том, что они соулмейты, которые до сих пор не научились друг друга нормально понимать? В том, что у Олега к нему не только похоть? Всё вместе? Пожалуй, да, всё вместе.       Но, как бы там ни было, о том, чтобы попытаться отмотать всё назад и притвориться, что ничего не было, и речи быть не могло.       Стаскивая с себя куртку, Серёжа бросил на него беглый взгляд и спросил:       — Аня на работе ведь?       — Да, ещё часа два.       — Понятно, — кивнул Серёжа, разуваясь.       Красные щёки яркими пятнами выделялись на бледной коже его лица. Распущенные волосы спутались и намокли от снега. С Серёжей в квартиру, казалось, зашёл кусочек питерской зимы. Хотелось обнять и отогреть, но на Олега грузной тяжестью навалилась нерешительность.       Зато Марго метнулась к Серёже на плечо сразу, как он повесил куртку.       — Привет, моя хорошая, — он ласково погладил ее пальцем под клювом и посмотрел на Олега. — А ты чего такой напряжённый? Всё в порядке?       — Ну да, — голос прозвучал не слишком уверенно, Олег кашлянул и спросил: — Можно личный вопрос?       Серёжа приподнял брови:       — Спрашивай, а там видно будет.       — Ты раньше говорил, что подростковый секс и отношения считаешь пустой тратой времени. Что изменилось?       — Здесь должна быть пафосная фраза в духе «я изменился», но нет. Я бы хотел, чтобы секс меня не интересовал совсем, потому что проблем от него бывает больше, чем удовольствия, плюс это действительно нерациональная трата времени. Но, к сожалению, я не асексуален и, по всей видимости, воздержание мне не совсем подходит.       Олег попытался это осмыслить. В голове — белый шум. Серёжа не хотел бы хотеть трахаться, но не может не хотеть? Что? Он к сексу относится как к вынужденной мере, или всё-таки в более позитивном ключе? Блядь, как же сложно с Серёжиными тараканами!       — Это проблема? — спросил Серёжа, потому что Олег, по всей видимости, застыл с очень сложным лицом.       — Я… — Олег беспомощно пожал плечами: — Не знаю? Я не хочу, чтобы ты делал что-то вопреки себе, а сейчас как будто именно так и происходит. Так? Или нет?       Серёжа выглядел озадаченным, чуть удивлённым, но ответ прозвучал твёрдо:       — Нет.       — Точно?       — Точно. Я, наверное, как-то не так ответил на твой вопрос. — Серёжа запустил пальцы в волосы на затылке. — В общем, секс для меня сейчас — способ снизить стресс. Но я не рассматривал бы это как вариант в принципе, если бы не ты.        — Я? — спросил Олег, не понимая, упрёк ли за этим стоит или наоборот.       — Между нами накопилось определённое напряжение, которое я устал пытаться не замечать. Уверен, как и ты. Так почему бы не дать этому выход? В прошлый раз было классно. — Его губы нервно дрогнули. — Естественно, это до тех пор, пока нас обоих всё будет устраивать.       — В общем, без обязательств?       Серёжа скривился, но эхом отозвался:       — Без обязательств.       На душе стало паршиво, резко захотелось курить. Хотя вроде как поговорили, вроде как договорились об очевидном, и всё у них на мази. Осталось только сделку рукопожатием закрепить, хотя в их случае поцелуем было бы уместнее. Но Олег стоял, как к полу примороженный.       — Может, закончим топтаться в прихожей? — первым подал голос Серёжа.       — Да, проходи, — спохватился Олег. — Будешь чай?       — На твоей кухне я пробовал кое-что лучше чая.       — Пошляк, — довольно сказал Олег и взял его за руку: чужая ладонь и пальцы оказались ледяными. — Пойдём всё-таки туда, где есть кровать.       В спальне он поймал вторую руку, соединил лодочкой, чтобы согреть обе в своих. Серёжа смотрел на него из-под ресниц со смесью благодарности и настороженности, даже дыхание задержал, как будто Олег делал что-то незаконное, но желанное. Удивительно, каким уязвимым и скованным он становился каждый раз, стоило проявить заботу. Это пробуждало желание заботиться о нём ещё больше, отогреть наконец полностью. Во всех смыслах.       — Ты такой мерзляк, — это, конечно, на комплимент не тянуло, но Олег не удержался. — Мне кажется, тебе следовало родиться в каком-нибудь тёплом солнечном городе, а не в Питере.       Серёжа прыснул:       — Ну уж нет. Я люблю Питер, даже если его ветры периодически пытаются сбить с ног. К тому же, на солнце я ужасно обгораю, — Серёжа наморщил нос: — Помню, в восьмом классе я получил путёвку в лагерь в Сочи, и это был капец. Превратился в жаркое в первый же день, потом избегал прямых лучей всеми правдами и неправдами.       Марго перелетела с его плеча к зеркалу и принялась красоваться, поглядывая в отражение. У неё периодически случались приступы самолюбования, возможно, она понимала, насколько особенная.       Серёжа мягко высвободил руки и нырнул ими Олегу под футболку. Тот вздрогнул от неожиданных прохладных прикосновений.       — Всё ещё ледышка, — сказал он, притягивая Серёжу к себе.       Происходящее ощущалось так правильно и хорошо, что не было сил думать о том, насколько хрупко и, скорее всего, недолговечно то, что между ними.       За поцелуем они потянулись одновременно. Касались губ друг друга мягко, осторожно. Олег и хотел, чтобы первый их поцелуй оказался таким — нежным и неспешным. Не перечёркивая, не стирая сумбурное, поспешное «до», а дополняя.       После поцелуя на губах осталось интересное послевкусие. Понятно, что Серёжино, но с едва уловимой примесью фруктово-химозного. Не помада, ясное дело, но…       — Ты что, губы чем-то мажешь? — удивился Олег, сдвинув брови к переносице.       Не то, чтобы ему было важно. Скорее, позабавило.       — Бальзамом, иначе обветриваются ужасно. — Серёжа с вызовом сузил глаза: — А что, пидором назовёшь, или, может быть, снова поцелуешь?       Ну какие тут ещё могли быть варианты? Олег снова накрыл его губы своими. К кровати они двинулись, целуясь уже голодно, откровенно, вовсю лапая друг друга. Серёжа был тощим, о кости, казалось, порезаться можно, и Олег никогда не тащился от почти болезненной худобы, но сейчас вот голову сносило только так. Просто Серёжа был Серёжей, в нём возбуждало всё; Олег уже не искал причины и точку отсчёта. Есть и есть. Они соулмейты, и, может, даже в узах судьбы и в самом деле имелся глубокий смысл.       Вообще Олег планировал не спешить так, как в прошлый раз, но опять всё происходило торопливо и сумбурно, потому что «хочу-хочу-хочу-тебя», тут не до терпения и промедления, тут — ухватить как можно больше, как будто иначе можно задохнуться.       Они стащили в спешке штаны, бельё, легли кожа к коже, лицом к лицу, целуясь, притираясь. У обоих стояло крепко. Серёжа под ним выдохнул нетерпеливо, обхватил пальцами оба члена. Дрочить начал быстро, грубовато. У Олега тут же перед глазами поплыло: слишком остро ощущались — отзывались — движения руки, тепло и влага чужой нежной кожи, Серёжин запах и вкус — на губах теперь только его, от бальзама уже ничего. Он зажмурился до белых пятен под сомкнутыми веками, попытался сфокусироваться, отвлечься, но в голове ни одной мысли, кроме как о происходящем, и за черту несло его стремительно, беспощадно.       — Подожди-подожди-подожди, — зашептал Олег Серёже в губы, и тот неожиданно послушно сразу остановился. — Медленнее, пожалуйста.       Серёжа посмотрел на него расфокусированно, хрипло сказал:       — Твоё «пожалуйста» звучит отлично, — и рука не сдвинулась и на миллиметр, — можно ещё?       Вот ведь садистские замашки! Или и правда так понравилось?       — Пожалуйста, — проникновенно повторил Олег и едва не заскулил, когда Серёжа продолжил дрочить, сбавив темп и нажим.       Олег легонько прикусил острую ключицу, выглядывающую в вырезе нелепого фиолетового свитера, задранного до плоской безволосой груди; лизнул, как будто извиняясь, и снова вернулся к зацелованным губам. Поймал свободную руку Серёжи и, соединив пальцы, вжал её в матрас.       Смена темпа немного помогла, но накрыло всё равно быстро и резко. Олегу показалось, что его вышибло напрочь из тела. Застонав, он рухнул без сил: успел чуть подвинуться, но всё равно частично придавил Серёжу. Тот охнул:       — Ну ты и лось.       Олег подвинулся, извиняясь поцеловал в плечо и убрал Серёжину руку с его члена, заменив своей:       — Дай я.       Серёжа мелко задрожал, едва не кончил от одного прикосновения. Закусил губу и, зажмурившись, что-то неразборчиво прошептал, вроде бы поощрительное. С ума можно было сойти от него, такого разомлевшего и доверчивого. Трогательно беззащитного без своей привычной колючести. Олег втянул его в долгий нежный поцелуй, двигая рукой в том же темпе, который до этого задавал Серёжа, ускорился на хриплое «быстрее» прямо в губы. Серёжины бёдра взметнулись вверх, и он кончил с коротким всхлипом. Олег притянул к себе, обнял. Гладил по волосам и плечам, чувствуя медленно проходящую дрожь по телу, выравнивая дыхание вместе с ним.       Рассматривая вблизи черты лица Серёжи, почти идеальные, будто нарисованные кем-то очень умелым, Олег вдруг разоткровенничался:       — Помню, что подумал, когда впервые увидел тебя.       — О боже, какой мудак? — насмешливо спросил Серёжа.       — Ну, это была уже вторая мысль, когда ты открыл рот. А первой стало: «о боже, какой красивый». Я тогда сам себе удивился. Никогда раньше так не думал… про парней.       Бесхитростное признание почему-то далось непросто. Как будто и так всё не очевидно, как будто они с Серёжей не лежали прямо сейчас в одной постели, потные и перепачканные спермой. Наверное, всё дело в том, что Олегу требовалось проговорить некоторые вещи наконец вслух, пусть Серёжа и так всё знал. Может, даже больше него самого.       — Что ж, с прошедшим дебютом, — Серёжа показушно чмокнул его в губы, как будто и правда поздравляя. — Когда меня спросят о моих достижениях, я скажу, что, может, и не могу превращать олово в золото, зато умею натуралов обращать в гомосексуалов.       — Угу, представляю что-то типа интервью: как вы этого добились? И ты такой, рукой откинув волосы назад, как в рекламе шампуня: ну, я просто слишком красивый.       — Да-да.       Они тихо рассмеялись, затем Серёжа посмотрел на него неожиданно серьёзно:       — Ты, наверное, всё ещё жалеешь?       — Что ты слишком красивый? — попытался отшутиться Олег. — Ну, тут уж ничего не поделать.       — Нет. Что ты такой, — последнее слово Серёжа сказал с нажимом, не оставляя сомнений в контексте.       Улыбка стекла с лица Олега. Сказать «да» означало бы обидеть Серёжу, ведь он тоже такой; а заодно это обесценило бы то, что между ними сейчас. И в тоже время «нет» вышло бы неискренним, не до конца, во всяком случае.       — Я ведь это не выбирал. Глупо, наверное, жалеть о том, что от тебя в любом случае никак не зависит.       Серёжа промолчал. Было ли в том молчании согласие или наоборот — непонятно. Олег вздохнул, затем сказал то, что показалось безумно важным:       — Мне очень хорошо с тобой. Сложно, но хорошо.       Серёжа снова не ответил, но взгляд его стал теплее.