Чувств твоих отражение

Олега и сидящего рядом Диму тряхнуло, когда раздолбанная красная копейка резко тормознула на обочине, не доезжая до посёлка метров пятьдесят. Нужный дом как раз находился на окраине: песочного цвета трёхэтажка за забором из красного кирпича. С трёх сторон её окружал лесной массив, соседний участок располагался в отдалении. «Да уж, удобное местечко, чтобы держать пленников». Здесь ли Серёжа? Желудок от волнения скрутило. Боже, хоть бы они не потеряли зря кучу времени, второй шанс им может и не выпасть! Олегу казалось, что как в тупых боевиках кто-то поставил таймер, и когда истечёт последняя секунда — рванёт. Вот только хреновый из него герой боевиков: никаких суперспособностей или хотя бы крутости, возведённой в абсолют. Обычный школьник, имеющий опыт разве что в уличных драках. Но положиться больше не на кого, только на себя и на друзей. В полицию им идти было не с чем: слишком косвенные зацепки нашла Юля. Хоть бы она сама в безопасности была, но Олега неумолимо одолевали дурные предчувствия и на ее счет. Может, паранойя разыгралась из-за переживаний за Серёжу, может, потому что всё происходящее приняло совсем уж скверный оборот. — Хорошо бы проехать мимо хаты, — сказал Игорь Валику, согласившемуся их везти, — и окрестности пропалили бы, и Олег, может, уловил бы что; но твой копендос в элитном посёлке точно вызовет вопросы. Валик был соседом Димы по лестничной клетке. На шесть лет старше, бил татуировки в салоне, гонял на байке. Внешность увлечениям вполне соответствовала: яркая и неформальная. Смуглый, глаза большие и тёмные, чёрные вьющиеся волосы до плеч, пирсинг в носу и в левом ухе, руки забиты рукавами. Последнее Олег знал только со слов Димы, потому что сам видел Валика лишь пару раз мельком. В планах было поближе познакомиться: тату интересовали, хотелось и себе в будущем что-нибудь набить. Вот и выпал повод для знакомства, говёнее некуда, хотя за помощь Олег, конечно же, был благодарен. Дима о Валике отзывался тепло, говорил, что надёжный и не трепло. Как они подружились, Олег не спрашивал. У Димы, казалось, магнит на противоположностей: с хмурым и задиристым Игорем у него общего ещё меньше, а тем не менее, прекрасно ладили. — Ну, чем богаты, — хмыкнул Валик. — Мне дядь Юра её одолжил на время, скоро отдавать обратно. Делать-то чё будете? — Выясним, здесь ли Серёжа, а дальше по обстоятельствам, — ответил Олег. В дело Валика посвящать пришлось, потому что тот сразу сказал: если будут увиливать — никуда не повезёт. В общем-то, после сбивчивой истории о пропавших одноклассниках везти их на встречу крайне сомнительным приключениям он тем более не захотел, но Дима смог его убедить, в конце концов это ведь не прихоть, а вопрос жизни и смерти. — Вот эти ваши обстоятельства меня и напрягают: вляпаетесь вы, а голову открутят потом мне. — Валик посмотрел на Игоря. — Всё ещё считаю, что мы должны позвонить твоему отцу. — Позвоним. Когда будет хоть что-то на руках или если сильно прижмёт. Пойми, он не может просто взять и прилететь, как волшебник, на голубом вертолёте, чтобы разрулить все наши проблемы. Разумовский ещё даже не числится пропавшим без вести, на Коршуна этого ничего толкового нет. Чтобы дать этому делу ход, потребуется время и не мало. А на кону человеческая жизнь, и может даже не одна. — Игорь сделал короткую паузу: — Я сам не уверен, что мы идём по правильному следу. Но «по обстоятельствам» — это единственное решение, которое у нас есть. И я дам тебе личный номер отца на случай, если эти самые обстоятельства станут крайне фиговыми. — Угу, и он опять же не появится по щелчку пальцев в нужный момент, чтобы спасти ваши жопы, так только в фильмах бывает. — По щелчку пальцев не появится, но хотя бы точно не отмахнётся и приедет. Это многого стоит, на самом деле. — Игорь открыл дверь, собираясь выходить: — В общем, вы с Димой остаётесь здесь, мы с Олегом пройдёмся, выясним, здесь ли держат Разумовского. Если нет, то придётся голову ломать над совсем другими вопросами. — Ни фига, — возразил Дима и, перехватив удивлённый взгляд Игоря, пояснил: — Я с вами. — Дим… — Я с вами, — твёрдо повторил он, пресекая возражения на корню. — Три головы лучше, чем две. — Угу, три головы — это уже целый дракон, — согласился Игорь с лёгкой иронией и обратился к Валику: — Если мы надолго там застрянем, позвонишь. Он переслал Валику номер сообщением. Когда отошли пару метров от машины, стали обсуждать, как к дому подступиться. Пройти прямо у ворот, как обычные прохожие, проще всего, но пришлось бы физиономиями посветить, что в дальнейшем могло бы сыграть против них. Лучшим вариантом казалось зайти с тыла, из леса, но если летом зелень послужила бы хорошим укрытием, то зимой на фоне снега, голых кустов и деревьев такой себе стелс получится. Не факт, конечно, что хозяева дома только и делают, что в окна пялятся, но всё равно следовало быть максимально аккуратными, мало ли. Передвигались они перебежками по одному, от дерева к дереву. Хорошо хоть слой снега под ногами был тонкий и заледенелый, не проваливался и отпечаток ботинок не сохранял. Прислонившись к толстому стволу тополя, Олег почувствовал, как дрожь пошла по телу, и что-то внутри отозвалось слабой, но болезненной вибрацией. Это было оно — отголосок Серёжиных эмоций. Десятая или даже сотая доля того, что он сейчас переживал, ведь расстояние приглушало их связь, как звук. Но было страшно, очень, до слабости в коленях и холодка по позвоночнику. Олег усилием воли заставил себя собраться. До этого он как-то и не подумал о том, какой проблемой, помимо преимуществ, может обернуться их связь, а стоило бы. Если Серёжа впадёт в панику — вблизи и Олега накроет тоже. Он и свои-то страхи с трудом в узде держит, чужие и вовсе могут отправить в нокаут. Ой как не с руки эта побочка, и неважно как, но нужно это пересилить. Ради Серёжи, и ради себя, потому что если Олег его потеряет… Он и допускать мысли об этом не мог. Олег посмотрел на Игоря, прячущегося за деревом по соседству, и шёпотом сказал: — Он здесь. — Уверен? — Да. И он очень напуган. — Замрите, — предупредил Дима, прячущийся чуть позади. Они послушно повиновались. Изображать полено пришлось минут десять, если бы довелось терпеть ещё столько же, то уже можно было вполне успешно этим поленом стать, околев на суровом морозе. К счастью, человек, вышедший на балкон второго этажа, зашёл обратно. «Аллилуйя», — подумал Олег, позволив деревенеющим мышцам чуть расслабиться и поджал пальцы на ногах, чтобы убедиться, что они у него не отмёрзли. Одет он был вполне тепло, но тепло — это для быстрых перескоков между городским транспортом, а не для пряток в лесу. — Какой-то мужик, не разглядел, Коршун или нет, — тихо сказал Дима. — Знать бы, сколько всего человек в доме, — мрачно отозвался Олег. — А заодно планировку дома и место, где держат пленников, помеченное крестиком на карте, — язвительно прокомментировал Игорь. — Я понимаю, что мечтать не вредно, но не будет у нас такой информации, забудь. И лезть туда, ничего толком не зная, — отличный шанс отхватить пиздов и попасться самим. — И что ты предлагаешь? — разозлился Олег. — Бросить Серёгу и понадеяться, что он протянет, пока мы притащим помощь, если вообще сумеем, ведь у нас по-прежнему в арсенале только голые слова? А если Юля там, её ты тоже предлагаешь бросить? Мы не знаем, что творится в этом чёртовом доме, но уж точно ничего хорошего. Их прямо сейчас могут пытать, насиловать, да мало ли что! Игорь стоял смертельно бледный, о чём-то усиленно думал и, похоже, мало что слышал из его гневной отповеди. У Олега аж кулаки зачесались, хотя делу это нисколько не помогло бы, наоборот, но Игорь отмер и сказал: — Бросать никого не будем, но помощь позвать всё же нужно. Я пойду с тобой, мы два крепких парня, и если в доме хлипкий ИЗОшник и его маменька — то с ними мы справимся. А если там целое криминальное кодло, то, конечно, окажемся в полном дерьме. Будем тогда тянуть время и дожидаться помощи, которую нам обеспечит Дима. — А знаете, — тот сказал уверенно, — у меня заодно появилась мысль, как хоть немного их отвлечь. Притворимся с Валиком пьяной молодежью, станем под воротами, будем сигналить и горланить, что нам нужна девчонка, любое случайное имя придумаем. Мол, она сама дала нам этот адрес и позвала тусить. Ну и будем всячески упираться, когда нас погонят взашей. Выиграть много времени так не получится, но хоть что-то. — Дим, а ты у нас злой гений, оказывается, — похвалил Олег. Потому что да, идея дерзкая, бредовая, но рабочая ведь, если удастся реализовать. Если Валик ещё на такое подпишется, он в общем-то не обязан, и так для них сделал достаточно много. Игорь кивнул: — Давай попробуем, если Валик даст добро. А если нет, то вызывайте помощь и ждите на том же самом месте. — Он согласится. Ради человеческой жизни, возможно, даже не одной, он согласится. — Вы там только это, всерьёз нарываться не вздумайте, — предупредил Игорь. — Если вдруг чего — сразу сворачивайте шапито и улепётывайте. — Всё будет хорошо, — заверил Дима. — Вы тоже берегите себя. Они распрощались. Дима бросился к Валику всё теми же мелкими перебежками, Олег и Игорь подкрались к забору. Чем ближе, тем сильнее в Олега вливались Серёжины эмоции: отчаяние, страх, злость. От этого уплывала концентрация. «Успеть. Нужно собраться — и успеть», — пытался приказать себе Олег. Связь должна работать и в обратном порядке, но как перенастроиться и успокоить Серёжу, Олег не знал, потому что даже с собой едва ли мог совладать. Он все силы тратил на то, чтобы хоть как-то оставаться в здравом рассудке. Если бы он был Брюсом Беннером, зелёный Халк уже крушил бы здесь всё вокруг. Силы Халка сейчас как раз очень не доставало, но что ж, придётся полагаться исключительно на свои собственные и Игоревы. Тот спросил, явно замечая растущую степень его невроза: — Ты как? — Как перемолотый в блендере фарш, — честно ответил Олег. — Но справлюсь. «Обязан». Игорь понимающе кивнул, затем сказал: — Концентрируйся на том, что делаем мы, и на всём, что вокруг нас здесь и сейчас, а не там. Мы рядом, мы вытащим его, но для этого нужно выложиться на полную. Здесь и сейчас, Олег, ради него, и ради других, возможно, тоже, если он не один в плену. — Здесь и сейчас, — отозвался Олег и перевёл взгляд на балкон второго этажа. — Попробуем пролезть в дом через него. Если дверь не заперта — нам фортануло, если нет — будем искать, чем вскрыть, или подумаем над другими вариантами. — А ты умеешь вскрывать замки? — удивлённо спросил Игорь. — Только самые примитивные. Приятель из прошлой школы научил. Ничего криминального, честно. Вадик одно время таскался по ночам к девкам из медколледжа в общагу. Пробирался на свидания через пожарный выход: там стоял говёный китайский замок, с которым легко получалось «договариваться». Олег тамошних девиц не клеил, да и вряд ли он был бы им интересен, Вадик хоть выглядел постарше, в случаях крайнего везения ему даже сигареты и алкоголь продавали, не спрашивая паспорт. Олег же, несмотря на крепкое телосложение и рост, выглядел ровно на свой возраст. Научился взламывать замки он чисто из интереса. Вадик назвал это «вкладом в будущее», херовое, однако же, будущее наступило. — Ну, теперь вот будет криминальное: если попадёмся, нас примут за малолетних домушников. — И хорошо. Если поймут, зачем мы здесь на самом деле — будет хуже. Игорь согласно кивнул, хотя оба понимали, что попасться в доме — проигрышный и крайне опасный сценарий, какую бы линию поведения они ни взяли. Но на крайняк и это, конечно, стоило обсудить, потому что всё запросто могло пойти по одному известному месту. У Олега было железное предчувствие, едва ли не уверенность, что так оно непременно и случится. Интуиция практически никогда его не подводила, но что толку: в этот раз он отступиться в любом случае не мог. Не тогда, когда Серёжа в стенах этого дома, переживал настоящий кошмар. Спектакль от Димы и Валика подъехал быстро. Они горлопанили, зовя Светку, свистели и сигналили. Если бы Олег был не в курсе, и правда поверил бы, что нажрались до невменяемости. У них на районе уже вызвали бы ментов, которые совсем не факт что приехали бы, но хозяева этого дома вряд ли станут, побоятся. Точнее, хозяйка, но здесь, наверное, и сам Коршун находился. Упырь чёртов! Страшно было гадать, как далеко он зашёл. Стал ли Серёжа первой жертвой похищения или очередной? Что ему нужно? Ясно, что ничего хорошего, но что конкретно? Олег отбросил все вопросы в сторону. Не время. Сейчас нервозности в нём и так было выше крыши: своей и Серёжиной. Как только к «дебоширам» кто-то вышел, он с Игорем быстро перелезли через забор, мимолётно порадовавшись, что от хорошей формы, после целого лета занятий на турниках, что-то да осталось. По ту сторону забора они очутились в окружении припорошенных снегом кустов, достающих до груди: что-то вроде декоративного лабиринта. В его центре они обнаружили пустой фонтан. Голос вышедшего к Диме с Валиком мужика оказался грубым и сварливым. Коршун, нет? Если всё же он, то остался ли Серёжа без присмотра, или с ним какой-то другой надзиратель? Олег терпеть не мог неизвестность, мешающую внятному планированию, но терять время на то, чтобы обогнуть дом и, рискуя спалиться, подсмотреть кто же там скандалил, точно того не стоило, тем более где-то совсем рядом басисто залаяла собака. Не хватало ещё на пса сторожевого нарваться. — Погнали, — шепнул он Игорю. До балкона они проложили путь пригнувшись, через лабиринт из кустов. Олег осторожно заглянул в окно первого этажа: кухня, никого. Собака лаяла аж разрывалась на уличных крикунов. Господи, она привязана или нет? Им же обратно ещё надо будет как-то выскочить. Игорь встал спиной к балкону, сцепил руки в замок и подсадил Олега. Тот схватился за край балконного ограждения, подтянулся и перелез, стараясь не шуметь. «Вот будет картина «Здравствуйте, я ваша тётя», если кто-то вздумает прям щас выйти покурить», — подумал он, и опасливо заглянул через стекло двери внутрь. В комнате, рабочем кабинете, судя по всему, к его огромному облегчению, никого не было. Олег перегнулся через балконную ограду, вытянул руку и поймав ладонь Игоря, помог ему вскарабкаться. Это потребовало от него таких нечеловеческих усилий, как будто слона на веревочке вверх тащил. Да уж, у Игоря и в самом деле были железные мускулы, вот и весили соответственно. Ещё, вероятно, Олега ослабил штиль из переживаний, он до сих пор не ощущал должной твёрдости в ногах, хотя удалось сконцентрироваться на собственных механичных действиях, как будто он машина, поставленная на автопилот. Олег перевёл дыхание и опустил ручку двери вниз. Поддалась. Слава богу поддалась, потому что на самом деле меньше всего хотелось ещё решать проблемы со взломом, и без того ужасно боязно было упустить хоть минуту времени. Они тихо прокрались в кабинет. Меблировка очень дорогая, из тёмно-красного дерева, по углам две белые скульптуры: гарцующий белый конь и печальная девушка с кувшином на плече. На письменном столе лежали ультратонкий ноутбук, какие-то подписанные бумаги, золотая изящная ручка. Вполне возможно, в документах или ноутбуке могло найтись что-то, проливавшее свет на происходящее в этом доме и всех участников, но рыться в них не было времени. Олег подошёл к двери, и прислушался: ни шагов, ни голосов. Эмоции Серёжи в нём разрастались, изводили так, что становилось трудно дышать, как и воспринимать окружающий мир. Вот бы его успокоить сквозь расстояние, передать: «я здесь, и обязательно приду за тобой». Но Серёжины эмоции были такими сильными, что вливались в Олега мощным потоком, односторонним, скорее всего, приумножая его собственные страхи и злость. Может, когда он наконец окажется рядом, получится хоть немного успокоить их обоих. Олег вздрогнул, когда Игорь коснулся его плеча: — Я пойду первым, постараюсь быть нашими глазами и ушами, а ты концентрируйся на том, что чувствуешь… чувствуете вы оба. Олег кивнул. Повезло, что именно Игорь рядом. До сегодняшнего дня у Олега не было необходимости мыслить такими категориями, но Игорь именно из тех ребят, которых берут с собой в разведку. И в бой, наверное, тоже, но хотелось надеяться, что каким-то чудом боя получится избежать. Перед тем, как Игорь осторожно выглянул за дверь, Олег спросил: — У Димы порядок? Чувствуешь его? — Да. Переживает, конечно, но ничего серьёзного, — Игорь нахмурился. — Много времени они нам не выиграют. — Это понятно, — тихо ответил Олег. Девизом всей их спасательной операции стоило взять пресловутое «слабоумие и отвага», ну а куда деваться, если только на себя и импровизацию положиться и могли. Олег испытывал огромную благодарность к друзьям: с ними у него хотя бы мизерный шанс есть, без них было бы без шансов вообще. Хотя всё равно попытался бы. Когда они вышли в коридор, у Олега возникло чувство, что он попал на одну из тех выставок, которые посещал с Серёжей на каникулах. Пафосно, идеально чисто, на паркете — красная дорожка, на стенах — множество картин, в основном пейзажи, но было и несколько портретов; на сгибе коридора влево стояла скульптура обнажённой Медузы. Она смотрела широко распахнутыми, злыми глазами с вертикальными зрачками, а взвившиеся змеи на её голове, казалось, вот-вот угрожающе зашипят. В этом доме, похоже, всё, как в блядском музее. Мелькнула безумная мысль, что при других — нормальных — обстоятельствах Серёже могло бы здесь понравиться. Возможно, вся эта мечта искусствоведа и послужила приманкой: для Серёжи ведь картины и скульптуры всё равно, что мёд для пчёл. Мысль о его доверчивости, о страшном разочаровании в учителе, который нравился, дробила сердце на куски. В Серёже и так мало осталось веры людям, и тут это дерьмище, как будто призванное добить. Он не заслуживал такого кошмара. Такой кошмар вообще ни с кем не должен происходить, но жизнь та ещё сука. Олег старательно сосредоточился, провалился вглубь себя, уже практически не отдавая отчёта во всём, что вокруг. Мир сузился до Серёжи, который где-то здесь, и до его ощущений, то нарастающим, то ослабевающим. Ему было ужасно плохо, но акцентировать собственное внимание на этом было нельзя, ведь нужно поскорее найти его, сыграв в долбанное «холодно-горячо», не наделав ошибок, потому что их цена окажется по-настоящему ужасной. — На третьем этаже кто-то ходит, — на грани слышимости сказал Игорь. Олег кивнул. Хорошо бы, им не туда. Они прошли по коридору влево: сначала возникло ощущение приближения к Серёже, затем — отдаления от него. В крови шпарил бешеный адреналин, Олег ощущал себя полностью пустым сосудом, в который вливались и вливались чужой страх и злость — злость загнанного в ловушку зверя, отчаянно желающего если не спастись, то хотя бы успеть укусить в ответ. Только бы Серёжа не наделал глупостей. Не спровоцировал. Олег настолько провалился в те чувства, что он сейчас испытывал, что, казалось, ещё немного, и видеть Серёжиными глазами начнёт. Этого, естественно, не происходило. С трудом возвращая себе чувство реальности, Олег сказал: — Не на этом этаже. Попробуем внизу. Я думаю, должен быть какой-нибудь подвал, и, вероятнее всего, пленника или пленников держат там. — Да, логично. Они спустились по широкой деревянной лестнице вниз. Ковровые дорожки сыграли им на руку, заглушая шаги. На первом этаже Олег почувствовал себя увереннее. С улицы доносился концерт Димы и Валика под лай собаки и ругань того самого мужика, но вот-вот им придётся свернуться или мужик просто психанёт и вернётся в дом. И столкнётся нос к носу с незваными гостями. Олег с Игорем рослые парни, вдвоём одного вероятно скрутят, но в доме кроме него есть кто-то ещё, и фиг знает, чем открытая стычка обернётся. Они прошли по коридору, у одной из дверей Олег резко остановился, кивнул на неё, мол «кажется нам сюда». Оба прислушались: оттуда вроде доносилось только тиканье часов. Зашли внутрь: большая домашняя библиотека с книжными шкафами в два ряда. На одной из стен часы с маятником. Прямо под ними два кресла, на подлокотнике одного из которых лежал алый плед. Перед ними стоял длинный стеклянный столик с лежащей раскрытой книжкой на крышке. Уютно так… Кто-то любит читать под крики пленников? Ведь это здесь, место, где держали Серёжу, где-то здесь. Олег хотел получше осмотреться, но Игорь неожиданно толкнул его к стене за одним из шкафов, сам нервно застыл рядом. Дверь отворилась — по звуку с противоположной стороны от той, через которую они пришли, — и по полу приглушённо застучали каблуки. Женщина, стройная и статная, пронеслась мимо них, всхлипнув и задавив рыдания ладонью. За ней хлопнула ещё одна дверь, теперь уже та, через которую они сюда попали. Олег и Игорь облегчённо выдохнули: пронесло, а ведь чудом не спалились. Если бы женщина не неслась опрометью прочь, она бы их заметила, достаточно было бросить хоть один взгляд в их сторону. Но повезло, очень повезло. — Не рассмотрел толком, но такое как хозяйка дома, — прошептал Игорь. — Может, её шантажом или силой заставили в этом участвовать? — предположил Олег. Игорь пожал плечами: — Полиция с этим разберётся. Вытащим Разумовского — и тогда точно получится дать делу ход, ведь будут важные свидетельские показания. Олегу ужасно не хотелось, чтобы Серёжу продолжили таскать в ментовку и трепать нервы, но Коршуна и сообщников оставлять на свободе ну никак было нельзя. — Нужно вытащить его отсюда как можно скорее. Олег заметался по комнате и нашёл в самом конце внушительную металлическую дверь, как от бункера. Да уж, за такой нихера не будет слышно, кричи-не кричи, можно не только книжечку почитать, но и поспать по эту сторону. Женщина вылетела отсюда, как пробка, ничего не запирая за собой, но всё равно стало страшно, что дверь не поддастся и такой замок хрен чем взломаешь. Олег потянул за массивную ручку. Дверь отворилась, а за ней оказалась длинная узкая лестница. В дверной проём внизу проникал свет из подвала, разбавляя темноту спуска до полумрака. Вопреки всему Олег вместо облегчения ощутил ужасающую тяжесть дурного предчувствия. Оно буквально орало: «не иди туда!», но как он мог туда не пойти, не спасти Серёжу? — Я думаю, там кто-то остался, — едва слышно сказал Олег, обернувшись к Игорю, — с ним сейчас. — Пойдём вместе. — Нет. Пойду один, а ты будь здесь, на стрёме, иначе нас легко могут запереть. Игорю план действий явно не понравился, но возразить не успел: хлопнула входная дверь. «Блядство, — подумал Олег, — хоть бы этот не притащился сюда». Сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудную клетку. Как же сильно они все вляпались, но выгребать только всем вместе, с Серёжей. — Прячься, если что, а я постараюсь разобраться внизу. — Ладно, я пока осмотрюсь, и если тот чел припрётся сюда, что-нибудь придумаю, — шепнул Игорь, когда Олег ступил на лестницу, и осторожно закрыл за ним дверь, чтобы не было моментального палева, если кто-то войдёт в библиотеку. До слуха Олега долетел отзвук чьего-то тихого голоса, мужского, не Серёжиного. Затем говоривший замолчал, ответа ему не последовало. «Блядь». Оставалось надеяться, что мужик там один, а не с толпой головорезов, и сил у Олега хватит обезвредить и скрутить его. Лучше всего на руку сыграл бы элемент неожиданности, поэтому на каждую ступень Олег ступал осторожно, задерживая дыхание, прислушиваясь, стараясь не тронуться головой от эмоций Серёжи, которые сейчас и вовсе на него обрушились шквалом, вызывая ощущение, что он бредёт сквозь хлёсткие ветры бури в самый эпицентр. Как же сильно Серёжа ненавидел! Теперь это была сметающая всё на своём пути ярость, и Олегу казалось, что и перед собственными глазами встала красная пелена. Он потерял концентрацию, уже не слышал скрипят ли ступени под ногами и для него полной неожиданностью стало, когда внизу в узком проходе появился человек и без раздумий бросился на него. Миг — и Олег оказался опрокинутым на спину. Куртка и шапка смягчили удар, но боль всё равно прошила позвоночник и затылок. Нападавший склонился над ним, заглянул в лицо. — Надо же, какой сюрприз, — услышал Олег довольный, предвкушающий голос сквозь гул в ушах. Нападавший замахнулся, и в полумраке что-то блеснуло серебряной молнией. «Нож! У ублюдка нож!!!», — мелькнула паническая мысль, и больше Олег ни о чём не думал, только и успел что закрыться руками. Нападавший целил в грудь, но не достал: лезвие прошло сквозь рукав куртки, запястье левой руки обожгло болью, а заодно отозвалось отрезвляющей пощёчиной: либо он даст отпор, либо сдохнет на этих сраных ступеньках и никого уже не спасёт. Олег рывком выбил нож из рук ублюдка и тот, звякнув, упал где-то рядом. Скинуть бы с себя нападавшего, но тот не растерялся, вцепился в горло голыми руками с такой силой, что Олег захрипел. «Ебать!» Олег забился в чужих крепких руках, как рыбина, выброшенная на берег; тщетно пытаясь пнуть, отодрать от себя нападавшего и сделать хоть один вдох. Блядский ИЗОшник, а это был он, оказался не таким уж и хилым, точнее совсем не хилым, если на то пошло, а Игорь за железной дверью возню не услышит, да и мало ли, что там сейчас происходило наверху-то. Никто не поможет, нужно помочь как-то себе самому, иначе кранты. Олег паниковал, ненавидел и жадно, отчаянно жадно хотел жить, особенно сейчас, когда его жизнь абсолютно буквально ускользала сквозь чужие пальцы. Ему всего шестнадцать, и блядь, он здесь и сейчас не сдохнет. Не сдохнет! Олег оставил попытки отодрать от себя нападавшего и потянулся туда, где по звуку упал нож. Там его ждала гладкость деревянной поверхности ступенек, пустота, снова пустота… «Боже, пожалуйста!», — подумал он, и кончики пальцев коснулись рукоятки, едва не подтолкнув нож вниз на следующую ступеньку — и тогда бы точно конец! Но нет, повезло, удержал, ухватился. Подушечками пальцев подтянул вверх, в раскрытую ладонь. Коршун спохватился, оторвал взгляд от его лица, но сделал это с видимым трудом — ему так нравилось смотреть, Боже, он опьянел от этого, как другие пьянеют от крепкого алкоголя — и стрельнул взглядом влево. У Олега шумело в ушах, и лёгкие, оставшиеся без кислорода, горели огнём, но в голове, как ни странно, было кристально чисто. Он знал, что собирается сделать, и больше не боялся, не колебался: что-то первобытное из самой глубины крикнуло ему: «Давай!» и раненая левая рука обрела твёрдость. Коршун не успел заслониться, раз — и лезвие ножа вошло в его горло, прошило насквозь. Лицо Олега окропило кровью. Он зажмурился, ощущая себя так, будто в него плеснуло кипятком, не потому, что кровь была горячей, а потому, что была человеческой. Коршун, издавая ужасные булькающие звуки, отпустил наконец его шею и завалился набок. Олег жадно вдохнул воздух и отполз, вжавшись в противоположную стену. Из Коршуна жизнь выходила мерными толчками. Олег в ступоре смотрел, как расплывается под ним бурая лужа, как пальцы заскребли по гладкой поверхности ступенек и затихли, как маской застыло лицо. Наступила тишина, неспокойная, ненормальная, а затем Олег вздрогнул всем телом от ударившего, как в колокол, понимания: он убил человека. Намеренно, отдавая отчёт в своих действиях. Защищаясь. А ещё потому что хотел. Правда хотел убить. За всё, что уже знал, и за то, что предстояло узнать, когда найдёт Серёжу. Олег не мог разобрать, что чувствует. Встал, придерживаясь рукой за стенку. Сделал несколько шагов вниз, ощущая себя Алисой, попавшей в Страну Кошмаров. На предпоследней ступеньке желудок резко скрутило, Олег согнулся, придерживаясь левой рукой за живот и выблевал съеденное в «Маке» под ноги. Неужели так и правда бывает, что утром ты самый обычный школьник с ворохом обычных подростковых проблем, а уже вечером стоишь в чужой крови и своей блевотине посреди логова маньяка? Маньяка, которого сам убил? И это точно не сюжет трэшевого ужастика или упоротого ночного кошмара, точно-точно? «Не могу в это поверить», — подумал Олег, но верить в происходящее всё же приходилось. Он вытер лицо рукавом, — а, возможно, просто бездумно растёр кровь ещё больше, — и вдруг спохватился. Он не чувствовал эмоций Серёжи вообще. Ни одной. Но Серёжа ведь не мог… исчезнуть? Он точно был где-то в этом подвале! И умереть он не мог! Нет, ни за что! Это очень больно, когда умирает твой соулмейт, Олег бы точно почувствовал, не мог не почувствовать… Но что тогда? Олег ведь не тронулся рассудком в самом деле? Происходящее пиздец какое ненормальное, но он ведь нормальный? Не пускающий слюни дебил в какой-нибудь желто-стенной больнице? Олег впервые в жизни в своём рассудке усомнился. И вдруг понял Серёжу с его агрессивным «я не псих!», на каждое неосторожное слово о его ментальном здоровье. Может, он боялся и правда оказаться больным, как Олег боится сейчас? Забыв о всякой осторожности, Олег позвал: «Серёж!» и бросился в подвал. Ему никто не ответил, но Серёжа и правда там был. Он сидел абсолютно нагой, упираясь коленями в пол и уткнувшись лицом в раскрытые ладони. Не шевелился. Как будто он не человек — выключенный андроид. И ведь Олег действительно не улавливал даже малейшего отголоска его эмоций, как если бы от Серёжи и правда осталась одна пустая телесная оболочка. Руки, частично шея, грудь, плечи были перепачканы в багряный, будто их тоже кровью окропило. Или это и вправду кровь??? Его? Чья-то? Олег бросился к нему, попутно выхватывая взглядом отдельные куски комнаты: цепь на полу, опрокинутый мольберт с холстом, ярко-жёлтые розы, и… И… И вот тут уже с хрустом сломалось что-то в самом Олеге. Он споткнулся, запутавшись в ногах, едва не налетел на всё такого же неподвижного Серёжу, и, зажмурившись, резко отвернулся. Глупое, инстинктивное: «Если я этого не вижу, значит его нет». Но увиденное за секунду успело отпечататься на обратной стороне век. Олега всего трясло, и кислорода вновь стало отчаянно не хватать, как будто восставший из мёртвых Коршун снова вцепился в его горло. И лучше бы, пожалуй, воскресший маньяк, чем то, другое, оставленное за спиной. Олег заставил себя открыть глаза. Он должен, должен… должен ну хоть что-нибудь. У него уже никаких, ни малейших сил справляться, но надо через не могу, через не хочу. Вообще поебать, что он там может и хочет. Олег повернулся. Опять до рези в глазах захотелось зажмуриться, но он удержал взгляд на Юле, лежащей у противоположной стены в окружении огромного количества роз. На ней, как и на Серёже, не было ни нитки одежды, к груди она прижимала ладонью одну из роз. Юля, казалось, уснула, как сказочная принцесса, но там, под зелёным стеблем цветка на её груди, зияла глубокая рана, и кровь залила мраморно-белую кожу. — Сер…- Олег запнулся, от шока язык оказался совсем неповоротливым. — Я сейчас. Серёжа никак не среагировал. У него шок, понял Олег, и бог знает, как его из этого состояния выводить, когда сам не намного лучше. Он повторил, и в этот раз получилось твёрже: — Я сейчас. А вот в ногах твёрдости не появилось. Он доковылял до Юли, вообще толком не ощущая своего тела, и склонился над ней, лихорадочно вспоминая, что там говорили на ОБЖ. Надёжнее проверять наличие сердцебиения на шее пострадавшего, чем на запястье, так? Вроде так. Вытянув дрожащую руку, он прижал два пальца к месту, где должен прощупываться пульс. «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!!!» Кожа ещё хранила тепло, но… ничего. Ноль. Олег какое-то время держал пальцы на её шее из упрямства и слепой надежды, но в глубине души он знал. Юля Пчёлкина, бойкая, энергичная девчонка, с которой он ещё вчера пил кофе и лепил фотографии на школьную стенгазету, сегодня была мертва. Он встал, покачнулся, как пьяный. Посмотрел влево, там висели портреты с детьми и подростками, изображёнными так, как Юля лежала сейчас: в цветах, в крови, с печатью смерти на лицах. Догадаться об их судьбе было нетрудно. Олег отвернулся, толком не разглядев лица на картинах: сюжетов для ночных кошмаров и без того хватит на жизнь вперёд. А ведь наверху Игорь, и он не знает, как страшно они опоздали, что с ним будет, когда?.. Отчаянно захотелось влепить себе затрещину, чтобы остановить наступающую истерику, но вряд ли помогло бы. Прерывисто дыша, Олег развернулся к Серёже, напоминая себе, что если он будет наматывать сопли на кулак, то не вытащит его отсюда. Это придало решимости. — Серёж, ты меня слышишь? — Олег опустился на колени перед ним, и медленно, осторожно отнял его ладони от лица. Серёжа казался ужасно напряжённым, но безвольно поддался. Олег увидел его лицо, полностью лишённое эмоций, в таких же насыщенно-багряных пятнах, как и на руках, на плечах. Олег внимательно осмотрел его с головы до пят, но ран не заметил. Зато увидел рядом с опрокинутым мольбертом брошенную кисть, перепачканную в такой же багряный, как на коже Серёжи, и дошло наконец: не кровь — краска. Наверное, Коршун пытался заставить его рисовать, а Серёжа устроил погром. Или Коршун вышел из себя в ответ на отказ, Чёртов псих! Олег снова его убил бы, если бы мог. За Юлю, за детей и подростков с картин, за Серёжу. Его синие глаза были открыты, но абсолютно пусты, как окна заброшенных домов. От этого стало ещё больнее, хотя казалось бы куда. Олег ощущал себя так, словно рассыпался на тысячи мелких кровоточащих осколков. А затем собрался вновь, потому что руки в его ладонях хранили жизнь, сам Серёжа живой, нужно до него достучаться. Интуиция подсказывала, что в таком состоянии его оставлять и просто тащить на себе в полубессознанке нельзя. И в этот раз Олег решил её послушать. Он крепче обхватил Серёжины руки, и зажмурился, сосредотачиваясь на мыслях и ощущениях, на том, что хотел ему передать. «Я здесь. С тобой. И я тебя не оставлю. Пожалуйста, будь и ты со мной». Какое-то время ничего не происходило и Олег нервничал, изводил себя, боясь, что даже здесь не справился. Но Серёжа вздрогнул, часто заморгал, и взгляд его приобрёл осмысленность. Её скудную тень, скорее, но и это сейчас было огромной победой. «Ну слава богу». Серёжа осторожно коснулся кончиками пальцев его лица, как будто проверяя, что не мираж, не призрак. Олег взял его за руку и всей ладонью прижал к щеке, помогая убедиться: — Я правда здесь, с тобой. Всё будет хорошо. В Серёже было что-то странное, он словно силился что-то сказать, но не мог, а потому просто смотрел, но смотрел с надеждой. Олег ни за что не мог его подвести, даже если у самого, очевидно, начала ехать крыша от увиденного. Оставалось разобраться с ещё одной проблемой — цепью, напомнил он себе. — Ты не знаешь, где ключ? Серёжа покачал головой с совершенно беспомощным выражение лица. — Я пороюсь в карманах у Коршуна, вполне возможно, он носил их при себе. — Почувствовав взметнувшийся в Серёже страх, Олег поспешил его успокоить: — Коршун мёртв, уже никому не навредит. Про то, что в доме есть его сообщники, он умолчал, решив, что проблемы стоит решать по мере их поступления. Он накинул куртку на дрожащие Серёжины плечи и бросился к лестнице. Ему было страшно: на ступеньках ведь лежал блядский маньяк — и воображение во всех красках рисовало сцены по мотивам штампа из ужастиков, когда убитая сволота внезапно оживала и делала новую попытку прикончить кого-то из героев фильма. Херня это всё, само собой полная, но жути нагоняло только так. — Гори в аду, — для успокоения вслух пожелал мертвецу Олег, и принялся шарить по карманам, избегая смотреть ему в лицо, боясь увидеть там молчаливое обвинение. Уж не Коршуну, конечно, винить кого-то за отнятую жизнь, но всё равно осознание того, что остывающий труп — его, Олега, рук дело в абсолютно буквальном смысле, било по нервам и грозилось смыть остатки самообладания. «Я подумаю об этом позже. Обо всём буду думать позже, кроме того, как вытащить Серёжу и убраться отсюда». Связка ключей нашлась в кармане. Олег испытал облегчение, когда она легла на ладонь, но в следующую секунду вздрогнул всем телом и едва не выпустил её: наверху приоткрылась дверь и сквозь неё донёсся шум: стук, чьи-то приглушённые угрозы. Наверху Игорю явно не доводилось скучать. Он сам появился в дверном проёме и без предисловия сказал: — Нужно срочно валить! Олег сжал ключи в кулак и сказал: — Что угодно сделай, но дай мне минуту: я должен вернуться за Серёжей. — Блядь, а что за тело там на ступеньках лежит?! — донеслось ему вдогонку, но Олег уже рванул обратно. Он действовал абсолютно механически, подобрав ключ со второй попытки и открыв металлический браслет на ноге, затем схватил Серёжу за руку и потащил за собой наверх, как на буксире. Тот был такой же податливый и безвольный, но Олег ощущал его тусклое эмоциональное присутствие, что куда лучше той пугающей пустоты несколькими минутами ранее. — Ебать! — воскликнул Игорь, ошалело переводя взгляд с одного на другого. «Ебать! — подумал Олег, когда понял, что именно происходило наверху: Игорь подпёр дверь в библиотеку шкафом и двумя креслами, чтобы сдержать того, кто ломился в библиотеку, причём ломился с силой одного из богатырей из сказки, ведь импровизированная баррикада ощутимо вздрагивала при каждом ударе. Игорь пересилил себя, не задал ни одного лишнего вопроса, потому что явно не до них сейчас, и вместо этого решительно бросил Серёже подхваченный с кресла плед: — Потом завернёшься, бежать придётся реально с голой жопой. Валим прямо сейчас через окно. Тот послушно кивнул. Олег распахнул окно, выбил москитную сетку. Удары в дверь прекратились. Возможно, тот человек решил зайти со двора, им наперерез. И господи, хоть бы у него не было никакого огнестрела. Хотя он ведь не будет прям так палить посреди улицы? Менты тут же съедутся. А ещё там где-то собака. Последние опасения Олег озвучил. — Я до возвращения этого хмыря чутка осмотрелся, она в вольере, — сказал Игорь. — В подвале больше никого? Этого вопроса Олег и боялся. Если сказать правду, то Игорь, наплевав на любые уговоры, бросится к Юле, самому Олегу совесть не позволит оставить его позади, а Серёжа всё ещё в шоковом состоянии и сам вряд ли выберется. Вот и попадут все разом в зубья захлопнувшегося капкана. И кто знает, чем всё обернётся, и вовремя ли придёт помощь, которую должен был вызвать Валик. Нет, так рисковать он не мог: Юле, как ни жаль, уже ничем не помочь, нужно спасаться самим. — Никого, — ответил Олег, и это ощущалось самой чудовищной ложью в его жизни. Повезло: голос не подвёл, и Игорь поверил. Они по очереди сиганули в окно и помчали к паркану. Хорошим ускорением послужил собачий лай. Он не приближался, вроде бы, но страху нагонял только так. Олегу казалось, что псина, наверняка огромная и злющая, вот-вот вырвется, настигнет и повалит кого-то из них, чтобы вцепиться в глотку. Плюс у этого свирепого лая, неожиданно, тоже нашёлся: Серёжа взбодрился и улепётывал со всех ног наравне с Олегом и Игорем. — Перелезть сможешь?! — на бегу проорал Олег. Серёжа махнул свободной рукой вперёд, мол, да, не отвлекайся. Вскарабкался он в итоге медленнее Игоря и Олега, но справился сам, даром что тощий. Когда они оказались по ту сторону забора, Серёжа закутался в плед поверх куртки. От крепкого мороза и ветра, конечно, всё равно спасало слабо, особенно с босыми ногами, но тратить время на то, чтобы отдать свою обувь, Олег не рискнул: лучше побыстрее оказаться в машине и уехать отсюда, так как ощущение опасности не покидало. Сам он на адреналине холода не ощущал, хотя свитер продувало только так. Они побежали через лес по снегу, не оглядываясь. Откуда-то появился нелепый страх, что Валик и Дима уехали, но он не оправдался: убитая «копейка» стояла там, где условились. Они втроем влетели на задние сидение, заорали «Езжай!», и машина рванула с места. Когда они совершенно точно оторвались, Игоря прорвало-таки: — Тот мужик на ступеньках… Ты же его не прикончил?! — Прикончил, — севшим голосом сказал Олег. — Что? — глаза Игоря полезли из орбит: он догадывался, сложно было не догадаться, если сам Олег выглядел так, словно принял душ из крови; но всё же надеялся услышать опровержение. Олег на его месте тоже надеялся бы. — Ты слышал. Я его прикончил, я весь в его крови. Я его прикончил, — повторил Олег, как в бреду, а, может, бредил и в самом деле. — Я… Я… Он хотел сказать, что защищался, что иначе сам бы лежал мёртвым на ступеньках, но в горле встал ком. Олега трясло, всё отложенное на потом, похоже, выбрало именно этот момент чтобы лечь непосильным грузом на плечи и раздавить. В машине повисла гробовая тишина. Олег отвернулся от всех, прижался лбом к стеклу и зажмурился, стараясь сдержать слёзы, считая, что не имеет на них право: Серёже пришлось куда хуже, он до сих пор не сказал ни слова, должно быть едва держится, а Игорь… Игорь пока не знает, какое ужасное горе вот-вот распахнёт свои объятия, чтобы удушить его в них, но это неведение не продлится долго. — Надо было идти туда с тобой, — сказал Игорь то, что меньше всего Олег ожидал от него услышать; то, что наотмашь ударило и окончательно добило: Игорь ведь потом его возненавидит, просто этого он пока тоже ещё не знает. — Нет, — только и выдавил Олег из себя. Он не плакал, но плечи мелко задрожали. Серёжа ободряюще сжал его пальцы в своих, совершенно ледяных, и Олега прошибло таким чувством, словно тот до его души вот так бесхитростно дотронулся. Стало чуть легче.