Love of my own

We're very much the same, you and I The sweet hello, the sad goodbye Still waiting to get hurt time after time The sweet hello, the sad goodbye When love lies in our hands We seem to run and hide And I can't help but wonder why The sweet hello, the sad goodbye «The sweet hello — the sad goodbye» Roxette

Лето близится к завершению. И я отдаю себе отчет в том, что мой летний роман тоже должен закончиться. Нейтан нравится мне гораздо больше чем следовало бы, и становится гораздо большим, чем просто роскошным партнёром для сексуальных забав. А, видит Бог, в этой роли ему и надо было оставаться. Тогда я не изводила бы себя мыслями о скорой разлуке. После любви Нейт любит поболтать и охотно делится воспоминаниями детства и историями университетской жизни, переживаниями с соревнований, рассуждениями на злободневные темы. У нас есть и общие воспоминания. В них я невольно возвращаюсь к пареньку со скромной улыбкой, который старался отделаться парой неразборчивых фраз, когда мы оказывались в общей компании, а сестра немилосердно подтрунивала над его застенчивостью. А потом, через год кажется, Нейтан вернулся с золотом чемпионата мира и провел месяц в гастрольном туре. И при встрече он все так же стеснительно улыбался, но смотрел уже совсем по-взрослому. Все, что касается будущего, неопределенно. Нейт болтает обо всем на свете, только ничего не говорит о возвращении на восток. Будто бы этого и не будет вовсе. На протяжении этих недель я, конечно же, общаюсь с Дженис, но она не в курсе, чем младший брат занимается с ее подругой. Проницательная Кейт видит мои переживания и настаивает, чтобы я относилась к этому так же легкомысленно, как, похоже, делает мой любовник. - Побыла подружкой спортсмена, и хватит. Тебе это не нужно. А для здоровья достаточно. Я заливаюсь краской, а в наши оставшиеся с Нейтом встречи стремлюсь воплотить это ее замечание в жизнь, насытиться им впрок. Он даже слегка удивляется, на что я нагловато отвечаю: «Ты меня так заводишь». - Я в общем-то не против, - смеётся Нейт. А я подсознательно понимаю, что все это от отчаяния, но так же отчаянно не желаю признавать этого, маскируя переживания за улыбкой и соблазнительными предложениями. Мне в голову не приходит прямо спросить его о том, что будет с нашим романом. Может быть я боюсь услышать правду, и, желая показать, что все понимаю и оставить за собой последнее решение, решаю за нас обоих. Нейтан уезжает на шоу в Японию. Тур длится почти две недели. Он занят на репетициях и выступлениях, интервью и съемках для местного телевидения. К тому же сказывается значительная разница во времени. Поэтому сообщения от него приходят редко. Потом сборы национальной команды и ещё одно шоу, на элитном курорте в сущем горном раю, куда он приглашает приехать. Я обещаю подумать, но, изучая фотографии места, думаю что будет совершенно невыносимо закончить сказку там. Тем более, там точно будет Джен и, возможно, остальные. И на следующий день отвечаю, что, к огромному сожалению, приехать не смогу, будучи занята срочным проектом. Дженис действительно едет на шоу. Она шлёт фотографии прекрасных пейзажей и видео, где Нейтан прокатывает макет своего номера на утренней тренировке. Контраст яркого летнего дня и ослепительного белого льда поражает. Она передает дружеский привет от брата. Его личные сообщения гораздо более теплые, с лёгкой грустью от того, что я не рядом. «Мы бы отлично повеселились», - пишет он. И я единственный раз не сдерживаюсь, слегка язвительно вопрошая: «И как бы ты скрывал меня от сестры?» Легкомысленный ответ не заставляет долго ждать: «Что-нибудь придумали бы!» Чертов, чертов Нейтан! Перед отъездом на восток он возвращается в Калифорнию забрать вещи и, понимая, что не смогу сделать то, что должна лично, я отчаянно прошусь хоть в какую-нибудь командировку подальше от города. Кажется, будет проще попрощаться по телефону. Я звоню ему и какое-то время слушаю его пространные рассуждения о будущих занятиях, снова поневоле попадая под обаяние его голоса. Затем сама, но совсем кратко рассказываю о работе на строительном объекте. - Нужно вашей фирме строить что-то востоке, - подшучивает он, и сердце пропускает один удар. - Может быть, все впереди. А пока вы к нам - я вымученно улыбаюсь в трубку, стараясь звучать максимально по-дружески, ни на что не претендуя. - Но я представляю, как ты сейчас будешь занят, вряд ли будет много времени для путешествий и болтовни. Я все понимаю. - Мы все же не круглосуточно заняты, да и расстояния сейчас короче, чем раньше, благодаря Юнайтед Эйрлайнс. В октябре у меня турнир в Вегасе, приезжай. Или до этого всегда можешь приехать в гости. Я обрываю его, утверждая, что пересекать страну ради двух часов свидания неудобно ему и мне. Нейт ненадолго замолкает. - Жаль, я тебя сейчас не вижу.... Впрочем, ладно, обсудим это позже. Вскоре мы завершаем разговор, совершенно не меняя ласкового тона при прощании. Но во рту остаётся горький металлический привкус. На следующий день буквально перед вылетом Нейтан публикует в сети фото океанского заката и береговой линии с подписью, что будет скучать. Многочисленные поклонники понимают, как нелегко покидать дом, оставляя слова поддержки в комментариях. А я знаю, что фото было сделано в тот вечер, который мы провели с его друзьями, и мучаюсь догадками, специально ли он выбрал именно его, желая что-то сказать мне, или потому что фотография вышла на редкость красивой. Кейт говорит, что я все сделала правильно, и я соглашаюсь. Но под выходные подруга все же предлагает шардоне и жилетку для слез. А на мои заверения, что все в порядке, она уверенно отвечает: - Что-то мне подсказывает, что нет. Я выпиваю бутылку и, расслабившись, не сдерживаю слез вспоминая Нейта, его предложения о встречах, и то фото перед отъездом. Но мог бы ведь и сказать прямо! - Из вас двоих кто-то должен быть умнее и решительнее, - мягко гладит меня по плечу подруга, - и это ты. Потом мы продолжаем пить, потом мне просто плохо. Хотелось бы, чтобы с вином вышла и эта дурацкая привязанность. Кейт смеётся, что влюбляться в неподходящих парней нужно было в школе. - Главное, не пиши ему слишком часто, - настойчиво предупреждает она. Но расстояние действительно охлаждает нашу переписку, хотя в ней ещё присутствуют милые сердечки, на которые Нейтан не скупился три месяца назад. «Ты была права, - пишет он, - времени ни на что не хватает, учеба и тренировки почти круглые сутки. Ужасно устаю. Но если ты захочешь.. в Вегасе для тебя будет билет на лучшее место». До соревнований остаётся чуть больше двух недель. “Извини, очень жаль, но я не смогу”, - в моем ответе ноль энтузиазма. Больше он не пишет. Но все равно незримо присутствует в моей жизни: в разделах газет, посвященных спортивным новостям, в случайно открытых последних сообщениях, в таких же случайных упоминаниях в болтовне с Дженис. В день злополучных соревнований в Вегасе я развлекаюсь в компании знакомых Кейт. Она берет шефство над моей личной жизнью, заявляя, что клин клином вышибают, и приглашает своего приятеля составить мне пару, хотя я совершенно не уверена, что из этого что-то получится. Энтони, этот ее приятель, высокий и симпатичный, с точеным профилем и серьезным взглядом. А ещё у него степень по физике и должность в университете Лос-Анджелеса. Он умело ухаживает, и умело делает вид, что очарован. Это льстит, и мы обменивается телефонами. И уже поздно вечером он желает мне спокойной ночи и благодарит за приятно проведенное время. А Джен, тем временем, присылает пачку фото с катка, а чуть позже передает привет от Нейтана, ничего не значащий дружеский жест вежливости. Я так же вежливо интересуюсь, как прошел турнир, как идут дела у студента. «Счастлив и доволен жизнью, даже потусить успевает перед соревнованиями. Все гораздо лучше, чем в прошлом году», - пишет Дженис, делясь фотографией брата в компании таких же счастливых и довольных друзей, обнимающего симпатичную девчонку, которая льнет к нему. Я ее прекрасно понимаю. Очень хорошо помню, как он может обнимать, когда это объятие явно не дружеское. Так любопытно, когда было сделано это фото. Хотя, с какой стати меня должно это интересовать, ведь я сама закончила все. Тем не менее, чертовски обидно и ужасно больно. И так хочется снова оказаться в его руках. Я отправляю Тони дружеское сообщение, а в ответ он предлагает составить ему компанию на рок-концерте, на который «случайно» оказался лишний билет. В закрытом клубе мы оказываемся среди возбужденных поклонников. Мой спутник шикарно смотрится в потёртых джинсах и плотно облегающей черной футболке. Он действительно очень привлекателен, и я не думала, что умные ботаники могут иметь такое тело. Равно как и не думала, что к роскошному телу может прилагаться незаурядный ум. Нейтан снова возникает в мыслях, и, желая уже забыть его насовсем, я тащу Тони в толпу людей. На какое-то время зажигательная, взывающая к каким-то глубинным, примитивным ощущениям музыка позволяет расслабиться. На следующий день мы встречаемся за кофе. Это моя идея, и я притворно сетую, что не могу придумать ничего оригинального, а Тони приглашает меня на ужин, сопровождая приглашение шуткой о прелести банальных свиданий. Однако мысль о том, что следует придумать что-то необычное, ответить на концерт, не оставляет меня. И в конце недели неожиданно и очень удачно выручают коллеги с предложением поиграть в пейнтбол в выходные. - Честно никогда не пробовала, буду рада, если поддержишь. - С удовольствием,- отвечает Тони. Видя нас вдвоем, выходящих из машины на месте сбора, Кейт самодовольно подмигивает мне. Сначала мы оказываемся в одной команде, захватывая флаг импровизированной крепости, затем переходим на площадку с множеством укреплений, где каждый играет сам за себя. Следующая локация изображает городок времен Дикого запада. Сейчас Тони сражается против моей команды. Мне, абсолютному новичку, удается укрыться за одной из стен полуразрушенного домика. Я отстреливаюсь оттуда, сняв трёх противников, и, оставшись одна из нашей бригады, самоуверенно расслабляюсь. Тут-то над ухом раздается довольный голос моего кавалера: - Аут, принцесса. Кажется, сейчас он поцелует меня прямо здесь, посреди грязной лужи, обхватив заляпанными краской руками. Его глаза блестят, и, возможно, я даже буду не против этого поцелуя победителя. Но Тони держит себя в руках, галантно выводя пленницу на солнечный свет, и наша команда признает свое поражение. Когда мы уединяемся в санитарном домике, Кейт шепчет мне: - Он на тебя смотрит так, будто готов съесть прямо сейчас. Как тебе только удается привлекать таких потрясающих мужиков? - Значит, Нейтан тоже потрясающий? Но она не обращает внимания на мой ехидный тон, припечатывая в ответ: - Да. Но он тебе не пара. На обратном пути Тони неожиданно предлагает заехать к нему. Его апартаменты чуть ближе. - Отдохнёшь, примешь душ и вернёшься домой. Искупаться не помешает. Он осторожно стряхивает с моих волос засохшие капельки краски. Все это неуловимо напоминает другое время и другое предложение, и, раздражаясь на некстати возникшие воспоминания, я решительно соглашаюсь на это приглашение, на пушистый, явно большой мне купальный халат и чашку горячего кофе после того, как выхожу из душа, отмывшись от краски. А потом Тони пытается поцеловать меня, нежно, но настойчиво. Кейт одобрила бы такую заботу о здоровье, мелькает в мыслях. Можно получить разрядку и не беспокоить сердце. Но я отчётливо понимаю, что не хочу этого, как бы не старалась убедить себя в обратном, и аккуратно высвобождаюсь из его объятий. Клин клином не поможет, сначала все то, прошлое, должно отболеть. - Я поторопился? - с тревогой спрашивает Тони. Мне ужасно стыдно. - Нет. Это я поторопилась. Прости. У меня ... был роман. Прости, кажется, я воспользовалась тобой, а мне нужно пережить и отпустить ту ситуацию. Ты не причем. С каждой секундой я чувствую себя все более неловко. К его чести, этот идеальный парень не устраивает скандалов. Только печально обнимает на прощание и прижимает палец к моим губам, когда я снова шепчу: «Прости». Усмехаясь про себя мелькнувшей циничной мысли о выгодном кандидате, которого упускаю. В такси по пути домой играет тихая музыка. Я закрываю глаза и невольные, непрошенные воспоминания вновь овладевают мной, окончательно вытесняя из мыслей пустой расчет. Нейт, Нейт… Его мягкие, шёлковистые кудри, которые было так приятно гладить, накручивая на палец упругие прядки, тихонечко дуть в затылок и любоваться тем как они разлетаются красивыми волнами. Его удивительные темные глаза, которые могли смотреть то ласково, то озорно, то нежно; иногда очень уверенно и даже повелительно, а в другой раз немного растерянно и чуть беззащитно. На соревнованиях они бывали грозными, но мне не довелось испытать, каково это, когда он обращает на тебя такой взгляд. Чаще всего его глаза улыбались мне, и однажды мне показалось - я так боялась поверить этому - что он может быть влюблен. Мне нравилось проводить кончиком пальца по чуть припухлым нижним векам, неизменно удивляясь этой бесконечно трогательной особенности и целовать их слегка касаясь губами. За окнами автомобиля летит теплая, южная летняя ночь, на дороге пусто и непривычно тихо и ничто не отвлекает от мыслей о нем - таких явственных и таких желанных. Я вспоминаю красивый изгиб его губ, каждую их трещинку, как будто только вчера пробовала их на вкус и не было на свете ничего слаще. И его милую улыбку - когда он улыбался, вокруг становилось как будто светлее. Мне представлялось, что так улыбается самый сказочный и самый добрый лукавый чеширский кот. Вспоминаю его скулы и как касалась их пока он спал, пытаясь запомнить на ощупь скульптурную красоту его лица. Как подолгу смотрела на него спящего, боясь и желая разбудить его взглядом. Вспоминаю его руки, изящные в кистях и одновременно необычайно сильные и как я любила держать в руках его ладонь, любуясь ею, лаская ее и переплетая его тонкие пальцы в своих. Как крепко он обнимал и какими нежными были его прикосновения. Как мне было хорошо с ним с того самого первого раза, будто он знал какой-то самый главный мой секрет. А может быть он просто был мой и для меня, но я не хотела этого понять и самой себе признаться в том, что влюбилась, очень сильно и безоглядно влюбилась. Мы уже подъезжаем к дому, когда какая-то тревожная мелодия сменяет легкий блюз, и эта внезапная перемена становится ударом, разом разрушившим хлипкую плотину самоконтроля. Вся накопившаяся тоска вместе с сожалением о несказанном будто вырывается на волю, и я горько, отчаянно плачу. Молча, сжав зубы и проглатывая всхлипы, быстро смахивая с лица беззвучные слезы, чтобы не напугать водителя. Господи, как глупо и жестоко было не дать Нейту шанс и все порушить из ложной, дурацкой гордости. И как больно, что он никогда больше меня не обнимет, а я больше всего на свете хочу оказаться в его объятиях. Я сама его оттолкнула и теперь мне придется пережить и принять свое же решение. Или попытаться каким-то чудом все исправить.