Лето кровавых слёз

      Наступили выходные, которые Аарон так не любил; эти два дня каждую неделю он не знал, чем заняться; обычно он работал над делами или писал отчёты, его называли «бог отчётов»: идеальные, детальные, занудные, многостраничные отчёты, которые было лень читать даже начальству. По утрам он бегал, потом принимал душ, завтракал, убирал всё, что раскидал за неделю, мог даже под настроение что-нибудь приготовить, садился на диван, и включал повтор баскетбольных матчей, которые пропустил за неделю, потом либо садился за работу, либо шёл в бар за парой бокалов виски; мог вернуться один, а мог и с ночной спутницей. Но в этот раз он даже не собирался бегать или готовить, Аарон просто лежал в постели погружённый в мысли.       Мне снился сон; когда я проснулся, то всё забыл, но я помню, что был счастлив в нём. Наконец удалось выспаться после дела с пропавшим ребёнком, от недосыпания и недоедания мой разум затуманился, я делал странные вещи. Даже вчера вечером после работы вместо того, чтобы поехать домой, я почему-то поехал к его дому и сидел в машине. Странно, но хотелось увидеть его испуганные глаза, как он трясётся от страха, может, во мне просыпаются садистские наклонности. Я никогда не получал удовольствия от причинения боли кому-либо, а тут такое страстное желание, а ещё этот поцелуй.       Мне всего лишь нужно посадить его в тюрьму, чтобы он гнил за решёткой до конца своей жизни, а не устраивать самосуд; вот как должно быть. Но почему-то мне кажется, что это меня не успокоит.       Аарон полдня сидел на диване, изводя себя мыслями о Леоне, когда уже его желудок подал тревожные сигналы, он вспомнил, что с утра ничего не ел. Ему нужно было развеяться, поэтому принял он душ и направился в ближайшую закусочную за стейком и картошкой фри. Заказ принесли через полчаса, а за это время, официантка успела наполнить кофейную кружку три раза. Он не заметил, когда еду принесли, когда девушка подошла подлить ещё кофе, то указала, на то, что заказ уже давно стоит на столе. Аарон пододвинул тарелку поближе и поблагодарил официантку. Он долго ковырялся в куске мяса, прежде чем его съесть. Прикончив свой ужин, он хотел поехать в бар, но передумал и направился к дому Леона; он час сидел в машине напротив его дома, курил и слушал какую-то мелодичную музыку. Всё думал о том дне в офисе, о планах, связанных с ним и сам не понял, как оказался у двери дома Леона.       Аарон постучался в дверь, через несколько секунд Леон открыл, увидев Аарона на пороге, он тут же попытался её закрыть, но было поздно, лейтенант резко оттолкнул её, зашёл и направился в гостиную. Леон закрыл дверь и последовал за ним, крича и возмущаясь.       — Что вы делаете? Убирайтесь из моего дома! Слышите меня?       — Я зашёл узнать, вдруг вы вспомнили, как и где убили девушку.       — Что за бред, я говорил вам уже сто раз, и скажу ещё раз, «я этого не делал!».       — Неплохой дом, кстати, — не обращая на него внимания, Аарон осматривал гостиную; она и правда была хороша, всё как он любил: мало вещей, много места, нейтральные цвета, но она была какой-то не обжитой, как будто номер в гостинице; никаких личных вещей.       Аарон подошёл ближе к Леону и молча смотрел ему в глаза, тот испугался, отпрянул и на автомате закрыл рукой губы. Аарон при виде этого жеста улыбнулся, но на самом деле ему было не до смеха, ведь он и правда мог это снова сделать.       — Зачем ты это делаешь? Что я тебе сделал? Это ведь что-то личное, да? Это не относится к тому, что я подозреваемый по делу, ты меня просто ненавидишь или я тебе нравлюсь? Ты ненавидишь тот факт, что тебе нравятся мужчины, поэтому мучаешь меня?       Это называется сексуальным домогательством, превышением и злоупотреблением полномочий, за это ты не только вылетишь с работы, но и сядешь в тюрьму.       — О, мистер Миллер, я и не предполагал, что вы психолог со стажем, или, скорее, писатель-романист! — усмехнулся Аарон.       Леон немного смутился и почувствовал себя глупо, он был так зол и напуган, что говорил всё, что находилось на языке. Леон и правда об этом думал, как ни крути понять то, зачем это делает лейтенант, он не мог, поэтому строил догадки. У него было много версий, большинство из них были странными или глупыми, но с таким человеком, как Аарон Блэк, возможно всё.       — В чем-то ты прав, у меня есть личные мотивы, но будет неинтересно, если я сам тебе всё расскажу.       — Ты точно ненормальный, я тебя не знаю, первый раз тебя увидел в парке, что я мог сделать тебе? Мы встречались во Франции? Если нет, то мы не можем быть знакомы, там я прожил восемь лет, приехал три года назад. Всё это время я только и делал, что работал, у меня и девушки не было, почти три года, так что если ты думаешь, что я увёл твою, то это не так.       — Это смешно, не думаю, что такой, как ты, мог бы увести у меня девушку, — рассмеялся Аарон, Леона это взбесило, он сжал руку в кулак, ему так хотелось ударить его, но пока он не разберётся во всём приходилось себя сдерживать.       — Это касается бизнеса?       — Никогда не занимался бизнесом, — Аарон сел в кресло и сделал скучающее выражение лица.       — Тогда что?       — Боже, ты такой идеальный, что даже и вспомнить нечего? Ладно, так и быть, дам тебе подсказку, в старшей школе N я был неплохим баскетболистом. Неужели, правда меня не помнишь? Во всей школе не было человека, который бы меня не знал.       — Старшая школа N?.. Нет, я там проучился не так долго, но я помню, что баскетбольная команда приносила школе много медалей, поэтому они были популярны. Так мы учились вместе? Но, причём тут я? Я даже близко к команде не подходил, у нас была отдельная компания. Аарон сидел со скучающим лицом, но с каждым словом, рассуждением Леона, пожар внутри него разгорался всё сильнее. Тот факт, что он его не помнит, нет, даже не знает, сводил его с ума. Аарон резким движением схватил Леона за руку и потянул к себе, тот не ожидал этого и рухнул на сидящего в кресле Аарона. Его колено оказалось между ног полицейского, правой рукой схватился за плечо лейтенанта, а левая все ещё была в тисках. Его лицо оказалось напротив лица его мучителя, так близко, что он чувствовал легкий запах сигарет и мятной жвачки.       — Так значит не знаешь меня, даже не обращал внимание?       — Что? — удивлённый и испуганный Леон, который всё ещё не мог привыкнуть к дикостям и быстро меняющемуся настроению Аарона, не успел осознать, что случилось, как Аарон свободной рукой схватил его за затылок притянул к себе и поцеловал, как и в прошлый раз, без особой нежности. Леон вытаращил глаза, что-то мычал, пытался вырваться и отодвинуться, но Аарон сильнее сжал его руку и придвинул ближе.       Сопротивлениям Леона пришёл конец; он понял, что ему не вырваться, а с каждой попыткой, поцелуй становится сильнее. Леон закрыл глаза, чтобы не видеть своего мучителя, но тот, как будто почувствовал, что Леон хочет расслабиться и укусил того за нижнюю губу. Директор вскрикнул и широко распахнул глаза. На него пристально смотрели два черных сверкающих ядра. Аарон отпустил Леона, тот резко дёрнулся назад и упал на пол. Сидя на полу, он тяжело дышал, не отводя от лейтенанта глаз, с отвращением вытирая тыльной стороной ладони красные влажные губы. Аарон улыбнулся.       — Теперь ты точно меня не забудешь, — он встал и направился к входной двери, вышел из дома, сел в машину и уехал.       Леон смотрел в след Аарону, когда дверь захлопнулась, он лёг на пол тяжело дыша; слёзы шли градом, взрослый мужчина плакал как ребёнок, злость, ненависть и эта странная ситуация, которую, он не мог контролировать сводили его с ума. Успокоившись, он достал из кармана телефон, набрал номер, по которому в последнее время часто звонит.       — Детектив Джексон, Аарон Блэк, выясните о нём всё, что можно, и как можно скорее. ***       Я снова это сделал, поцелуй, это получилось автоматически, он слишком сильно меня разозлил и поэтому… поэтому я его поцеловал? Маразм. Но его испуганные глаза, потом эта ненависть, то как он вытирал рот, это было бесценно, ради такого зрелища, можно и мужика поцеловать. А если серьезно, то может это какая-нибудь психологическая или гормональная болезнь, «ненавижу так сильно, что это возбуждает и я хочу поцеловать его»? В таком случае, я бы засасывал мэра при каждой встрече, так что это точно не гормональное нарушение. Остаётся — психологические проблемы. Да мне всё равно, в принципе, пока это способно сломить его. Но в любом случае, это странно, я точно не гей; если бы я им являлся, я бы трахнул не помощницу Грега, а его помощника. Ещё того новенького парня из убойного, и того бегуна с ротвейлером, без понятия, геи они или нет, но будь я геем, точно бы попытался трахнуть.       Аарону не хотелось идти домой и оставаться с мыслями один на один, он предпочёл расслабиться в компании своего единственного друга, поэтому поехал в бар, хозяином которого являлся Сэм Льюис — его бывший напарник. Аарона назначили ему в напарники сразу после поступления в полицию, он стал единственным другом и человеком, которому Аарон смог открыться. С Сэмом он снова стал тем парнем, которым был до трагедии: он шутил, иногда улыбался, они часто говорили обо всём в подряд, могли начать с преступника, продолжить свиданиями, поговорить об артрите и снова вернуться к преступнику. Сэму пришлось уйти на пенсию после инсульта; с тех пор от Аарона сбежало уже пятеро напарников.       Аарон вошёл в дверь, в баре было всего десять человек у стойки и бильярда, а Сэм стоял за стойкой и протирал стаканы.       — Старик, почему тут так мало народа?       — Это всё дурацкая пандемия, чтоб её, всех местных пьянчуг скосила.       — Может тогда ты всё-таки послушаешься меня и сделаешь это заведение уровнем выше, а не баром для алкашей?        — Может и сделаю, а то такими темпами у меня клиентов не останется. Что тебя привело? Я думал, ты вовсю занимаешься делом девушки из парка.       — Подвижек нет, тишина, да и сегодня суббота.       — Ну, выходной день тебя никогда не останавливал, — Сэм заметил, что с его бывшим напарником что-то не так, и дело было не в расследовании, иначе он был бы взволнован и уже давно начал рассказывать о нём. Он налил две кружки пива, накидал в тарелку разных закусок, и они с Аароном сели за самый дальний столик. Сэм уже начал пить пиво, а Аарон, вертел кружку в руках, не отрывая от нее глаз, и спросил.       — Как думаешь, во мне есть что-то гейское? — ответа он не услышал, лишь какие-то звуки; подняв голову, он увидел круглые глаза Сэма и пивной водопад из его носа, Аарон так громко рассмеялся, что все в баре оглянулись посмотреть. После того как Сэм привёл себя в порядок, они продолжили разговор, точнее, он хотел его продолжить, а Аарон только отшучивался.       — Так и что, тебе нравятся парни?       — Нет.       — А что тогда?       — Да просто, я тут парня поцеловал, но он мне не нравится, можно сказать, что я его ненавижу, но в пылу ярости, вместо того, чтобы ударить, я поцеловал его, — Сэм слушал и думал: «Лучше бы я не спрашивал».       — Ты так просто об этом говоришь, я не имею ввиду, что это плохо или я осуждаю геев, да ты и сам знаешь, и если ты гей, мне дела до этого нет, вместо жены буду тебе мужа искать, но почему ты так спокоен?       — Сам не знаю, мне просто захотелось это сделать, я сделал. Дело скорее не в том, что я поцеловал парня, этому я оправдания придумать могу, а в том, что я поцеловал именно самого ненавистного мне парня.       — Вот если бы ты сказал, что хочешь убить самое доброе существо на планете, я бы смог тебе помочь разобраться в себе, но в таких делах у меня опыта нет. Вот, что я думаю, может вместо того, чтобы сидеть дома и часами смотреть, как парни в шортах бегают за мячом, ты сходишь с девушкой на свидание? — Аарон опустил голову на стол и громко выдохнул.       Он остался на ночь у Сэма; на втором этаже бара находилась его квартира, она была слишком просторной для одинокого старика. Перед тем как заснуть, они ещё много говорили и смеялись, Сэм парадировал Аарона, «как ты думаешь, во мне есть что-то гейское», и смеялся. пока не заболели мышцы живота.       На следующее утро Аарон снова наведался к директору домой, Леон не хотел открывать дверь, но тут лейтенант начал кричать.       — Мистер Миллер, откройте дверь, это полиция, вы должны… — не успел он договорить, как дверь открылась. Леон не мог позволить, чтобы кто-то узнал о том, что он подозреваемый, это быстро разнесётся по городу и дойдет до ушей его семьи, которая только этого и ждет. В коридоре стоял Леон, глаза у него были красными после бессонной ночи.       — Что вам нужно?       — Это вы так гостей принимаете?       — Нежелательных, именно так.       — Так жестоко, я думал, мы стали близки.       Леон сжал зубы, было видно, что он на грани.       — Что вам нужно?       — Ничего особенного, решил вас проведать, может вспомнили что-то важное по делу, может готовы написать признание.       — Убирайтесь, — в глазах Леона загорелось пламя, Аарон понял, что надо быть осторожнее, чтобы директор не совершил ничего импульсивного, что может испортить его план.       — Мистер Миллер, успокойтесь, я пришёл поговорить, могу я пройти? — не дождавшись ответа, он направился в гостиную, где вчера поцеловал своего врага. Леон молча последовал за ним, Аарон сел в кресло, а он сел на диван, который находился дальше всего от лейтенанта: это его повеселило. Если бы не нужно было сейчас быть серьезным, он бы уже вовсю заливался злобным смехом. Аарон настроился и начал разговор.       — Сейчас ты, единственный подозреваемый, думаешь, что всё ещё на свободе, потому что нет улик? Ты всё ещё не за решёткой, потому что я тебе это позволяю, как только я захочу, тебя арестуют, и ни один адвокат не сможет оправдать тебя.       Леон не верил своим ушам, он ещё до конца не мог осознать, что всё это происходит с ним.       — Ты больной, псих, что тебе от меня нужно? — он встал, быстро подошёл к нему, замахнулся, хотел ударить Аарона, но тот схватил его за руку, он хотел вырваться; когда у него не получилось, то попытался ударить другой рукой, но Аарон и её схватил. — Больной, отпусти меня, — лейтенант встряхнул директора и толкнул его, а тот приземлился прямо на диван.       — Директор, вы такой импульсивный, не дали мне договорить, и уже бросились в мои объятья, я вам так нравлюсь? — с усмешкой говорил Аарон, его радовало такое поведение Леона, оно говорило о том, что он выиграл. Леон выглядел, как загнанная в угол жертва, которая не собиралась сдаваться, это одновременно и злило, и веселило полицейского. — На чём я остановился? Да, точно, улики, я могу тебя посадить, а могу и спасти. У меня есть то, что поможет посадить тебя за решётку, и так же есть то, что навсегда снимет с тебя подозрения, все зависит от тебя, вопрос лишь в том, что ты выберешь.       — О чём ты? Что ты от меня хочешь?       — Скажу прямо, ты мне должен, и я хочу, чтобы ты выплатил долг своими страданиями, никакой другой платеж меня не устроит, как только мне надоест, ты будешь свободен. Если откажешься, тогда сядешь в тюрьму, этот вариант не такой веселый, но тоже неплох.       — Должен? Да что я сделал? Скажи, наконец, что я тебе должен, скажи, чтобы я знал, за что мне приходится расплачиваться? — нервы Леона перестали выдерживать, его голос сорвался, он еле-еле сдерживал себя, чтобы не упасть на колени и заплакать.       — Не всё же мне за тебя делать? Раз для тебя это такая мелочь, что ты даже не помнишь, то тебе нужно было выяснить это. Так плохо выполняешь домашнее задание, как ты вообще доучился? — Аарон усмехнулся. — Ну, мне пора, можешь не провожать, я уже освоился, сам дорогу найду.       Леон остался один, он не мог успокоиться, вскочил с дивана и начал швырять всё, что попадалось ему под руку: документы, ваза и даже журнальный стол полетели в стену. Прошло немного времени, прежде чем он смог успокоиться и выровнять дыхание.       Леон отправился в свой кабинет, там он мог расслабиться, среди полок своих комиксов, которые собирал с детства. Сел за стол. Злость его не отпускала, он взял трубку и набрал номер детектива, хотя прошло мало времени с тех пор, как он поручил ему разузнать об Аароне Блэке, но терпеть и ждать Леон больше не мог.       — Мистер Миллер, я как раз собирался вам позвонить, я накопал всё, что только можно было на Блэка, но зачем вам досье на полицейского?       — Не ваше дело.       — Ладно, ладно, понял, я отправил вам файл с детальной информацией, но там нет ничего интересного, могу рассказать вам основные пункты если хотите?!       — Да, давайте, — Леон открыл файл начал читать и параллельно слушал детектива.       — Итак, Аарон Блэк. Родился 13 июля 1993 года в Нью-Йорке. Родители Альберт и Лорейн Блэк. Отец был архитектором, а мать дизайнером интерьеров. Жили всю жизнь в Бруклине, там он ходил в младшую среднюю и старшую школу N, был звездой в баскетбольной команде, участвовал с командой во всех турнирах, выиграл для школы много кубков. В 2010 году родители разбились на машине, водитель скрылся с места преступления, машину нашли, она была в угоне, преступника так и не смогли найти. В 2011 получил стипендию от трёх университетов, но бросил играть и поступил в полицейскую академию. Академию окончил с отличием, у него большая раскрываемость дел, два года назад поймал серийного убийцу, которого в СМИ окрестили «Калигула», за это дело был удостоен медали президента. Я поспрашивал коллег, которые с ним работают, говорят, он скрытный, безразличный, «одинокий волк»; после того, как год назад его напарник вышел на пенсию, он игнорирует всех назначенных ему новых напарников, поэтому они по прошествии месяца пишут прошение о переназначении. На пьянки вместе с отделом не ходит, семьи нет. Ещё я слышал, что он бабник, но отношений не заводит.       — Это всё?       — Да. В его жизни нет ничего странного, он не общительный, но зато говорят, что очень хороший полицейский, у него высокий уровень раскрываемости дел.       — У меня будет к тебе ещё одно дело.       — Слушаю.       — Недавно нашли девушку в парке, ты можешь тайно расследовать это дело? Только не дай себя раскрыть, это очень важно, если поймают, придумай что-нибудь, но моё имя не упоминай. Плачу в двойном размере.       — Хорошо. А причину я полагаю, мне, как всегда знать не нужно.       — Вы умный человек, поэтому я так много вам и плачу. Как там продвигается поиск?       — Медленно к сожалению, следы оборвались, и я не могу найти концы.       — Если что узнаете, сразу сообщите.       — Разумеется.       Леон положил телефон, и сконцентрировался на досье Блэка; он все ещё не мог понять, где он тут мог ему насолить, да ещё и так, что тот так его ненавидит, что готов разрушать его жизнь. Это было точно, когда они учились вместе, то есть с две тысячи десятого по две тысячи одиннадцатый, до того, как он уехал во Францию. Он внимательно изучал этот промежуток, и, наконец, нашёл, что искал. Он застыл, не мог поверить в то, что видел, затем несколько раз перечитал предложение, это точно он, этот номер, его он не забудет никогда.