Мунсу и белый кролик

      — Так, так, так. Не успел попасть в лагерь, как уже чувствуешь себя хозяином? Да ещё и с Тэхеном заявляешься, как его подружка! Кто ты такой, мать твою?       Сказать, что Мунсу ждал этого разговора, можно было, поскольку одного взгляда этого парня в штабе ему хватило, чтобы понять, зачем он теперь здесь.       — Хочешь поговорить о том, кто я, или почему пришёл в лагерь с Тэхеном? И почему все, кто на него запал нападают на меня, как собаки на льва?       — Обо всем по порядку, охотник. Кто ты? Зачем ты здесь? Твой отец — прикрытие?       Мунсу поднялся с кровати, возвышаясь над вошедшим в центр комнаты оружейником.       — Не впутывай сюда моего отца. Он болен, и я привёл его в ваш лагерь, чтобы доктор Ливета оказал ему помощь. Других целей я не преследую. Если думаешь, что я здесь ради Тэхена — ты ошибаешься. Но как его друг, я скажу тебе держаться от него подальше. Прошлое должно оставаться в прошлом, и ты мешаешь ему двигаться дальше.       Юн хмыкнул, смотря в глаза старшего.       — А ты смотрю, посвящен в наши дела. Это он тебе рассказал? Ну да, кто же ещё! Так вот, послушай сюда, Мунсу. Тебя наши отношения не касаются, тем более, если ты не заинтересован в кролике, как в мужчине. Если ты думаешь, что можешь влезать в нашу жизнь, то ты ошибаешься! — Мин подходит вплотную, поднимая голову так, чтобы смотреть в глаза того, — Не суй свой хуй куда не следует! Если он тебе не нужен, то даже не пытайся меня обойти.       Охотник прикрыл глаза, понимая, что не хочет отвечать агрессией, однако, его природная сущность Арахнида давала о себе знать.       — Если ты все сказал, то покинь дом. Не думаю, что ты имеешь право здесь находиться.       У Юна самого нервы едва не сдавали от каждой режущей слух фразы Мунсу. И казалось, вот-вот он готов был поставить того на место, несмотря на их разницу в комплектации.       — Не тебе меня учить, где я имею право находиться в своём лагере. Это ты здесь гость, так будь добр заткнуться! — он бездумно толкает того в грудь, от чего старший отшатывается назад, — Я предупредил тебя! Не суйся к Тэхену…       И только тот собрался уйти, повернувшись к Мунсу спиной, как его словно черти за язык потянули сказать.       — Так ты компенсируешь свою ничтожность? И как только Тэхен обратил на тебя внимание? Неужели совсем выбрать было не из чего?       И как только слова коснулись слуха Юна, тот замер в проходе. Он постоял так немного, а после медленно развернулся. Да, Мунсу смог задеть его самолюбие, используя грязные методы, что очень сильно ему не понравилось.       — Да что ты вообще о нем знаешь? О его вкусах в мужчинах, о его сексуальных предпочтениях? Что ты можешь сказать на это, м? Мы вместе уже четыре года, и думаешь, я не знаю, что его только внешне привлекают такие как ты. Но что у тебя есть, кроме груды мышц и смазливого лица? Что ты можешь ему дать? Верно, ничего! Так что, если ты его друг, не делай его несчастным своим присутствием здесь.       Больше Юн говорить не стал. Он увидел, как погасила злость в охотнике, как он задумался над тем, что ему озвучили. Младшему ничего не осталось, кроме как покинуть, наконец, дом.       С одной стороны Юн был прав. Ему Мунсу ничего не мог противопоставить. Но несмотря на это, на другую чашу весов он мог положить тот поцелуй, который все же, что-то да значил.       От таких мыслей кружилась голова, и Мунсу уходил в беспамятство, потому что, пытаясь вспомнить события того вечера, он снова и снова ловил себя на мысли, что Тэхен неотразим. Что он тогда, как мальчишка, стоял и смотрел, не в силах противится самому себе. Почему так? Техен ему нравится — это бессмысленно отрицать. Тогда почему же Юнги он этого не сказал. Побоялся? Или же Мунсу надеется ещё передумать и угомонить трепет своего израненного сердца.       — От чего ты так болишь? — задаёт ему вопрос охотник, прикладывая руку к груди. И на что он надеется? Сердце толкается ещё быстрее, готовое вот-вот покинуть клетку в виде рёбер. Ах, Тэхен! Взбалмошный парень, с чёрными вороньими волосами. Зачем ты так волнуешь сердце охотника? Зачем оно тебе?       Мунсу подходит к окну, занавешенному плотной тканью, и отодвигает её, смотря, как по улицам стекаются жители лагеря к одному месту. И ему бы пора идти, да только без Тэхена, он вряд ли выйдет.       А возвращается Ким немного позже; пришлось задержаться у главы, который в итоге покинул свой кабинет раньше, чем это сделал сам кролик. Но даже так, брюнет все понимал. Сегодня был праздник Намджуна, ведь он, наконец, станет отцом, и кролик совсем был не против помочь с приготовлениями.       Брюнет хлопает дверью в прихожей, знаменуя о своем возвращении, но на второй этаж все же поднимается. На его лице играет безмятежная улыбка, когда он запыхавшись, вбегает в комнату.       — Я вернулся! Черт, знал бы ты, как ведет себя Брэнда, когда волнуется. Совсем как ребенок! — его пыл немного угасает, когда он видит Мунсу у окна, с нечитаемым выражением на лице, — С тобой все в порядке, Мунсу? Ты готов?       Мужчина поворачивается к тому лицом, снова тепло улыбаясь.       — Все в норме, пойдем скорее.       И уже оба спускаются вниз, покидая дом. Празднование проходило на главной улице, которая была отделена небольшой площадью, если таковой ее можно было назвать. Все уже изрядно развеселились, наелись и напились, продолжая свое пребывание, среди хорошо организованных мест. Тут была и еда, и выпивка, и даже музыка, разбавлявшая гомон толпы, жадно общавшихся на последнюю тему дня.       — У вас всегда так вечера проходят? Или только по случаю?       — Ну, скажем так, если важные для лагеря миссии оказываются успешно завершенными, то глава разрешает собираться на площади, но такое количество людей и я вижу впервые! — они подходят практически к самому центру, вливаясь в общую массу людей.       Тэхен вдыхает аромат свежей выпечки, брожённого пива и других яств, прикрывая глаза с легкой улыбкой на губах. Все, что он так любит — это кипение жизни, а здесь, в этот самый момент, она так и бурлила, что чаша ощущений кролика была заполнена и лилась через края, делая все вокруг замедленным, а самого его обездвиженным. Но так продолжалось недолго; заметив любимое кроликом угощение, он без следа исчезает со своей внушительной скоростью, оставляя Мунсу лишь оглядываться; но вскоре за его спиной слышится голос:       — Эй! Обернись же! — и как только мужчина разворачивается, он замечает Тэхена, у которого в руках что-то было, — Лови! — через походящих мимо людей, в руки Мунсу прилетело яблоко, наливное и свежее, совсем не похожее на то, что они видели в городе. Тэхен улыбается от того, что видит на лице охотника замешательство, и, смеясь, спешит разуверить, — Не бойся, не отравлено…       Мунсу посмотрел на яблоко, что теперь лежало у него в руках. Он давно уже не видел свежих фруктов, не чувствовал их запах, такой настоящий и сладкий, не пробовал их вкус. И сейчас все рецепторы озарились новыми ощущениями, новыми или же давно забытыми.       — Не думал, что кто-то ещё их выращивает, — кивнув, и поблагодарив за угощение, охотник последовал за младшим, к столам с едой и выпивкой. Тут уже яства были наполовину опустошены, поэтому приходилось угощаться тем что осталось.       Так и прошли последующие несколько часов. Бутылки и столы опустели, а языки развязались, и не только для разговоров. Мунсу все это время провел с Тэхеном, иногда отвлекаясь на тех, кто подходил задать вопрос или просто поздороваться.       И вот как раз, одним из них и стал, довольно много выпивший, Хопер. Свое состояние он объяснял просто — рад за друзей! Но и его понять можно было. Смеющийся и со всеми флиртующий, такой какой есть, Хопер не имел в жизни единственного — человека, который его полюбит, не за тело и красоту, а за душевность и внутреннюю силу. Увы, таких смельчаков он не встречал. И сейчас, без капли досады, он подходит к Тэхену, обнимая крепко, едва стоя на ногах.       — Эй, Тэ, чего ты тут сидишь весь вечер? Я ждал тебя потанцевать на столе, как обычно! — Хопер смеётся, вспоминая, чем обычно все это заканчивалось, но прерывается, натыкаясь взглядом на Мунсу. Мужчина был уже расслаблен, немного улыбался при виде Хопера, да и в целом, чувствовал себя комфортно. — Ой, Мунсу, забыл, что кролик с тобой. Я тебя весь день не видел, где ты был? — Без стеснения младший теперь подходит к охотнику, обвивая пальчиками его руку выше локтя, прижимаясь грудью.       Мужчина это почувствовал, хотя и старался не реагировать на подобные «случайные» прикосновения.       — Я был здесь, с Тэхеном, познакомился со многими из лагеря…       — Боже мой, Чимин, сколько ты выпил? — захмелевший друг вызывал у кролика смеющуюся улыбку. Он был рад, как в старые добрые, провести с ним время, но что-то отчетливо поменялось, а Ким это мог почувствовать только когда видел Хопера повисшем на руке Мунсу, — Я Мунсу рассказывал про здешние обычаи, хорошо что ты подключился…       Хопер надул губы, недовольный таким раскладом.       — Вот значит как? Значит ты не против провести пару минут в моей компании, а Тэхен пускай пройдётся, поздравит родителей… — младший жмурится и пьяно улыбается, смотря на то, как старший не может ничего сказать. Тогда он бредет пальчиками по его груди к подбородку, а после поворачивает его к себе, неприлично приближаясь, — Ну же, Мунсу…       Мужчина прекрасно понимал, что отказывать было бы не красиво, однако, такое «общение» не могло закончиться чем-то хорошим.       — Думаю, я и правда утомил Тэхена, — охотник не сопротивляется, и даже, кажется, по-дружески обнимает того за плечо. — Составь мне компанию, пока кролик проветривается.       Будь Мунсу в трезвом уме, вряд ли бы позволил себе такое, однако, сейчас ему было интересно посмотреть, как отреагирует на его согласие младший.       — Просто отлично, охотник, а ты не такой скучный, каким можешь показаться!       Чимин отпускает руку старшего и теперь переключается на Тэхена.       — Малыш кролик, принеси Мунсу ещё выпить. Обещаю, самое вкусное я оставлю для тебя! — и он подталкивает друга в сторону столов с выпивкой.       Все это какая-то ошибка, не правда ли? Тогда почему Тэхен чувствует себя таким потерянным? Серьезно, его как будто загнали в угол; он остановился на том месте, куда его дотолкал Хопер, и просто решил посмотреть на все со стороны. «Им кажется весело» — первое, что пронеслось в мыслях растерянного кролика. Хопер от души смеялся, рассказывая охотнику истории, а мужчина, сидевший совсем близко, кажется, и не был против этой странной близости. Он ему улыбался, что-то отвечал и, в общем-то, выглядел счастливым. Кролик понимал, что причина, конечно, кроется в том, что они достаточно выпили, но во взгляде мелькало отражение его улыбки, подаренной другому.       Тэхен молча развернулся и пошел прочь, уже за добавкой, со злостью сжимая кружки, но злился он как раз таки на себя. «Отчего меня сейчас это волнует? Мунсу имеет право подружиться с тем, с кем желает, и пусть они хотят побыть вдвоем, потому что я хочу тогда побыть в одиночестве!» — подобные мысли, так, что он и не заметил, довели Тэхена до бара. Громкая музыка, танцы, огонь, смех, а брюнет отчего-то ничего больше из этого не чувствует; единственное сейчас, что в совокупности заставляло чувствовать — это биение его сердца. Оно больно билось изнутри о грудную клетку, кролик слышал его собственными ушами и задавливал алкоголем из своей недопитой чарки. Окликнув бармена, он, наконец, попросил налить и для парней, смотря куда угодно, лишь бы не в сторону охотника с Хопером.       — Две кружки тёмного пива, пожалуйста…       Юн со стороны заметил, что кролик стоял у деревянного стола с алкоголем, и дулся, по неясной ему причине. Он медленно подошёл, делая вид, что не замечает брюнета, попросив наполнить его стакан снова.       — Что, охотник тебя бросил посреди разгара вечера? — язвительно вопросил тот, забирая стакан обратно в руки. Конечно этот вопрос звучал для Тэхена, несмотря на то, что Юн напрямую не задал его в лицо.       Тэхену не нужно было даже поднимать головы, чтобы убедиться в том кто это. Охрипший, тихий, но резкий голос, принадлежал Юнги; следовало ожидать, что когда-нибудь он с ним заговорит.       — Никто меня не бросал, просто Хопер решил познакомиться с Мунсу поближе! — от собственных слов Тэхена неприятно перекосило и он выпил залпом еще один стакан, — С каких пор тебя вообще это интересует, или ты решил следить за мной? — парень хмыкнул, и, наконец, развернулся к Юну лицом, натянув ухмылку.       — Увидел твоё недовольное лицо, вот и решил узнать, в чем дело, — Юн отпивает немного коньяка, который в лагере пили всего пару человек, и смотрит в глаза младшего, — Уверен, Хопер уже три раза представил в своей извращенной фантазии, как седлает его ночь напролёт, — буквально выплюнув это, Мин без какого-либо стеснения притянул младшего к себе за талию, уткнувшись носом в шею, словно занюхивая горечь от напитка сладостью кроличьей кожи. — Может и мы можем себе позволить?       Чужие, смягченные алкоголем, губы жгут кожу, там, где его прикасались. Впервые Тэхен ощущал себя так противно, так низко, рядом с Юнги. Он напомнил себе сам тряпичную куклу, которой умелый кукловод Юн управлял, дергал за ниточки, заставляя делать то, что ему хочется, зная где надавить. Ему надоела такая роль, он больше не хочет подчиняться слабостям, и Ким обрывает эти нити, отстраняясь от Юнги.       — Нет, Юн! Я так больше не могу! — пьяный взгляд парня стал яснее, но даже так, Тэхен уже показал им обоим грань, что их теперь отделяла, — Я не могу так жить, Юн! Это душит меня. Ты душишь меня! — на глаза наворачиваются слезы отчаяния и усталости. Что бы сейчас не происходило на его душе, он знал, что должен его отпустить, как бы не был привязан, иначе просто не поймет, к чему двигаться дальше, — Я устал от этого, каждый раз корю себя за то, что и сам держу тебя, но разве ты не видишь? Мы больше не те. Не нужно пытаться вернуть то, что ушло давно… Я больше не хочу так, прости…       Не в силах сдержать, Тэхен опускает взгляд. Сердце с болью отзывается в грудной клетке, но брюнет уже чувствует себя лучше, хотя бы потому, что, наконец, все высказал.       Мунсу, стоявший не так далеко, все ещё мог видеть, с кем говорит Тэхен, чтобы в случае чего, успеть выручить его снова.       Юн появился неожиданно, однако, его попытки снова соблазнить кролика провалились, и теперь ему ничего не оставалось, кроме как стоять, ощущая себя отвергнутым.       Охотник ухмыльнулся, понимая, что Юн все испортил сам, тут уж и другой не нужен был, чтобы отбить у Кима желание продолжать эти отношения. А пока он смотрел на Тэхена с этими мыслями, Хопер хлопотно пытался привлечь его внимание, но тщетно.       — Мунсу? — машет у того перед глазами Хопер,  — Эй, куда ты смотришь?       Спрашивать было глупо, ведь даже сейчас, когда перед охотником была доступная, во всех смыслах, жертва, он продолжал преследовать взглядом неприступного кролика. А может быть в этом и есть проблема Хопера? Он слишком открыт, и этого никто не ценит.       Запахнув свою рубашку, Хопер уселся на стол, возле которого они с Мунсу и стояли.       — Почему снова Тэхен? Чем он так вам всем нравится?       Мужчина оторвал взгляд, и перевёл его на младшего, который обиженно сложив руки на груди, теперь сидел на столе.       — О чём ты?