Мунсу и белый кролик

      — Не притворяйся, ты же смотришь на него точно так же, как и Юн четыре года назад. Слишком уж он тебе нравится, чтобы это скрыть. И к тому же, у него сейчас в плане парней полный провал. Так что, ты же не мог этим не воспользоваться.       — Я не интересовался его личной жизнью. Он поделился не многим по собственному желанию, — Мунсу становится напротив Хопера, — И даже если я не могу утаить свой взгляд от твоего пронзительного, то Тэхену об этом знать незачем.       — Ты не хочешь сказать ему о своих чувствах? — брови ползут вверх от удивления. Неужели у них это не взаимно? — Или боишься, что он не чувствует того же?       — Нет, Хопер. Я здесь не за тем, чтобы забирать у Тэхена возможность найти человека ближе, — мужчина косится в сторону Вона, заядло выпивающего в стороне, — Пускай он и всем нравится, я уж точно не самая удачная партия.       — Кажется ты не заметил, что уже семь лет мы все тут заперты друг с другом. И любой новый человек для нас, как спасительный воздух. Не все могут просто выйти за пределы ворот и жить жизнью иждивенца. И думаешь, Юн единственный, кто был у Тэхена? Просто все эти парни посредственные, обычные Цикады. И тут он встречает тебя. Красивого охотника, о котором он ничего не знает. Да знаешь, как в такие моменты хочется бросить всех и вся, в погоне за чем то новым?       Болтливый и шутливый Хопер, теперь кажется, изливал Мунсу свою душу, описывая похожие с Тэхеном переживания. Мунсу его понимал, однако, решиться на предложенные Хопером действия, все-же не мог. Для него все было куда сложнее.       — Хорошо, я тебя услышал… — но это вовсе не означало, что Мунсу будет готов действовать. Он коротко улыбнулся, и оставив Хопера, пошёл в сторону разведенного костра, где большинство сидело и делилось историями из жизни. Расположившись возле большой машины, и оперевшись на её кабину спиной, Мунсу смотрел на пляшущие языки огня в кострище, под громкий рассказ истории.       Находящийся неподалеку Тэхен тоже наблюдал за яркими языками пламени. Алкоголь хоть сколько-то помогал выкинуть ненужные мысли, но минус в том, что все вернется двойным объёмом кролику потом. Отпивая уже сладкое вино из чарки, облокотившись о пустую деревянную бочку, Тэхен думал о проведенном прошлом вместе с Юном, и тихо улыбался. Да, он уже говорил, Юнги не плохой человек, он так же предан лагерю, как и Ким, живет тем, что работает; просто теперь они должны пройти этот путь порознь. Наверное, если бы не Мунсу, Тэхен бы долго еще решался, возможно, надеясь на воссоединение, но мужчина был прав: там, где закроется одна дверь — откроется другая, но перед этим ведь можно хорошенько напиться, да?       Тэхен прикрывает глаза, вспоминая ту судьбоносную первую встречу с охотником. Если бы брюнету это сказали тогда, что в его жизни появится кто-то, с кем он так быстро сблизится, парень бы покрутил у виска. Слишком многое теперь происходит спонтанно, что кружится голова совсем не из-за вина. Неразборчивые чувства затягивают в свой водоворот, и отчаянный кролик находит свое спасение в ночном небе, где исчезали искры огня.       Звёзды, бесконечные звёзды, только они все знают и видят. Брюнет завороженно смотрит в небо, и для него пропадает весь шум вокруг, когда он видит падающую звезду. Тэхен вспоминает о желании и обещании Мунсу пройти весь путь вместе — это и зажигает тлеющий фитиль его погасшего сердца.       И среди всего этого шума и криков, он видит только его. Задумчивого и мечтательного, с глазами полными жизни. Мунсу смотрел сквозь толпу, на единственного, кто приковывал его взгляд. Такого безмятежного, спокойного Тэхена, чьи волосы, бесконечно чёрные вороньи волосы, трепал ветер, чьи глаза, до безумия прекрасные, отражающие ночное небо, сводили с ума, заставляя смотреть только в них. Какая загадка таится в этом трепещущем сердце? Чего жаждет твоя душа, Тэхен?       Взгляд плавно передвигается по телу младшего, изучает, скользит в темноте. Ах, его лёгкий стан, окутанный хлопковой тканью. Такой, какого нет у других. Его изящно тонкая талия, неприлично притягивающая своими линиями и очерками. Хочется только сжимать её пальцами, зарываясь вглубь копны волос на затылке. Он такой, единственный и недосягаемый — подойди и возьми. Он такой, прекрасный и невинный — возьми и надругайся. Он такой, каких нет — но отражается в тысячи других лиц.       Кроличье обличие, а натура гордой лани, которая вот уже несколько дней под прицелом охотника, в опасности. Но кролик не из пугливых. Он чувствует внимательный взгляд на себе и оглядывается назад, смотря, наконец, на Мунсу. Никто не мог помешать их немому разговору; ни танцующие люди, ни посторонние звуки. Их взгляды цеплялись друг за друга не в силах отпустить, и вот, казалось бы, охотник и кролик-жертва, но почему последний не поджал хвост, а другой теперь стоит и не двигается, когда к нему приближается его добыча? Все совсем наоборот, не как заложено природой, но вот теперь кролик стоит напротив охотника, так и продолжая молча на него смотреть, пока не ловит себя на мысли, что Хопер исчез. Тэхен вопросительно смотрит на него, а после озирается по сторонам, ища в толпе знакомый силуэт, но тщетно.       — А где же Хопер? Я думал, он украл тебя…       Мунсу, не разрывая зрительного контакта, тихо, так, чтобы мог слышать только он, ответил.       — Вряд ли бы у него это получилось.       Теперь он смеется на собственные слова, и отходит со своего места, приближаясь к кролику.       — Пожалуй, я пойду. Иначе, еще чарка, и я совсем забудусь в собственных мыслях. — Он приподнимает руку на уровне Тэхенова лица, и убирает выбившуюся прядь с лица за ухо младшего, а после приближается к последнему, и едва разборчиво шепчет, — Доброй ночи, Тэхен…       Так многозначно, обжигая дыханием нежную кожу покрасневшего ушка, мужчина желает тому, и отстраняется, после медленной походкой удаляясь с праздника. Конечно, это было неразумно, поскольку он не запомнил, куда идти, да еще и алкоголь, бьющий по венам, заставляющий кровь закипать, вел его по незнакомому лагерю.       Так охотник и забрел не зная куда. Вокруг были лишь пустые постройки, измученные временем. Он прислонился спиной к стене одной из них, смотря наверх в бесконечно черное небо.       — Что за черт со мной творится?       А Тэхен, как дурак остается стоять на одном месте, сотрясая воздух своим громким дыханием. Он далеко не невинен, чтобы реагировать так на случайные касания, но это было слишком неожиданно, даже для такого как он.       — Доброй ночи… — повторяет брюнет, хоть напротив него уже никто не стоит, словно переваривает сказанное Мунсу, пытаясь, наконец, мыслить трезво, и тут до него доходит, — Но ты же не знаешь куда идти, как ты доберешься? — спрашивает, оглядываясь Ким, но рядом мужчины уже нет, и он начинает беспокоиться.       Покачиваясь, он идет к жилым домам, попутно спрашивая жителей, не видели ли они высокого охотника. По тем ориентирам, что у него оставались и собственным догадкам, поиски привели кролика к пустующим постройкам. Придерживаясь за бетонные стены, Тэхен звал мужчину.       — Мунсу!       Но ответить ему никто не хотел. Кролик навострил свои уши, и, наконец, услышал знакомый топот тяжелых ботинок по земле. Парень метнулся в ту сторону, на сколько ему еще позволяло сознание, и в конце переулка, все же заметил силуэт.       — Мунсу, постой! Ты пошел совсем в другую сторону! — подвыпивший брюнет выглядел устало и расслабленно. На время, поиски отвлекли его от тревожащих мыслей, так что на охотника он взглянул отрезвляюще ясно, беспокоясь теперь о его состоянии, — Все хорошо? Мой дом в другой стороне, — но мужчина продолжил молча смотреть на него. Тэхен улыбнулся и взял его за руку, потянув за собой, — Пойдем, здесь ты ночевать не останешься…       Он был рад, что Тэхен нашёл его, ведь и правда, в той части лагеря, куда он забрёл, не было ничего.       Так они дошли до дома младшего, и уже попали внутрь, как у Мунсу снова взбудоражилось сердце. По дороге, освещаемой одной только луной, Тэхен был едва различим в своей тёмной одежде, но сейчас, когда в доме зажегся свет, и мужчина мог снова его видеть, чувства вновь не поддались описанию.       — Тэхен, я хотел поговорить на счёт того, что вчера произошло.       Кролик сначала недоуменно замер, словно пытаясь понять, о чем пойдет разговор, но после, со вздохом раскаяния, опустил свой взгляд. Конечно, речь могла пойти только о той ночи на водонапорной башне. Сердце с тревогой забилось снова, но теперь его обладатель сдерживал свои эмоции, не приближаясь к охотнику больше дозволенного.       — Прости меня. Я-я действительно не знаю, что на меня нашло! — вдобавок к словам, Тэхен развел руками, демонстрируя полную неосознанность своих действий, а его взгляд бегал, пытаясь найти опору хоть в чём-то, — Просто того, что ты сказал, мне еще никто не говорил. Да, никто и в половину не приблизился к тому, что делал для меня ты… — грустная улыбка снова отразилась на губах парня. Если бы он не выпил, наверное никогда бы не решился говорить об этом, — Я так долго прятал свои эмоции, скрывал себя, но появился ты и прятаться больше не понадобилось, ты развеял мои страхи, и я начал проявлять эмоции, а в итоге они захлестнули меня!       Губы начинают дрожать, словно Тэхен сейчас вот-вот не сдержится и всхлипнет, но он твердо не дает внутренним терзаниям волю: слезы сдержанно застывают в глазах, а губы перестают дрожать, когда Ким их кусает.       — Прости, я не должен был, ты был не готов к этому… Этого больше не повторится.       Однако, сомневаться в последнем все же стоило. Охотник не этих слов ждал, но знал, именно так Ким ему и ответит. Поэтому, без лишних слов, и может даже неожиданно для самого себя, он сократил между ними расстояние, и снова, с трепетом убрав пряди со лба младшего, потянулся к нему. Губы легли на чужие в ту же секунду, а сердце пропустило два быстрых удара. Мягкие, немного потрескавшиеся губы, теперь находились во власти чужих, желающих повторить тот поцелуй.       Мунсу выжидает, после мнет губы того, делая поцелуй более подвижным. Слюна смачивает покрасневшую кожу, и уже оба начинают сбито дышать в друг друга. Немного прерываясь, Мунсу целует где-то рядом с краешками губ, а после, все равно, возвращается к их горько-сладкому вкусу. Руки уже держат того за талию, спустившись от плеч, а настойчивый язык, все же, проталкивается внутрь, сталкиваясь в чужом рту с его собственным.       Кажется, Тэхен забывает как дышать. Первые секунды он еще не осознавал, что вообще сейчас происходило. Ему казалось, что после выпитого он сразу свалился спать и это сон рисовал яркие картины его разыгравшейся фантазии. Но это было далеко не так! Во сне он не мог бы чувствовать такой особенный запах Мунсу, его тепло, которое постепенно, через поцелуй превратилось в раскаленное горячее нечто, от чего кролик бы точно не мог не проснуться. Прикосновения мужчины, даже сквозь одежду, плавили бледного кролика, а ноги подкашивались, но, всё же, еще слушались его. Ким не ощущал чего-то подобного уже давно, и нерешительно позволял Мунсу руководить процессом, пока внутри него плескались волны чувств, готовые вот-вот сорвать эту плотину.       Когда мокрые губы расходятся, пускай и на мизерное расстояние, чтобы обогатить кислородом грудные клетки обоих, Тэхен, наконец, может взглянуть на него. Сердце бешено стучит, словно вырваться хочет и требует вернуться к мужчине, что теперь им владел; Ким пытается его утихомирить, но тщетно. Взгляды, которые вновь друг друга касались, больше ничего не прятали; Тэхен видел в темных глазах напротив столько нежности, понимая, что тем же взглядом Мунсу на него смотрел и тогда. Он, наконец-то, это понял, но, наверное, снова боялся признать, сжимая чужие плечи.       — Но, я думал…       Но всё, что он себе надумал, в один момент становится не важным. Мужчина разуверяет его во всём, целуя снова, со всем копившимся внутри желанием, крепко держа его за талию, что Тэхену остается только одно — отвечать на все мокрые поцелуи так же несдержанно, цепляясь за широкие плечи охотника, как за единственную возможность спастись и не утонуть вместе со своей внутренней обрушившейся платиной.       И ведь Мунсу был тем потоком, той волной, что в последний момент обрушила своды недоверия и страха, своды этой плотины.       Мужчина наседает, понемногу заставляя Тэхена отступать к стене. И когда уже кролик упирается в неё своей изящной спинкой, охотник находит её опорой и для своих рук, которые теперь возвышались по обеим сторонам от лица младшего.       И правда, не важно, что там думал себе Ким, важно то, что это не оказалось правдой.       Мунсу целует, прерывисто дыша в чужие губы, и делает это уже так жадно, словно его самого не касались чужие руки и губы уже очень много лет. Он словно соскучился по этой нежности, по этой страсти. И тоска, разрывающая его изнутри, теперь рвалась наружу, с равными вздохами.       Кое-что уперлось в бедро Кима. Мужчина это тоже почувствовал, но успел того успокоить, вытаскивая из переднего кармана складной охотничий нож.       Поцелуй длился уже больше пяти минут, и ни в один момент никто не хотел прекращать. Руки старшего упорно держались на стенке, чтобы не начать блуждать по изгибающемуся под ним телом.       Кое-что снова уперлось, но теперь в низ живота парня, и вот на этот раз, ножа там не оказалось. Тогда то мужчина и разорвал поцелуй, ныряя носом ключицу младшего, которая была весьма ему доступна.       — Тэхен… — шепчет он, приводя дыхание в норму, — Я боюсь, что не смогу сдержаться, если мы продолжим. Прошу, скажи, что мне сделать…       Ким сам балансирует на грани того, чтобы не сорваться в эту пучину сладкой страсти сейчас. Слишком рано; с Мунсу он готов был терпеть, ведь, прежде всего, они должны понимать, что делают и к чему все может привести.       Брюнет не отвечает, рвано дыша в унисон вместе с мужчиной, упираясь затылком в стенку, пока ему дышат в шею. Он мог видеть только макушку и бритый затылок охотника, от чего его воспаленный выпивкой и этим мужчиной мозг, в отсутствие близости, мог придумать все что угодно. Тэхен плотно зажмурил глаза, прогоняя картины наваждения, и, глубоко выдохнув, попытался говорить спокойным голосом.       — Мунсу, я знаю, что ты чувствуешь, я чувствую то же самое! — он пытается успокоить, и себя, и охотника, тихо поглаживая его спину дрожащими от возбуждения руками, — Но давай не будем торопиться. Сейчас многое за нас говорит алкоголь, а я хочу, чтобы мы сделали это осознанно, на трезвую голову. Так, чтобы никто из нас не пожалел… — Ким, отнимая одну руку, возвращает внимание Мунсу на себя, кладя ладонь на щеку мужчины. Его губы все еще мокрые и пухлые от поцелуев, а взгляд прикрытый и мутный, следит за каждым движением губ Тэхена. Кролик улыбается его виду и осторожно проводит по его горящей щеке все той же ладонью, — Сейчас думаю нам нужен крепкий сон. Ты же не против?       — Да, так будет правильнее всего…       Едва себя пересилив, мужчина отходит от того, уже не скрывая своего состояния.       — Пожалуй, нам стоит лечь раздельно, или поочередно, — взгляд продолжает скользить по растрёпанному виду младшего, и стопориться на багряных губах, — Я, пожалуй, лягу после тебя…       Тэхен, в знак согласия с его словами, слабо кивает, постепенно отстраняясь от стены. Алкоголь в крови на секунду пошатнул рассудок, но Ким устоял на ногах и медленно двинулся к лестнице. Ступив на первую ступеньку он так и остановился; краска подступила к его лицу и взгляд снова метнулся в сторону Мунсу, находя его все на том же месте. Буря внутри понемногу утихала и брюнет ощущал внутри небывалую легкость, словно его наделили крыльями и он вот-вот бы взмыл в воздух.       Кролик мнется на одном месте, пытаясь подобрать слова, чтобы передать хоть толику своих чувств охотнику, и все-таки выдает:       — Я рад, что повстречал тебя, Мунсу! — и решая, все-таки, оставить мужчину пока одного, поднимается к себе в спальню первый.       И как только Тэхен скрылся на втором этаже, Мунсу выдохнул, а после вздрогнул, ощущая, как по его щеке скатывается вниз слеза, оставляя мокрую дорожку.       Что это? Что это за чувство, вызванное этими словами? Он не знает, но ощущать его Мунсу безумно нравится. Стерев мокроватость с лица, мужчина улыбнулся, понимая, что вот оно, то чего он так боялся, но так отчаянно искал.       Это чувство, под названием любовь.       Спустя некоторое время, он, все-таки, решил подняться наверх, надеясь застать кролика уже спящим — так и вышло. Тэхен, под действием алкоголя и усталости, мило посапывал на кровати, не снимая одежду.       Улыбнувшись подобной картине, охотник подошел к кровати, и присел рядом, так чтобы можно было вблизи рассмотреть спящее лицо.       — И я рад, найдя тебя, кролик…