Мунсу и белый кролик

      Такие смелые действия совсем его не удивляют, напротив, он ведь знал, что Тэхен только поначалу такой скромный, и чем дальше они будут заходить, тем больше он будет брать инициативу в свои руки.       Мунсу продолжает двигать пальцами, как можно глубже, чтобы добраться до простаты. Гибкие фаланги входят уже до третьей, на чём и начинается самое интересное. Охотник имитирует ими толчки, раздражая ту самую точку, от которой у младшего теперь начинаются судороги.       — Ещё немного… — шепчет старший, и когда тот уже вот-вот готов был снова излиться, он вынимает свои пальцы, не позволяя этому случиться. Сам Мунсу уже давно был возбужден, но позволить их соитию начаться без ласк — он не мог.       Когда Тэхен дрожит, от того, что ему не дали закончить снова, мужчина накрывает его своим телом, целуя в шею, и выше, в острые косточки челюсти. Так отвлекая кролика, старший расстегнул свои штаны, оставляя их на бёдрах. Мокрая ткань белья прижалась к такому же мокрому анальному проходу Тэхена, и даже через неё Ким мог почувствовать, как твёрд член старшего.       — Смотри, я не силах устоять перед твоей изящностью. Что же мне сделать?       У Кима кружится голова от всех этих разговоров старшего; кролик узнает своего охотника с новых сторон, и в очередной раз убеждается, какой он особенный. Все тело изнемогает от этой жажды тепла, жажды касаний и любви. Он смотрит в глаза мужчины своими потемневшими, хочет снова коснуться его губ, но из-за тряски собственного тела, думает, что у него бы не получилось. Руки только, кое-как сумели найти доступ к его плечам, груди и торсу, царапая ноготками смуглую кожу, смотря, наконец, вниз.       Стон чуть не срывается с его губ, но кролик вовремя его задерживает, кусая их.       — Мунсу, прошу тебя… возьми меня, я так хочу… — духа не хватает сказать, что творится у младшего в голове, важно лишь знать одно — все заполнено охотником, — Прошу, будь нежен, если хочешь оставить меня в живых…       — Думаешь, я был бы груб с тобой в наш первый раз? — Мунсу задавался этим вопросом уже давно, и сейчас мог его озвучить, когда Тэхен так беспокойно просил его быть нежнее. — По всей видимости, осенью кролики очень чувствительные, раз ты так боишься за свою норку.       Такие слова даже у старшего вызывают пошлую улыбку, после чего он был бы несказанно рад в неё наведаться.       Чон стягивает белье — последний барьер между ними, освобождая себя от каких либо границ, чтобы подступиться теперь к брюнету.       — Молчишь? Ты так покраснел, от холода ли, или от того, что я сказал, про норку? — и так он без предупреждения вводит головку внутрь, от чего младший вздрагивает и жмурится, — Пустишь меня?       Воздух выталкивается из легких и тут же втягивается обратно, с первым проникновением. Весь низ живота напрягается и головка внутри бесконтрольно сжимается со всех сторон. Тэхен дает себе привыкнуть к ее размерам, и чтобы как-то сгладить первые ощущения, цепляется в руки старшего, расставленные по бокам от его талии. Мунсу словно нарочно ждет его ответа, хоть на его лице Ким тоже замечает испарину, тогда Тэхен больше не молчит.       — Да!.. — голос срывается, охотник его слышит и внемлет, толкаясь дальше в его тесноту.       Ким задерживает дыхание кажется до тех пор, пока старший медленно не заполнил его всего, так и наблюдая за сменой эмоций на лице кролика: к слову, они сменяли друг друга в считаные секунды, и когда он был полностью внутри, настал черед и стону. Тэхен протяжно стонет, всхлипывает и поднимает затуманенный свой взор к мужчине, пока он медленно продолжает выходить и еще медленнее входить по новой, заполняя каждую его клеточку собой. Кролик чувствует, как бабочки из его живота трепещут, пытаясь вырваться наружу; все тело Мунсу, его движения и взгляды заставляют Тэхена чувствовать это самым сердцем, его непомерную любовь к нему. В следующий осторожный толчок, Тэхен ловит и обвивает руками шею охотника, целуя его жаркие губы, и отстраняет, чтобы взглянуть. Их взгляды соприкасаются вслед за их телами и душами, делая из них теперь одно целое. Два человека — одно сердце, одна любовь.       — Люблю тебя… — сквозь стон шепчет младший.       Изящно улыбаясь, Мунсу принимает его признание, целуя в краешек губ, пока ноги не начала сводить судорога от постоянных, уже интенсивных, толчков. Причем, каждый из которых, так громко отзывался эхом, что начало даже закладывать уши.       Мунсу меняет позу, но не сильно: он лишь поднимает ноги младшего, разводя их сильнее в стороны. Вид при такой растяжке становился просто крышесносный, от чего каждое новое проникновение обогащалось ещё большей палитрой ощущений. Лёгкое покалывание и приятное раздражение, ужасно мокрый и узкий кролик внутри, сжимающий его член своим колечком, вместе с его плотными и глубоко-гортанными стонами: все это заставляло охотника наращивать темп, двигая бёдрами ещё быстрее.       — Эй, Тэхен, посмотри на меня, — шепчет старший, игриво улыбаясь и ловит послушный взгляд Кима на себе, — Тебе ведь хорошо, верно, когда я там, внутри? И ты так старательно сжимаешься, только бы мой член не выскользнул, и как можно дольше побыл в тебе…       — Мунсу-у, Мунсу, Мунсу… — одни нашептывания мужчины, пока его бедра из раза в раз вжимаются в него, заставляют всего мокрого парня изнывать о том, как невыносимо горячо и хорошо одновременно.       Тэхен кусает свои губы почти до крови, ощущая как внутри его бабочек тревожит охотник, вгоняя головку до самого упора, и те послушно, слушаясь лишь его, разлетаются в стороны по всему его телу, покрывая его сотнями и тысячами мурашек. Но некоторые все же остаются и летят в другом направлении — вниз, к его ногам. Тэхен стонет поджимая на них пальчики, так, что собственный член дергается, давая напомнить и о своей проблеме.       Но Мунсу не дает к нему прикоснуться, а спешит помочь сам, от чего кролик только сильнее заливается краской, стонет и смотрит, как старший надрачивает его сочащуюся головку, вгоняя собственный член глубоко ему в самое нутро.       — Мх! Черт, ты там… — разделяя слова частыми вздохами, кролик прикасается к своему животу ниже пупка, там где, то исчезал, то появлялся небольшой бугорок.       — Я там, и еще глубже, под самой твоей кожей, хочу касаться каждого твоего капилляра, разгоняя кровь по венам… — горячо выдыхает тот, меняя позу.       Теперь Тэхен стоит на коленках, повернутый к нему задом, так, чтобы он мог насладиться всем его видом, который, к тому же, был чертовски сексуален.       Член плавно толкается в узкое пространство, входит до основания, и также плавно и ритмично выходит, наполняя воздух жаром и хлюпающими звуками.       Мунсу понимает, что еще немного, и он сам будет на предел своего терпения. Мокрая узкая дырочка принимает его член полностью, краснея, сжимаясь, сочась, от вида чего у охотника просто сносит крышу.       — Ах, Тэхен, ты такой узкий, но продолжаешь жадно сжимать меня! Что за собственничество?       И с каждым последующим разом, как член доставал до простаты, трясь об нее, раздражая, оба были еще ближе к тому чтобы кончить. Чон решил добавить тому новых ощущений, проталкивая большой палец прямо туда, при этом оставаясь внутри. Стеночки задрожали, сжимаясь еще сильнее, а прозрачно-белая смазка выделилась еще обильнее, при толчках, которые к тому же ускорялись, как только палец заерзал внутри.       Стонов кролика, ко всему прочему, стало еще больше. Парень был настолько поглощён процессом и обездвижен, что все, что он мог, это сжать тюк сена под собой, так, что времени касаться себя внизу просто не оставалось.       С криками и судорогами Тэхен кончил уже во второй раз. Мужчина с забвенной улыбкой смотрел на всего его мокрого брюнета, который пытаясь отдышаться, зачем-то поднимался с коленно-локтевого упора. Влажные на лбу и у висков темные волосы завились еще сильнее, грудь распирали вздохи, а внизу все пульсировало, делая в голове настоящую кипящую кашу, но, кажется, Тэхен был не против отведать её еще.       Его усталый от частых ласк взгляд все еще был игрив и коварен, так что он не дал себя недооценивать: подбираясь к Мунсу снова, кролик неожиданно толкает его в грудь, заставляя упасть спиной на мягкое сено, и подползает, седлая мужчину сверху.       — Мы с тобой еще не закончили, Чон…       Двигаясь плавно по чужому прижатому к животу органу, парень дразнит не только его, но и себя, ведь возбуждение вновь бьет по вискам, и кролик снова хочет охотника внутри. Медленно приподнимаясь, пальцы водят по припухшему колечку, подносят влажную головку и медленно погружают ее внутрь.       — А-а-ах!..       Ещё немного, и весь орган погружается в жаркое мокрое местечко Кима, пока тот снова заливается яркими стонами прямо на глазах мужчины, начиная испытывать новый оргазм.       — М-м-м… М-м!..       Усиливая бедрами новые толчки, кролик плавно двигается в этой темноте, обрисовывая волны, сидя на чужом и таком прекрасном теле, смотря своим взглядом в прикрытый и ненасытный взгляд Мунсу, и по новой начиная сходить сума.       Мужчина даже немного стушевался, когда Ким перевалил его и оседлал, однако, не растерялся, понимая, что и ему хочется побыть главным.       В позе наездника он мог проникать в самые глубокие местечки, наблюдая как головка жёстко упирается в стенку низа живота, и кажется, хочет порвать её. Мунсу тоже чувствует его там, и на каждый его вздрагивание отвечает пульсацией, от чего тот, так беспощадно сжимается, что охотник не в силах устоять, жмурится, сдерживая стоны.       — Я не убегаю от тебя, не бойся. И раз ты хочешь себя проявить, я не против, — ладони цепко ложатся на бедра, придерживая их, разводя половинки сильнее. Сил сдерживаться уже нет, смотря как шикарное тело его любимого скачет на нём, кожа сыреет, а волосы периодически убираются назад, открывая ему блеск янтарного, сексуального взгляда, прикованного лишь к нему одному, — А-гх, Тэхен, ещё немного, и я тоже не смогу сдержаться.       И он не врёт; макро пульсации одолевают его член, а головка, багровая, сочащаяся смазкой, продолжает юрко нырять в норку кролика, под натиском его шикарных ягодиц.       Мунсу ощущает, что дело движется к разрядке, и хочет максимально удвоить удовольствие к завершению их минорного акта. Тогда он хватает запястья младшего, и тянет их вниз, так чтобы у него не было возможности сбежать в последний момент.       — Черт, подними бедра и держи так, пока я не закончу…       И Тэхен послушно следует его указаниям, сдерживаемый тесными силками на запястьях, что теперь уже точно некуда бежать.       Как только кролик слушает его, и поднимает зад, старший с силой вгоняет в него свой член, до самого упора, так, что у того губы раскрываются с хриплым и громким стоном, молящим о том, чтобы Мунсу продолжил эту пытку. И он продолжал, вдалбливаясь в принимающее его нутро, скользить по опухшим стеночкам, желая скорее заполучить его всего.       Ещё немного член толкается во всю сочащуюся задницу Кима, и уже под несдерживаемый стон мужчины, упираясь в самую чувствительную точку внутри, кончает, обильно заполняя норку своими дарами.       — Ах, да, черт! Ах, Тэхен…       А тому и деваться некуда, и остаётся только в блаженном оргазме кончить вместе со старшим, принимая внутри себя это щекочущее чувство заполненности.       Мунсу кончает много, ощущая, как даже не вынув, на него вытекает жидкость. Тэхен же пачкает, и его живот, и немного даже свой, изводясь в судорогах от того, что его сейчас действительно, не плохо так трахнули.       На секунду, Мунсу показалось, что что-то не даёт ему выйти так быстро, словно Тэхен там внутри держит его, поглощая член ещё глубже. И он же не против, вот только ощущения все равно странные: стеночки обволакивают весь его орган, а там, в самом теплом и приятном местечке, возле простаты, его не отпускает щекочущее чувство, заставляя даже кончить ещё больше.       — Ах, Тэхен…       Сейчас Мунсу, наконец, может посмотреть на него трезвым взглядом. Взмокшие от пота волосы и слезящиеся глаза, испарина по всему телу и полоски следов на запястьях от силков старшего, сбитое дыхание через рот, и такой любящий взгляд, от которого Мунсу просто обомлел, даже немного краснея. Таким он и хотел увидеть Тэхена, таким, каким он может быть только с ним. И этот его образ запечалиться надолго в памяти старшего.       Наверное, испытав, по меньшей мере, целых три раза мощнейших оргазма, разум и тело кролика на некоторое время рассоединились: Тэхен обмяк, падая в руки, на грудь к любимому, и провалился куда-то в темноту, но поцелуи смогли через некоторое время разбудить его. Он не стал подниматься с тела старшего, так как тот все еще находился внутри, да и сил уже особо у него не было. Он так же улыбнулся, улыбающемуся взгляду Мунсу, признавая полностью свое поражение.       — Признаю, ты чертовски хорош… — Ким даже покраснел, прячась у мужчины на груди, — Господи, я не выдержал даже трех раз…       Сомнений не осталось, и Мунсу это прекрасно знал, чувствуя бессильного кролика у себя на груди.       — Неужели у нас получилось? Даже сейчас не верю, что спустя две недели моего присутствия в лагере, и нашего поцелуя у тебя в доме, мы только сейчас смогли это сделать, — облегченно выдыхая, мужчина был рад, что они оба смогли оставить все проблемы позади и насладиться друг другом, не ища причины для отказа. — Дождь, наверное, уже стих, будем возвращаться?       Усталым, сытым взглядом, Тэхен посмотрел, наконец, в оконный проём. Погода действительно успокоилась, но кролик был слишком слаб и разнежен, чтобы теперь куда-то идти. Поэтому, найдя кое-какие вещи, Ким дотягивается до них рукой и прикрывает их оба сплетённых вместе тела, сказав этим всё.       — Я никуда не хочу уходить отсюда, туда, где у меня отнимут тебя… — заглянув в глаза охотника, кролик опять улыбается, целует его мягкие от собственных ласк губы и утопает в его теплых объятьях. И так до самого утра.