Мунсу и белый кролик

      И оно могло бы начаться по-другому, если бы не одно но. Брэнде доложили, когда он только появился в штабе, что на их пограничном аванпосту были замечены Арахниды, и не просто пара машин с бегунами, а почти что батальон вооруженных до зубов противников.       — Что за бред? Какого чёрта?! — громко возмутился глава на сообщение с того конца рации, — Они назвали причину своего прибытия на территорию Цикад в таком составе?       — Нет, глава, к тому же, они угрожали перебить нас всех, если мы не пропустим их. Нам ничего не оставалось!       — Чёрт, чёрт! Что же нужно этим подонкам, что они никак не успокоятся! Ладно, хорошо, что сообщили, ждите дальнейших указаний!       Такие дни, хоть и бывали, но крайне редко. И сулить что-то хорошее они точно не могли, поскольку Брэнда только недавно вернулся сам из их лагеря с временным мирными договором.       — Ниса! Ниса, живо иди сюда!       Как только та появилась в кабинете с испуганным взглядом, полным страха, тот постарался говорить более спокойно.       — Срочно собери коллегию Цикад, и сообщи нашим бойцам, чтобы они были готовы, через десять минут все должны быть у ворот. Будем ждать гостей.       — Так точно, глава!       Через пять минут в кабинете собрались почти все, кто входил в коллегию, все, кроме Тэхена и Мунсу.       — А кролик и охотник где? Почему не явились? Разве я не сказал, что это важно?       — Я послала за ними, но дома никого не было. И никто не видел их со вчерашнего вечера!       Юн позлорадствовал, с долей раздражения, хмыкнул.       — Как обычно, не дождёшься Брэнда, что он и теперь будет прибегать по первому твоему зову. У него возникли дела по важнее лагеря!       — Не говори так, Юн! — возмутился в его адрес Хопер, обеспокоено смотревший на главу, — Возможно, они ушли на разведку с утра, Тэхен часто так делал, когда не было никаких заданий.       — Дурака не включай, Хопер! Этот охотник давным-давно тут ошивается, и хочешь сказать, за всю неделю, что они не покидали лагерь, разведка не нужна была, а как только пришли Арахниды, их и след простыл! Пахнет дерьмовой подставой!       — Прекрати, Юнги! — снова осадил того старший, принимая в свой адрес его злой взгляд, — Сейчас не время думать о том, где они. Явятся позже, раз на то есть причины! А мы сейчас должны сделать все, что от нас зависит, чтобы не дать Арахнидам того, за чем они сюда идут! Я приказал собрать отряд, на случай, если придется защищать лагерь. Так что и вы тоже должны вооружиться. Ливета, ты останешься здесь, и в случае чего, позаботишься о том, чтобы все успели укрыться, пока мы будем сдерживать натиск. Но это лишь на случай, если Арахниды нарушат мир!       — Мы же недавно посещали их лагерь, и все, казалось, прошло успешно, мы же смогли договориться! Почему же тогда они идут сюда? Уж точно не на дружественный обед!       — Пока это не известно. Они не присылали никаких уведомлений, о том что явятся, значит, у них есть претензии. Боюсь что они могут быть связаны со складом и оружием. Если вы помните, еще в тот наш визит, глава намекнул нам, что его капитан любой ценой узнает, кто стоял за подрывом склада. Если им все-таки удалось это выяснить, следы точно приведут их к нам. Неужели, Тэхен мог ошибиться и его заметили?       — Рассеянность — это не про него, и все же, если он засветился, то лишь потому что его дурная голова забита этим охотником!       Юн был уверен, что почти все это заметили, особенно за последние дни, когда кролик только и делал, что уходил с собраний как можно раньше, только бы не оставлять охотника надолго одного.       — Как быто ни было, исход это не поменяет. Арахниды вот-вот постучатся в наши ворота, и нам остается лишь надеяться, что они останутся благосклонны, хотя бы потому что у нас есть перемирие на время сезона охоты.       — И почему за ошибки одного, кто даже не явился на собрание, должны отвечать все? Если они ищут Тэхена, если они потребуют его выдать, что ты тогда будешь делать, Брэнда? Вряд ли ты позволишь нам сдать твоего любимчика.       — В любом случае, этого не случится! — на отрез отверг все сомнения старший, — Никто не уйдёт из лагеря! Я не позволю Арахнидам думать, что они имеют право брать взамен за оружие чью-то жизнь. На этом все! Выдвигаемся к воротам, сейчас же.       По приказу главы, все присутствующие отправились за пределы ворот в сопровождении отряда обороны.       И вот уже через пару минут, на горизонте, уходящем далеко в лесную рощу, отделяющую аванпост и лагерь Цикад, показалось облако пыли, несущее из-под колёс броневиков. Их было настолько много, что могло показаться, что весь машинный арсенал Люмбрицидов был скуплен ими. Порядка двадцати машин в ряд рассекали чужую территорию, внушая своим количеством разве что страх.       Останавливаясь в шаговой доступности от ворот, на небольшом пустыре, Арахниды начали покидать машины группами по десять человек, итого их насчитывалось порядка двухсот. По сравнению с Цикадами, которые вывели свой небольшой отряд, толпа Арахнидов смотрелась внушительнее и угрожающе, во главе с капитаном Баксли.       — Вот уж не думал, что нас выйдет встречать сам глава! — притворно улыбнулся тот, и наиграно развёл руки, как бы кланяясь тому в реверансе, — Глава Цикад, Брэнда!       — Приветствую тебя, Баксли, капитан бегунов лагеря Арахнидов! — лидеры стояли на достаточном расстоянии, чтобы слышать друг друга, но при этом, соблюдая дистанцию, — По какой причине ты и твои люди прибыли на территорию Цикад, без предупреждения и согласования?       — А что, вы предупреждали нашего главу, может меня, когда собирались подорвать склад с оружием и убить тем самым наших людей? — Баксли наигранно смотрит на своих подчиненных, — Ребята, вас кто-то предупреждал? М? Нет? Неужели? Тогда чего требует от нас Брэнда, кто-то знает?       — К чему весь этот цирк? Мы никак не причастны к тому, что произошло с твоими людьми, Баксли! — глава старался держаться, чтобы тот ни на секунду не усомнился в том, что говорит старший, — Мы пару дней назад заключили мир на время сезона охоты, а ты приходишь сюда, да ещё и вооружённый! Твой глава знает об этом?       — Мой глава? Дай-ка подумать, — мужчина делает наигранно задумчивый вид, — Ему, скорее, плевать на то, чем я тут занимаюсь! Мне не обязательно спрашивать у него разрешение для того, чтобы расправится с теми, кто безжалостно в крысу убивает моих людей! — капитан делает несколько шагов навстречу Брэнде, сокращая расстояние между ними, — Если бы некоторые твои прислужники, Брэнда, были бы более тебе преданы, я бы, возможно, так и думал, что вы не такие глупцы, чтобы идти против нас и снова разжигать войну между нашими лагерями. Но к великому сожалению, — он совсем ехидно смеётся, вводя лагерников Цикад в ступор, — вы до жути продажные и боитесь умирать!       — О чем ты сейчас говоришь? — в голове у главы всплыл только один образ человека, который был способен на подобное, — Ты угрожал моим людям? Что они тебе сказали?       — Никому я не угрожал, ну разве что немного, ахах! А знаешь, было забавно наблюдать за тем, как твой пёс поджав хвост заприметил у меня в руках сочную косточку, и встал на задние лапы!       Баксли смеётся, смотря на то, как глава с каждым его словом теряет самообладание.       — И этот твой пёс совсем без благородных намерений. Такими людьми проще всего управлять, и проще всего переманить на свою сторону. Они сделают все, чтобы спасти собственную шкуру и извлечь выгоду, даже в не угоду своему хозяину…       Бегун впервые, за весь их диалог, перевёл взгляд на тех, кто сопровождал Брэнду, и в глазах одного из них он увидел такую злобу, что даже хотел расхохотаться.        — А тут, рядом с тобой только самые преданные собаки?       Юн хотел было оскалиться и преподать этому ублюдку урок, но Брэнда его остановил, дав знак оставаться на месте.       — Что тебе передали, и кто это мог сделать? Если этот человек из моего лагеря, я должен знать, можно ли до конца верить его словам!       — Ох, черт возьми, я в любом случае сделаю, что задумал, но если тебе так хочется знать, то это был самый настоящий пёс, жадный идиот по кличке Бульдог! Не знаю, чья он шавка, но выкладывал он как на духу, что ты ему заплатил, и за молчание тоже. Да только вот я предложил в два раза больше, за имя того, кто это сделал. Того, кто посмел, как самая верная собака, подчиниться твоему жестокому приказу! И можешь не говорить, что ты не приказывал убивать моих людей, я прекрасно знаю, какой жалкой ненавистью пышет твой народ к нам. Только вот, этот подонок был один, или же их было двое. В любом случае, от твоих решений погибли пятнадцать моих человек, и ещё десять получили сильнейшее химическое отравление!       На челюсти бегуна заиграли жевалки, а вена на виске вздулась. Он злился, горел огнём внутри — но взгляд его выражал лишь призрение.       — Если ты хотел обезопасить своих людей, думая, что мы начнём атаковать этим оружием вас, то тут ты сильно просчитался, Брэнда. Мы хоть и жестоки, да только и сами жить хотим. И лучше мы вас перережем и расстреляем, чем станем подвергать себя опасности с использованием этого оружия. Как бы то ни было, сейчас ты уже ничем не искупишь смерти моих людей. И я бы мог требовать выдать мне твоего бегуна, что сделал это, однако же, я потребуют от тебя того, что ты у нас отнял. Не важно, сколько сил и денег ты на это потратишь, но ты найдешь нам химическое оружие!       Брови главы нахмурились, а глаза загорелись гневным пламенем.       — Да как ты смеешь требовать подобное?! Думаешь, если я пошёл на подобный приказ, и уничтожил то оружие, я стану искать для тебя замену?! Ты настоящий психопат, если считаешь, что я пойду на это!       — Ты видимо не понял! — более грубее отвечает Баксли, смотря тому прямо в глаза, — Сейчас уже не ты решаешь, что ты будешь делать! Думаешь, я шучу с тобой? Стоит тебе начать противиться, и я камня на камне не оставлю в твоём лагере! Убью всех! А тех, кто забьётся в угол, пытаясь спрятаться, обращу в вечное рабство или отдам на корм для крыс! Этого ты хочешь для своего народа, глава Брэнда?       — Ты не посмеешь! Основываясь только на словах жадного до денег человека, ты не можешь переступить через условия мирного договора!       — Ох, конечно же могу, однако, чтобы не подводить своего главу, я все же дам тебе немного времени. До конца сезона охоты осталось одиннадцать дней. Если по истечению этого срока ты не достанешь мне оружие, боюсь, что о мире придётся забыть.       Баксли самодовольно отворачивается, когда его люди встречают злорадственными ухмылками в сторону Цикад.       — А чтобы ты не забыл о том, что должен мне, и не сбежал, я возьму у тебя кое что.       Уловив его заискивающий взгляд, скользящий по присутствующим, Брэнда побоялся, что Баксли захочет, чтобы он все-таки выдал ему Тэхена.       — Если ты хочешь бегуна, совершившего тот поступок, то можешь забыть об этом, он тебе не достанется!       — Знаешь, можешь оставить своих псов себе, я не горю желанием иметь с ними дело! — Баксли смотрит через плечо, выказывая абсолютную отреченность и не заинтересованность в разговоре, — Есть кое-что, что давно беспокоит нашего главу. Мы — Арахниды, хоть и брали раньше пленных, для продолжения рода, уже давным-давно стали все друг другу родственниками, от чего у нас начали рождаться не здоровые дети. Воровать не в наших интересах, а беженцев мы не подбираем, не каждый имеет на это право. Так вот, к чему же я так распинаюсь? — он смотрит на свои ногти, а после поворачивается на пятках, и снова шагает к Брэнде, но подходит уже гораздо ближе, на расстояние вытянутой руки, — В качестве залога, выдай мне одного парня с материнским геном. Знаешь ли, я не по девушкам, а потомок мне нужен, как никак. И мне нужен не какой-то там уродец, а здоровый и умный парень, с симпатичной мордашкой…       Наблюдая за тем, в какой шок приходит глава, и все сзади стоящие, Баксли лишь расплывается в самодовольной улыбке.       — Сегодня ночью, мои люди вернутся к твоим воротам. И если возле них никого не окажется, считай, что я получил отказ, и наша с тобой, можно сказать, сделка прогорела. И с утра твоя голова, отделенная от тела, будет наблюдать, как я убиваю жителей Цикады одного за другим!       Буквально от каждого слова бегуна, Брэнду пронзал страх за своих людей, но больше всего, он боялся отправлять кого-либо сегодня в лапы этого отбитого психа.       — Неужели ты готов опуститься до подобной низости, и унизить ещё и меня вдобавок? Да как я могу отдать чью-то жизнь в твоё распоряжение? И ты сейчас скажешь, что это не твоя забота, но Баксли, иметь ребёнка от нелюбимого человека — не это ли худшее наказание?       — У вас Цикад, все по любви, да? Потому что вы тащите в лагерь всякий мусор, любите его, а потом у вас рождаются такие же мусорные дети, не способные стать кем-то вроде нас — сильнейших бегунов и воинов! Пускай я не буду любить человека, который родит мне ребёнка, но зато я воспитаю его, как сам того пожелаю, не оставив в нём и капли вашей мусорной крови!       — Это безумие… — шепчет себе под нос Хопер, наблюдающий, как его главу загоняют в тупик.       А ведь и правда, кого Брэнда сможет послать на такие страдания по собственной воле? Иметь ребёнка от нелюбимого человека — неужели это самое страшное наказание, Брэнда? Не страшнее ли остаться одному, остаться забытым и убогим? Не страшнее ли быть в тени своего друга, не привлекая к себе никакого внимания? Не страшнее ли одиночество, чем рождение ребёнка от нелюбимого человека?       Мысли потоком кружат в голове у Хопера, пока у Брэнды совсем не остаётся слов, чтобы возразить Баксли.       Баксли — этот мужчина знает себе цену! Он самолюбив и очень харизматичен, при этом холоден и жесток. Кого может воспитать такой человек? Разве что такого же убийцу, как и он сам. Но может быть, возможно это как-то изменить? Не дать кому-то пострадать, а в дальнейшем, не дать сломать жизнь маленькому ребёнку, и подарить ему вместо оружия и убийств, любовь и счастье.       — Вижу, ты задумался над моими словами, что и сказать теперь нечего, — он хлопает того по груди ладонью, и разворачиваясь, направляется к своим, — Правильно, правильно, думай глава, как ты теперь выберешься из всего этого дерьма!       За спиной старшего послышались спешные шаги, когда кролик и Мунсу пробирались к эпицентру событий. И в отличии от Тэхена, старший все же надел маску, чтобы в случае самого худшего исхода, его не узнали.       Ким вышел вперёд, к самому Брэнде, Чон же остался чуть позади, рядом с Хопером.       — Что здесь происходит? — он хорошо видит через людей перед собой, что у ворот собрались Арахниды, но вот он не сразу подметил рослого капитана, что победно о чем то шептался со своим подопечным.       Баксли? А он что тут делает? Неужели опасения главы подтвердились и они смогли выйти на след Тэхёна?       Хопер вкратце пересказал Мунсу все то, что тут творилось до их появления, чем вызвал у него неоднозначные эмоции. Мунсу замолчал, грустно отводя взгляд. Он знал Баксли очень давно, но они никогда не говорили о будущей семье, никогда не делились этим друг с другом. И оказалось, что Баксли вовсе не такой бездушный, как продолжал думать Мунсу, все это время.       Стиснув зубы, Брэнда продолжил молчать, понимая, что от его решений, как и всегда, зависят жизни сотни человек. Но что он может?! Как он должен решать, кто отправиться в чужой лагерь на подобные пытки? Поток гневных мыслей останавливается, когда беспокойный взгляд задевает чей-то силуэт. Это был Тэхен, только что появившийся из ниоткуда.       — Как бы то ни было, Баксли, — отвечает глава, заставляя обратить на себя внимание, — требовать подобный залог за оружие — это перебор! Я могу выдать тебе только то, что соответствует морали: оружие, продовольствие, медикаменты! Но торговаться жизнями моих людей с тобой, я не намерен! Прими другое решение!       Подобное уже разъедает слух Арахнида. Сколько ещё этот напыщенный Цикадник будет идти против него?!       У Баксли сводит скулы, он разворачивается теперь лицом к главе и новоприбывшему, задирая подбородок так высоко, что его взгляд исподлобья превратился в ужасно надменный и презирающий.       — Я с тобой тут что, в игры играю, чёртова мошка?! Или ты слух потерял?! Решения здесь принимаю я, а ты и твои приспешники послушно их принимаете! И раз я сказал, что ты отдашь мне, то что я требую, то так и будет! Говоришь, не хочешь торговаться, когда тебя продали, за бумажки, которые сейчас ничего не значат! Твою жизнь и жизни твоих собак продал ленивый ублюдок! — капитан уже изъяснялся на повышенных тонах, медленно приближаясь к Брэнде, и когда уже он снова достиг мизерного расстояния, то по паучьи оскалился прямо тому в лицо, — Имей уже, наконец, яйца, глава, и ответь за свои решения!