Мунсу и белый кролик

      Брюнет кусает губы в взволнованной полуулыбке, делая то, что попросил старший, сопровождая все действия взглядом. Он прекрасно видел и ощущал теперь, как слегка холодная ладонь проникала под его бельё и не грубыми касаниями заставляла головку на собственном члене краснеть и наливаться. Ощущая этот разгорающийся пожар внизу, улыбка Тэхена сменяется вожделением на лице, которое слышится теперь и в его голосе.       — Что ты задумал?       — Извиниться, как следует, за своё поведение… — и он без капли смущения, теперь стягивает брюки младшего чуть ниже, оставляя их на ягодицах, а сам уже вовсю массирует возбудившийся орган, — Ты же не думал, что я так просто сдамся, не попросив прощения, как подобает?       Теперь уже говорить было даже в тягость, оба сосредоточено наблюдали, как член кролика твердеет и сочится в мужской ладони, пока сам мужчина позволяет Тэхену опереться на свою грудь. Пальцы свободной руки добираются до порозовевшего соска, массируя его верхушку, заставляя твердеть и наливаться кровью.       — Я же ничего такого ещё не сделал, почему ты такой твёрдый везде? — басит Мунсу, кусая младшего за хрящик уха.       — Почему? Из-за тебя, конечно… — словно нарочно задавая эти вопросы, мужчина заставлял краснеть и гореть желанием изнутри кролика всё сильнее, что и улыбаться тому стало сложно, но всё же, от тихого смешка и резкого последующего за ним стона Тэхен не удержался, — Чёрт… Кто же знал, что ты такой извращенец.       Опять стонет кролик от вида сверху, на свой член, который и смазывать уже ничем не было нужно. Он приятно скользил в колечко сомкнутой ладони, разнося по комнате не самые приличные звуки.       — М-хм… Хочешь, чтобы я опять кончил раньше времени?       Мунсу тихо посмеялся, зарываясь носом в волосы за ушком младшего.       — Может быть… И почему у тебя ещё есть силы говорить? — ускоряя темп рукой, шепчет Мунсу, от чего у кролика подкашиваются колени. Мужчина понимает, что тот требует внимания не только спереди, когда кролик тесно прижимается к его паху.       Тэхену хочется преподнести мужчине что-то такое в ответ, чтобы он, наконец, перестал его дразнить и тоже не смог сдерживаться. Хочется, чтобы не у одного него подкашивались колени и сердце бешено стучало в грудной клетке. Кролик хочет тоже подразнить своего охотника, а раз он так падок на его голос, младший не откажет себе в удовольствии им немного поманипулировать.       Активные действия спереди продолжаются из-за чего брюнет закипая, сдерживает очередной стон, представляя внимание мужчине на свою пленительную ухмылку, когда лицо теперь боком было повернуто к нему. Собрав в себе всю волю и весь шарм, Ким притирается носом к его щеке, уводя касания к уху, тем временем как его судорожные попытки потереться задницей о его ширинку. Он видит краем глаза, как Чон сводит скулы от напряжения, и спешит раздразнить его еще и своим голосом.       — Я могу говорить сколько угодно, потому что ты всё ещё меня никуда не трахнул…       Удивляться приходится только первые секунды, когда резкие фразы шёпотом режут возбуждение в воздухе. Мунсу это изрядно заводит, и он не собирается медлить ещё хоть сколько.       — Неужели ты начал высказывать свои желания?       Охотник бросает занятие спереди, резко разворачивает Кима к себе и присев, взваливает на плечо, направляясь теперь к кровати. По пути, с младшего слетают последние остатки одежды: Мунсу буквально срывает их одной рукой, придерживая Кима за талию.       Дойдя до мягкого, Чон кидает того в пучину одеяла, накрывая сверху своим телом. Пара коротких поцелуев прерывается, когда Мунсу возвышается, и также, одним рывком стягивает с себя рубашку, оголяя все свои натянутые мышцы. Взъерошив отросшие пряди волос, старший быстро пробегает я взглядом по всему рельефу бледного тела под собой, и ухмыляется.       — Твоё слово — закон, дорогой! — а после снова тянется за поцелуем.       И Ким с желанием его принимает, дав волю теперь также и своим рукам, которые с каждой секундой спускались все ниже и ниже к интересующему их месту. Тэхен даже на какое-то время приостановил поцелуи, лишь чтобы увидеть возбуждение старшего, который не стал ему в этом препятствовать.       Пальцы, зная свой маршрут, расстёгивают молнию и ремень, а взгляд кролика иногда поглядывает вверх, на Мунсу. Он знает, что они оба жаждут продолжения, и с увлеченностью продолжает стягивать брюки и белье с таза мужчины, а когда натянутая резинка последнего предмета одежды поддается, брюнет закусывает губы. Уже достаточно твердый орган, высвободившись из плена ткани, блестел своей головкой направленной прямо на него, что брюнет просто не мог теперь выдержать своего желания к нему прикоснуться.       Сначала он это делает рукой, а после резко меняя позиции оказывается ниже, но все также лёжа, только теперь практически под ногами мужчины.       — Я хочу кое-что сделать для тебя… — шепчет младший, продолжая ласкать рукой член старшего, и заглянув опять в глаза сверху, наверно зная, как выглядит он сам, раскрывает свои губы, облизывая головку, и медленно понемногу вводит оставшиеся сантиметры прямо до основания, зная насколько горячо у него внутри.       Старший стонет, бесстыдно и не сдерживаясь, когда там, внизу, его член жадно поглощает кроличий ротик. Ему ничего не остаётся, как принять его, позволив себе скользить по мокром языку прямо в узкую глотку, доставляя себе невыносимое удовольствие.       — Кролики настолько сильно любят морковку? — закусывая губы, дразнит того Мунсу, и с силой входит глубже, от чего брюнет давится, пуская слюнки, — Ну же, он весь твой… — продолжает тот, пока Тэхен обессилено хватается за его поясницу, заглатывая член полностью.       Брюнет, лишенный всяких движений, прижатый к кровати бедрами мужчины, послушно принимает на полную орган в себя, позволяя буквально разрывать собственное горло резкими продолжительными толчками, что слюны оказывается ещё больше. Она уже обволакивала весь пульсирующий член и вязко создавала рвущиеся нити, когда он то и делал, что заполнял весь мокрый и скользкий ротик кролика.       Ким сжимал губами головку, давал обмазать ею свои губы и заглатывал по новой ещё, продолжая заглядывать наверх, в тёмные, как ночное небо, глаза Мунсу, и когда член звучно выскользнул с его рта, он дал этому пронзающему взгляду насладиться всем своим видом, дразнящее облизнув, все в смазке, свои пухлые губы.       — Твоя морковка мне по душе, я бы забил ею свою норку… — и пока у младшего есть силы улыбаться, он будет это делать, с нетерпением выжидая, чем ответит ему охотник.       Мунсу сбито дышит, и давая себе передохнуть, меняет положение их тел на матрасе, устраиваясь так, чтобы Тэхен теперь мог быть на нём, но только так, чтобы видеть его выражение лица, и обнимать.       Руки обвивают талию младшего, а тот в свою очередь обнимает Мунсу за шею, так, что теперь они были ближе некуда. Он ещё пока что не вошёл, но твёрдость его возбуждения отчётливо ощущалась внизу, у самой кроличьей норки.       — Как бы сильно я не желал на тебе оторваться, когда я смотрю в твои глаза, в которых только и делают, что мелькают искры, мне хочется ещё дольше дразнить тебя, не входить, чтобы ты сочился, тёрся об меня, умоляя сделать с тобой самые грязные вещи…       И ведь Тэхен делает это самопроизвольно, покачивается на его бедрах, прижимаясь всем телом, раскрывает свои губы с желанием поглядывая на движение губ Мунсу. Мужчина наверняка знает, как это дразнит кролика, как он взаправду начинает изнывать по пустоте внутри, желая избавиться от этого ощущения, но самое главное его желание — ни на секунду с ним не расставаться.       Теперь он словно боится остаться без его касаний, боится их потерять, обнимая крепче его шею и плечи.       — Мунсу…ну пожалуйста…я так соскучился по тебе, прошу! — не в силах усидеть на месте, когда он в шаге находится от того, что желает, кролик начинает ерзать на бедрах мужчины, чуть ли не хныча.       Непринужденно, старший ему в ответ улыбается, и бредя ладонью по позвоночнику, добирается до густой копны волос, ныряет пальцами между прядей и оттягивает их назад, параллельно входя в узкое местечко сзади с хлюпающим звуком. Ким от такого прогибается в спине, с громким рваным вздохом, который даже немного походил на крик.       — Т-ш-ш, ты такой громкий, когда я там, — старший дает ему привыкнуть, а после начинает двигаться. Но вся работа все равно достается Киму, когда руки теперь ложатся на его талию, и заставляют приподниматься и садиться назад с новой силой, — Этого ты хотел?       Задерживая дыхание при каждом новом проникновении, Тэхен ощущает, как будоражится его нутро. Его не растянули сперва, и из-за этого ощущения только усилились так, что брюнет чувствовал, как туго входит старший, и не сдерживал свой слетающий с губ стон.       — Да! Мх-м, А-а! — он послушно двигал бедрами, вставал и принимал мужчину вновь, пока не достиг такого темпа, при котором удавалось задевать простату каждый раз, — А-А-ах! Мун-су-у! — кролик весь вздрогнул и сжался, царапая плечи Мунсу, но с осторожностью продолжил снова. Ему понравилось то, что он испытал и он с нетерпением заглянул в глаза охотнику, — Я хочу ещё так, пожалуйста, сделай так ещё…       — Конечно, дорогой… — мурлычет тому в ответ старший, и решает поменять позу, чтобы войти максимально глубоко.       Теперь Ким предстаёт перед ним в позе собачки, а сам охотник пристраивается сзади, вот только всему этому действу он придаёт нотку пикантности: ягодицы сильно подаются назад, так, что Тэхен опирался теперь грудью о постель, а зад был настолько хорошо отставлен, что весьма гибкая поясница приняла строго вертикальное положение. Благо, Мунсу хватило роста, чтобы стоя на коленях, идеально войти в разработанную узость.       — Ах, чертовски приятно, не правда ли? — руки хватают упругие ягодицы и с силой насаживают на раскрасневшуюся плоть, от чего буквально все мышцы в теле младшего натягиваются как струна.       Теперь все ощущения были куда острее, с чем весь мокрый, красный, дрожащий от наслаждения брюнет. Тэхен просто не мог справиться, прижимая взмокшую, как и он сам, простынь к своему багровому лицу, не в силах сдерживать эту пытку.       Постель была местом утопичной нежности, страсти, а сейчас и похоти, вселившейся в тела и разум обоих, полностью его вытисняя. Только в ней кролик становился по-настоящему покладист, полностью сдаваясь и утопая в сильных руках охотника. Тэхен не представляет, что бы с ним было, если бы потерял он мужчину или вовсе его не встретил, куда бы завела его в итоге жизнь?       Наверное, поэтому они сейчас так жадничают друг с другом, дразнятся, любуются, чтобы запечатлеть каждое мгновение, каждый кусочек их интимной и повседневной жизни, боясь потом что-то упустить, ведь так опасна их жизнь. Но сейчас, не в угоду всем проблемам, они будут вместе, против всего мира, лишь наслаждаться друг другом.       И пока кролик задыхается в стонах: Мунсу так сильно в него вбивался, словно помечал каждый сантиметр его кожи собой, своей принадлежностью, ставив на нём повсюду своё клеймо. Тэхен ни за что бы не был против. Какая бы сильная связь в мире не существовала, сильнее их связи и привязанности друг к другу Ким бы не смог назвать.       Все тело в руках мужчины трепетало, словно кролик и вправду вот-вот бы потерял сознание, как в прошлый раз, но он не позволял себе этого; кусал губы, комкал постель, выгибал поясницу ещё сильнее, подставляя себя под раздачу яростных и в то же время сладких атак, но держался, хоть кажется и голос уже сел кричать имя охотника так громко.       Но на то Тэхен и кролик, который будет выносливо держаться до самого конца. А старший уже больше не сдерживает своих демонов, спуская их с цепи. Бедра чётко отстукивают определённый ритм, который в промежутках между громкими стонами, только усиливается по шкале удовольствия, ползя вверх. Дальше уже глаза застелила пелена экстаза и кожу покрыла мелкая дрожь, ускользающая под лопатки спазмом.       Мунсу лишь прорычал, сильнее сжимая тазовые косточки того, и когда на лоб проступила первая испарина, он решил поменять место их утех.       Спустив босые ноги на пол, он потянул за собой Тэхена, подхватывая того на руки. Теперь они могли снова слиться в жарком поцелуе, путая пальца в волосах друг друга. А когда лопатки брюнета больно соприкоснулись с ближайшей стеной, Мунсу сжал его и внутри, так чтобы и самому было ощутимо, как младший заерзал, сцепляя ноги на его пояснице.       Теперь толчки продолжились вертикально вверх, пока сильные руки Мунсу удерживали дрожащее тело Тэхена навесу, где единственной надёжной опорой была даже не стенка, а его член.       Тэхену даже не нужно было себя касаться там; их тела настолько были прижаты друг к другу, что Киму вполне хватало и этого. Теперь он снова мог смотреть Мунсу в глаза, затянутые той же пучиной страсти, смотреть на капельки пота стекающие по его напряженным вискам вниз к приоткрытым губам, которые он беспрепятственно мог целовать в перерывах от саднящих горло всхлипов и стонов.       Это третий по счету раз, когда охотник прижимает его так и хоть в прошлый они хотя бы целовались, то этот раз точно отличался от первого, в гнезде Мунсу, когда старший принял его за незваного гостя. Теперь то он точно был званным, ведь охотник находился теперь в его лагере, в его доме, в нём.       Очередной стон приходит с резким толчком прямо по самому чувствительному месту внутри, с чем брюнет царапает короткими коготками внушительные мышцы спины старшего, чуть не подпрыгивая на скользящем органе.       — Нн-ха!       Такой же мощный толчок через несколько секунд повторяется и Ким понимает, что Чон тоже близок. Они читают это желание и во взгляде друг друга, снова сходясь в жарком поцелуе. Соприкасаясь лбами, взгляд каждого уходит вниз, видя перед собой манящую картину из их сплетённых тел.       Мунсу плавно выскальзывает из тела Тэхена, через секунду жестко врываясь в него вновь, и так снова и снова, пока Ким не перестает различать разницы в заполненности.       — Мунсу! Мунсу! — быстро проговаривает младший, чувствуя подступающий конец, — Я почти, а-а-мх, давай сделаем это вместе…       И старший охотно ему потакает, двигаясь внутри уже на финишную прямую. Последние толчки перед оргазмом выдаются самыми резкими и грубыми, после чего вибрация проходится по телам обоим, и они изливаются в громких стонах. Наполняя Тэхена сзади, Мунсу впился в его ключицу, стараясь сдержать вырывающийся хрип.       Ким обмяк, а ноги Чона слегка подрагивали, поэтому он ещё немного так постоял, продолжая кончать в унисон со своим кроликом.       — Ах-х! — глубоко стонет мужчина, пока его спину расцарапывает младший, — Всё хорошо, душа моя, я рядом… И мне так хорошо в тебе…       Спустив того на пол, Мунсу только сейчас обратил внимание, на то, что Тэхен их изрядно запачкал, когда так много кончал. Однако, он лишь ухмыльнулся на это, убирая взмокшие пряди со лба назад.       Пошатываясь, Тэхен придерживался за плечи мужчины, боясь упасть, и восстанавливал сбитое дыхание. Такая сладкая слабость мешалась с усталостью, что вышибало мозги напрочь, однако кролик прекрасно понимал, что произошло. Осматривая себя, он кинул взгляд к ногам, к которым, наконец, подступила кровь, и задумчиво тронул область ниже пупка, которая чудом не была запачкана. Тэхен не знал, что почувствовал, но с виду казалось будто он чем-то озадачен, но и эта иллюзия рассеялась, когда он снова взглянул на старшего с улыбкой.       — Тяжело стоять… Мы так испачкались, нужно исправить положение… — всё же, когда он сделал шаг в сторону, пришлось отпустить Мунсу, однако, сделав последующие два к кровати Тэхен со стоном боли согнулся пополам, застыв на одном месте, — Ах! Черт!       Глаза на секунду застилает темная пелена, но после зрение снова приходит в норму и Ким видит под своей ступнёй кровь. Мунсу тут же разворачивается на звук, обнаруживая кролика стоящего прямо на разбитом зеркале, теперь уже с осколками в стопе.       — Ох, чёрт! Тэхен! — он быстро реагирует и наплевав на собственные ноги, подбегает, подхватывая младшего на руки, — ты в порядке?       Какой уж там порядок? Старший спешит покинуть злосчастное поле с битым зеркалом, усаживая Тэхена на кровать, чтобы можно было осмотреть его ногу.       — Чёрт, два осколка врезались прямо в кожу, потерпи немного… — он присаживается на пол рядом, и пытается вынуть небольшие кусочки пальцами, однако, те лишь соскальзывают, теряясь от его хватки. Скорее всего, у кролика в доме нет пинцета, или чего-то похожего, а бежать сейчас до Ливеты нет никакого смысла. Ким стонет от ноющей боли, от чего Мунсу принимает другое решение. Он задирает ногу того выше, на уровень своего лица, и осторожно, поворачивая головой, нащупывает осколки губами, а после цепляет зубами, аккуратно вынимая. Сплюнув оба осколка себе в ладонь, Чон поднял взгляд на Тэхена, и удивился, когда увидел его краснеющее от смущения лицо.       — В чём дело? Тебе всё ещё больно?       А Ким и не знал, что сказать. Весь озабоченный его состоянием вид мужчины у его ног, наряду с только что испытанными странными ощущениями, заставляли его почему то смущаться.       — Нет, но… ты… — собранный всегда кролик почему-то внезапно начал запинаться. Чон продолжал смотреть на него не понимая, а Тэхен пялился на его слегка красные от собственной крови губы и закусывал свои, — Чёрт, что ты там делаешь?       — Пальцами было не достать… — Мунсу продолжал придерживать ногу младшего, смотря, как его щёки розовеют, а сам кролик запинается и пыхтит. Тогда он снова прильнул губами, но на этот раз не к стопе, а к внешней части ноги, целуя её выше, а после и в районе щиколотки, так, что у брюнета даже пошли мурашки.       — Не знал, что стопы твоя эрогенная зона, для меня — это открытие… — он широко улыбается, чем заставляет Тэхена смущаться ещё сильнее, а после и вовсе задаётся вопросом, но вслух:       — А Юн был в курсе?       Брюнет замолчал, но не говорил он не потому, что не знал ответ, а потому что не понимал, зачем знать о таком Мунсу, тем более когда они вместе.       — Почему вдруг тебя это заинтересовало? — это не могло его обидеть, но затронуло его чувства. Подобный вопрос заставил чувствовать себя как-то неправильно, и Ким опустил всё ещё смущённый взгляд на свои колени, — Я и сам не подозревал, но Юнги тут при чём? Ах, зачем вообще о таком спрашивать.?       — Прости, просто… — охотник поглаживает большим пальцем кожу возле косточки, и заискивающе смотрит, ища противоположный ему взгляд, — мне хотелось знать, касался ли он тех мест, которые всегда предназначались только мне?       Мунсу был уверен, что наверное, Ким его не поймёт, и даже если так, он лучше оставит этот смущающий уже его самого разговор, чем продолжит выдавать свою ревность с потрохами.       Тэхен все же не может сдержать прорывающейся наружу улыбки и поднимает свой взгляд к Мунсу.       — Какой же ты собственник… — младший ловит его ладонь, утягивая к себе наверх, чтобы быть к этому ревнивцу ближе, не давая повода усомнится в своей верности, после много-много целует, — Ты единственный, кому я открылся полностью и тебе всё ещё мало? Что же ты ещё хочешь, мм? Хочешь, чтобы я тебя задушил своей любовью? — тихо смеется, откинувшись в шутливой борьбе с охотником назад. Так было забавно и мило смотреть на то, как Мунсу пытается ему противостоять словами, но получается только силой донести до кролика свою точку зрения, когда тот после повержено пытается отдышаться. Через время ему это удается, и вот мужчина в паре сантиметрах теперь от него самого тоже всё ещё тяжело дышит, с полуулыбкой изучая полюбившиеся черты лица своего избранника, — Я же люблю тебя, глупый…       Воодушевленно улыбаясь, Мунсу тоже хочет ответить ему тем же, и делает это так, как считает нужным.       — Спасибо, что любишь меня, ведь я в ответ буду любить тебя в сто раз сильнее, — шепчет он у самого уха, а после мягко целует Тэхена в губы, — И пока мы снова не забылись, нужно обработать ногу. Позволь о тебе позаботься…