Мунсу и белый кролик

      Под тихое пение мальчишек, окутавшее потолочные высоты, зал погрузился в историю, создающуюся здесь и сейчас. Историю, у которой тоже есть надежда закончится счастливо.       Брэнда стоял у алтаря небольшой церквушки, оставшейся на территории их лагеря ещё со спокойных времен, когда от больших дубовых дверей под венец шёл его жених в белых одеждах. Тогда Киму казалось, что он уже никогда не станет ещё более счастливым, чем сейчас, когда у него есть всё, о чём он так мечтал.       Совершая таинство венчания, они оба обменялись кольцами, и поклялись любить до гроба, не взирая на венчающую их мир смерть, ведь венцом их жизни станет их ребёнок, зачатый в узах самой крепкой и желанной любви.       — И пока моя грудь дышит, и я пока я вижу небо над землей, я клянусь тебя любить, до гроба, перед Богом, перед миром, пред тобой!       Вот то счастье, за которое они так боролись, так долго шли, приближаясь к этой самой минуте, чтобы после никогда друг друга не отпускать. Все страхи и предрассудки кажутся теперь полнейшим пустяком, в сравнении с тем, что наконец-то Ливета может держать за руки своего возлюбленного, смотреть ему в глаза и видеть в них море чувств, волны которого плескались и в собственных.       — Моя любовь к тебе прошла чрез многое, я счастлив стал лишь повстречав тебя, и пусть услышит каждый в этой мире — клянусь до смерти я любить тебя!       Собственные клятвы эхом разносятся по залу, оседая в воздухе и глубоко в сердце. Страха больше нет, есть только они оба и целый мир у их ног. Ливета с замиранием сердца слёзно смотрит в глаза Брэнды, который ему улыбается, и вместе, больше не в силах сдерживаться, они отпечатывают эти клятвы на устах друг друга, совсем не замечая шума вокруг.

***

      Добрались Арахнид и Хопер до лагеря только ближе к полудню, благодаря тому, что Баксли всё же решил взять автомобиль, а не лошадей.       Оставив его в редколесье, ограждавшем лагерь Цикад от красной зоны, оба, наконец, добрались до ворот лагеря. Впустили их сразу же, однако, коситься на капитана бегунов не прекращали, не понимая, что он тут забыл, да ещё и вместе с Хопером.       Сам же Баксли шёл чуть позади младшего, который только и делал, что уговаривал всех, кто им встречался, не паниковать.       Сей цирк длился ровно до того момента, как они оба дошли до дома Брэнды, ведь вести Арахнида в штаб было слишком непредусмотрительно. Хопер ещё в дороге пообещал Баксли неприкосновенность только лишь в случае, если он сам не притронется к оружию.       Сопроводитель с трудом, но всё же согласился впустить их, предупреждая Хопера о том, что всё это может закончится очень плохо. Открыв дверь в комнату, где, как им и сообщил сопроводитель, сидели все, кого он точно бы хотел видеть, Хопер застыл, а на его глаза навернулись слёзы.       Все присутствующие сразу же напряглись, разглядывая худую фигуру парня у двери. Просто поверить никто не мог, что это он, а не их фантомные галлюцинации. Хотя верно ведь говорят врачи — групповых галлюцинаций не бывает.       Первым с дивана подскочил Брэнда, а за ним с соседнего тут же сорвался кролик. Оба с испугом осматривали парня, не веря, да и не понимая, как он тут оказался.       — Боже, Хопер, как ты тут… Что с твоим лицом? — Брэнда приобнял того за плечи, пока Тэхен судорожно рассматривал побитое лицо друга, чуть ли не срываясь на слёзы.       Но все стало ещё более неясно, когда за его спиной нарисовалась другая фигура, по всей видимости им сопровождаемая.       — А он что тут делает, чёрт возьми?!       Мунсу сразу же поднялся, следом за Брэндой и Тэхеном, с опасением, что Тэхен всё же не сдержится, и явно никто, кроме него, не может его остановить.       Человеком, чьё появление здесь, особенно вместе с Хопером, поразило всех, был безусловно Баксли. Вот только, охотник ненавидел его не меньше всех остальных, и ведь тогда, он обещал пустить пулю тому в лоб, если он тут ещё раз объявится.       — Брэнда, Тэхен прошу, послушайте. Не нужно на него так реагировать, понимаю, всё что произошло неделю назад до сих пор оставляет ужасный осадок на душе каждого, но прошу вас, не нужно сейчас нападать на него… Он привёз меня сюда, чтобы я мог поздравить Брэнду и Ливету! Я узнал, что вы женились…       — Да, мы женились, Хопер, и я очень рад, что ты по крайней мере жив… — Брэнда без понимания смотрит младшему в глаза, а после следит за реакцией Тэхена, который готов вот-вот сорваться, — Но зачем ты ушёл? Знаешь же, что я бы никогда не попросил тебя о таком! Почему ты принял это решение в одиночку?!       — Знаю, и прошу, прости меня! Простите меня все! Но я не мог поступить иначе, я должен был что-то то сделать для лагеря, как делал ты и Тэхен! — Хопер слиться, чтобы не зареветь прямо сейчас, но после, чувствуя руку на своей талии, вздрагивает.       Баксли подходит к тому ближе сзади, гадко улыбаясь.       — Мальчишка, спасая твою задницу, Брэнда, сдался мне без всяких проблем. Было конечно сложно поначалу, но как видишь, я справился. А что насчёт тебя, ты нашёл оружие?       — Отойди от него! — старший вырывает Хопера из рук Арахнида, пряча за своей спиной, где его уже держат Мунсу и Тэхен, — Ты явился сюда, с членом моей семьи! Хватило смелости, сделать это без своих приспешников?! Хопер совершил ошибку, решив выполнить твоё условие! Но не надейся, что и я их выполню! Мне достаточно сейчас застрелить тебя, и никто даже не узнает, о том, где сдох этот паршивый пёс Баксли!       — Тут ты не прав, уважаемый глава, — с язвительным спокойствием Арахнид смотрит на того и ухмыляется, — я куда предусмотрительнее. Спроси у своего мальчишки, он то уж точно знает, кто такой капитан Баксли! — бесстыдно, у всех на глазах, старший переводит взгляд с Брэнды на Хопера за его спиной, и когда теперь тот тоже смотрит на него, толкает языком щёку, приподнимая брови, намекая лишь на одно.       Хопер тут же вспыхивает краской, отводя взгляд, а Брэнда грубо хватает бегуна за грудки.       — Эй, не так грубо. Я вообще-то тоже пришёл тебя поздравить, вот только не со свадьбой, а с тем, что малыш Хопер хорошо справился с моей просьбой и теперь мы с ним вроде как станем отцами.       Мужчина с непониманием смотрит на того, а после отпускает, оборачиваясь к Хоперу, на которого итак сейчас были устремлены все взгляды.       — Это правда? Хопер, если ты не хочешь этого, зачем ты пошёл тогда?       От такого заявления кровь стыла в жилах так, что и Мунсу едва мог теперь удерживать кролика. Тэхен не поддавался никакому контролю. А как, если стоящий перед ним враг, которого он ненавидит до мозга костей, заимел близость с его лучшим другом? Да еще какую!       — Ты ублюдок!!! — все же вырваться полноценно из хватки охотника Киму не удается, но он хотя бы успевает хорошенько пнуть Баксли ногой, прежде чем его снова оттащат, — Отпусти, дай мне прикончить его!       Ужас развернувшейся картины не мог не предстать перед глазами Ливеты: как Хопер пытается не плакать, а кролик так и пышет яростью к незваному в их дом гостю. Сердце обливается кровью при упоминании возможной беременности парня, но и ту теперь лучше следовало доказать услышанное.       — Стойте… Вы ведь не знаете наверняка! — горько вздыхая, он наконец произносит свое решение, — Думаю, я смогу помочь узнать правду…       Благо кролик не сильно задел Баксли, лишь успев коснуться его колена своей ногой, когда Мунсу с силой притянул его к себе. Капитан лишь свысока глянул на подобный спектакль, теперь уже обращаясь к отозвавшемуся доктору.       — Будь так любезен, Ливета.       После его слов, на лице прежде всего Брэнды всплыл вопрос, откуда Арахнид мог знать имя их доктора. Ливета же никак не отреагировал на подозрительные знания Арахнида, и лишь спешно попросил следовать всех за собой.       В доме, как и в госпитале, у него существовал кабинет, где он нередко проводил собственные эксперименты, так что необходимого оборудования здесь тоже находилось с лихвой. Ливета попросил всех ненадолго выйти и остался внутри вместе с Хопером. Бедный мальчик, сколько ему пришлось терпеть! Ливете было откровенно его жаль: ещё совсем недавно он мог наблюдать его беззаботную улыбку на румяном лице, а теперь лишь далекий её отголосок на бледной истерзанной коже.       Осмотр занял достаточное время, так как предположительный срок зачатия очень маленький; док старался не упустить не одной детали из виду, но результат был неизменно тот же. Некоторое количество времени понадобилось, чтобы осмотр подошёл к завершению, и лишь после все оставшиеся за дверью могли вернуться обратно.       — Ваш вердикт? — кидая взгляд на спешно натягивающего вещи Хопера, пробасил Баксли.       Чем дольше он медлил с ответом, тем больше он видел тревоги и беспокойства в чужих глазах, которые и без того были загнаны в тупик. Ливета по очереди посмотрел в глаза каждого, но всё же последним он свой взгляд задержал на Баксли.       — Осмотр подтвердил факт беременности… — Ливета попытался выдавить из себя бесстрастные слова, но всё равно его голос в конце поник и содрогнулся, — Плоду меньше недели, но это определенно так…       — Значит, не соврал, — ухмыляется тот, понимая, что теперь уж точно все опасения можно отбросить в сторону, — Вы только поглядите, это ведь ты так прелестно, верно Хопер?       А того словно парализовали слова старшего. Как беремен? Неужели, это правда? Он ведь нарочно соврал, чтобы хоть как то попасть в лагерь, однако, теперь собственная ложь оказывается правдой. И сейчас, слышать, как Баксли упивается своей радостью, которая Хоперу приносит только жгучую боль, невыносимо. А ещё все те, кто сейчас был тут. Что они все думают? Голова опускается, пока парень всеми силами держится, чтобы не заплакать. На что он рассчитывал? Ведь Баксли преследовал цель заполучить от него только ребёнка, никаких чувств при этом не обещая? Так почему же сейчас, понимая, что это их ребёнок, Хоперу так хочется, чтобы они были счастливы? Может он сошёл с ума?       Может и сошёл, но точно не так, как кролик. Ким очень надеялся, что Ливета скажет обратное, но произнесенные слова лишь нанесли ему ещё одну невидимую пощечину. Как же так? Он не хотел такого счастья для Хопера, он не видел в Баксли достойного отца также, как и не видел в нем достойного человека. Тэхену казалось, что и Чимин того же мнения, ведь все что арахнид делал с ним там отражается в пропитанных слезами глазах друга, и то было не мягкое обращение вовсе.       — Сволочь… — бесцветно произносят губы кролика, которого не в силах был остановить больше никто.       Скорость и гнев помогли ему увернуться от рук Мунсу в этот раз, и они точно затеяли недоброе, как и налившийся кровью взгляд, который сразу же заметил скальпель. Миг, и он оказался сжат в руке, уже занесённой для удара. Прошло всего пару мгновений, как ослеплённый гневом Ким оказался напротив того и с ярым фанатизмом совершил желаемое. Острый предмет рассек мягкую плоть поверхности щеки, дойдя прямо до носа, оставляя за собой глубокую полосу, все сильнее заполнявшуюся кровью.       — Жаль я не отрезал тебе в тот раз член, без него бы тебе было гораздо лучше!!!       Тэхен уворачивается от мерзких для него рук, которые всё же смогли попасть ему по животу, но в гневе Ким почти не кривится, занося руку со скальпелем уже для прямого удара.       Благо, что эти двое были не одни и их смогли разнять, когда кролик набросился на Баксли для второго удара. Тот ждать не стал, и увернувшись, заломил запястье. Тогда-то и вмешались остальные; Брэнда уцепился за кролика, а Мунсу налетел на Баксли, впечатывая его в стену, завернув руки ещё более изощренным способом.       — Тэхен, прекрати немедленно! — держа того в силовом хвате, без особого желания, повысил голос Брэнда, — Мало того, что капитан Арахнидов без чести и достоинства, так ещё и капитан наших бегунов решил опуститься до подобной низости! Мы не собаки, не звери дикие, и применять силу нужно в крайнем случае! — продолжая его держать, теперь глава обращался к Баксли, — Ну, а ты?! Зачем пришёл?! Зачем так унизил нас? Ребёнок, зачатый между членами враждующих лагерей — просто немыслимо! И ладно бы, разговор шёл о любви, но ты Баксли, перешёл все границы! Сезон охоты почти окончен, а значит вместе с ним и окончена наша мнимая дружба! Убирайся назад, в свою паучью дыру и не смей высовываться, иначе я спалю вас пламенем из самой преисподние!       Мунсу сразу понял, что больше позволять Арахниду тут находиться нельзя, поэтому, продолжая держать, он вывел его за пределы комнаты, а после и дома. Предложив Баксли молча дойти до ворот, младший убедился, что шумиху они не подняли, и лишь когда оказались за пределами, отпустил бегуна.       — Уходи, Баксли.       Зло оскалившись, Арахнид посмотрел на младшего с полным пренебрежением.       — Я нутром чуял, что пацан понадеется на вас, и должен признаться, оплошал тут я… — выпрямившись, Баксли плюнул Мунсу под ноги, — Запомни, Чон, Цикады будут гореть в аду за этот поступок, и ты будешь гореть там вместе с ними!       Он больше не стал ничего говорить, лишь развернувшись на пятках, побрел в сторону редколесья, где оставил автомобиль.       Стоило бы всерьёз воспринять слова Арахнида, ведь натура у них такая, и подобных слов они точно на ветер не бросают. Проводив старшего взглядом, Мунсу лишь вернулся обратно в лагерь, некоторые жители которого, все ещё недоверчиво смотрели на охотника. Оно и понятно почему.       По возвращению в дом главы, он обнаружил в той же комнате, всех, кроме главы и кролика. По взгляду Ливеты и Хопера он понял, что те вышли на разговор, который видимо, остальных не касался.       — Хопер, как вышло, что Баксли согласился прийти один, без охраны? — он подошел ближе, ловя на себе обеспокоенный взгляд младшего.       — Ещё в начале недели он поставил условие, что пока я не забеременею, он не выпустит меня, даже за пределы дома. Я боялся соврать ему, ведь он итак обращался со мной хуже некуда, но когда я услышал новость о том, что Брэнда и Ливета женятся, я решился на отчаянный шаг. Я соврал, что в положении, я даже не подозревал, что это может произойти так быстро. Он поверил мне на слова, и даже согласился ехать только со мной, только бы убедиться, что я не соврал. Я пообещал, на словах, что вы его не тронете, но боюсь, что теперь у него есть повод больше мне не доверять…       — Поверил на слова? Совсем на него не похоже… — старший осматривает посиневшие от синяков и гематом плечи Хопера, — Как бы то ни было, теперь ты в лагере, и тебе ничего не угрожает. Однако, пускай меня это не касается, я все же спрошу, что ты планируешь делать с этим ребёнком?       Младший отвёл взгляд, когда Мунсу так его озадачил. Он боялся, что родив ребёнка и отдав его Баксли, он больше не сможет его увидеть. И все было бы куда проще, не будь Хопер так наивен. Теперь это их ребёнок, пускай и зачатый таким ужасным способом, но их, и теперь, когда Баксли возможно придёт за ним, за Хопером стоит сложный выбор — быть или не быть ему отцом? Но чем он лучше будет, если решиться на аборт?       — Мне страшно, Мунсу. Пока что, это всё, что я чувствую. И я не знаю, хочу ли я этого ребёнка, ведь… он не только мой…       — Знаю, ребёнок сможет перенять часть от Баксли, но важно не это, важно, как ты его воспитаешь. И если ты не позволишь корню зла в нем зародиться, возможно, избавишь наш мир от такого же жестокого человека, как его… как Баксли. — Мунсу тепло улыбнулся, поймав снова взгляд бегуна на себе, — Отец не тот, кто зачал, а тот кто смог вырастить достойного человека. Пожалуйста, подумай об этом, прежде чем принять решение о его судьбе, ведь… — старший кладёт ладонь на ещё плоский живот парня, — не каждому из нас может быть дан шанс оставить после себя жизнь, пускай и в такое неспокойное время.