Мунсу и белый кролик

      После произошедшего у всех камнем на душе ещё оставались лежать последние новости. Свыкнуться с ними больше всех не мог Тэхен. Он как заведённый, при каждом намеке о случившемся, готов был тут же сорваться. Откуда в нем эта импульсивность?       Кролик сам не знал, почему даже когда Чимин вернулся в лагерь, а Арахнид исчез, он не мог сдержать своих эмоций, признать, часть из которых была лишена всякого смысла. Но всё же Хопер смог его успокоить: он не расставался с другом весь оставшийся день, вплоть до вечера; ему важно было просто знать, что тот в полном порядке и больше никто не ограничит его в правах и свободе, а ребёнок, которого он понёс — ни в чём не повинная жертва обстоятельств, спокойно живет в его теле и находится в той же безопасности, что и его родитель.       Как бы то ни было, всё теперь упиралось во время, которого никто не знал, сколько им предначертано.       Тем ни менее, празднество в честь обрученных продолжилось и Тэхен более успокоился именно тогда, ведь все его близкие друзья находились рядом и были как никогда счастливы. Кролик сотню раз ловил улыбки Ливеты и Брэнды, когда они так смотрели друг на друга, видел слёзы счастья в глазах Хопера, добрую ухмылку Юнги в их сторону, и взгляд Мунсу, который был ему как никогда понятен. Он помнил, что охотнику пришлось пережить, но видя и его красивую улыбку, на не менее красивом лице, только и мог улыбаться в ответ.       Тэхен наконец-то мог расслабиться в долгих разговорах с Хопером, музыке и алкоголе, поднятым за здоровье молодых. Выпив второй бокал вина на пару с Мунсу, Ким скривился. Странно, но вкус ему был противен, хоть это вино и значилось его самым любимым. Однако, парня это не смутило, и он всё же допил до конца, продолжая смотреть на их новую супружескую пару, весело танцующую у огня, поглаживая Хопера по плечу.       — Они такие счастливые. Хотя, я конечно немного расстроен тем фактом, что Брэнда не сделал предложение раньше. Они же просто созданы друг для друга…       — Это точно! — соглашается младший, смотря на счастливые лица. Он бы тоже так хотел, и нет, он не расстроен, ведь случившееся было его выбором, — Я всегда думал, что вслед за ними, должны будете пожениться вы с Юном, вот только… — парень перевёл взгляд на Мунсу, сидевшего чуть поодаль, — Теперь, мне кажется, Мунсу будет против…       — Верно… — Тэхен не лишает себя возможности посмеяться, так тепло и от души вместе с Чимином, видя вопросительный взгляд со стороны Мунсу, лишь подмигивая ему, — Кто же знал, что выйдет совсем иначе. Порой, твоё решение может сильно измениться, потому что в конечном итоге все мы выбираем по зову сердца.       Брюнет заметил как друг поник, поэтому ближе прижал к себе, дав понять, что он рядом и больше не даст его в обиду.       — Знаешь, я внезапно понял, что хотел бы стать крестным отцом твоего ребёнка… Ну серьезно, кто как не я достоин этого звания?       Бегун лишь понурил взгляд, пальцами поглаживая свое ушибленное запястье.       — Я не уверен, что хочу его оставить, Тэхен. Конечно, это и мой ребёнок тоже, но то, в каких условиях он был зачат, не даёт мне покоя. А что если он унаследует от Баксли такую же жестокость, или что хуже, Арахнид заберёт его у меня? — глаза снова наполняются слезами, — И ведь я не смогу его отпустить! Я последуют за ним в любой адский котёл, лишь бы знать, что он цел и невредим… Это так сложно, Тэхен…       Ким знает, хоть сложно и не ему, что не он находится в такой ситуации. Ему остается лишь поддержать Чимина, какое бы он решение не принял, главное, чтобы его самочувствие не пострадало.       — Мы обязательно со всем справимся, Чимин. Всё будет хорошо, в не зависимости от того, какое решение ты примешь. Главное, что мы теперь вместе…       Тэхен правда хочет, чтобы Чимин больше не расстраивался и не переживал так, ведь ради одной его улыбки он готов был пойти по головам.       Он вновь решает выпить вина, чтобы забыться но кружка летит на землю, так и не коснувшись его губ, а руки прижимаются к животу.       — Черт… Видимо, не стоило мне столько пить… — он пытается ещё отшутиться и уверить Хопера, что всё в норме, но получается должном счетом не очень.       — Ты в порядке? Может, принести тебе воды? — Хопер приподнимается с места, и заглядывает тому в глаза, — Хорошо, подожди немного, я принесу что-нибудь… — и спешно покидает его компанию, в поисках обычной воды.       А кролика, тем временем, словно рвет на части изнутри. Таких странных ощущений он не испытывал даже от обычного отравления, но терпеть это тоже не было возможности. Не дождавшись Чимина, Ким решает уйти, предупредив кого-то из отряда заранее, на случай, если Хопер кинется его искать. Мунсу рядом Тэхен не заметил, хотя может это и к лучшему. Он бы не хотел, чтобы Чон беспокоился.       Дом встречает его с дрожащей тишиной; слабый свет горел лишь на кухне, но и этого было достаточно. Брюнет незамедлительно направился в ванную, пытаясь понять свой организм и что он от него хочет. Холодная вода привела его немного в чувства, но совсем ненадолго; Ким снова почувствовал тупую боль внизу живота, какой не ощущал никогда. Он еле удержался на месте от такого; собственное тело словно не слушалось его и, к тому же, теперь, стало таким горячим. Сил идти обратно и просить о помощи уже не было никаких — кролик всех их истратил пока дошел до спальни. Он стянул с себя штаны, оставшись в рубашке, и забравшись в кровать, обнял подушку, на которой утром ещё спал Мунсу. Его запах дал Тэхену немного успокоиться, но боли внизу это не изменило. Парень продолжал тихо постанывать, сжимая подушку в своих руках, надеясь, что скоро его отпустит.       И скорее всего, по самому предсказуемому обыкновению, долго его одного не оставляли. Входная дверь хлопнула, и сквозь тёмное пространство наверх донеслись тяжёлые шаги. Кролик мог бы подумать, что это Мунсу вернулся, хватившись его, однако же, когда дверь в едва освещенную комнату открылась, в неё вошёл совсем другой персонаж. Едва стоя на ногах, Юн шаткой походкой последовал по знакомому маршруту, обнаруживая Тэхена на кровати.       — Ты уже дома? Вернулся раньше меня…       Запах разившего алкоголя быстро заполнил комнату, а Юн в беспамятстве свалился на кровать рядом с Тэхеном. Пару минут он лежал неподвижно, однако, когда Тэхен мог подумать, что он заснул, старший прижался к нему всем телом, знаменуя о том, что сейчас он изрядно пьян и возбуждён.       Брюнет до последнего думал, что это из-за жара он слышал голос Юна, но когда ему удалось немного повернуться, он вынужден был признать, что думал правильно. Юн всё ещё с закрытыми глазами, был так близко, дышал где-то рядом с ухом и потирался об него сзади. Ким хотел бы ужаснуться, накричать, прогнать старшего, но боль и жар скручивали его, так что единственное, что он мог сделать, так это выдавить из себя предложение, попытавшись отодвинуться.       — Юнги… Что ты делаешь, ах…       — Что? Почему ты спрашиваешь, Тэхен-а? — шепчет тот в самое ухо, ладонью забираясь под край штанов, пальцами нащупывая резинку белья, — Разве я не достаточно твёрдый там, чтобы заинтересовать тебя?       Резко сдирая с того бельё вниз, вместе со штанами, Юн понимает, что Тэхен держит его руку, не давай прикоснуться.       — Эй, кролик, в чём же дело?       А Тэхену просто плохо, и до такой степени, что слов сперва он не находит. Так больно чувствовать и осознавать, что Юн пришел сюда к нему явно не для помощи, а для чего-то другого, и сомнений больше не осталось, когда на собственных ягодицах не ощущалось белья.       — Юн…пожалуйста, не нужно… — он силился ещё вызвать в парне хоть толику сожаления к его состоянию, но видимо Юнги в темноте и в беспамятстве мало мог различить, от чего так задушено стонет кролик, — Н-не делай этого…       И ведь он действительно в полном беспамятстве находился, когда уже возвышался над Тэхеном, целуя его разведенные в стороны ноги выше колена.       — Ты так мило стонешь, что я едва могу отказать себе в удовольствии войти в тебя. Неужели ты так давно не звал меня, потому что тебя устраивает охотник?       Сплюнув себе в ладонь, Мин смазал узкое колечко, а после и свой набухший орган, подставляя его вплотную, слегка толкая головку внутрь. И если она вошла с болью, которую почувствовал только Тэхен, то уже после и сам Юн кривился, силясь протиснуться хотя бы ещё немного.       — Неужели ты стал настолько узким? У него что, совсем крохотный? Расслабься, ну же…       — Н-е-ет! Мне больно, Юнги-и! — Ким роняет слёзы в подушку, не зная, куда деть себя вовсе.       Боль по всему телу только усиливается, когда кролик просто не может и не хочет принимать Юна, чувствуя жгучую боль теперь и там, внизу, когда старший с силой пытается толкнуться глубже, после неудавшейся первой попытки.       Кролик кричит, содрогаясь всем телом, не чувствуя ничего, кроме мерзости к себе и ноющей боли, сравнить которую он не мог бы ни с чем. Как он выглядит сейчас? Ах, если бы Мунсу увидел его, что он подумал? Кролику дурно становится, когда он думает о нём, но правда — он единственный, кого сейчас Ким бы хотел увидеть, кто мог бы спасти его от этих страданий.       — Прошу, пожалуйста… Оста-остановись…       Но пьяный рассудок старшего твердит ему одно — «давай же, сделай это!» И он делает, принося, и себе, и особенно кролику, жгучие ощущения. Младший словно был нашинкован стекловатой, настолько неприятно было у него внутри, и будто мышечный узел не пускал протолкнуться глубже. Так он и замер, не войдя даже наполовину.       — Вот же сукин сын! — громко ругается Мин, когда до подкорки его сознания доходит, — Он что, повязал тебя? Ты случаем блять не залетел?       А в ответ тихое поскуливание от Тэхена, что сейчас сам не свой. И это ещё мягко говоря. Всё его бледное лицо, истончившееся запястья и неприсущая усталость, были признаками того самого явления, о котором сообщил Мин.       Наряду с болью, кролик теперь всем телом ощутил непомерный страх, когда Юн произнес эти слова. Больше недели он отгонял от себя эти мысли, ведь ему казалось, что когда он был с Мунсу, он контролировал себя и ситуацию, кроме того случая, когда он потерял сознание. Но ведь это не могло случиться тогда! Разве нет? Как бы то ни было на самом деле, это не отменяет того, что то, что сейчас Юнги делал с ним — так низко и подло; пользоваться тем, что кролик так слаб, насыщая своих демонов внутри им. Тэхену плохо и больно от этого, что он так беспомощно не может ни на что повлиять, позволяя делать это со своим телом, которое хотя бы само попыталось его отторгнуть.       — Я-я… Нет… Юн, Юнги, прекрати-и!       — Он же сказал, — за спиной Юна возвышается тёмный силуэт, когда тяжелая рука разворачивает того с силой, а другая наносит сильный удар по щеке кулаком, — Прекратить! — грубый крик разрывает нескончаемый поток стонов, а после Юн валится с кровати на пол, где уже над ним возвышается Мунсу, — Что ты себе позволяешь, чёртов пьяница! — следующий удар приходится по другой щеке, когда охотник легко поднимает того за грудки, разбивая скулу.       Тэхен сперва не понимает, что происходит из-за мутных картин, представленных ему его состоянием, но когда боль ненадолго уходит, его заменяет ужас. Мунсу вне себя рвал и метал, превращая лицо пьяного Юна в дикую кровавую кашу. Наносимые удары были столь сильны, что Ким схлопывал глаза при каждом, пытаясь вдобавок унять тошноту от образовавшегося запаха крови. Он с отчаянием кличет Мунсу, пытаясь привлечь его внимание, падая с кровати, но тот словно не слышит, ослепленный гневом.       — Мунсу-у-у! Прошу тебя! Достаточно! Отпусти, отпусти его, Мунсу…       Налитые кровью глаза, уже не видя перед собой ничего, кроме разбитого лица оружейника, теперь смотрят в ту сторону, откуда его звали. Разбитые кулаки бросают свое занятие, а сам мужчина, тяжело дыша, поднимается с пола и подходит к Тэхену. Его напуганный взгляд сталкивается с искрящимся взглядом Мунсу, когда мужчина чуть ли не задыхается от того, что успел увидеть и услышать.       — Он сделал тебе больно? — присаживается на пол перед Кимом старший, кладя свои трясущиеся ладони с кровавым костяшками на его щеки, — Прости, что позволил этому случиться…       Ким всхлипывает, не в силах сдержать слёз, но на сей раз не от боли и обиды. Он не желал думать о том, что только что произошло, он просто хотел в объятья мужчины, успокоив тем и себя и его.       — Ты не виноват… Всё в порядке…       Тэхен понимал, что по большей части эти его слова бессмысленны, но не произнести их не мог. Во взгляде напротив всё ещё отголосками плескался кровавый огонь и Ким старался унять его как мог: поглаживая Мунсу по щекам.       — Моё тело не пустило его…       Охотника словно дернуло изнутри, когда он снова услышал эти слова, только теперь из уст самого Тэхена. Они не говорили о том, есть ли у Тэхена материнский ген; обычно, о таком предупреждают заранее, однако, раз кролик не переживал по этому поводу, то Мунсу ему полностью доверился. Только вот теперь, не зная, чему верить, а чему нет, старший смотрит, то на дрожащего кролика напротив, то на еле живого Юна, в луже собственной крови. Кого он должен винить?       — То, что он сказал. Я слышал это отчетливо! Тэхен, я повязал тебя? Я мог это сделать с тобой?       Ким вздрагивает когда Мунсу кричит так. Дрожь пробирает теперь всё его тело, ведь он и сам не понимал случившегося, с трудом теперь стараясь подобрать слова.       — Я не знаю, но… — непонимание в чужих глазах читается отчетливо и кролик старается его прояснить, кладя на живот руки в новом приступе боли, — Я пытался намекнуть тебе ещё по рации, когда ты задал вопрос, помнишь? — Тэхен жмурится от ноющих ощущений внизу, не успевая уловить реакции мужчины на его ответ.       Кролик опускает голову; слезы падают на его рубашку, пока он продолжает придерживать низ живота рукой, ощущая себя теперь в какой-то степени виновным в случившемся, от чего и его голос меркнет.       — Я не хотел говорить о подобном, но я пытался приблизить тебя к разгадке тогда. Моя вина в том, что я не сказал тебе прямо…       Новая ложь, или же недосказанность снова выстраивает между ними стену. Так ли Мунсу должен был узнать о настолько важных для него вещах? Конечно нет! В его представлениях это было всё куда безоблачней. Но эта чертова жизнь! Она так беспощадно играет с их судьбами, бросая из стороны в сторону, словно кости на игровое поле, что уже нет никаких сил так дальше жить.       Брови сходятся в мучительной гримасе, когда Мунсу хочет снова сорваться с места. Его руки опускаются, а взгляд больше не ищет глаз напротив. Снова всё окутала эта непроглядная тьма, сжирающая его жизненные силы.       Мужчина поднимается с места, молчит, ходит кругами, пуская пальцы с отросшие волосы. Он знает — Тэхену сейчас плохо, но ему ведь куда хуже. Желание всё снова бросить, сбежать, вернуть себе ту жизнь, где никто и ничто не причиняло ему боль, где был только он, город и мерзкие крысы, буквально окутало его с головой.       Чон припечатывает кулак к деревянной свае, держащей потолок, да так что та трещит, впитывая мажущую кровь в свои поры.       — Нет, Тэхен. Этого не должно было произойти! Я ведь… Я ведь не готов, я просто не справлюсь! — страх, раздирающий изнутри, за любимого человека, и за собственные поступки, теперь это всё, что у него есть, — Почему ты не сказал мне? Почему же я узнаю об этом вот так, стаскивая этого мерзкого ублюдка с тебя? Тэхен, за что ты так со мной? — голос басит, дрожа, а мысли клубком путаются в собственной голове. Что дальше? Он и правда его повязал, или же Юн с пьяного бреда это выкинул? — Говоришь, твоё тело отвергало его? Неужели, он прав? Неужели, Тэхен, я так нелепо мог не заметить, что сделал это с тобой?       — Я не знаю, не знаю! — Тэхен не готов был спорить ещё и по этому, когда его самого пронизывает боль.       Смысл, если это не изменит сути? Он закрылся в защитной позе, уткнувшись головой в свои мокрые от слез руки, абсолютно как и Мунсу, не зная, что делать. А что он мог? Теперь уж точно ничего, ни в особенности тогда, когда не владел собой и своим телом.       — Всё, что у меня есть — мои ощущения. Это могло произойти в любую секунду, как только ты бы потерял контроль, а я мог просто отключиться и не заметить! — парень ещё должным счетом не понимал, от чего Мунсу так беспокоит именно это, или он слышал Юна и дальше? Зрачки Тэхена расширяются и он поднимает взгляд, с плескавшемся в нем беспокойством, — О чём ты сейчас думаешь, Мунсу?       Сердце трогает тревожность, когда Тэхен просит его озвучить свои мысли. Как он может? Губы едва расходятся, просто чтобы набрать в лёгкие воздух, а сам же Мунсу бегает взглядом по напуганному лицу Тэхена.       — Я чувствовал тогда, что что-то не так, в наш первый раз…       — Как я и говорил, — перебивает того тихий хрип, поднимающегося с пола, Юнги, — ты залетел, Тэхен.       Собственное лицо просто не ощущалось, когда Юн, в попытках вытереть капающую кровь, дотронулся до него.       — Что, трахал его, не зная, что можешь заделать ему крольчат? А ты Тэхен не промах, раз решил молчать о таком! — казалось сейчас в Юне говорил уже трезвый рассудок, который понимал всю абсурдность ситуации.       Так или иначе, сейчас Мунсу смотрел в глубокие янтарные глаза, наполненные слезами, и не понимал, как это могло получиться. Однако, больше всего сейчас он не мог вынести две вещи — плачущего Тэхена и говорящего за его спиной Юна.       Резко подскочив, мужчина в два шага настиг едва стоящего на ногах оружейника, хватая его за шиворот снова, занося руку для ещё одного удара. Только вот, он не решился это снова сделать, буквально затылком ощущая, как на него глядит напуганный Тэхен. Выдохнув, Мунсу потащил Мина к двери, спуская по лестнице, и всё также держа за шиворот вывод за пределы дома, где уже тот снова свалился на землю от последнего удара Мунсу в живот.       — Не приближался к нему, понял? Если в твоей голове ещё хоть раз промелькнет мысль о том, чтобы сделать что-то подобное, поверь, при всём уважении к Брэнде и жителям твоего лагеря, я выпотрошу тебя и глазом не моргнув! — практически выплюнув это, Мунсу больше не стал его трогать, и вернулся в дом, поднимаясь обратно в комнату.       Тэхен сидел на полу, все также смотря пустым и испуганным взглядом на, теперь стоящего перед ним, охотника.       Без лишних вопросов, старший поднял того на руки, замечая, как тот кривится от боли в животе. Мунсу знал, что попытка заняться сексом с тем, кого уже повязали всегда болезненная, особенно, если сопутствует этому отсутствие всякого желания.       Это был первый раз, когда старший нёс Тэхена на руках, в неглиже, накинув только на него свою куртку, через весь лагерь в госпиталь. Вечер был одним из самых холодных в этом месяце, таким, что краешки ушей и пальцев мёрзли. В попытках донести Тэхена как можно быстрее и не дать ему замёрзнуть, Мунсу ввалился в первую попавшуюся дверь больницы, с криками о том, что ему нужна помощь.       Тэхен просто запуганным, надломленным ребёнком, старался скрыться от всего, что происходило вокруг, спрятавшись на груди у охотника. Он до последнего пытался отогнать все тревожные мысли и слова, сказанные дома Юном.       Как он может быть беременным? Только не сейчас, для них ведь лучшее бедующее еще не настало. Теперь и голова болела от расстройств, но между тем, к ним наконец-то подбежала медсестра, которая испуганно посмотрела в глаза кролика, а после быстро что-то сказав, увела за собой. Его занесли в отдельную палату и положили на свободную койку, но только когда его тело приземлилось на холодные простыни, Тэхен надрывно простонал, вцепившись в руку мужчины.       — Мунсу-у…       Медперсонал, что кружил рядом, заметил следы крови, отпечатавшиеся на матрасе и засуетился с пущей силой. Кролику привезли и поставили капельницу, произвели необходимый осмотр и оставили ненадолго отдохнуть, так как заключение должен был сделать врач.       Ким с застывшей мокрой пеленой в глазах, не мог уже плакать, смотря в своды потолка. Он не представлял, что делать дальше; винил себя в том, что и Мунсу сейчас находился в затруднительном положении, ведь это всё, что он мог теперь.       — Прости меня… Мунсу. Мне правда стоило сказать это тебе прямо позже, но я повел себя глупо, не думая, что что-то произойдет… — голос дрожит меньше, но смотреть в глаза Мунсу также страшно. Что если там он снова увидит только пылающие искры пламени, не оставившие ни намека на его привычный, полюбившийся кролику взгляд?       Мужчина стоял рядом с больничной койкой, пока его усталый взгляд скользил по полыхающему в раскатах грома небу. Дождь начался внезапно, шумя по прогнившим щитам крыши, не оставляя беспокойные мысли обоих в тишине ни на минуту.       — Главное, что сейчас ты в порядке… — тихо пробасил тот, поглаживая Кима по волосам своей сбитой до крови рукой. Меньшее, чего он хотел для своего любимого — это снова дать пережить подобное, почувствовав себя загнанным в угол.       В тёмную палату постучал доктор, который проводил осмотр, и когда оба обратили на него внимание, вошёл.       — Тэхен, вижу вам уже лучше. Ума не приложу, кто мог решится на такое! — беспокойный взгляд доктора столкнулся с прожигающим взглядом охотника. Было понятно — меньше драмы! — Учитывая тот факт, что вы носитель материнского гена, и у вас… была связка, то, что другой человек попытался в вас войти, и привело к кровотечению. Верно ли я понимаю, что тем кто вас повязал, был Мунсу?       Мужчина смотрит в пол. Смущение и стыд, вперемешку со страхом, клубились на задворках его беспокойного сердца, пока он продолжал быть рядом, держа Тэхена за руку.       — Да, это был я…       — Что ж, тогда, как вы наверное уже знаете, отныне секс у вас возможен только с одним партнёром — с Мунсу. Кроме того, при узле есть риск зачать ребёнка, с чем сталкиваются большинство пар…       Доктор заглянул в карту, а после перевёл взгляд на беспокойного кролика.       — И вы, к счастью, не исключение… Анализ подтвердил вашу беременность. Вы на второй неделе…