Мунсу и белый кролик

      Сердце Тэхена замирает и он весь словно боится пошевелиться. В его глазах сверкает паника, которую скорее всего доктор принял за беспокойство, продолжив поздравлять их обоих. Но Тэхен не знает, что испытывает, но радостью это определенно назвать было нельзя. Его хватка в руке Мунсу усиливается, а сам кролик пытается собраться с духом, но получается лишь слабо кивнуть в ответ, заставив доктора, наконец, уйти и оставить их наедине.       Размеренный стук сердца, заглушает писк работающих приборов и ветра за окном, но ничто не способно было заглушить их мысли в это мгновение. Тишина между ними с тяжестью легла на сердца, не в силах нести эту ношу, а заговорить оказалось ещё труднее, ведь в горле еще саднили не выплаканные слёзы от незнания, что им делать дальше.       — Мун-су… — тихо, надрывно, почти наравне со всхлипом, проговорил младший, пытаясь не утонуть в собственных переживаниях, — Я пойму, если ты захочешь уйти, мы оба ещё не готовы, всё совсем не так должно было произойти…       Всё же, внутренней боли Ким не выдерживает, когда дотрагивается рукой до своего живота. Слёзы без остановки катятся по щекам и подбородку, когда сам Тэхен думает, почему их жизнь настолько непредсказуема, что складываясь подобным образом, им приходится стоять у обрыва и смотреть в пропасть, к которой так неминуемо тянет. И всё бы можно было ещё решить на словах, но на деле, когда речь идёт о крохотном, ещё невидимом ростки жизни их любви, всё предстает совсем иначе.       — Уйти? — Мунсу переводит взгляд с окна на Тэхена, непонимающе глядя в его глаза, — Предлагаешь отказаться от всего, через что мы прошли? Отказаться от наших чувств, от нашей любви, от нашего ребёнка?! — последнее Мунсу выпалил не подумав, после чего глаза брюнета буквально распахнулись. Верно, Мунсу не будет убегать, он не станет бежать от себя и своих ошибок, и возможно сейчас, он не станет бежать от своего счастья.       Он осторожно улыбается, целуя младшего в лоб.       — Однажды я уже потерял возможность быть хорошим сыном, теперь я не хочу стать ещё и ужасным отцом… Я не смогу отказаться от тебя и пускай такого неожиданного, но нашего малыша… — на глазах собираются слёзы, и он сползает, продолжая держать ладони Кима в своих, — Прости меня, я обещаю больше никогда не быть слабым! Я больше никому не позволю тебя обидеть… Ради тебя и… нашего, нашего ребёнка, я обещаю быть сильным! — голова опускается на грудь Тэхена, когда сам мужчина уже не может сдерживать свои слёзы.       Кролик вплетает пальцы в его тёмные отросшие волосы, нежно массируя и давая понять, что всё хорошо и они непременно со всем справятся; главное только теперь не лагерь, а они сами. Ким не привык так жить, но ради Мунсу, ради их счастья, он справится, даже если придется оставить свой пост, о чем кролик никогда ещё не зарекался, но видимо в недалеком будущем это его и ждет.       — Так необычно… — разглаживая все завитые прядки на макушке у мужчины, брюнет тихо улыбается, пытаясь привыкнуть к этим странным для него ощущениям, — Я никогда не задумывался о том, что возможно стану родителем. Думал, мне суждено всю жизнь быть бегуном. Но теперь, это может быть опасно не только для меня, — Ким переводит взгляд ниже, там где покоилось лицо Мунсу и грустно улыбается, — Но и для него…       — Согласен, это всё слишком странно… — мужчина пускает руки под скомканную рубашку, утыкаясь носом в область чуть ниже живота, — Ребёнок, наш с тобой, состоящий из плоти и крови нас двоих — это всё так тревожно. Мне уже тридцать, а я словно всё ещё боюсь брать на себя ответственность за чужую жизнь… — тяжёлая голова открывается от места своего успокоения и поднимается выше, пока тёплые губы мажут по чужим, заставая врасплох. Поцелуй выходит горячим, мокрым и солёным от непрекращающихся слёз.       И кролик желанно ему отвечает, целуя мокрые участки, пропуская все его эмоции через себя, ведь Тэхену так важно было чувствовать и слышать мужчину, потому как только с ним одним он мог быть слабым. Все его горячие, сквозь одежду, прикосновения, так успокаивают и дают снова израненному сердцу кролика затрепетать, и почувствовать себя наконец не одним.       Глубоко дыша, Ким слегка отстраняется, продолжая сбито дышать в самые губы охотника, всматриваясь в его прикрытый взгляд. Если мир для него и существовал, то сейчас весь он был отдан Мунсу.       — Ты сам не представляешь, каким хорошим отцом будешь. Просто нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть и… — Ким смущенно улыбается, стирая слёзы с щек старшего, — Теперь я точно только твой…       — Я так зол на Юна, но сильнее я злюсь на себя, потому что не смог себя сдержать… Я напугал тебя. Меньше всего я бы хотел, чтобы ты видел меня таким.       Мунсу тянет рубашку того выше, оголяя соски, порозовевшие и такие твёрдые, что старший просто не мог отказать себе в удовольствии к ним прикоснуться. Мокрый язык проходится по набухшим горошинкам, пока слух ловит весьма возбуждающие звуки кролика.       — Я слишком люблю тебя, настолько, что не могу себя контролировать, и теперь когда ты весь, без остатка мой, я не знаю, как с этим справляться…       Ласки мужчины там и его теплый голос прямо в голове, рождают в Тэхене непомерное, наряду с возбуждением, чувство, пробирающее его до глубины души. Мунсу опиум для его кожи и проникает он под неё так же быстро, лишь одними мокрыми прикосновениями, что возможности сдерживать себя просто нет.       Кролик тихо стонет, дергаясь от перевозбуждения навстречу, на что получает усмешку и легкий укус в самом чувствительном месте.       — М-мунсу ах… тебе не нужно, теперь ах, я приму тебя любого… — на грани со стоном, шепчет младший, закусывая губы и цепляясь в темные прядки чужих волос. Он хотел дать эту возможность мужчине надышаться собой, но теперь, кажется, стал ощущать, что задыхается сам, а тело, что до недавнего времени самого его не слушалось, словно тянулось к единственному своему властелину, — Ах, Мунсу… Но дверь же открыта…       — Значит, я отнесу тебя домой… Или же, мы можем наплевать на других… — мужчина заискивающе улыбается, забираясь под плотное одеяло, нависая над младшим.       — Только скажи и я тут же сделаю то, что ты просишь…       И ведь кролик нисколько не удивлен его ответом, но почему же это так смущает, и сердце в груди так трепещет? Потому что Ким влюблен, как никогда, и готов дарить эту любовь сутки напролёт своему охотнику.       — Всё, чего я хочу — быть твоим… На остальных мне давно наплевать…       Возобновившиеся силы дают ему самому потянуться к Мунсу под плотным одеялом, одаривая поцелуем сначала краешек его губ, затем впившись в них целиком, сталкиваясь внутри с его языком своим собственным, порываясь наконец получить долгожданную ласку.       Вожделение плещет через край, когда старший получает желанный ответ на свой поцелуй. Следующим участком, принимающим сладкие терзания становится шея кролика, все её незащищённые участки, на которых теперь красуются багровые отметины. Больничная койка так мала, что охотник едва может уместиться поверх Тэхена на ней и не упасть.       — Что скажешь, если я заберу тебя?       Ким на такое лишь искренне улыбается, зачесывая спадающие пряди с лица мужчины назад, сладко постанывая, не в силах устоять перед одним его жаждущим видом.       — Я скажу, что совсем не буду этому против… — и ведь правда, куда лучше было бы скрыться, покинув душное помещение госпиталя туда, где бы их никто уже не смел потревожить.       Отнюдь, всё не так безоблачно, как по самому привычному обыкновению. Хопер вернулся в лагерь, а это значит, что парень снова будет причиной сорванных интимных моментов этой парочки, как и всегда впрочем.       — Тэхен, ты в порядке?! — с криком влетает тот в палату, заставая обоих в не совсем приличной позе: Мунсу, хоть и под одеялом, но с интересом лобызает тело кролика, пока последний постанывая, что-то шепчет ему в самые губы, — Ох, черт! Ребята, как погляжу, я не вовремя! — Пак делает вид, что отворачивается, хотя интерес его куда выше, чём стыд, давая тем быстро принять более цивильные позы, — Я Юна увидел в оружейной, когда пришёл поговорить с Роном. Он весь избитый был и нёс что-то про Мунсу. Это же ты его так раскрасил? — смотрит через плечо тот, понимая, что парни уже поправились.       Смущенные лица обоих переглянулись, а после Ким нырнул под одеяло, поправляя съехавшую одежду. Мунсу же встал с койки, выпрямляясь перед Хопером.       — Произошла ситуация, в которой я не мог бы действовать иначе, Хопер. На кону была не моя, а, прежде всего, честь Тэхена…       — Честь Тэхена? — ошарашенный взгляд пытается найти кролика за спиной старшего, только вот тот уже успел уйти от зрительного контакта, — Что посмел сделать этот ублюдок Юнги?!       — Эй, Хопер, — придерживает того за предплечья Мунсу, не давай выйти из себя, — Давай сейчас не будем об этом. Думаю, если Тэхен будет готов, то сам тебе обо всём расскажет.       Младший ему кивает, на что охотник лишь грустно улыбается.       — И ещё, могу я попросить тебя, пока ничего не сообщать главе? Я объяснюсь перед ним завтра, а сегодня, пускай он всё же побудет счастливым.       Ещё один положительный кивок, и вот уже весь румяный Хопер не в силах больше дуться. Мунсу, наконец, его отпускает, и разворачивается к Тэ. Тот уже был в приличном виде, пускай с тревожностью в глазах, но всё же улыбался, такой особенной улыбкой, от которой сердце, некогда жестокого и бесправного Арахнида, каждый раз таяло.       Под строгий, напутственный взгляд обеспокоенного Хопера, Мунсу, с разрешением врача, забрал Тэхена домой. Пришлось, конечно, постараться донести кролика в целости, поскольку навязчивый, холодный, ноябрьский дождь всячески препятствовал этому.       По прибытию, оба решили принять душ вместе, немного отпуская ситуацию. Однако, всё же, Мунсу сжал челюсть и кулаки, когда поднявшись в спальню, увидел ту самую лужу крови. Тэхена он не стал ни о чем просить, а лишь настойчиво отправил в кровать первым, обещая как можно скорее присоединиться.       Покончив с уборкой, охотник погасил единственный источник света, и забравшись под плотное одеяло к Тэхену, обнял того.       — Попытайся поспать, чтобы к утру состояние улучшилось…       — Я попытаюсь, ради тебя…       Прикрытые веки кролика задрожали, с чем он беспокойно попытался расслабиться в чужих и таких теплых объятьях. В голове кружила куча мыслей о сегодняшнем дне: столько событий и эмоций, что просто не верится, что этот день наконец-таки кончился.       Ким был так благодарен мужчине, за то, что он не посмел оставить его в трудную минуту, высказался и остался рядом, запирая следом двери перед несбывшимися тревогами. Им всем суждено было исчезнуть, кроме той единственной, что теперь поселилась в душе. Будущее-какое оно? Их отношения с появлениям малыша изменятся?       Кролик так боялся новой для него роли, означавшей и новый этап их взаимоотношений, но Мунсу, как настоящий мужчина, убедил его, заверив, что всё будет хорошо, не смотря ни на что. И это действительно так. Пока Мунсу находится рядом, оберегая его сон, кролику совершенно нечего было бояться.       Но долгую ночь заменило светлое утро. Оно солнцем вторглось в комнату сквозь прозрачный тюль и озарило лицо спящего кролика своими лучами. Тэхен поморщился сквозь сон, перевернувшись на другой бок, чтобы по сложившейся привычке закинуть на Мунсу ногу, но коснувшись ею лишь охладевшей простыни, брюнет сонно приоткрыл свои глаза. Мунсу здесь не было. Сердце невольно беспокойно забилось, поднимая с постели теперь и Тэхена.       — Мунсу?..       Но ответом ему лишь послужило холодное молчание. Спустив свои босые ноги на пол, брюнет медленным шагом выходит из комнаты и спускается вниз по лестнице, повторяя имя охотника, но отвечает ему по прежнему лишь гнетущее молчание и скрип половиц. И кролик, наконец-то осознает — Мунсу в доме нет.       Дрожащими в беспокойстве руками, парень обнимает себя за плечи, стараясь себя успокоить от наводящих мыслей. Нет, Мунсу не мог уйти, ведь только вчера он обещал быть рядом, даря ему свои объятия. Наверное, они просто с ним разминулись. Тэхен цепляется за эту надежду, поднимаясь в спальню снова, теперь, чтобы одеться. Сонности уже не было ни в одном глазу. Странное чувство охватило всё его сознание, что Ким просто не мог усидеть на месте, не найдя источник своего успокоения — охотника. Но продолжив искать его уже на улице, Тэхен начинает уже немного паниковать.       Мужчины нигде не было видно: ни на полигоне, ни у реки, ни в их особом месте. Сердце кролика болезненно сжимается, пока он безрезультатно пытается его искать, и то чувство, что настигло его ещё в доме, почти полностью овладевает им. Тэхен старается ему противиться, сжимает с силой губы, стараясь вытеснить из головы эту дрянь, но не получается. Ноги сами приводят его к дому Хопера, надеясь застать его там, но дверь оказывается закрыта. Ким судорожно трясёт эту ручку, сам не зная на что надеется, но наверно хотя бы увидеть друга, который его успокоит.       И уже через несколько секунд дверь изнутри отворяется, а из-за неё показывается макушка сонного бегуна.       — Тэхен? В чём дело? Ты чего это в такую рань пришёл, знаешь же, что я сплю до обеда…       Ким, наконец, приходит в себя, когда видит зевающего друга в проеме. Чимин действительно любитель понежиться в кровати, и вряд ли бы вообще Чон пошел к нему с утра, но проверить всё же стоило.       — Привет… Извини, просто нигде не могу найти Мунсу. Обычно утро он проводит на полигоне, но его там нет… Решил, что он у тебя может быть.       — Нет, он не заходил, да и с чего бы ему? Я думал, ты то точно должен знать о его планах, но раз так, — парень ёжится, кутаясь в тёплую кофту, — можем спросить у остальных, вдруг кто видел его…       Тэхен окончательно теряется в мыслях, что вот-вот бы и начал паниковать. Старший исчез бесследно и ничего не сказав ему, и возможно Ким накручивает себя тем, что действительно думает о худшем исходе, но по другому поступить не может, ведь больше никаких улик против этого у него нет. Хоперу он старается улыбнуться, не решаясь пока ввязывать его в новые переживания, которых и так парень имел теперь огромное множество, поэтому качает головой.       — Думаю, в этом не будет толку, лагерь ведь ещё не поднялся, — брюнет обеспокоенно проходится взглядом по телу друга, задерживаясь на лице, которое наконец-то приобрело краски жизни, став розовым и румяным, — Ты то хоть в порядке? Ничего не болит?       — Нет, а должно? — иронично изображает беременного тот, придерживая свою спину, а после тихо смеётся. Хопер хоть и выглядел здоровым, но это лишь снаружи, и лишь потому что его откормили и дали тёплую кровать. Внутри же он тлел как маленькая сгорбленная свечка, ощущая на своей шее холодное, подобное злой метели, дыхание Баксли. Он продолжал являться ему фантомными снами, от которых парень просыпался в поту и подолгу плакал.       Ким с мягкостью и всей теплотой, что у него еще была, помимо негодующего сердца, улыбнулся ему в ответ.       — Ты прав, не должно…       Ощущение боли во время этого процесса, ни за что нельзя было назвать нормальным, это Тэхен теперь знал достаточно хорошо. Брюнету невыносимо хотелось бы сознаться Хоперу во многом, но он ощущал, что пока не мог. Пока рано тревожить неспокойное сердце друга, когда ещё и своё, потерянное, не находилось на месте.       Вместо этого Ким крепко обнял, слушающего его сквозь сон парня, и уткнулся ему в макушку, пытаясь скрыть свои эмоции, но и это не продлилось долго. За их спинами появилась запыхавшаяся фигура их давней знакомой, которая выглядела также обеспокоено, как и Тэхен, так же недавно появившийся тут.       — Ниса? Ты чего так рано? В чём дело?       Девушка продолжила восстанавливать дыхания, поздоровавшись с парнями, и вскоре подала голос.       — Глава срочно собирает всех в штабе и непременно хочет видеть вас…       Парни, сбитые с толку, оба переглянулись. В такой ранний час Брэнда хочет видеть их явно не для того, чтобы обсудить похмелье после свадьбы. Кролик ещё надеется, ко всему прочему, встретить там и Мунсу, поэтому поторапливает Чимина со сборами, что все трое наконец следуют в главный штаб.       Стоящий возле стола с картами, глава, по приходу бегунов, отвлёкся от своих мыслей, быстро бросая взгляд на вошедших.       На диване, в центре комнаты, сидел хорошо избитый Юн. Лицо его было опухшим, с несколькими подтеками и синяками, теперь больше походящее на сливу. Рядом с ним стоял Ливета, разложивший медикаменты для поверхностной обработки ран на столике.       — Ниса, спасибо, что привела ребят, — глава кивает девушке, и та скрывается за дверью, — А где Мунсу? Я ждал и его тоже…       И вот снова на Кима с огромной скалы обрушились мысли с переживаниями, которые громадным ледяным потоком разбились об него на склоне. Тэхен стойко сдержал свои эмоции, хотя казалось что сил уже нет никаких, но голос его еще пока не дрогнул.       — Я не знаю, Брэнда. С самого утра я нигде не могу его найти… — взгляд всё же зацепил, помимо озадаченного лица главы, этот чертов диван, где вальяжно раскинуты были знакомые ноги. Тэхен почувствовал снова эту фантомную боль от липких и навязчивых прикосновений, преследовавших его еще вчера. Кролик не смог долго сдерживаться и быстро кинул взгляд к лицу; вид всего изуродованного Юна его нисколько не устрашил; сложно было сказать, что вообще бы от него осталось человеческого, если бы Тэхен не потребовал Мунсу остановиться тогда. Теперь же, смотря на него, всё что мог ощущать брюнет — это омерзение и то не к искаженным чертам его лица, а к тем мерзким делам, к которым он был причастен.       Возмущенно отстранив от него свой взор, Тэ попытался успокоиться, понимая, что заводится уже на ровном месте, поэтому решил отвлечься, хоть в голосе всё ещё осадком находилась сталь.       — В чём дело, Брэнда?       Мужчина видит этот угнетающий взгляд в сторону Юна, но пока игнорирует его.       — Осталось ровно два дня до конца сезона охоты. Конец осени никогда не приносил нам счастливых новостей, — нахмурившись, старший скользнул взглядом по Хоперу, — и теперь, нам нужно быть готовыми к скорой атаке со стороны Арахнидов. Юн, в твоём распоряжении день, чтобы подготовить всё действующее у нас оружие. Хопер — ты займешься сборами жителей, завтра нужно будет спустить в бункер тех, кто не состоянии будет защищаться: женщины, дети и старики. Тэхен, в твои обязанности войдёт сбор всех отрядов, не только бегунов, но и оборонительные позиции. Я, являясь капитаном оборонительных сил, передаю под твой контроль своих людей. Ливета займётся сбором медикаментов и переводом тяжелобольных в нижние этажи госпиталя. Кроме того, в случае нападения, — мужчина строго смотрит на мужа, — ни ты, ни Хопер не будете принимать участие в оборонительных действиях. Это не обсуждается! Что касается Мунсу…       Глава опустил взгляд на карту, но его речь прервал шумный стук в дверь. Вошла Ниса.       — Прошу прощения, глава! Только что с аванпоста передали сообщение от капитана бегунов лагеря Гарпиидов…       Взгляды разом приковались к беспокойному лицу девушки, которая уже сама не могла хладнокровно докладывать подобное. Её губы дрогнули, а голос, наконец, выдал:       — Охотника Мунсу видели на границе красной зоны с Габовой станцией. Он… пожимал руку капитану Баксли.