Рассказ мертвеца

Часть Гарри желала, чтобы это что-то оказалось более странным, чем это оно было на самом деле. Он осмотрел комнату в поисках чего-то, что скажет ему, что его на самом деле обманули, но подземелье выглядело точно так же, как и за несколько мгновений до того, как Гарри левитировал котел, полный какого-то фиолетового зелья, которое он едва успел правильно приготовить, и вылить на себя. Каменные стены Хогвартса все еще казались ему старыми и родными. На полу, внезапно ставшем чистым от бывшего беспорядка, не было ни единого пятнышка, указывающего на то, что Гарри варил тут самое сложное зелье, которое он когда-либо видел, по инструкции портрета. Он не был уверен, должно ли это его успокоить или встревожить. — Так это все? — спросил он, изогнув одну бровь в сторону портрета. — Ну, Гарри, не говори так разочарованно. Ты еще даже не выходил из этой комнаты. Словно по волшебству внимание Гарри переключилось на дверь. Внезапно он стал скорее взволнован, чем разочарован. — Вы мертвы. И если в любой момент я захочу вернуться домой до истечения трех дней, мне просто нужно поцеловать Волдеморта, верно? Когда Дамблдор не ответил ему сразу, взгляд Гарри так яростно впился в портрет, что тот мог бы расплавить его, если бы он позволил стихийной магии вырваться. — Наш контракт не изменился, мой мальчик. Возбуждение Гарри вернулось, на его лице появилась дикая улыбка. Он не мог поверить, что ему действительно так повезло, но посмотрите на него. Теперь у него было три полных дня, чтобы делать все, что он захочет. Никаких светских встреч, никаких завышенных ожиданий, Гарри может просто развлекаться. Ему не терпелось побегать по Хогвартсу со своими друзьями. Может быть, он мог бы поиграть в квиддич с Роном после уроков или… подождите. Он собирался вернуться к занятиям. Разум Гарри совершенно забыл о портрете Дамблдора, когда он осознал, что ему разрешат закончить свой последний год в Хогвартсе. Волдеморт попросил его тем летом не возвращаться на седьмой курс, сказав, что тот будет гораздо более необходим для обучения новых Пожирателей смерти. Гарри знал, что за эти годы Волдеморт научил его большему, чем когда-либо мог научить любой профессор Хогвартса, но мысль о том, чтобы снова пройтись по этим волшебным коридорам в качестве студента вызвало в груди волну тепла. Он выскочил за дверь еще до того, как осознал это.

***

Гарри обнаружил, что в Хогвартсе неожиданно тихо. Не то чтобы его это беспокоило, не совсем, но на несколько секунд это немного выбило из колеи. Он понял, что, вероятно, прогуливает занятия, и не смог сдержать дикой ухмылки, расплывшейся по его лицу. Он, Гарри Поттер, правая рука Темного Лорда и лучший дуэлянт его собственной армии, прогуливал занятия. Чувствуя себя маленьким ребенком, он бегал по коридорам, стараясь, что бы его не заметили. Быть хитрым было неожиданно весело. Не то чтобы его усилия были действительно необходимы, так как в поле зрения никто не появлялся. Гарри решил пойти в свою старую комнату. Ну, уже не такую уж старую, ведь так? Он не мог поверить, что согласится на сделку, до самого конца. Та его часть, которая кричала в его голове, чтобы он убирался оттуда, казалась странно спокойной сейчас, когда по сути ничего ужасного не произошло. Он не был уверен, хороший ли это знак. Подземелья были точно такими же, какими он их помнил. А вот пароль, чтобы попасть в общую гостиную, не особо. Гарри стоял, уставившись на дверь, глубоко оскорбленный. Он правда думал, что дверь просто откроется перед ним, и теперь чувствовал себя невероятно глупо. Что он должен теперь делать? Ждать, пока кто-нибудь закончит свои занятия, чтобы он мог любезно попросить открыть ему дверь? Он начал нетерпеливо расхаживать перед дверью, не привыкший ждать. Он не должен был вообще ждать. Он уставился на стену, где, как он знал, находилась дверь, даже если он не мог ее видеть, и нахмурился еще сильнее. Он почувствовал легкое головокружение, появилась небольшая головная боль, и это совсем не улучшило его настроения. Дверь все равно должна была открыться, так как он был Наследником Слизерина… Ох, подождите. Или он больше им не был, или, по крайней мере, не в этом «сне»? Так что ему придется подождать. Гарри записал «Ко мне относятся с уважением» в своем мысленном списке причин, по которым он должен быть более чем доволен жизнью в качестве жениха Темного Лорда Британии. Это были первокурсники. Первыми студентами, которые подошли к двери, были первокурсники. Пара одиннадцатилетних подростков, которые вот-вот спасут его жалкое положение практикующего темного мага от того, чтобы оставаться за пределами его собственной общей гостиной еще двадцать минут. Дорогой Мерлин! Он всерьез надеялся, что Драко был либо мертв, либо серьезно ранен в этом сне, потому что тот никогда не позволит ему забыть этот унизительный момент. Двое детей смеялись, вероятно, рассказывая какой-нибудь забавный анекдот со своего последнего урока, и Гарри подошел к ним с самой очаровательной улыбкой, которая была у него в арсенале. — Эй, ребята, я пытался попасть в общую гостиную и… — Гарри замолчал. Оба ребенка смотрели на него широко раскрытыми глазами. Блондин, тот, что справа, даже слегка приоткрыл рот. Они оба выглядели так, словно увидели галлюцинацию. Затем их лица начали искажаться, и страх заполнил их глаза: они стали меньше похожи на тех, кто увидел глюк, и больше на тех, кто смотрит прямо на чей-то призрак. Когда парень слева открыл рот и начал кричать, разразился ад. Оба ребенка развернулись, и если бы Гарри не тренировался в бою с тех пор, как ему исполнилось двенадцать, он не смог бы среагировать так быстро, как он это сделал сейчас. Не раздумывая, он бросился за ними. — Он здесь! Он здесь! Гарри Поттер в Хогвартсе! — заорал блондин во всю глотку. Гарри попытался бежать быстрее, и странно отметил, что его ноги немного дрожат. Он потянулся вперед и схватил другого мальчика, с карими глазами и аккуратными волосами цвета карамели. Блондин продолжал бежать, но Гарри прижал пойманного им мальчика к полу. Это была механическая реакция. Он даже не знал, почему прижимал к полу перепуганного одиннадцатилетнего мальчика, но его инстинкты спасали ему жизнь бесчисленное количество раз. Поэтому вместо того, чтобы извиниться и сказать парню, чтобы он никогда не убегал от кого-то, обученного в бою, он схватился за его одежду и убедился, что тот не сдвинется с места. К сожалению, он не мог заставить его перестать кричать. Похоже, он не переставал истерить с тех пор, как Гарри схватил того за одежду, и испуганные глаза ребенка словно прожигали дыры в его голове. Гарри взял его за запястья своей рукой, а затем просто закрыл ладонью рот. — Хорошо, приятель, — начал он, стараясь поймать взгляд мальчика. — Я не собираюсь причинять тебе боль, но… Мальчик начал сопротивляться сильнее, и Гарри сел на него. Это было не совсем нормально. Это был не первый, не второй и не третий раз, когда кто-то убегал от него с криками, но это определенно был первый раз, когда это сделал ребенок. У Гарри был сухой, странный юмор, как например, устроить кровавый дождь посреди пира, но все знали, что он никогда не причинял вреда невинным детям ни с того ни с сего. Они не должны его бояться. Он смягчил тон своего голоса и с ободряющей улыбкой попытался снова. — Эй, эй, посмотри на меня. С тобой все будет в порядке, слышишь меня? Ты просто… Испугал меня, — давление его хватки уменьшилось, и глаза мальчика стали такими большими, что казалось вот-вот вылезут из орбит. — Ты ведь перестанешь кричать, да? — мальчик медленно кивнул, очевидно, не зная, что делать. — Хороший мальчик, — Гарри убрал руку, и губы мальчика быстро задвигались. — Ты — Гарри Поттер. Это Хогвартс. Гарри Поттер в Хогвартсе, — его голос задрожал, а затем его глаза стали жесткими, — Ты не выйдешь отсюда живым, Поттер. Директор доберется до тебя, а потом и Темный Лорд прикончит тебя! Гарри моргнул. Дире… ктор? Не директриса? — Что значит директор? Где Минерва МакГонагалл? — Она тут при чем? Надеешься, что твой декан поможет тебе? — ответил мальчик. Головная боль Гарри усилилась. Что-то определённо было не так. Не может быть, чтобы Минерва Макгонагалл была деканом Слизерина. Даже в этом странном сне, который ему снился. Он уже собирался было открыть рот, чтобы возразить, когда услышал, что кто-то идет. Он обернулся достаточно быстро и услышал голос, в котором смутно узнал Дафну Гринграсс. — Панси, подожди, что за… Ступефай ударил его прямо в грудь, и Гарри потерял сознание.

***

— Вызови его сейчас же, Северус, я не знаю, почему мы продолжаем ждать. Каждый в этой комнате будет наказан, если он узнает об этом! У Гарри разболелась голова. Он чувствовал усталость. Темнота, которая несколько мгновений назад окутывала его разум, начала исчезать, и он медленно моргнул. Кабинет директрисы. Он был в кабинете директрисы, и он был не один. Он не открыл глаза, но попытался почти незаметно пошевелиться. Он был привязан к стулу. Даже не к удобному креслу. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя таким униженным. Девушка Драко вывела его из строя простым Ступефаем. В этой фразе было так много неправильного, что ему хотелось закричать. Он глубоко вздохнул и попытался нащупать свою палочку. Она была на своем обычном месте, во внутренней стороне ботинка. Он чувствовал, как она касается его кожи, напоминая о том, насколько недосягаема, так как его руки были связаны. — Успокойся, Кэрроу, или ты хочешь сам сказать Темному Лорду, что Гарри Поттеру удалось пройти через охрану, которую он сам установил вокруг замка? Может, также хочешь сообщить ему, как он, по-видимому, бродил по подземельям в течение неопределенного периода времени, без сопровождения тебя или твоей сестры, которые — и, пожалуйста, поправь меня, если я ошибаюсь — должны были патрулировать школьные коридоры, но не заметили его? Вы все равно будете наказаны за это, поэтому я рекомендую тебе следить за своим тоном, когда разговариваешь со мной. Я тот, у кого есть зелья, которые позволят тебе продолжать дышать после того, как наш Лорд закончит с тобой. Гарри вздохнул. Он мог бы узнать этот сухой тон где угодно. Ну, отлично. Снейп. Он сидел связанным в кабинете Макгонагалл со Снейпом. И, вероятно, Кэрроу. Ну что за прекрасное утро. — И Поттер, все в курсе, что вы очнулись. Даже если бы ваше дыхание не участилось более чем заметно, вы просто моргнули. Вы вообще хоть старались? — слова Снейпа пронзили его, как нож, и он распахнул глаза, злобно сверкая ими. — Для тебя я Лорд Поттер, Снейп. Старайтесь тоже не отставать и проявите больше уважения к своему начальству. Развяжите меня прямо сейчас. Профессор зелья посмотрел на него, слегка приоткрыв рот. Гарри осмотрел остальную часть помещения и обнаружил, что они действительно были не одни. Его стул стоял в центре круглого кабинета, и, очевидно, Снейп хотел сохранить этот разговор в тайне, так как в кабинете находились только он, Амикус Кэрроу и, что удивительно, Филиус Флитвик. Профессор Чар неловко стоял в углу, и в тот момент, когда Кэрроу начал кружить вокруг Гарри, его нервозность полностью передалась и ему. Маленький человек начал подсознательно растирать потными пальцами галлеон, не глядя в сторону Гарри. Он явно не хотел тут находиться. Внимание Гарри вернулось к Снейпу, только чтобы увидеть, как бледное лицо мужчины покраснело и стало разъяренным. — Что… ты только что сказал, Поттер? — Я сказал, прояви больше уважения… — Гарри даже не заметил, как это произошло. В одно мгновение Снейп пригвоздил его ненавистным взглядом, а в следующее оказался прямо перед Гарри, широко отведя одну руку назад, а затем, рассекая воздух, опуская ее на его щеку. Сила пощечины заставила его голову дернуться, и он почти ощутил, как каждый палец руки Снейпа обжигает его кожу. У него, вероятно, остался красный отпечаток мужской руки на щеке. Судя по тихому вздоху профессора Флитвика, зрелище было не из приятных. — Попробуй проявить неуважение ко мне еще раз, мальчик, только еще один раз. Ты просто самонадеянный маленький ребенок… Гарри покраснел. Никто не бил его с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать лет. И он убедился, что дал всем вполне вескую причину не делать этого. Может, он и не жених Темного Лорда в этом своем сне, но он все еще был его крестражем. Он не мог поверить, что Снейп осмелился… — Я сказал, развяжите меня сейчас же, — его голос был низким и мрачным, еще немного, и он перешел бы на парселтанг. Он постарался, чтобы его глаза отразили, насколько он недоволен. — Я хочу поговорить с Макгонагалл. И запомните мои слова, Северус, — он впился в него взглядом, головная боль пульсировала где-то на задворках сознания, а зубы плотно сжались. — Вы пожалеете, что когда-либо родились на свет. — Круцио! Заклинание прозвучало у него за спиной, и нервы Гарри словно загорелись. Он старался не закричать, и ему это удалось. Он слышал, как хватает ртом воздух, и чувствовал, как его тело бьется в конвульсиях под действием проклятия. Это был не самый сильный удар, с которым он когда-либо сталкивался, ни в малейшей степени, но он чувствовал себя странно усталым и слабым. В промежутках между волнами боли он начал понимать, что никогда не спрашивал Дамблдора, ослабит ли его это зелье в любом случае, кроме убийства или превращения в сквиба. Он позаботился о том, чтобы его маленькое приключение не стоило ему ни жизни, ни магии, но никогда не думал, что портрет возможно просто сделает его немощным. Когда боль, наконец, закончилась, Амикус Кэрроу выглядел удовлетворенным. — Ну, посмотри-ка, а Избранный крепкий орешек оказывается? — его противная улыбка заставила Гарри вздрогнуть, но не от страха. Ему никогда особенно не нравились близнецы Кэрроу, но те всегда были более чем вежливы с ним. Что-то в этом всем было не так. — Мы должны выяснить, насколько ты на самом деле крут? Следующее Круцио определенно заставило его закричать. Громче, чем он ожидал, но определенно не так громко, как это сделал бы любой другой семнадцатилетний парень. Он почти гордился собой, когда Кэрроу остановил заклинание, глядя ненавистным взглядом. — Я могу заниматься этим всю ночь, Поттер, — он подошел к нему и взял Гарри за волосы, заставив того закрыть глаза от боли. Все его тело было напряжено, как тетива лука, и от этого его череп словно горел. — Ты будешь хорошим мальчиком и расскажешь нам, как ты сюда попал? Северусу это кажется очень странным, понимаешь? Гарри плюнул в него. Что-то здесь определенно было не так, но он разберется с этим, когда покинет это место. — Я повторю свои слова еще раз, только для твоих милых ушей Пожирателя смерти, Амикус. Где Директриса? — Директриса? Высокий голос Флитвика застал врасплох и Снейпа, и Кэрроу. Гарри посмотрел на него и попытался приподнять бровь, хотя и не был уверен, что его измученное лицо выглядело именно так, как ему хотелось бы. Профессор перестал играть со своей золотой монетой, но выражение его глаз ясно давало понять, что он все еще не хочет тут находиться. Гарри подумал, не было ли это каким-то внеклассным обучением. Может быть, всем учителям пришлось пройти тест, в котором некоторые Пожиратели смерти пытали некоторых учеников, чтобы узнать, хорошо ли они знают, что не стоит препятствовать власти Темного Лорда? Этот сон был совсем не таким, каким он ожидал его увидеть. — Да, профессор, я… — Но Вы ведь знаете, мистер Поттер, что директором этой школы является Северус Снейп? Гарри уставился на него. Снейп определенно не был директором школы. Выражение его лица, должно быть, отразило какие-то его мысли, потому что Кэрроу перестал ковырять свои волосы и теперь просто смотрел на него. Как и все в комнате, в принципе. Ни в какой вселенной невозможно, чтобы Волдеморт из всех людей сделал директором именно Снейпа. Он ненавидел детей, ради бороды Мерлина! Это было просто не… — Редукто! Дверь взорвалась с громким звуком, и Гарри едва успел крепко зажмуриться, двигая телом так, чтобы куски дерева попали ему в плечи, а не в голову, прежде чем кабинет наполнился почти белым дымом, и он услышал шаги других людей, бегущих в комнату. — Ступефай! Петрификус тоталус! Релаксио! Гарри, вставай! Он никогда так не радовался голосу Невилла Лонгботтома, как сейчас. Гарри на секунду открыл глаза, и бледное лицо Северуса Снейпа показалось в дымке его затуманенного зрения. — Кэрроу, остановись! — Авада Кедавра! Зеленый свет заполнил комнату, и Гарри почувствовал руку на своем плече. Кэрроу толкнул его на пол, и он упал, все еще привязанный к стулу, его правую руку зажало между стулом и полом. Он чувствовал головокружение от круциатуса, и небольшая головная боль, которую он ощущал несколько минут назад, теперь казалась сущим пустяком. Он отчаянно пытался призвать свою стихийную магию, чтобы освободиться от волшебных пут, которые впились в его запястье, но новая волна простой, чистой боли заставила его открыть рот в безмолвном крике. Он почувствовал, как кто-то тянет за магические путы, при этом обжигая кожу его запястий. Он сам потянул их, едва сдерживая стоны от ощущения, как магически восстановленные веревки сжимаются еще сильнее, и какая-то часть его наполненного болью разума осознала, что он истекает кровью, пропитывая верёвки, что лишь позволяет им сильнее впиться в его плоть… — Гарри, мне нужно, чтобы ты перестал двигаться, я не могу… — Диффиндо! — верёвки опали, и Гарри закричал. Он задрожал, а режущее заклинание порезало его руки, освобождая от плена стула. — Маклагген, какого хрена ты делаешь? Ты хочешь, чтобы он истек кровью до смерти, ты… — ЛОЖИСЬ! Еще один взрыв прервал диалог, и Гарри попытался сморгнуть пыль с глаз. Его очки готовы были вот-вот упасть с лица. Два его спасителя покатились по полу, и если бы у него не кружилась голова так сильно и, возможно, не было бы кровотечения, он бы закричал на них, чтобы они поставили чёртов щит. Вместо этого сильная рука схватила его за плечо и заставила подняться. Он оказался лицом к лицу с очень грязным, окровавленным Невиллом Лонгботтомом. — Гарри, мне нужно, чтобы ты продолжал двигаться, понял? У Гарри пересохло во рту, и он почувствовал вкус крови, стекающей по подбородку, но кивнул и сумел встать самостоятельно. Двое других мальчиков окружили его по бокам, и Невилл положил руку ему на затылок, удерживая голову Гарри опущенной. Амикус Кэрроу закричал, и Гарри вытолкнули из комнаты. — Дин, забаррикадируй дверь! Мы должны добраться до АД! — голос Невилла звучал резко, требовательно, и Гарри держался за него, как будто это был якорь его сознания. Он не знал, что происходит, но Невилл, его друг, капитан отряда Пожирателей смерти, был тут, и Гарри заставил себя поверить, что все будет хорошо. Он бежал по коридорам и слышал, как прямо за ним раздаются шаги его спасателей. Порез на внутренней стороне его руки перестал так сильно кровоточить, но количество крови на его одежде заставило его чуть ли не рассмеяться вслух. Либо порез был не таким глубоким, как казалось, что означало, что его спасители не смогли создать мощного Диффиндо, либо он просто уже истек кровью и теперь выживал только на адреналине. Оба варианта звучали ужасно. Они достигли какой-то лестницы, и Гарри споткнулся о собственные ноги, которые слишком дрожали, чтобы нести его должным образом. Он упал и услышал, как Невилл выругался. Когда он наконец дошел до конца лестницы, он не был уверен, что сможет даже стоять. У него снова пошла кровь, а левое плечо ужасно болело. Все его тело дрожало от последствий круциатуса, и он знал, знал, что не был настолько слаб. Ему никогда не требовалось так много времени, чтобы оправиться от проклятия пытки, но его головная боль только усиливалась. Его конечности отяжелели, его магия не обволакивала тело, защищая, как это всегда бывало, когда он был в опасности. Но он встал. Он шел, переставлял одну ногу за другой, а затем побежал, когда Невилл снова схватил его за шею, и проклятия и темные заклинания отдавались у него в ушах. — Почти, Гарри, почти на месте. Гарри хотел спросить, где это «на месте», но что-то подсказывало ему, что он не сможет идти и говорить одновременно. Затем они повернули налево и направо, и кто-то крикнул что-то вроде «Вызови его, вызови его сейчас же!», прежде чем Невилл сбросил руку с его шеи, и Гарри обнаружил, что бежит в тупиковый коридор. Гарри остановился, его глаза внезапно расширились и стали недоверчивыми. Невилл и двое других завели его в гребаный тупик, что… Он не закончил свою мысль. Невилл пробежал мимо него и трижды прошёл мимо стены, и в тот момент, когда Гарри начал понимать, что должно произойти, один из двух других мальчиков схватил его сзади за плечо и протащил последние несколько метров к двери. Со вздохом, чувствуя, как все нервы его тела кричат, а плечо горит, Гарри Поттера втолкнули в Выручай-комнату. Двери закрылись за ним, и на секунду он, наконец, смог насладиться тишиной. Никаких криков, никаких мигающих вспышек и, слава Богу, больше никакого бега с левой рукой, свисающей с его, вероятно, вывихнутого плеча. Он глубоко вздохнул, прижался спиной к двери и вздрогнул. Невилл и другие мальчики опустились на пол рядом с ним, все они глубоко дышали после операции спасения. Гарри оглядел себя. Ему не нравился этот сон. И его одежда была грязной. Его вырубила девушка, одна из его лучших друзей, его пытали собственные подчиненные, тащили по Хогвартсу, и теперь его одежда была чертовски грязной. Дамблдор заплатит за это. Гарри просто нужно было отдышаться и… он почувствовал еще одну волну боли и прикусил губу. Когда он наконец поднял голову, то увидел комнату, полную детей. Они все смотрели на него, и Гарри уставился на них в ответ. Минуту никто ничего не говорил, а затем Невилл встал, его дыхание все еще было неровным, а руки дрожали. — Что ж, мы сделали это. И радостные крики наполнили комнату. Все дети в комнате начали кричать от возбуждения, некоторые смеялись, а многие из них побежали к Гарри и его спасителям, приветствуя и хваля. На заднем плане Гарри услышал, как кто-то зовет его по имени, но он отвлекся, когда услышал, как упомянули имя Ремуса. — Достань рацию, Колин, мы должны сказать Ремусу, он свяжется с Герми… — Хогвартс на связи для всех, кто слушает, в нас ударила молния, я повторяю, в нас ударила молния! Гарри попытался определить, кто говорит о его друзьях, но внезапно поле его зрения заполнили головы и лица детей, многие из которых пестрели разными оттенками фиолетового. Его глаза распахнулись в ужасе, когда он понял, что это было. Некоторые из этих детей были избиты. И совсем недавно. — Поттер, это ты, это действительно ты? — Это значит, что мы начинаем революцию, не так ли? Мы должны нанести удар сейчас, прямо перед тем, как… — Что ты здесь делаешь, где Рон и Гермиона? — Гарри, как ты…? А потом пара рук сомкнулась у него на шее, и его заключили в крепкие объятия. — Гарри, я так волновалась, я тоже хотела пойти, но Невилл… что случилось, почему ты весь в крови? Почему ты всегда в крови? Мелькнула вспышка красного, прежде чем пара губ прижалась к его собственным. Секунду спустя его уже целовали. Какое-то мгновение он не знал, что делать. Его глаза автоматически закрылись, и он весь задрожал от того, как сильно захотел проснуться в постели Волдеморта прямо сейчас. Он не хотел, чтобы эта ноющая боль в его теле и разуме продолжались. Почему он попросил три дня? Он напрягся в тот момент, когда определенно не мужская грудь сильно прижалась к нему. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз целовался с девушкой, и это не закончилось хорошо. Когда язык девушки попытался скользнуть по его губам, он издал тихий пронзительный звук и оттолкнул ее. — Что за…? — и замолчал, потому что перед ним стояла Джиневра Уизли, сестра его лучшего друга и одна из самых молодых и активных лидеров повстанцев. Его только что поцеловал член Ордена Феникса. Гарри недоверчиво уставился на нее. Этот сон не мог быть таким. Ни одно другое измерение не могло быть настолько иным. Карие глаза девушки смотрели в ответ, и она произнесла его имя с такой любовью, что Гарри захотелось выбежать из комнаты. Потеря Джиневры была тяжелым ударом для Рона. Он был единственным Уизли, который последовал за Гарри, когда тот присоединился к Темному Лорду. Ну, Перси Уизли тоже подчинялся приказам Волдеморта в Министерстве, но все знали, что он шпион. Сообщения Гермионы о том, что он пытался использовать пропаганду грязнокровок, чтобы переманить ее на их сторону, были довольно ясны. Но это причинило боль Рону. В то время, как большинство его братьев и сестер решили держать нейтралитет, его младшая сестра этого не сделала. В конце концов он встал на сторону Гарри, но пожертвовал ради него всей своей семьей. Ради шанса проявить себя. В возрасте 11 лет, когда Темный Лорд вернулся, Рональд Уизли решил, что его дружба с Гарри — это не то, на что его семье следует полагаться. В возрасте 15 лет, получив обещание Гарри сохранить жизнь своей семье, Рон присоединился к Темному Лорду и стал главным стратегом Гарри в войне против Франции. Теперь, в 17 лет, в Великобритании снова воцарился мир, и Рон стал хорошо известным Пожирателем смерти, в то время как большинство членов его семьи стали известными повстанцами. А Джиневра Уизли стала известной, могущественной мятежницей. Рука Гарри оказалась на его ботинке прежде, чем кто-либо успел среагировать. Раздалось несколько криков, и рыжеволосая девушка выкрикнула его имя, думая, что он теряет сознание, но в тот момент, когда палец Гарри коснулся палочки, он замер. Это была не его палочка. Он все равно достал ее и, дрожа, нацелил прямо на лицо девушки. Это было ненормально. Это было хуже, чем ненормально. Это был не сон, а совершенно иная реальность, теперь это было абсолютно ясно. Он был пойман в ловушку в этой странной реальности, где мятежники целовали его, голова постоянно горела, и он все время чувствовал слабость, и у него не было своей палочки. Он держал палочку Драко. — Гарри, приятель, что ты делаешь? Гарри запаниковал и направил палочку на Невилла. Мальчик поднял руки над головой, пытаясь успокоить его, но это не сработало. Гарри сильнее прижался к двери, и его пальцы крепче сжали палочку. Мог ли он доверять Невиллу? Мог ли он доверять здесь хоть кому-нибудь? Он даже не понимал, что происходит. Этот мир не мог и не должен был быть настолько иным. — Держись от меня подальше! — в конце его голос сорвался, и он проклял себя за то, что проявил такую слабость перед потенциальными врагами. Напряжение от бега, боль в плече, и то, что пульсировало где-то в глубине его сознания, стали очень сильными, и он почувствовал, как у него закрался страх. Внезапно он пришел в ужас. — Эй, Поттер, ты с ума сошел? Ты хоть представляешь, как трудно было спасти оттуда твою жалкую задницу? — рявкнул на него Маклагген, отстраняясь, когда палочка, которую держал Гарри, была направлена ему в лицо. — Гарри? Гарри, успокойся, — голос Джиневры заставил его повернуться к ней лицом, и замешательство в ее глазах почти заставило его рассмеяться. Так приятно видеть, что он был не единственным, кто полностью ошеломлен ситуацией. Его ярко-зеленые глаза опасно заблестели, когда она снова позвала его по имени, а костяшки его пальцев побелели, крепко сжавшись вокруг палочки, все еще направленной между глаз Маклаггена. — Гарри, — голос Невилла звучал глубже, спокойнее, чем у Джиневры. — Я сказал, держись. От меня. Подальше. — Он сильнее прижался к двери, как загнанный зверь. — Гарри, это мы. ОД. Отряд Дамблдора. Все произошло слишком быстро. Гарри обдумал это название, и весь его страх превратился в темный, густой гнев. Отряд Дамблдора. Дамблдор. Как у него мог быть отряд, когда он был мертв? Был ли это план старого директора? Отправить его в какой-то другой мир, где у него была армия, которая убила бы Гарри за него? Может быть, он планировал сыграть на его исчезновении, заставив Волдеморта не доверять своему внутреннему кругу. Может быть, когда пройдут три дня, он заберёт его голову и отправит ее Волдеморту со стихотворением о любви, также, как Темный Лорд сам поступал с каждым мятежником, из которого им удавалось выудить информацию пытками. Может быть, он бы ничего не сделал и просто позволил бы Лорду поверить, что его жених сбежал от него. Что-то болезненно сжалось у него в груди при этой мысли. Но он не собирался сдаваться без боя. На самом деле, он не собирался падать духом, и точка. Гарри собирался найти портрет. Плавным движением он приготовился к дуэли. Не обращая внимания на болезненные толчки в руке, он слегка согнул колени и завел левую руку за спину. Он расслабил плечи и укрепил запястье с палочкой. Он поблагодарил за долгие часы тренировок, потому что палочка ни на секунду не дрогнула в его руке. Отряд Дамблдор? Что ж, ему придется своими глазами увидеть, насколько хорош был этот отряд. Люди уставились на него. Очевидно, они не ожидали, что он будет драться с ними. Невилл сделал шаг к нему. Он атаковал. — Экспульсо! — палочка Гарри рассекла воздух, и тело Невилла отлетело в другой конец комнаты. — Поттер, какого черта! — Инкарцеро! Гарри покатился по полу, избегая брошенных в него веревок, и послал свое следующее заклинание в общую зону, откуда оно пришло. — Конфундус! Эверто Висцера! — ЭТО ТЕМНОЕ ПРОКЛЯТИЕ, ВСЕ ПРОЧЬ. Гарри снова встал на колени и увидел, что им удалось избежать его проклятия, вырывающего внутренности, прежде чем поставить щит. Пара заклинаний «Экспеллиермус» поразила его, и он развернулся, готовый покинуть комнату. — Капре ретрактум! — Джиневра направила свое заклинание на его ногу, и длинные цепи обхватили его лодыжку едва заметно, словно прикосновение перышка, прежде чем вжались в его плоть и сбили с ног, заставив упасть на пол и силой потащив к ней. — Гарри, прекрати это безумие прямо сейчас, мы не хотим, что бы ты постра… — Вы будете единственные, кто пострадает! Делетриус! — цепи рассеялись, как дым. Она выставила щит до того, как заклинание коснулось ее, но он уже поднялся на ноги, прежде чем она смогла произнести заклинание обездвиживания. Его плечо горело огнем. Он выругался и снова повернулся к двери. Ему нужно было уйти и найти этот портрет. — О, нет, Поттер, ты не покинешь это место, — блондин попытался направить свою палочку на дверь, заклинание блокировки почти слетело с кончика его языка, и Гарри понял, что ему понадобится что-то более решительное, чтобы они оставили его в покое на пять секунд, которые ему нужны, чтобы добраться до двери. Гарри указал палочкой на потолок: — Депримо! — ПОДОЖДИ, НЕТ! Потолок затрясло, а потом он начал разваливаться на части. Белокурый парень, который пытался заслонить дверь, был раздавлен гигантским куском потолка с громким звуком. Потом все начали кричать. Гарри прикрыл голову щитом, но знал, что это ненадолго. Почему-то он был измотан, как будто использовал слишком много магии. Проклятия, которые он использовал, были не особенно продвинутыми, даже не очень темными, но он чувствовал вкус крови во рту от пыток, его левая рука почти бесполезно повисла сбоку, и когда огромный камень ударил по его щиту, от силы удара он упал на колени. Он слышал, как бегут дети, и убедил себя, что это не дети. Они были Отрядом Дамблдора. Если они были достаточно взрослыми, чтобы заявить о себе как о боевой группе, они были достаточно взрослыми, чтобы умереть как единое целое. Дамблдор не должен был вербовать их в таком раннем возрасте. Кровь и раздавленные органы, покрывающие пол, на совести директора, а не на его. Их кровь на руках старика. Там были и другие, со щитами, некоторые из них пытались приблизиться к нему. Он стиснул зубы и снова поднял палочку. Он не был уверен, что смог бы физически добраться до двери, если использует больше магии, но если он собирался умереть там, он утащит за собой в ад как можно больше членов этого нового сопротивления. Проклятие вскипающей крови засияло ярко-фиолетовым лучом на конце его палочки, и он уже собирался начать его накладывать, когда почувствовал, что его череп раскалывается надвое. На мгновение он подумал, что его щит сломался, и в него попал камень, но затем его зрение затуманилось — он больше не находился в Выручай-комнате. Длинная, темная комната мелькнула у него перед глазами, а затем с ним заговорил профессор Снейп. — … В замке у меня уже есть группа Пожирателей смерти, патрулирующих коридоры, эти преступники, проклятые дети схватили его, но я… — Ты хочешь сказать мне, Северус, — прошипел Гарри высоким, холодным голосом, — что кучка детей, которым нравится… разрисовывать мою школу пропагандой Дамблдора, те самые, которые открыто не уважают моих Пожирателей смерти, теперь также могут проникнуть в твой кабинет и забрать… твоих пленников… у тебя? Лицо Снейпа стало еще бледнее, чем обычно, его тонкие губы… Гарри моргнул и закричал. Его голова должна была быть открыта, она обязана была быть открыта, он чувствовал, как его мозг пульсирует внутри черепа, а глаза полны слез. Он попытался зажать голову руками и… — …И я клянусь, я клянусь, милорд, мы найдем его, он… — Он одержим, не так ли? — Отойди от него, Гектор! — Я устал от оправданий, Северус. Я думал о тебе лучше. — Милорд, пожалуйста, милорд… Последнее, что Гарри увидел перед тем, как потерять сознание, был жесткий взгляд Невилла, устремленный на него.