Отрицание

      У него всегда были причины сомневаться в происходящем.       Разве это хоть сколько-нибудь честно? Это не битва, это обман, обман всех его знаний и чувств, всех эмоций, желаний, его веры и его преданности. Царица вправе его использовать, предвестники вправе его использовать, пока Царица этого хочет, это правильно, это необходимо. Но...       Кто ты такой, черт возьми, чтобы играть со мной?       Боги привыкли смеяться над людьми.       Чайльд глупый и беззащитный перед его лицом, он не может пошевелиться. Глаза янтарные сияют во мраке сумерок, капли дождя стекают по векам вниз, расчерчивая скулы. Его кожа сияет неестественно бледным, кровь святая бежит, заикаясь, в грязных жилах жалкой человеческой плоти. Промокшие волосы переливаются перламутром. Так неестественно.       У него нет причин сомневаться в самом себе.       Лезвие заточенного копья сдвигается от его шеи, не оставляя порезов, идеально до высеченных миллиметров, пока он продолжает стоять на коленях. Чайльд знает, что как побитая собака выглядит, что над ним в пору самую посмеяться.       Ты же Бог.       Моракс протягивает ему руку.       Так смейся.       Его глаза безразличны на самом дне, где-то в глубине провальных зрачков — Тарталья видит, но все золото в них затоплено беспокойством, и он улыбку натягивает, чтобы Чжун Ли соответствовать.       -Ха-ха, не представлял, что проиграю консультанту ритуального бюро,- Чайльд касается осторожно чужой ладони, крепко сжимая пальцы в сырых перчатках, чтобы с земли, превратившейся в топь, подняться.- Может мне стоит завербовать вас, сяньшэн?       Моракс улыбается слегка, и по этой улыбке понять ничего нельзя, словно ее элемент на этом пустом лице абсолютно лишний.       -Не думаю, что меня примут в Фатуи, Чайльд.- Архонт взмахивает копьем, заставляя его исчезнуть.- У меня явно будут проблемы с начальством.       Тарталья усмехается тому, насколько Моракс на самом деле двусмысленен или — он думает, что это абсурдно — честен. Зачем быть честным с тем, кого ты используешь? Такой неправильный Бог, за все то время, что они провели вместе, он ни разу ему не солгал.       Иногда Чайльду кажется, что он действительно желает смерти.       -В некотором роде вы правы, хах,- ему ничего не стоит подыграть,- сяньшэн выглядит достаточно проблемным, особенно со своим безразличием к деньгам.       Чжун Ли только вздыхает, и это больше звучит как принятие. Принятие того, насколько он иррационален. Быть лишним в мире, разрушенном и сохраненном твоими руками, не нужным абсолютно тем, кто жаждал от тебя спасения, достаточно жестоко. Насколько равнодушным нужно быть, чтобы терпеть подобное? Чайльд не может терпеть.       В нем говорит секундная горечь его поражения.       -Вы, на удивление, милосердны. Боюсь, что умер бы после первого удара, если бы вы были серьезны, сяньшэ-эн,- он тянет буквы, растягивает слова, запинается о собственные мысли.       Он хочет вывести этого Архонта на край и столкнуть его.       -Боюсь, что это преувеличение, Чайльд,- голос Чжун Ли сладкой патокой размазывает его имя по внутренностям его ребер.- Ты ведь и сам не показал все, что у тебя есть.       Точно, он уже успел забыть, что Моракс видит его насквозь, что Моракс прямо сейчас манипулирует им для собственной эгоистичной цели. Верно, Моракс эгоистичен, ведь Моракс Бог.       -Что правда, то правда. Вы становитесь все более загадочным и удивительным,- он хочет это сказать, и он скажет.- Я уже сомневаюсь в своем здравомыслии.       Огни далекого Ли Юэ превратились в огонь туманный, размытый ночной пеленой. Вокруг лишь холод, болотный смрад и пики высотных холмов. Дождь стекает по оголенным предплечьям вниз, по шее за шиворот, с ресниц на искусанную кожу губ. Чжун Ли просто смотрит, смотрит недрами бездны в его дрожащее злобное сердце.       Сердце, которое бесконечно может отрицать то, что чувствует.       -Мне начинает казаться, что вы Бог, сяньшэн.       Чайльд делает шаг вперед, и они никогда не были друг к другу ближе. Его дыхание превращается в пар.       -Но все в порядке.       Он ласково проводит по чужой шее рукой, ногтями острыми задевая артерию сонную. Моракс позволяет ему делать то, что Тарталья так сильно сейчас желает.       Возможно, он действительно умрет позже. В его руках.       -Я не верю в Бога.       Чжун Ли усмехается, ощущая дыхание терпкое на своих губах.       Чжун Ли читает по глазам топким: я не верю тебе.