Отрицание

      Сяо чувствует себя больным.       Ему плохо.       Он проводит ногтями заточенными по предплечьям, оставляя уродливые красные полосы с проблесками малой крови, надеясь избавиться тщетно от эфемерных плетей скверны, прожигающих его кожу. Чернота ползет из звездного неба в его закатывающиеся глаза, пока тошнота карабкается по пищеводу в надежде узреть луну. Слюна капает с подбородка, вылизывая дрожащие пальцы.       Сяо кружится, его сжимает и передергивает изнутри, мир сходит с ума под его ногами, превращаясь в мягкое месиво.       Больно.       Копье в его левой руке — все, что оставляет его в реальности.       Дикие птицы кричат. Темнота сверкает сонмами светлячков, отражается в чернильном стекле озер, и Сяо хочет дышать.       Сяо чувствует себя больным.       Его вены пылают мраком, создавая грязную смоль и дым, корежущийся жухлой травой в легких. Он падает на нее, не сделав шаг, холодной земле подставляя спину.       Тоска тихим желанием вертится где-то под сердцем, скуля и воя в открытое атласное небо. Сяо перегноем под ним оставлен, Сяо отравлен.       -Сяо.       Он слышит голос, дикие птицы кричат, их клювы рвутся на части, рыданиями всхлипывая в пустоту одиночества, чтобы хоть кто-то его заполнил.       И кто-то касается нежно его плеча, оставляя тепло, разгоняя чавкающую пелену миазмов с тела, души и разума, но Сяо больше не может открыть глаза.       Сяо не может разжать копье, не может раздвинуть губ.       Родной голос поет слова, которые он не в силах понять, потому что его сердце тонет. Кто-то сжимает легонько его ладонь, будто адепт хрупкий и тает как снег, готовый вот-вот исчезнуть.       Мелодия напоминает ему колыбельную. Венти поет ему колыбельную.       От барда пахнет вином, его касания ленивые и простые ранами смертельными ласкают скверну.       Сяо чувствует себя больным, но Сяо может дышать.       Дикие птицы стихли, ветер тихий колышет траву жухлую в его легких.       -Спи, я рядом.       Венти близкий, достигаемый в одно мгновение, такой спокойный, такой теплый, такой светлый. Сяо хочется плакать от того, что Венти сейчас здесь.       Ничего не пытается съесть его, утянуть на самое дно и оставить в забвении, ничего не пытается заставить его страдать — судьба сходит с рельс, как только слышит голос Барбатоса или взмах его святых крыльев.       Барбатос дарит Сяо весь мир на то время, когда они вместе.       -Венти,- голос Сяо скрипит, но он ощущает прикосновение исцеляющие к своим губам, отражающее чужую улыбку.       Сяо не чувствует разрушения, когда понимает, что лежит на костлявых коленках. Сяо не чувствует тьмы, когда его целуют крепче.       Сяо болен, но, кажется совсем не тем, о чем ему стоит думать.