От пари до любви...

      День шëл за днëм. Всë также, ничего с того задания не изменилось, кроме единственного.       Мужчина не понимал, уже который день, он просто не находил себе места. Вроде и всë как обычно, те же люди, тот же чай, такие же обычные дни. Всë по-старому, ничего нового. Он всë также, улыбался и шутил, всë также опаздывал на собрания, но что-то было не так.       Сатору так и не мог понять, кого он приобнимает на фотографии, которая стоит у него на столе, он не мог понять чьими духами пропахла его форма, откуда у него лишний ключ на связке, да и от чего он вообще…       Маг порой хотел начать разговор с кем-то, словно с ним был кто-то рядом. Кто-то, кто был очень дорог, того кого он не должен был забыть, но забыл. Каждый день, эта мысль не давала ему спокойно думать. Дом, мимо которого он проходил, почти каждый день, манил к себе, словно хотел что-то показать, что-то очень важное, но он просто пропускал этот факт мимо, и проходил дальше.       Первые дни, он внимательно всматривался в лицо, на фотографии: красивая, зеленоглазая девушка, которая явно была недовольна, тем что маг еë приобнимал за плечи, но стояла смирно, алые волосы развивались на фотографии, на ней была форма академии, поверх которой было накинуто лëгое хаори, за поясом был клинок.       Он не мог вспомнить, когда это фото было сделано, что за день…кто эта девушка, с памятью у него никогда не было проблем, но почему он не может вспомнить еë. В галереи телефона, тоже были еë фотографии, причëм такие, чтобы она не заметила, как он еë фотографировал. Маг боялся потерять эту девушку видимо, но кто она…  — Сёко, важный вопрос, — зашëл маг к женщине, которая сидела за какими-то отчëтами.  — Что?  — Скажи мне, кто это?  — Ты и какая-то девушка, если ты решил так пошутить и отвлечь меня от дел, то шутка ужасная.  — Нет, я не шучу, я который день смотрю на это фото, я пытаюсь вспомнить кто она. Как её имя хотя-бы, что с ней, почему именно с ней у меня фото стоит на столе.  — Сколько вопросов, откуда мне знать, ну девушка какая-то и девушка.  — Она в форме нашей академии, ты должна была хотя бы видеть, хотя бы раз еë. Даже, если она уже мертва…  — Что за одержимость? Можешь зайти в архивы, там точно должно быть что-то такое.  — Я не знаю, просто мне кажется она очень важный человек, я должен еë помнить или вспомнить. Не может же быть всë просто так. Ничего не помню о ней, словно она какое-то размытое пятно, в моей памяти.  — Ну бывает, может тебе просто фото понравилось.  — Я бы не стал ставить фото с какой-то незнакомкой.  — Я не знаю, можешь не отвлекать меня, дел ещë куча.       Сатору провёл в архивах до самого глубокого вечера, в поисках хотя бы имени. Он сам не понимал зачем ему это, какое-то наваждение словно. Ему просто хотелось знать и всë, хотелось узнать, что это за человек, что за маг. Глаза быстро бегали по строчкам, очередного дела, а в конце убит проклятием высшего ранга.       Неужели он что-то упустил, кого-то пропустил, он просмотрел каждое дело, каждого мага, начиная с двухтысячного года, все…она не может быть старше. Хотя, что-то в душе подсказывало, надо пойти дальше, и он пошëл, шаман не привык останавливаться на полпути. 1999,1998…1978,1977…       Он встречал много аловолосых магов, но никто не был похож на ту, что была на фотографии с ним. Казалось, что это еë близнецы и близняшки, но еë нигде нет.       1973…на фотографии изображена она, это точно она, сомнений нет, но ни слова о смерти, ничего вовсе нет, даже имя с фамилией замазаны. Год рождения 1995, а год поступления в академию 2003.       «Значит директор, должен был еë учить, тогда я ещë учился и Сёко, но почему я еë не помню и Сёко не помнит…может директор помнит»       Маг забрал дело из архива, направляясь к директору. Без стука вошëл в кабинет, вальяжно сев на стул, кинул её дело на стол.  — Вы, должны были её учить, кто она?       Мужчина, конечно был недоволен таким поведением Сатору, но открыл дело. Он долго всматривался в еë лицо, имя стëрто, фамилия тоже, а само дело имеет всего ничего, что-то о еë магии, год рождения и год поступления. Остальные листы кто-то украл, зверски вырвав из папки.  — Я еë не помню, откуда это это у тебя вообще?  — Вот и я не помню, — задумчиво протянул беловолосый. Он забрал папку и ушëл, — Сëко!  — Ты чего разорался, я тебя слышу прекрасно, чего тебе?  — Я нашëл, всë нашëл, но имени так и не узнал, — кидая папку на стол, присел маг.  — Да, правда она, 2003…мы же тогда, ещë на последнем курсе были, мы должны были еë видеть, но не помню, — листая дело девушки, говорила женщина  — И я говорю, что ничего не помню, но человек такой был.  — Пойдëм выйдем, на перекур       Они вышли на крыльцо, облокачиваясь на перила, маг всë ещë сжимал папку в руках, задумчиво смотря в небо, куда-то вдаль.  — Она была в 1973 году.  — Как её туда занесло, там ведь такой порядок.  — Кто-то хотел скрыть всë о ней, о её клане. Нет больше половины информации, кто этот человек. Словно этого человека не существовало никогда. Имя и фамилию не просто так стëрли, только первая буква «М»…но сколько бы я не вспоминал, не могу, даже имя вспомнить.  — Полнолуние сегодня, луна красивая, — пуская клубы дыма в воздух, проговорила женщина.  — Луна красивая…красивая луна, Сëко, красивая луна, — треся за плечи женщину, говорил радостно маг.  — Ну, чего это с тобой  — Сëко, это лучшее, что ты делала в этой жизни.  — Да что с тобой?  — Мизуки — красивая луна. Понимаешь о чëм я?  — О чëм? Вспомнил значение имени?  — Это Мизуки, Мизуки Кимура, как я мог забыть Зуки…  — Чего…кто такая Мизуки? , — женщина всë ещë ничего не понимала  — Она, она, нужно еë срочно найти. Нам так много надо обсудить. Мгновение и мужчина уже был в кабинете директора.  — Где, Мизуки? , — оперевшись на стол, нависал он, над ним.  — Какая Мизуки? Сатору, что с тобой сегодня?  — С которой вы нас разделили, в тот самый день. Где она, на каком заводе? Куда вы еë послали, адрес?  — Успокойся, не знаю я никакой Мизуки.       «Значит магия сильно на них подействовала, на какой-то завод, она ехала на завод, точно окраина города, нужно подумать.»       С этими мыслями маг покинул кабинет директора, прогуливаясь по ночному городу, погруженный в свои мысли.

*Тем временем у Мизуки*

— Шигудзо, ты хотел развлечься с ней, давай, только не перестарайся, — послышались мужские голоса за дверью.       И вошëл он, Мизуки было плевать, испытывать боль ей не впервые, она была готова ко всему.  — Красотка, ну наконец-то нам с тобой разрешили развлечься как следует. Он потащил еë куда-то за руку. Снова подвешивают к потолку, за руки, на цепях, теперь она еле касалась носочками пола, — ты такая тихая, покричи ради меня, — он разорвал верхнюю одежду на ней, оголяя торс, — помнишь, как ты меня пытала, мне понравилось, теперь моя очередь, — свист чего-то летящего в воздухе и шлепок.       Девушка дëрнулась от боли, прогибаясь. В кожу спины впивались крючья, раздирая плоть до крови. Проклятие дëрнуло кнут и на спине остались глубокие царапины, как от когтей дикого зверя. Мизуки напряглась, но не издала ни звука.  — Молчишь, ну значит продолжим, пока ты не будешь умолять меня остановиться, — ухмыльнулся он и продолжил наносить удары, за ударом.       Девушка чувствовала, как струйки теплой крови стекали по еë спине, чувствовала как вот-вот потеряет сознание, но молчала. Вся спина превратилась в кровавое месиво, и живого места не осталось, всë было в глубоких царапинах. Проклятие совсем не устраивало еë молчание и лишь истошное мычание, он хотел большего.  — Мне не нравится твоë молчание, — он отцепил еë от цепей на потолке. Кладя еë на холодное железо.       Тело пробрала дрожь, когда разодранная спина, коснулась холодного металла, но девушка не подала вида. Руки снова пристегнули над головой, в этот раз и ноги, какой-то механизм пришëл в действие, растягивая еë во всю длину, словно канат.       Мизуки мечтала, чтобы он убил еë здесь, но мужчина только начинал еë пытки.       Он медленно провëл ножом по еë щеке, оставляя царапину, вниз по шее, по всему телу, до кончиков пальцев ног.       Остановился, и послышался треск режущей ткани, теперь она была перед ним в одном нижнем белье. Это ни капли не стесняло еë, сейчас не время было думать о своëм внешнем виде, ей было плевать на всë.  — Теперь уже лучше, продолжим.       Раскалëнный нож касался кожи девушки, оставляя следы в виде ожогов, он капал раскалëнный пластмасс на еë тело, с удовольствием отдирая его после, что причиняло огромную боль. Мелкие, но глубокие царапины, по всему телу, ему нравилось, как она извивалась от боли, но крепко стиснув зубы молчала, терпела.  — Ты, просто садист, — сквозь зубы, проговорила она.  — Да, ты права, мне нравится видеть твою боль — боль людей, твои страдания, меня это возбуждает, а сейчас гвоздь программы. Я уверен, что тебе это понравится, — он отпустил девушку из оков, но пытки продолжались, — открой ротик, давай, — Мизуки лишь крепче стиснула зубы, — я знал, что с тобой не просто, — он надавил на свежие раны, на спине, и девушка сама приоткрыла рот, проклятие мгновенно протолкнуло, ей в рот чëрную сферу, и держал еë рот рукой, чтобы она не выплюнула еë, — глотай, — девушка отрицательно качала головой, она прекрасно понимала, что это и зачем. Он ударил еë по спине, и сфера сама проскочила внутрь, — умница, умница, продолжим, — он усадил еë на стул. Пристегнул руки и ноги.  — Я так старался для тебя, твою технику я конечно не могу повторить, но кое-что могу для тебя сделать, — первая игла прошла сквозь плечо девушки, выходя с другой стороны, ещë одна, через руку, через запястье, через ногу…       Холодными каплями срывался пот с Мизуки, видимо проклятая сфера начала подчинять себе еë тело. Девушка была похожа на игольницу, кровь густыми каплями разбивалась об пол, она не чувствовала уже тела, кричать не было сил…  — Ты, что творишь, Шигудзо?! Я просил не перестараться, а ты? Убить еë решил, а ну доставай все иглы из неë.  — Я хотел ей показать этот стул…  — Быстро.       Проклятие начало доставать металл из тела девушки, причиняя ещë больший дискомфорт, сознание уходило постепенно. Веки тяжелели…       Очнулась она уже на кровати, одетая теплым одеялом. Словно всë это было просто ужасным сном, и сейчас она дома, спит на тëплой кроватки. Но увы это был не сон, каждая частичка тела невыносимо болела, по ощущениям, она вся была в бинтах. Мизуки боялась пошевелиться, чтобы не потерять сознание от боли. Кто-то зашëл в комнату.  — Очнулась, прости, что так вышло. В этом есть и моя вина, я не думал, что он так с тобой поступит.  — Лучше бы он меня убил.  — Такого мы допустить не можем, — матрац резко промялся, под телом мужчины, который сел в ногах девушки.  — Зачем он запихнул в меня эту сферу?  — Для нашего блага.  — Для вашего, а что для моего?  — И для твоего тоже, когда я говорю для нашего, я подразумеваю и тебя. Мы ведь все огромная семья.  — Хреновая семья, я хочу отказаться от этой семьи, она меня не устраивает. Никогда не было семьи и это не семья.  — Отказаться нельзя, ты наша частичка.  — Я далеко не ваша.  — А помнишь, как мы ходили на пляж, я тебя тренировал.  — Нет, с тобой ничего не помню, я помню только черноволосого мага, одного из сильнейших. А ты жалкая пародия на него.  — Всë ещë презираешь меня.  — Да, я презираю таких, как ты, я горжусь тем, что я убиваю таких, как ты. Потому что ненавижу проклятия.  — Почему же? По-моему жизнь тебе сломали люди, а не проклятия.  — Люди…да, люди не идеальны, им и не надо быть идеальными, никто не идеален. Все мы поддаëмся соблазнам, все мы несëм свои печали и своë горе. Совершаем ошибки, жизнь нас ломает, раз за разом, мы собираемся себя по кусочкам, и продолжаем этот путь, мы идëм дальше и дальше, кто-то прогибается под гнëтом проблем и неудач. Этот кто-то убивает себя сам, я не считаю этих людей слабыми, наоборот. Они совершают преждевременный поступок, но сильного духом человека. Я сама была такой, я не видела смысла в жизни. А ты, ты просто сошëл с ума. Какого было убивать, тех людей, пока они молили о помощи, о том, чтобы их не убивали?  — Прекрасно, таким обезьянам, не место в этом мире.  — Не место…не место таким как ты. Гето Сугуру совсем другой, он относился с пониманием ко всем и всему. Я не видела, когда его убили, меня там не было, но я уверена, что не самая приятная картина, когда ты убиваешь своего лучшего друга своими руками…в последний раз, когда я его видела, он был сам не свой, в этом есть моя вина.       Я могла с ним поговорить, но чувствовала, что слишком поздно, я передала ему ту подвеску, которую сама носила всю свою жизнь, она была важнее жизни для меня, мне подарила её когда-то мама. Единственный человек, который меня любил, но погиб из-за меня. А потом я исчезла из его жизни, навсегда…  — Я пришёл, чтобы сказать, что я ухожу. Оставляя тебя под присмотром твоего возлюбленного, Шигудзо и того паренька из Киото, — пропуская мимо еë речь, сообщило ей проклятие. Кимура промолчала, ей было всë равно.       Правая рука мужчины дëрнулась, пытаясь задушить самого себя, но проклятие еë одëрнуло.       Мизуки этого не видела, только почувствовала, как матрац, снова выпрямился, дверь скрипнула, а замок щëлкнул.       Тьма…тьма, только тьма окружала еë. Она уже старалась не обращать внимания на боль во всëм теле, она к ней привыкла. Мизуки так пролежала до обеда, после решила пройтись. Оказалось, что на ней было одето, какой-то лёгкое платье. Аккуратно ступая по деревянному полу, она ощупывала всё, что было под рукой. Искала, что-то острое.       На ощупь это была ваза, что здесь делала ваза, она лишь могла предполагать, но это сейчас было совсем не важно. Кимура посильнее размахнулась, разбивая еë на мелкие осколки, девушка искала осколок поострее.       Вдруг замок щëлкнул, она быстро спрятала один из осколков под бинты, сразу делая вид, что она будто собирает осколки, случайно разбитой вазы.  — Разбила вазу, какая ты неуклюжая, — ворчал Теруо, она узнала его по голосу.  — Я случайно, если ты забыл, то вы сами лишили меня зрения. Жалкие трусы.  — Иди в кровать, — девушка послушно села на кровать  — Я принëс обед, ешь, — Мизуки начала есть…проклятие было в шоке. Она начала есть, видимо жажда голода взяла верх. Но дело было лишь а том, чтобы он не начал еë кормить.  — Ненавижу тебя, ты завладел его телом…как ты мог  — Он был не против, да и не любил он тебя совсем, никогда, — палочки из рук девушки выпали. Это было для неë словно кинжалом в сердце.  — Я тебе не верю, ты специально мне врëшь, я знаю. И не собираюсь тебе верить.  — Как знаешь, но я тебе правду говорю, все это время, он делал вид, что ты ему важна. Всë из-за твоей силы, и тогда погиб он не просто так, всë было просчитано на несколько шагов вперëд. Приятного аппетита, — закончило проклятие и покинуло комнату.       Девушка начала нащупывать цепочку на её шее, вот она, странно, что она всë ещë была и проклятия еë не сорвали…кольцо, которое она всегда носила, его подарок перед смертью.       Верила в его любовь, она потеряла всю надежду, всë в этом мире больше не имело значение. Мизуки швырнула его в стену, кольцо упало, ударяясь о деревянный пол. Она поджала ноги под себя.       Аловолосая сидела в кромешной тьме и просто рыдала. Вся еë жизнь…всë было ложью, она никому не нужна в этом мире. Никому…все давно отвернулись от неë, они все еë давным давно забыли, а может это и правильно, может так и нужно было сделать ещë раньше.       Вычеркнуть себя из их жизни. Прекратить их страдания от нахождения рядом с такой, как она. Жалким ничтожеством, с ходячим мусором, с сосудом для тьмы, с той которая несëт только зло и разрушение.       У неë больше никого и ничего нет…только боль, ещё больше страданий, за что ей все эти страдания. Почему жизнь так к ней несправедлива, только она кого-то подпускает к себе, только начинает доверять и верить, сразу судьба подкидывает ей новую боль, снова втыкает кинжал.       Насколько сильно может человек насолить в этой жизни, что ему посылают такие испытания. Ломают, ломают, судьба явно не хочет видеть еë на этой земле, на этой шахматной доске.       Все годы только и жила со страданиями, жила и старалась не опускать рук, жила потому что он когда-то сказал, чтобы она прожила жизнь с гордо поднятой головой. А теперь…теперь единственный человек, память о котором, она так трепетно хранила, несла сквозь года, теперь он проклятие, больше ничего нет. Она просто глупая пустышка, без смысла жизни, без близких людей.

*В то время у Сатору*

      Маг обходил уже не первый завод, в поисках девушки, в поисках хотя бы следов её проклятой энергии, если они ещë остались. Хотя бы маленький намëк, хоть что-то. У мужчины уже опускались руки, оставалось всего пару заводов. Один находился неподалёку от места, где он находился, на улице уже вечерело.       Маг сидел на лавочке, размышляя обо всëм. Как еë найти, если она не на заводе, то где она, что с ней, жива ли она, в каком состоянии, что они с ней делают, ела ли она, спала… Куча мыслей роились, словно пчелы в улье, в его голове, было сложно сосредоточиться, но маг старался.       Придя к заводу, он подумал пару минут, прежде чем зайти, и шагнул в темноту. Рабочие давно уже закончили свою смену, только их рабочая форма оставалась тут. Мужчина осматривал помещение, здесь явно что-то было, битва…по-видимому да, следы еле заметные.       Что-то блеснуло в темноте, освещая еë. Маг подошëл…мобильный, извещал о низком заряде. «Это еë телефон, значит тут она и была в последний раз», — Сатору смахнул блокировку, пароля не было, да и зачем, она ничего не скрывала. На экране высветилось последнее не отправленное сообщение, адресованное ему: «Жду завтрашнего дня, надеюсь у тебя всë хорошо. Будь осторожен, пожалуйста)».  — Так и не дождалась, Зу-зу, — ответил он на сообщение вслух, кладя мобильный девушки в карман брюк.       «Значит, здесь следы еë прерываются, словно она сквозь землю провалилась, но такого не может быть, а значит еë куда-то спрятали, хорошо спрятали. Если бы со мной была она…то Мизуки бы отследила эти проклятия. Что это?», — мужчина опускается на корточки, проводит кончиками пальцев по бетонному полу. Липкая алая жидкость…  — Кровь, с проклятой энергией. Явно ни кого-то из рабочих, кровь свежая и никто не наступил на неë. Значит, — маг поднимает голову вверх, потолок слишком высокий, да и темно. Он нащупывает в кармане телефон, включая фонарик, снова смотрит на кровь, на своих пальцах.       Теперь он уже левитирует в воздухе, подлетая к самому потолку, капли крови срывались именно отсюда.       «Вот значит как, они остались здесь, кто-то изменил пространство, да ещë и скрыл другой техникой перекрывая ту, умно, если бы не эта кровь, то я бы не нашëл их», — Сатору осторожно пропускает руку, через этот барьер, всë в порядке, следом и сам он заходит на их территорию.       Теперь он хорошо ощущает их всех, проклятий трое, а Мизуки он не чувствует…что с ней. Неужели, они её уже убили, или она не здесь…       Маг идëт по длинным коридорам, столько дверей, приходится проверять каждую, в поисках девушки. Нигде нет…зато всë чётче ощущается проклятая энергия других проклятий. С ними он сначала и разберëтся. А потом уже и узнаёт где Мизуки.       Кто-то открывает дверь, хватает девушку под руку, не обращая внимания на её боль.  — Ты что себе позволяешь?  — Ничего, как этот маг вообще нас нашëл, нам надо уходить.  — Маг?  — Да, твой милый и прекрасный Сатору Годжо, видимо за тобой пришëл.       В душе девушки появилась надежда. Она конечно ничего не видела, но у неë были прекрасны обострены и остальные чувства. Мизуки оттолкнула со всей силы проклятие от себя, убегая куда-то по коридору. Куда она бежит, и правильно ли она бежит, она ничего не знала. Не знала, даже, что он её ищет, что он не чувствует еë энергии, но продолжает искать.  — Куда собралась? , — хватает еë за шиворот проклятие.  — Отпусти меня, он вас всех убьëт. Сатору! , — кричит девушка изо всех сил, её крик гулом раздаëтся по пустому коридору.       Сзади проклятия уже стоит маг, его голубые глаза, безумно блестят. Он не медлит ни секунды, отрывает ему голову, изгоняя проклятие. Мизуки не видит его, но ощущает его силу.  — Мизуки, это ты? , — мужчина не верит своим глазам, перед ним совсем не та девушка которую он знал.       Вся в бинтах, на шеи, какой-то ошейник, который он аккуратно ломает, чтобы не причинить вреда аловолосой. В каком-то потрëпанном платье, волосы больше походили на паклю, грязные, все в крови, глаза перевязаны бинтами, на щеке сияет шрам, но это всë ещё была его милая Зу-зу. Какой бы она не была, как не выглядела, это она. В глазах мага отчаяние, боль и жалость, он так переживал за неë, он во всём виноват, он не должен был еë бросать.       Маг обнимает еë за плечи. Теперь он еë никуда не отпустит и никому не отдаст, так сейчас думает маг. И всë хорошо, пока проклятие не забирает Мизуки, прямо перед его глазами.  — Наглое, быстрое проклятие, как ты посмел тронуть еë. Ты, жалкий слабак, верни Мизуки обратно, — мужчина не на шутку разозлился.  — Да, а знаешь, кто нанëс все эти раны? Почему она в бинтах? Это я! Всë я! Я над ней издевался! Ты не представляешь, какое удовольствие мне это приносило, пока ты еë искал! Ха-ха-ха-ха, — держа, крепко, намотав на кулак, за волосы Мизуки, говорил Шигудзо.  — Значит ты. Тебя я убью болезненно. Медленно и мучительно.  — Дракон пяти стихий природы, — вмешалось другое проклятие.       Маг лишь взмахом одной руки, уничтожил этого дракона, уже оказываясь перед проклятием.  — Так, вот ты сволочь и есть Теруо, — отрывая его конечность, говорит мужчина       Девушка решила воспользоваться заминкой, отрезает свои волосы до размеров каре и отбегает в сторону. Маг замечает это, он быстро разбирается со стихийным проклятием, уже направляется в сторону последнего. Удар направлен точно в сердце, но пронзает этот удар совсем не того, кого надо.       Девушка подставилась под удар Сатору. Глаза мага расширились от страха. Насквозь…рука прошла насквозь, оставляя дыру в еë сердце, кровь потекла из уголков губ девушки, а она просто улыбнулась. Словно освободилась от тяжкого бремени жизни.  — С…Сатору, спасибо, — сказала девушка, докоснувшись до лица мужчины, кончиками пальцев, оставляя кровавый след.  — Мизуки, нет! , — всë, что успевает выкрикнуть маг, как у девушки начинают подкашиваться ноги, тело слабеет и больше не слушается свою хозяйку. Маг ловит её, не давая упасть на холодный пол, приобнимая за плечи, пытаясь остановить кровь из раны рукой.       Хоть она и начала затягиваться, но затянулась всего наполовину.       Она была ещë слишком слаба, чтобы излечить себя, с помощью обратной проклятой энергии.  — Мамочка, надеюсь я увижу тебя. Прости меня, Сатору, я так и не познакомила тебя с голубоглазым магом, который мне так нравится, которого я так обожаю… — проговорила она и еë глаза закрылись.  — Почему… — слетело с уст Сатору, на губах застыл немой крик, а из уголка глаза стекали слезы. Глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь найти что-то кого-то, найти помощи. Всë так быстро и болезненно и снова дорогой человек умирает на его руках.       Ни боли, ни страданий, всë вот так вот и закончится…наконец-то она почувствовала свободу, спустя столько лет. Так легко на душе, словно весь груз, который она несла с собой развеялся. Словно она лëгкий весенний ветерок, который путается в локонах волос, играет с подолом платья и мчится куда-то вперëд, вдаль. Словно она птица, которая освободилась от всех страданий в своей жизни, вырвалась из своей «золотой клетки», которая чувствует ветерок под своими крыльями.       Темнота…как иронично, они погибли одинаково…от дыры, что прошла насквозь, от руки того, кого они любили, а любил ли он еë…но Мизуки умерла не напрасно, она спасла их всех, и себя.