От пари до любви...

Те, кто совершает самоубийство, убивают не только себя, но и тех, кто их любит. Легко убить себя. Это всего лишь вопрос мгновенного мужества. Самое трудное — жить. Среди всех этих бедствий жить без особого позора — это найти в себе силы.

      Веки такие тяжëлые, а перед глазами какая-то тьма…видимо, после смерти её ждала только тьма…голова ужасно болит и кружится…всë тело болит, но после смерти разве должно быть так больно, словно она была грушей для битья, хотя, она наверное в аду, тогда это всë меняет. Но рукой она нащупывает простынь, поняв это девушка пытается открыть глаза, или хотя бы встать с места.       Мизуки еле-еле приоткрывает глаза, но перед ними всë та же тьма. Все попытки хотя бы пошевелиться, были четны, поэтому она не старается сделать ничего. «В горле пересохло…», — первая мысль приходит сразу в голову девушки.  — Воды… — хрипит девушка.  — Кто-то рядом скрипит стулом и встаëт, подаëт ей стакан воды, хотя сам не торопится отпускать стакан. Такие знакомые руки на ощупь, неужели…       Вдоволь напившись, девушка отпускает стакан с водой, и решает спросить кто же это — Кто здесь? , — она ждëт его имени, хотя бы его голоса, глупую шутку…она хочет извиниться.  — Кимура-сан, это Итадори Юдзи  — Итадори…а где…  — Годжо-сенсей сейчас отдыхает. Он здесь сидел, несколько недель подряд, без перерыва, даже спал тут, пока вы лежали без сознания, — отчеканил парень, словно готовился к этому всю жизнь, репетировал.  — Несколько недель… — шëпотом сказала девушка, чтобы никто не услышал.  — Он боялся пропустить момент, когда вы очнëтесь. Годжо-сенсей очень переживал за вас. Мы обязательно сообщим ему о том, что вы пришли в себя, — парень уже хотел уйти, как Мизуки превозмогая себя схватила парня за руку, останавливая того, в недоумении.  — Не надо пока его тревожить, пусть отдохнëт  — Но…  — Не надо, мы ещë успеем с ним увидеться, лучше позови Сëко. Мне нужно с ней поговорить.  — Хорошо, Кимура-сан, — парень улыбнулся, и покинул еë больничную палату, оставляя девушку в размышлениях. «Видимо удар прошëл мимо сердца, значит ничего страшного, жить точно буду. Главное, что сфера уничтожена и никому не навредит», — подметила девушка про себя. «Он ждал пока я очнусь, интересно, сколько я уже тут лежу…»  — Очнулась? Ну и отлично, — прозвучал мелодичный голос женщины, зашедшей в палату, — как чувствуешь себя?  — Словно катком переехало, в прямом смысле этого слова, кстати что с моими глазами? Есть хоть какой-то шанс, или мне всю жизнь придëтся ходить так, в малобюджетном косплее Сатору?  — Уже шутишь, значит на поправку пойдëшь. Шанс конечно есть…но он совсем маленький, один к ста, а может и к тысячи. Хотя можно сказать, что и вовсе нет. Прости…тут даже мы бессильны.  — Нету… — словно холодной водой, окатили девушку.  — Да дослушай ты до конца. Да ослепла, но ведь шанс есть, а зная тебя…ты всегда цеплялась за этот шанс, да если ты останешься слепой, ты продолжить быть сильнейшей. Всегда выбиралась. Всё будет хорошо, Мизуки, главное не раскисать, а держать себя в руках.  — Это была кислота…шансов нету, они хотели, чтобы я ослепла. Это был их план, хитроумный, злобный план.  — Да, но мы так и не поняли, даже происхождения той кислоты, прости… Но выглядишь ты во всяком случае лучше, чем в тот раз, когда тебя грузили с дырой в сердце, как уже все думали. Вся в бинтах, а что с тобой делали, ты словно на решето была похожа, на спине и живого места не было, ожоги, порезы, растяжения, переломы, всё что можно, как ты жива осталась… Что там было?  — Меня пытали.  — И что хотели узнать?  — Ничего, это было моë наказание, за непослушание.  — Жестоко они с тобой. Хорошо, что ты сама начала залечивать ту дыру, так бы шансов и вовсе не было.  — Так и почему я не умерла?  — Удар прошёл на 2 см дальше от сердца, поэтому ты всё ещë жива, но крови ты достаточно много потеряла, была почти на грани. Мы еле вытащили тебя с того света, можно сказать, что просто вырвали из лап смерти. Я даже не буду спрашивать зачем ты это сделала, но думаю причины у тебя на то были, и достаточно весомые. Так просто пожертвовать своей жизнью, и подставится под удар Сатору. Кстати о нëм. Он так переживал, первый кто вспомнил о тебе, был словно одержимым, вспоминал твоë имя и вспомнил, вот и нашëл. А после всего, просто места себе не находил, всë ходил и винил себя в случившимся. Вам бы поговорить.  — Да…надо бы поговорить. Сколько я так пролежала?  — Около 3 недель, и все 3 недели он сидел тут, первую неделю, даже не спал, боялся, что вдруг с тобой что-то случится. И сидел, тут пока я его уже пинками не выгоняла. Я конечно всë понимаю, он сильнейший маг и может выдержать многое, но даже сильнейшим нужно отдыхать, он ведь не робот.  — А что директор?  — Ооо, от директора ему сильно досталось…это был такой скандал, наверное слышали в Киото и радовались. И Сатору ему предъявил, что тот послал тебя одну, разделил ваш дуэт. Сказал, если ты умрëшь, то его уволят. Даже больше, просто казнят. Даже не знаю, как они его собрались казнить…но больше вы с ним не работаете вместе, он сам отказался.  — Что значит…нет. Я сейчас же пойду к директору и…сам, — Мизуки пришла в шок, как он, как больше не работаем. Почему…видимо она сама виновата во всëм, что произошло, ну и правильно, по заслугам ей. Хотя на душе стало сразу неприятно.  — Да, сам отказался быть с тобой напарниками…да и директор, сам бы ему не разрешил этого. Ладно, я пойду. Лежи, набирайся сил, — закончила она диалог и постучала своими каблучками, в сторону выхода из палаты.  — Да…спасибо.       «Вот как, значит он больше не хочет меня видеть рядом. Тогда зачем сидел тут, нужно прежде всë узнать, чем делать выводы».       Девушка прикрыла глаза, надо было принять душ. Но пошевелить, даже пальцем было ужасно больно. Она уже и не помнила, как всë это выдерживала, все те пытки, и после всего этого могла идти и сражаться, а сейчас пальцем сложно пошевелить. Да и где здесь ванная, нужно просить помощи. Как же мерзко было, ощущать себя беспомощной.       Тихие шаги и скрип стула, под весом человека. Она не повернулась на этот звук, девушка прекрасно понимала, кто так молча зашëл.  — Как себя чувствуешь?  — Также как и выгляжу. Хотя…откуда мне знать как я выгляжу, но по ощущением, что не особо хорошо…особенно когда почти всё тело в бинтах.  — Ты всегда хорошо выглядишь. Я пришëл сказать, что мы больше не работаем в паре. Я сам так решил, ты и без меня хорошо справляешься. А также я принял решение, что больше не появлюсь в твоей жизни, не хочу, чтобы ты хоть как-то со мной пересекалась.  — Вот как, хорошо, я тебя поняла. Ты прав, так будет лучше. Для нас это будет лучшее решение. Ещë что-то?  — Нет, больше ничего, — маг остановился в дверном проëме, — спасибо тебе, за все годы, что ты со мной работала и терпела меня, — и он ушëл.       Вслед за его уходи в дверь полетел стакан, разбивая на осколки.  — Ненавижу! , — силы появились из неоткуда, весь мир стал не мил, сейчас она ненавидел всех и всë, было до ужаса противно — противно от самой себя, от всего.       На крик девушки вбежала медсестра, которая звала Сëко. Девушка сопротивлялась, она не хотела делать этот чëртов укол, но разве она что-то могла видеть. Сëко ввела лекарство и Мизуки постепенно начала погружаться в сон.       Маг всë видел, что произошло минуту назад, за что был отчитан Сëко, как ребёнок. Он понимал, что оставлял девушку в ужасном состоянии, совсем одну, когда ей была необходима поддержка. Он и сам был разбит, но не признавал этого, ему сложно смотреть на всë это, ему больно, но он решил, что всë это из-за него.       Шаман не смог её уберечь, если бы он только остался с ней в тот день, если бы не послушал никого, как он и раньше это делал, если бы вспомнил о ней раньше, всего на день, ничего бы этого не было. Она бы не получила новых шрамов, не стала слепой. Мужчина винил себя, рядом с ним ей опасно, он не хочет потерять еë, как потерял лучшего друга, только не так, только не от его руки…       Лучше он сойдëт с ума в одиночестве, чем причинит ей вред, всë, что угодно, только не это…       На дворе уже медленно наступал вечер, из приоткрытого окна веял прохладный осенний ветерок, заставляя закутаться в одеяло потеплее.       В такие дни девушка любила ходить на прудик, подкармливать уточек, и смотреть на водную гладь, на которой словно кораблики, плавали разноцветные листики, ложилась на мягкую траву, устремляя свой взгляд на раскидистую крону деревьев.       Что-то необыкновенно красивое, приветливое и грустное. Ей очень нравилась осень, хоть по словам многих, та и пахла всегда несбывшимися мечтами. Вспоминала, как они здесь вместе гуляли, как она собирала букеты из листьев, а после подкидывая в небо кружилась среди них.       Сейчас же Мизуки просто лежала в палате, не обращая внимания на происходящее вокруг. Кто-то ей вкалывал обезболивающее, кто-то принëс таблетки, она просто словно кукла делала, что ей скажу.  — Успокоилась?  — Где здесь можно принять душ? , — вопросом на вопрос ответила девушка.  — Тут, в твоей палате всë есть. Тебе помочь?  — Нет, — грубо отрезала она.  — Я принесу одежду и полотенце, подожди немного.       Мизуки просто кивнула, вставая с кровати, было больно, ужасно больно, но она превозмогая себя пошла в душ. Женщина, как раз принесла одежду, обычный, стандартный костюм любого мага, который работал в академии.       Она аккуратно сняла больничную рубашку, оставаясь только в бинтах, с ними пришлось повозиться, почти всë тело обмотано ими в несколько слоëв. Девушка аккуратно ступила в душевую кабинку, долго настраивала воду, и вот она уже стоит под тëплой струëй воды. Всë тело пропахло медикаментами.       Мизуки тëрла мочалкой кожу, казалось, что вот-вот появится дыра…она хотела смыть с себя всю эту «грязь», всё что с ней произошло, всë что было, как он её пытал, как её мир рухнул, когда она узнала, что Теруо не любил еë, всë только из-за еë сил…она жила во лжи столько лет, от которой не могло помочь отмыться никакой средство в мире, ничто не могло залечить её раны на душе.       Аловолосая хотела смыть с себя все воспоминания о беловолосом маге, который обещал быть рядом, обещал вернуться, обещал…да кому она теперь нужна, слепая, с новыми шрамами, некрасивая, да ещë и с разбитым сердцем…она считала себя уродиной.       Девушка никогда не считала себя красавицей, но сейчас, сейчас она чувствовала себя ещë уродливее, ей было противно и мерзко от самой себя, хоть она и не видела себя, от чего было ещë хуже. Мизуки чувствовала этот шрам на груди, не такой и большой, мог быть и больше, но всë равно неприятно. От игл ничего не осталось, от ожогов тоже, но шрам на груди, новый шрам…новые шрамы на спине, те которые были слишком глубокими, от них никак не избавиться теперь.       Не хотелось больше жить, не было смысла, весь смысл она потеряла, но не здесь, тут еë могут спасти. Мизуки прикрыла глаза и просто сидела под струями тëплой воды, которые смывали всë с неë…       Девушка, только не так давно научилась спать без снотворных, без кошмаров детства, а сейчас снова — снова кошмары, которые ей будут сниться по ночам и стакан холодной воды, который совсем не приводит в чувства. Аловолосая ходила даже к психологу пару лет, больше ничего не хотелось в этой жизни, ничего…руки сами опустились.       Мизуки перекрыла воду, хорошо вытирая своë тело полотенцем, долго крутила одежду, но надела. Сама не зная той ли стороной или нет, да и какая разница… В палате еë ожидала Сëко.  — Выглядишь прекрасно.  — Надеюсь это плохая шутка, — присаживаясь на кровать, проговорила девушка.  — Нет, ты правда хорошо выглядишь  — Я домой хочу. Не собираюсь тут задерживаться.  — Домой? Что ж, держать тебя тут смысла нет. Хочешь иди, завтра можешь быть свободной, — женщина уже собиралась покинуть Мизуки, как остановилась в проходе, — да, к слову, тебе дали бессрочный отпуск, так выдвинула верхушка. Директор просил передать.  — Бессрочный отпуск значит…понятно, спасибо.       Девушка снова легла на кровать, накидывая на себя одеяло, веки снова тяжелели, хотелось спать, и она не стала противиться этому. Мизуки быстро уснула, погружаясь во тьму, она снова там…в этом коридоре, снова те же проклятия.       Аловолосая понимала, что это сон, но выйти никак не могла из него. Что-то её не отпускает, что-то её держало, она бежала по коридору вперëд, осматриваясь по сторонам, вокруг какое-то шуршание, глаза бегали по тёмному коридору, противный смех Шигудзо, он везде, повсюду. Резко пропадает зрение, она чувствует, как тëплыми струйками стекает кровь из глаз.       Она падает на колени, вся трясëтся, совсем не узнаëт себя. Слышит лязг цепей, пытаясь отползти назад.  — Мизуки-ча-а-ан, — он всë ближе и ближе, слëзы сами начинают течь из глаз.  — Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это, нет, не надо, я умоляю. Она отползает назад, пока не натыкается на препятствие в виде Теруо.  — Ну, что ты милая, я ведь с тобой. Принцессы не плачут, я рядом, мы вместе развлечëмся, — он хватает еë со спины, пока второй приподнимает её за подбородок.  — Тебе понравится, я обещаю, — шепчет он ей прямо в губы.       Девушка резко садится на кровать, по лицу стекают соленые слëзы, холодный пот, сбитое дыхание.       «Это просто сон, просто сон, просто сон, всë в порядке», — твердит она про себя, на всякий случай решив ущипнуть за руку. Это не сон, боль реальная, после протягивая руку, в поисках стакан с холодной водой на тумбе. Делает пару больших глотков и ложится обратно на подушку. Теперь она вряд ли уснëт, сворачивается клубочком, словно маленький котëнок.  — Ненавижу, ненавижу себя…какая же я жалкая, никчëмная, ничего не могу сделать. Слабачка, которой не место в мире магов, так ещë и всех потеряла, всех кто был дорог. Он был моим единственным близким человеком, единственным, кто не отворачивался никогда от меня. Почему всë так, — бормотала она, уткнувшись в подушку.       Даже не подозревая, что он всë слышит, и сейчас это разрывает ему сердце, от того что он её покинул в такой момент. Но и находится ей с ним рядом опасно, а если он не успеет, если он её не защитит, он уже не смог спасти одного дорогого человека, второго он не может потерять, а если она умрëт от его руки…нет, лучше он причинит боль себе и ей, чем убьëт еë или посмеет увидеть еë смерть от своей руки.       Мизуки и сама не понимая как уснула, маг это заметил. Когда он подошëл, она ничего не слышала и не чувствовала его присутствия, а может просто не принимала во внимание. Он медленно подошëл, поправляя одеяло, немного полюбовавшись на неë в лунном свете, мужчина оставил еле заметный поцелуй на еë макушки.  — Прости меня и прощай, Зу-зу… — после чего вышел. Маг собирался на длительную командировку, в соседний город.       Так он хотел забыть о ней, едва ли о ней можно было забыть, она глубоко врезалась в память. Мизуки никогда не считала себя идеальной, имела небольшие растяжки на ляжках, собственно и сами ляжки, широкие кости таза, большую грудь, из-за которой было ужасно неудобно, не имела длинных стройных ног, как у модели, большой шрам на спине, да и мелких хватало по всему телу, теперь количество их значительно увеличилось, сейчас она ещë и слепа, отчего она вообще могла кому-то нравится, это так глупо…       Многие парни, мужчины, да и девушки, и женщины, восхищались её фигурой, хотя сама она считала себя некрасивой, непривлекательной для противоположного пола, ни для кого. У неë было куча комплексов, но все в ней что-то видели.       Еë зелëные глаза, эта улыбка…жаль, что она так редко улыбалась, курносый носик, пухлые губки, брови, которые она так мило хмурила, когда сердилась на него или когда о чëм-то размышляла, маленькие ручки, девушка сама была не особо высокого роста, доходила ему всего по грудь, но то её и делало милее, что хотелось спрятать этого маленького человечка от всего мира, а эти чудесные алые волосы, которых она так стеснялась, потому что еë дразнили в школе из-за них, да и сам маг это делал, за что сейчас ему конечно было стыдно перед ней, но он никогда бы не признался в этом.       Дети такие жестокие… Мизуки и вовсе недолюбливали, как ученики, так и учителя, считали слишком умной и заносчивой, ей было сложно. В четырнадцать лет она окончила школу, а в пятнадцать еë уже приняли в магическую академию. И даже там она преуспевала во всëм, хотя и считала себя самой слабой, среди своих сокурсников, постоянно совершенствовалась.       Девушка хотела равняться на старшекурсников, так её судьба и свела с Гето Сугуро, парень проводил с ней много времени, видел в ней огромный потенциал, считал, что она сможет превзойти его и стать на один уровень с его другом, если сама так решит.       И она всегда старалась оправдывать его надежды. Шутя он называл её аловолосой принцессой, от чего Мизуки краснела до кончиков своих алых волос, сливаясь с ними, его это забавляло. В отличии от Сатору, с Сугуру они хорошо ладили, а вот с голубоглазым магом…который её называл ведьмой или же дразнил за её цвет волос, называя помидором, гранатом, красным перцем, а порой и даже редиской…девушку это ужасно раздражало и обижало, она и так натерпелась всего этого, а он продолжал.       В такие моменты она предпочитала уходить сразу, со временем Гето начал замечать это, и пресекать шутки друга.       Сейчас же Сатору не представлял себе и дня без аловолосой девушки, которая где-то всегда рядом, всегда под его присмотром, поблизости. Пока он разбирается с проклятием, смотрит и за ней, чтобы ничего не случилось, редко когда он сам позволял ей пачкаться, обычно всю грязную работу брал на себя, но если и были такие моменты, то он всегда был готовым прикрыть еë, не давая даже и царапинки нанести девушки. К сожалению она не замечала, этой необыкновенной заботы, словно тогда уже была слепа.       Хотя в этот раз…в этот раз он не успел, ещë немного, ещë чуть-чуть и он бы смог — смог не допустить всего этого. Они бы не сделали того, что сделали с ней, так ещë и упустил то проклятие, но когда он его снова увидит, то как и обещал голыми руками. Он убьёт его голыми руками. Заставит его испытать всю его ненависть на себе.       Уже утро, девушку разбудили холодные руки медсестры, которая ставила укол. Мизуки резко дëрнулась, по телу прошëл, словно удар током, причиняя ужасную боль из-за этого резкого движения.  — Кимура-сан, вы в больнице, всë хорошо. Простите, если я вас разбудила. Девушка вернулась на место.  — Ничего, просто это было неожиданно. Простите, можете продолжать, — Мизуки сжала одной рукой простынь, прикусывая щёку изнутри, ей было не больно, ей было страшно.       Игла — вот теперь её страх навечно, в голове всплывал тот самый момент, когда он втыкал эти иглы, одну за другой, как они проходили сквозь неë, как ему это доставляло удовольствие.  — Готова к выписке?  — Готова, хочу уже поскорее домой.  — Я позволила себе поставить подпись за тебя, на отказ от госпитализации. Вот ещë, — подала ей баночку, Сëко  — Что это?  — Снотворные, ты плохо спишь я заметила, кошмары?  — Всë нормально, спасибо, — девушка встала из кровати.  — Ну, больше мне нечего тебе сказать, ты можешь быть полностью свободна.  — Спасибо, поскорее бы домой.  — Я провожу тебя. К слову, если тебе было интересно. Вдруг, может быть, Сатору уехал в командировку, в соседний город, на несколько недель, а может даже на месяц.  — Нет, мне было не интересно. Плевать… — было заметно, как аловолосая лукавила, когда говорила о нëм.       Мизуки была не против, женщина помогла ей дойти до машины и попрощавшись с ней она уехала домой. Здесь всë по-старому, а может и нет…всë равно она ничего не видела. Как-то добравшись до кровати, просто лежала, размышляя обо всëм, а после и вовсе уснула. Снова кошмар, снова проснулась в холодном поту, снова отдышка.       Она прошла на кухню, на ощупь нашла бутылку с янтарной жидкостью и рюмку. Плеснула еë в стаканчик и даже пачку сигарет нашла, которую спрятала, словно подросток от строгих родителей.       За окном уже была ночь, луна грустно светила в окно, освещая сидящую девушка за столом, которая положив голову на руку, смотрела, но если бы она ещë что-то видела, сейчас бы она отдала всë, за то чтобы снова увидеть этот мир, через янтарную жидкость, стоящую в рюмке перед ней. В пепельнице догорал окурок от сигареты, создавая дымку.       Мизуки не понимала, что с ней происходит, что не так…какое-то отвратительное чувство засело внутри, тошнило от самой себя, от своего вида.       Всë на неë навалилось, так неожиданно, она могла бы перенести любую боль, любые пытки, но то что за эти дни она потеряла всех кто был ей дорог…       Теруо…она ведь любила его всем сердцем, всей душой и думала, что и он её любит, но он лишь обманывал наивную девушку. Всё это была просто игра на её чувствах, на её доверчивости. Она ведь каждую неделю навещала его, рассказывала ему обо всëм, а теперь…       Сатору, она только поверила ему, только доверилась, только сделала шаг навстречу и её снова оттолкнули, снова ранили. Никому она больше не нужна в этом мире, никому, даже себе.       Руки опускались, а в голову лезли дурные мысли и она собиралась их воплотить, когда если не сейчас. Мизуки медленно встала с насиженного места, взяла телефон с собой, на ощупь дошла сначала до ванной, делая воду погорячее, а после на кухню.       Нашла баночку с таблетками, которые ей дала Сëко, от бессонницы, разве она могла подумать, что девушка так их использует. Она высыпает все таблетки в руку и глотает, запивая водой. Нащупывает кухонный нож и направляется в ванную. Вода была горячей, шëл даже пар…  — Вот так надо было давно закончить эти страдания, жаль что они меня не убили. Ну, если не они, то я сама.       Девушка нащупала вену на своей руке, начиная резать вдоль неë. Вода окрасилась в алый цвет — цвет еë волос. Следующая рука…сил уже не было, но она всë-таки набирает знакомый до боли номер. Ей не нужно было заморачиваться, он был первым в набранных, всегда. Нажимает на трубку, а в ответ длинные гудки…       Ожидает ответа на другом конце.       Мужчина зашëл в какой-то магазинчик сладостей. Он долго и внимательно рассматривал витрины, в поисках чего-то на свой вкус.  — Вы уже выбрали?  — Да, дайте вот те моти, ммм 3, вот те 2, и-и-и вон то данго…  — Это всë?  — Да, сколько с меня?  — 1413,55 йен       Маг подал деньги, попутно принимая пакетик со сладостями, и прощаясь с миловидной продавщицей. Только мужчина вышел из магазинчика, как телефон завибрировал в кармане, оповещая о звонке.       Он взглянул на экран и был приятно удивлён, хотя в тоже время и огорчëн, что позвонил первый не он сам, там высветилось фото сердитой аловолосой девушки, которая была записана, как «Злюка Зу-зу».       Если бы она знала, как он её записал в телефонной книге, и что у него есть еë фото, она бы точно разозлилась на него, непристойно ругаясь. За то время, что он добирался до этого города, он всë только и думал о ней и уже понял, что хотел вернуться обратно, хотел извиниться.       Но решил по прибытию сразу к ней и больше никогда не бросать, всë сказать… Сейчас она должна была его дождаться, всего до утра, плевал он в этот раз на командировку, он приедет к ней уже завтра, это он чётко решил для себя. Она ведь в полной безопасности, ничего с ней не случится…  — Зу-зу, что-то случилось? Соскучилась? , — как ни в чëм не бывало говорил маг. Словно всего этого не было.  — Сатору… Ты ведь знаешь, что кроме тебя у меня никого нет, ты самый близкий для меня человек, единственный кто принял меня такой какая я есть, прости меня…  — Что? Что случилось?  — Да так…ничего страшного, просто порезалась немного, я ведь ничего не вижу к сожалению…  — Я тут кстати прикупил сувенир и твои любимые данго, решил вернуться уже завтра, хотел поговорить с тобой, я знаю ты такое лю… Порезалась? Сильно? Ну ничего, надеюсь до твоего полного выздоровления заживëт.  — Какое выздоровление…какое. Я вены порезала… — шум воды и длинные гудки.       До мужчины не сразу доходит смысл сказанных слов, что произошло, из рук выпадает бумажный пакетик. На другом конце шум воды…а после длинные гудки.       Он перезванивает ещë, и ещë, и ещë, он не минуты не ждëт, он уже направляется к ней. Но только голос, женский голос вторит одно и тоже «Абонент недоступен».  — Чёрт! Окада, возьми трубку! Скажи, что это просто плохая шутка надо мной. Просто ты так решила меня позлить, я прощу, всë прощу, только живи, пожалуйста. Ты ведь обещала больше такого не вытворять, — ругался маг «Лишь бы успеть», — это всë, что сейчас крутилось в его голове.       Мужчина уже около еë двери, хлопает по карманам и понимает, что ключи он оставил в номере. Но думать времени не было, он выбивает дверь. Шум воды, он аккуратно ступает на мокрый пол в коридоре. Подходит к двери ванной и останавливает на миг, переводя дух.       Вся вода алого цвета, а из ран до сих пор сочится кровь. Он быстро выключает воду и подхватывает девушку на руки. Относит в спальню, кладёт еë на кровать, проверяет пульс…ещë раз, нет…не может быть, пульса нет. В панике мужчина набирает знакомый номер. На другом конце раздается сонный женский голос.  — Да.  — Мизуки… — и пауза, он не знает как сказать, как сформулировать свои мысли  — Что с ней?  — Она порезала вены, мне кажется…  — Я сейчас буду, перевежи пока потуже порезы, чтобы кровь не текла, — и связь обрывается.       Мужчина словно знает где аптечка, идëт, берёт бинты. Он не верит, что она умерла, она не могла его покинуть…она ведь обещала тогда. Обещала его не бросать, но он ведь тоже обещал, но покинул еë, обещала быть рядом, как бы плохо не было.       Шаман туго бинтует руки девушки. И просто сидит рядом. Проходит не более 5 минут, как Сёко уже стоит на пороге. Сатору поворачивает в её сторону и просто качает головой из стороны в сторону. До женщины доходит, что Мизуки больше нет с ними…так глупо, сильнейший маг, которая пережила столько всего в своей жизни, не справилась в этот раз…но могут ли они её осуждать.       Они не прошли весь её путь, смогли ли бы они его пройти и не сломаться под гнëтом судьбы…       Всë происходит так быстро, словно в тумане для всех. И единственное о чëм просит он Сëко, это не делать вскрытия, женщина соглашается. Маг хочет запомнить еë такой какой она была, без шрамов на теле от вскрытия.