От пари до любви...

      Мизуки постепенно растворялась, поглощаясь тьмой, не оставляя даже после себя и следа. Она больше не хозяйка своему телу. Вдруг девушку резко вытащила чья-то рука из тьмы на свет. Она словно пришла в себя, вдыхая свежий воздух, тьма вокруг растворилась, будто её и не было, они стояли в том же храме в котором она была в последний раз, когда видела маму.  — Кто ты? , — принимая стойку, для защиты, спросила зеленоглазая.  — Я — хранительница клана Окада, юки-она — проклятая «снежная женщина». Многие тысячелетия я принимала участие в поддержание печати Тсукико,. После того, как еë запечатали, я запечатала и себя вместе с ней, мы долгие тысячелетия были неразделимым целым поместив себя в печать, если печать сорвать я выйду вместе с ней, обязываясь запечатать её обратно или убить. Печать сорвали, теперь я здесь. Ты последний потомок клана Окада, последняя рождëнная в ночь кроваво-алой луны, только ты сможешь запечатать её в себе. Я могу только помочь, не более. Зовите меня — Хикэру, я буду служить вам честью и правдой, госпожа.  — Как много всего, можно по порядку, что мне необходимо сделать для того чтобы еë запечатать?  — Ваша мать разве вам не говорила об этом храме?  — Да, но где мне искать и что искать? Это же как игла в стоге сена.  — Вам подскажет ваша магия, здесь к сожалению я бессильна. Мне пора идти, пока обещаю сдерживать еë, но не знаю насколько хватит моих сил.  — А… — девушка не успела ничего сказать, как та растворилась в воздухе.       «Подскажет магия…да уж негусто, я даже не представляю в какую сторону идти», — оглянувшись назад, на длинные коридоры, от которых веяло тёмной магией.       Выбора у неë не было, девушка пошла по длинному тёмному коридору, в руке зажигая огонëк, магия как ни странно, здесь работала. Вокруг была куча дверей разнообразной величины, с разнообразными орнаментами, аловолосая подходила к каждой из них, совсем не зная какую выбрать, блуждала по коридорам, словно в лабиринте Фавна…что делать, девушку брало отчаяние уже. Какие-то самураи начали наступать на неë, магия на них её не действовала, они уже постепенно загнали зеленоглазую в угол, окружая со всех сторон, тело коснулось холодной кирпичной стены, а по спине пробежал едкий холодок, осознание пришло быстро — бежать было больше некуда. Она не знала, что ей делать, никто не мог помочь, неужели такой глупый конец, в начале пути?       Перед ней загорелся огонëк, такой яркий слепящий свет…

*В академии*

      Девушку уложили в кровать, шаман не отходил от неë ни на минуту, держал за руку, делал холодные компрессы, утирал капли пота с еë тела, хмурил брови, сжимал кулаки, скрепя зубами и что-то невнятное порой бормотал. Мизуки била крупная дрожь, тяжёлое прерывистое дыхание, у неë была лихорадка, никто не мог помочь, Сëко лишь разводила руками, а хранительница только делала настои на травах, для компрессов. Старейшины бунтовали, они хотели её казнить пока та не пришла в себя и не начала всё крушить вокруг, пока не убила их «царское величество».       Сатору никого не подпускал к ней, упорно сидев на одном месте, грозился перебить всех, если хоть кто-то тронет еë пальцем, хотя бы подышит в её сторону не так, и все понимали, что тот совсем не шутил. Магу было ужасно не по себе, он ловил каждое её движение своим грустным и напряжённым взглядом, пока сердце пронзали сотни тысяч осколков, может сейчас она проснëтся, придëт в себя.       Он — Сильнейший, но просто бессилен перед её муками, ничего не может сделать, сейчас он бы сделал всё только, чтобы ей стало хоть немного полегче…выходит, что он совсем не сильнейший? Глупости! Вздор! Можно быть сильнейшим, но умереть ради того, кого любишь и он был готов, казалось если бы ему предложили обменять свою жизнь на её шаман не раздумывая и секунды согласился.  — Господин Сатору, если вы хотите ей помочь, то вы можете пойти к ней. Сейчас перед ней сложный выбор, путь ей укажет еë сердце, но вы бы могли… — предложила пепельноволосая.  — Почему ты об этом раньше молчала?! Давай, что нужно сделать? , — прервал он её, вскакивая с места.  — Я отправлю вас в её сознание.  — Хорошо, что для этого необходимо?  — У вас есть ванная и побольше льда? Травы у меня с собой.  — Я помо…  — Сядь, я сама помогу ей, — надавливая на плечо мага, проговорила женщина. — Всë есть. Что делать?  — Наполните ванную льдом, а дальше я сама, — проговорила голубуглазая и исчезла.  — Сёко, я…  — Сиди уж, я сама всë, ты нужен тут не покидай её больше, — он лишь кивнул головой, опуская свой взор.       Женщина подготовила всë, оставалось ждать только Хикэру. Она появилась внезапно с мешочком в руках.  — Всë готово?  — Да, что-то ещë?  — Больше ничего, тело Мизуки нужно перенести сюда.  — Куда? В лëд?  — Нет, рядом, нам нужно будет их связать, поэтому она должна быть рядом.  — Хорошо… — девушку положили на каталку.  — Что теперь?  — Осталось только мелочь, где чайник?  — Пойдëм, — женщина подозвала еë за собой, — вот.       Пепельноволосая налила кипяток в кружку, насыпая листья ромашки*. Она вошла в комнату отдавая магу напиток.  — Пей, — он не задавал вопросов, выпивая всë залпом, слегка поморщившись от вкуса напитка.       Хикэру кружилась по комнате, которая наполнялась запахами разных трав. Она подожгла чабрец*, окуривая место. Голубоглазая закинула в ванную со льдом: розмарин*, лотос*, белладонну* и анис*.  — Позвольте, — она подошла с небольшим кинжалом делая надрез на пальце Мизуки, набирая кровь в колбочку.  — Ты что делаешь?! , — возмутился маг, недобро настроено.  — Это необходимо, чтобы вас связать, и чтобы я смогла вас отправить в еë сознание. У меня нет с вами ментальной и душевной связи, как у вас с Окада-сан, поэтому нужна еë кровь.       Маг слегка успокоился, хотя всë равно было не по себе, он знал эту хранительницу от силы полдня, но уже доверился ей надеясь на помощь. Мужчина также не знал, что будет если он сейчас погрузится в еë сознание, старейшины в любой момент могут оборвать жизни Мизуки, кто её защитит если его не будет рядом.  — Всë готово, вам надо лишь погрузиться в эту ванную.       Маг аккуратно ступил в ледяную воду, тяжело выдыхая, но отступать было поздно, стиснув зубы он сел туда, крепко держась руками за бортики, посматривая на девушку, которая лежала без сознания — всë это он делал только для неë.       Пепельноволосая связала их руки красной нитью, Мизуки начала бить крупная дрожь, она начала подскакивать.  — Что с ней? , — привставая из ванны, поинтересовался обеспокоенно шаман.  — Видимо её жизни угрожает что-то, нужно спешить.  — Так, что ты стоишь?! Давай быстрее.  — Да, конечно, стоит поторопиться. Если вы оборвëте эту нить, то вы вернëтесь обратно сюда. Нить эта незаметная, но крепка, порвать только вы её сможете, — он внимательно слушал еë, проникаясь каждым словом и кивал головой.       Она капнула одну каплю крови Мизуки в воду, которая сразу расплылась, оставила кровавый след на лбу мага и на своëм, — вы готовы? , — шаман кивнул головой, больше и не надо было.       Глаза её сверкнули и она начала погружать его в воду, крепко держа. Воздух в лëгких мужчины заканчивался, он начинал сопротивляться, но руки хранительницы крепко его держали под водой, словно топя его, пока шаман не перестал сопротивляться совсем и его текло не обмякло окончательно, — Ледяной кристалл, — проговорила голубоглазая и мужчина просто покрылся льдом.  — Он жив? , — спросила рядом стоящая женщина.  — Относительно, сейчас его сердце заморожено, как и он сам, цикл его жизни на земле заморожен и прерван. Пока он в этом кристалле и связан нитью с Окада-сан, его время остановлено. Когда он вернётся, кристалл сам разрушится.  — Осталось только ждать. А, что если они не справятся?  — В нейтральном случаи — Окада-сан умрëт, а он вернëтся. В худшем вернëтся совсем не она, а Тсукико ещë поглотит и душу господина Годжо, ну а при самом хорошем раскладе — они вернутся оба, запечатав Тсукико или убив.  — Вот как…что ж, придëтся что-то делать, чтобы старейшины не казнили её за этот промежуток времени.  — Ледяной кристалл, — девушка тоже оказалась в кристалле, — ледяная бездна, — проговорила пепельноволосая и оба кристалла исчезли.  — О как, так просто, а где они?  — В моих владениях бесконечных льдов, как они вернутся, я сразу это почувствую, если там будет Тсукико мне придëтся убить еë. Не обещаю, что не задену господина Годжо, но я обязана буду это сделать, — Сёко слегка напряглась. Хранительница говорила более чем серьезно, но она надеялась, что всë будет хорошо.       Девушка стояла, ожидая удара катаной, она уже закрыла глаза, выставляя вперëд руку, но вместе удара еë кто-то обнял. Глаза от удивления распахнулись — он стоял прижимая её к себе и все самураи исчезли, словно их и не было, казалось что и в храме стало светлее.  — Прости, что задержался, — прошептал маг.       Аловолосая расплакалась, сильнее прижимаясь к нему, хватая его за одежду, вжимаясь в него, словно маленький беззащитный котёнок.  — Сатору…прости, прости меня. Я ведь тогда шла сказать, что всë обдумала, что ты мне очень нужен, что я хочу быть с тобой, провести всю свою жизнь с тобой, прости, что так получилось, что всё это случилась. Я так виновата перед тобой.  — Тише, тише, всë хорошо, ты не виновата, — целуя её в макушку, говорил мужчина, — всё будет хорошо теперь.  — Ты не представляешь, насколько сильно ты мне нужен, — шептала она. Мизуки тоже не представляла, как эти слова сказанные ей грели его израненное сердце, проливали животворящие лучи на раны, залечивая их.       Он наклонился к ней, прикасаясь к её лбом своим, нос к носу и прикрывая тихо глаза. Он держал её за голову аккуратно, боясь причинить вред, зеленоглазая положила свои руки ему на плечи, их губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, опаляя горячим дыханием друг друга.  — Нужен…нет — это ты не представляешь насколько ты мне нужна. Я никогда тебя не брошу, я же обещал быть рядом, — целуя её в лоб проговорил шаман. — Сейчас мы найдëм способ запечатать Тсукико и вернёмся вместе обратно, вот эта нить нас и вернëт.  — Нить?  — Да, Хикэру сказала, что эта нить связывает нас с тобой, если её разрезать то я вернусь обратно, а потом и ты, если всë будет хорошо.  — Но как ты сюда попал?  — Долгая история, но ради этого мне пришлось искупаться в ванне со льдом. Надеюсь ты учтëшь этот момент, когда сменишь фамилию на Годжо, — маг искренне улыбался во все 32 зуба, смотря на еë реакцию.  — Ч-ч-что? , — девушка пришла в шок, глаза расширились от удивления, дыхание спёрло, по телу пробежала мелкая дрожь, щëки покраснели до кончиков её алых волос.  — Потом это обсудим когда вернëмся, а сейчас стоит найти ту дверь.  — Да… — она всë ещë была в шоке, но пошла вслед за магом.       Мужчина сцепил их руки в замок. Теперь было не страшно ничего — он рядом, он может защитить от любой беды в этом мире. На сердце становилось теплее от понимания того, что этот мужчина готов ради неё на всё.       Молодые люди шли по коридору, мимо всех резных дверей, как сказала хранительница «Сама магия подскажет ту, которая нужна.»  — Ты, что-то чувствуешь?  — Нет…я не ничего не чувствую, может я и вовсе не смогу её найти, — отчаянно вздохнула аловолосая.  — Эй, ты что, конечно всë найдëшь, всё ты сможешь. Всегда всё могла, а найти какую-то дверь тебе уж точно по плечу, — подбодрил её шаман.  — Хорошо, стоит сконцентрироваться, наверное, — девушка глубоко вздохнула, прикрывая глаза и касаясь кончиками пальцев холодной стены.       Перед глазами возникали странные картинки, воспоминания. Она словно ходила по этим комнатам раньше, видела это всë уже, гуляла здесь, раньше это был другой храм — более светлый, оживлëнный. Она видела это глазами живущего здесь когда-то человека, а вот и дверь. На ней был выбит кровавый полумесяц, а под ним чëрный океан… Мизуки пришла в себя, возвращаясь в реальность. Теперь она четко знала куда идти.  — Ну что?  — Идём, я теперь знаю, — девушка шла уверенно вперëд, поворачивая, обходя ловушки, словно она знала весь этот храм наизусть, ещë один поворот и они должны были придти точно к цели, но они пришли лишь только в тупик, просто каменная стена с какими-то выбитыми на ней рисунками, которых она даже не пыталась рассмотреть и понять… — Не может быть, тут…тут должна быть дверь, — девушка обеспокоенно щупала стену, надеясь найти какой-то подвох, пыталась снова погрузиться в воспоминания того человека, но все попытки были четны.  — Подожди, стой. Тут какие-то рисунки, может дело в них? Надо рассмотреть, может в них есть подсказка.       Мизуки согласилась с магом, начиная всматриваться в настенные рисунки. Они разошлись к разным концам стены, рассматривая их.  — Это не просто рисунки — это целая история, — удивилась она.  — История любви… — добавил маг.  — Это история о двух магах. Магах, которые стояли у истоков всей магии, девушка несла в себе силу тьмы.  — А мужчина света.  — Они были из разных кланов, противоборствующих кланов. Им запрещали встречаться.  — Тогда, мужчина предложил построить этот храм  — Где все два враждующих клана могли молиться за своих близких и не нарушать перемирия здесь  — Только так они могли быть вместе, только здесь он мог её увидеть в мирной обстановке  — Тёмными ночами, в полнолуние они встречались здесь, наперекор всем запретам  — Их любовь была невозможной, но им было плевать на эти законы  — И вот, еë засватали за другого мужчину, девушка решила рассказать об этом возлюбленному  — Он всë знал…и они решили сбежать вместе, следующей ночью  — Еë предала близкая подруга, которой она доверила свою тайну. В ту ночь их уже поджидали у храма  — Его хотели убить, но девушка…  — Она прикрыла его собой, умерев на руках возлюбленного  — Он не смог выдержать еë смерти и скончался сам, спустя несколько дне, выпив яд…  — Боги не смогли смотреть на их мучения и навсегда сохранили их любовь  — В виде небесных светил  — Луной — стала женщина, освещая землю серебристым светом ночью, даря таинство и чувства  — А мужчина — солнцем, даря свет людям днëм, неся радость и новый день в их жизнь. Так они и встречаются, солнце спешит ранним утром к ней на свидание  — А звездным вечером луна является на встречу, таинственно красивая и загадочная. С тех пор, утро и вечер наполнялись невообразимым очарованием и красотой. У каждой Луны должно быть своë Солнце.  — У каждого Солнца должна быть своя Луна, — закончил маг, поворачиваясь к ней.       Маг осторожно коснулась еë ладони, переплетая их пальцы. Девушка подняла глаза на него. Они медленно сближались, сантиметр за сантиметром, Мизуки прикрыла глаза, осторожно касаясь губ возлюбленного, словно впервые. Такой трепетный поцелуй, нежный, наполненный искренностью, чувством взаимной любви, сладкий, словно сахар, пьянящий до безумия…       Прервать поцелуй их заставил грохот, перед молодыми людьми появилась дверь, та самая дверь которую Мизуки видела.  — Это она, но где ручка, как еë отк… — она не успела проговорить, как её начала засасывать тьма, которая была за этой дверью, шаман пытался вернуть еë обратно, но храм просто начал рушиться. Девушка не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось.  — Прости… — шепнула она перерезав нить, которая их связывала. Шаман исчез из храма, словно его там и не было.       Маг резко пришёл в себя во льдах, не понимая ничего.  — Ледяная бездна, — и его словно выкинуло из чертогов льда.  — Где Окада-сан?  — Мизуки осталась там, она обрезала нить, её поглотила тьма находившаяся за дверью.  — Вот как, значит вы нашли ту комнату, теперь осталось только ждать еë. Надеюсь она сможет победить Тсукико.  — Победить? Ты о таком не говорила! , — возмущался мужчина.  — Я думала вы ей поможете в этом, но теперь…  — Возвращай меня обратно, давай!  — Я не могу, ваша душа и так много времени была разделена с телом, такого приключения вы больше не выдержите, господин Годжо.  — Плевать! Выдержу, давай.  — Нет, я не буду этого делать. Я просто не смогу этого сделать, Окада-сан должна сама справиться с этим.  — Как долго меня не было?  — Через несколько дней 31 октября, если бы вы не вернулись до этого времени, ваша душа просто заблудилась бы. Тоже самое касается и Окада-сан, если она не вернётся до этого времени, то больше её никто не сможет вернуть — никогда. А после, в ночь после 31 октября, выйдут охотники пожинать души людей.  — Почти неделя…я был там почти неделю, но казалось, что всего несколько часов.  — Время там идëт совсем по-другому, поэтом не удивительно.  — Она сможет, она победит еë… — проговорил маг, присаживаясь на стул.       Аловолосая оказалась снова во тьме, погружаясь в неë. Теперь мимо неë пролетали воспоминания Тсукико?..

*Более трëх тысяч лет назад*

      Девушка стояла на поле боя, сжимая в руках клинок, еë окружали враги, но отступать она не собиралась. Маленькие ручки, которые были того перебинтованны, местами было заметно, как бинт был перепачкан в крови, грязи, да ещё и порван, но не смотря на всё они крепко сжимали рукоять катаны, на вид ей было лет пятнадцать — шестнадцать, не больше. Алые волосы были собраны в высокий хвост, в золотисто-карих глазах читалась злоба и ненависть. Она была одета в лëгкое хаори, которые уже местами было порвано и также перепачкано в крови и грязь, всë в пыли, были заметны бинты на еë теле, кровь обильно сочилась из правого плеча, виднелся ожог.  — Сияние тьмы! , — выкрикивает она и они исчезают в завесе.       Девушка выходит из неë победительницей, хотя уже виднеется новая рана в области живота. Она корчится от боли, еë успели задеть до того как она убила их. Всë плато было заявлено трупами. Кто-то подбегает к девушки, закидывая еë руку себе на плечо и они словно растворяются в дымке чёрного тумана.       Еë приводят домой, отводя к врачам, девушка лежала в лихорадке в рану попал яд. Рядом с ней всë это время сидела пепельноволосая малышка, которая плакала, делая холодные компрессы на травяном настои.  — Тсуки…сестрëнка, прошу, не умирай, пожалуйста, — утирая рукавом кимоно слëзы, умоляла еë девочка.       Больше сомнений не было — это воспоминания Тсукико.       Девушка ничего не слышала, еë тело била крупная дрожь, с оголенных ключиц скатывались холодные капли пота, всë тело словно выворачивало от боли, мышцы сами сокращались, хватая тонкую хлопчатую простынь.        И только ближе к вечеру она пришла в себя, медленно открывая глаза, рядом в ногах спала еë сестра. Девушка кинула взгляд на неë мягко улыбнувшись, всë тело ужасно болело, сложно было пошевелиться. Она тихо начала звать еë по имени.  — Йоко… Йоко  — А? Что? , — потирая сонные глазки и оглядываясь по сторонам, не понимая, что происходит, говорила девочка. — Сестрëнка! , — бросилась она еë обнимать.  — Йоко, больно ведь, — издавая истошное мычание, сказала аловолосая.  — Прости, я просто рада, что ты жива, — отстраняясь от неë, села напротив малышка.  — Всë хорошо, куда бы я от тебя делась, — улыбнулась Тсукико.  — Госпожа Окада, вы очнулись, — вошëл медик, — как вы себя чувствуете?  — Да, рана немного болит, а так…жить точно буду, как остальные?  — С поля боя вернулось всего лишь вы и ещë пару бойцов, они в ужасном состоянии, ничего обещать нельзя, — девушка поникла головой, понимая, что погибло большинство — она не смогла их защитить.  — Мы известим ваших родителей, о том что вы пришли в себя, — проговорил медик и покинул еë.       Такая маленькая, но уже думает о благополучии клана, сражается на поле боя, не щадит себя. «Те проклятия — это был совсем другой уровень, они становятся всё сильнее и сильнее, пора хоть что-то предпринимать, нужно их запечатать раз и навсегда.»  — Тсукико, ты жива, как ты? , — спросила первая мама.  — Всë хорошо, отец…я не смогла их защитить, прости…  — Главное, что ты осталась жива, без тебя нам их не запечатать. Эти проклятия убивают каждый день лучших наших войнов. Когда же мы их уже запечатаем! Чёртовы проклятия! , — сжимая кулаки, говорил мужчина.  — Пап, мы сделаем это, дайте мне всего пару дней, я восстановлюсь и мы воплотим наш план в жизнь. И тогда, больше никто не умрëт от рук этих жалких проклятий.  — Я тебя не тороплю, главное чтобы с тобой всë было хорошо. Ты же будущая глава клана, как никак.  — Да… — взгляд еë стал грустным, она этого совсем не хотела.  — Мы пойдëм, тебе нужно отдыхать. Всë будет хорошо, дочь, — обнимая девочку, проговорила мать, оставляя поцелуй на макушке.  — Йоко, идём, сестре нужно отдохнуть, — позвал еë отец, забирая с собой.       Аловолосая положила голову на подушку, устало прикрывая глаза из которых стекали слëзы. Она отвернулась к стене, в надежде заснуть, но Тсукико не спалось.       Девушка решила выйти на свежий воздух. Она тихонько, словно мышка прошла на цыпочках, присаживаясь на крыльце дома. Девушка подняла глаза к нему, устремляя свой взор на Луну, сразу вспоминая легенду о влюблëнной паре, рисунки которой были нанесены на стены в их храме. Тсукико даже не заметила, как рядом скрипнули доски и кто-то остановился поодаль аловолосой.  — Ночь сегодня лунная, красивая, правда, госпожа Окада? , — проговорил мужчина преклонного возраста.  — Да… — согласилась она, поворачиваясь к старику.  — Жаль, что многие войны клана больше никогда не смогут еë увидеть. Если бы только кто-то смог нас защитить от этого, но никто не решится на это безумие, — начиная уходить, сказал он.  — О чëм вы? , — догоняя его, спросила девушка.  — Как о чëм. Конечно о первобытной силе, которой владеют тринадцать охотников, сильнейшие маги, которые с лëгкостью могли бы убить все эти проклятия. Они стояли у истоков магии, получая невиданную доселе силу от самой богини.  — Кто эти охотники? Как с ними можно связаться? , — глаза девушки блеснули в надежде.  — Идëм, — позвал он еë за собой.       Они спустились в какой-то подвал, вокруг была только тьма. Старик шёл впереди, освещая путь факелом, спускаясь по крутым порожкам вниз, неприятно пахло гнилью, сыростью и грибком. Спускались всë ниже и ниже, пока перед ними не появилась громоздкая деревянная дверь, которую седовласый старик открыл большим ржавым ключом, сразу повеяло зловонным запахом сырости, отчего глаза заслезились. Они вошли внутрь и дверь за ними сразу захлопнулась, пугая девушку. Он махнул рукой и в помещении загорелись свечи, освещая еë. На стенах были выбиты какие-то надписи, рисунки…  — Куда ты нас привëл, старик?  — Ты же сама хотела узнать об охотниках, так вот, смотри, — показывая рукой на стены, сказал он.       Она медленно подошла к ним, рассматривая рисунки и пытаясь прочесть надписи.  — Что тут написано?  — Используй магию своих глаз, чтобы прочесть, — посоветовал старик.       Золотистые глаза блеснули в темноте, разрезая еë. Теперь непонятные закорючки, словно сами выстраивались в буквы, предложения. Здесь была целая история о тринадцати охотниках, о каждом из них…были изображены их сражения, девушка была заворожена этим.  — Не каждому суждено стать охотником, не каждый решится на эту сделку.  — Тут не написано как их вызвать, тогда зачем ты меня привëл?  — Они приходят только когда им захочется этого, они живут среди нас, но не влезают в человеческие разборки.  — Так почему? Как их привлечь?  — Никак, ты только можешь стать охотником.  — Стать? Но как, если их тринадцать или не тринадцать, я ничего не понимаю!  — Ты можешь вызвать на бой его, победив завладеть его силой, но для этого тебе нужно обратиться к самой богини смерти.  — Что…ну если они так сильны, я не смогу никогда его победить, да и где я его найду — это всë просто сказки для детей, — заключила она.       Старик скинул с себя потрёпанный временем балахон выпрямляясь, аловолосая удивилась, перед ней уже стоял совсем не старик, а молодой человек, с алыми как кровь волосами, которые были собраны в хвост. Такой силы она ещё никогда не чувствовала ни от кого, ноги дрожали, сердце учащëнно билось, ей было страшно.  — Кто ты такой? , — прошептала она.  — А ты как думаешь?  — Охотник?  — Догадливая, не зря я тебя выбрал. Достойная мне будет замена.  — Твоя сила…это нечто, я не смогу с тобой сражаться.  — Я и не просил сражаться — только убить, заменив меня, вот и всë, но только для этого тебе нужно получить благословение от самой богини смерти.  — Но почему я должна тебя убивать, почему ты сам не можешь нам помочь? Ты ведь из нашего клана?  — Из вашего, я создал этот клан очень давно, я видел его рост, видел подъëм, а сейчас вижу, как он падает.  — Так почему не поможешь?  — Я не хочу и не могу, я отдал свою цену за эту силу, теперь я не смею нарушить сделку, если нарушу, то придëт она и убьëт меня, и покарает тех ради кого я нарушил сделку.  — Какова цена твоя?  — Я убил свою возлюбленную, взамен на всю эту силу. И я не должен помогать своему клану — это нарушит наш с ней контракт.  — Убил…  — Я прожил слишком много на этой земле, мне уже давно пора умереть, я желаю только смерти, только освобождения от этого проклятия.  — Мне тоже придëтся кого-то убить?  — Да, чтобы заплатить цену за призыв богини и получить её благословение тебе придëтся сделать выбор, между своими родителями и сестрой.  — Что? Нет, никогда, я не убью их! , — девушка попятилась назад, — открой эту дверь, я ухожу, ты просто чёртов безумец!  — Иди, — он махнул рукой и девушка вышла из подвала, — Беги пока можешь, но скоро мы снова встретимся, — приговорил он в темноте ночи.       Аловолосая зашла домой, но так и не смогла заснуть до самого рассвета. Она думала об этом, над его предложением, но понимала, что на такое она никогда не пойдëт.       День проходил за днëм в суматохе, она утопала в каких-то свитках, читая и изучая новые техники, она должна была овладеть сильнейшей печатью, должна была запечатать проклятия и закончить эту войну в конце-концов.  — Окада-сан, ваш отец! , — протороторил, вбежавший в еë комнату лекарь.  — Что с ним?  — Его тяжело ранили, сейчас он в тяжëлом состоянии, вы… — девушка даже не успела дослушать его, сорвалась с места. Она бежала изо всех сил.       Резко открывая сëдзи, отец лежал без сознания, он был на последнем издыхании, ему оторвало руку, но никто не мог вернуть её.       Аловолосая растолкала всех, подходя к отцу, она использовала обратную технику, но она не помогала, девушка вкладывала всë больше и больше обратной проклятой энергии, но ничего не выходило.  — Несите его в сады храма! , — приказала она. Мужчину быстро перенесли туда, кладя на мягкую траву.       Земли здесь были святыми, сама природа могла заживить все раны. Лучшие медики собрались в кругу, над главой клана, передавая свою проклятую энергию, но так ничего не помогало.  — Госпожа, мы не знаем, как долго сможем его поддерживать — известил еë лекарь.  — Поддерживайте пока сможете.  — Да, как скажете.       Девушка покинула их, сама не понимая, что произошло она шла к матери и сестре. Она тихо зашла в комнату…  — Мама… — Тсукико упала перед ней на колени, разрыдавшись не смогла сдержать чувств.  — Тсуки, что с тобой? Что случилось? , — они её обнимали, не понимая, что происходит.  — Мам, папа…он умирает.  — Нобу…где он? , — теперь и у неë потекли слëзы.  — Мам, он в саду храма, лучше Йоко не видеть этого, — женщина прикрыла рот рукой от страха, что могло её там ожидать. Немедля ни секунда, та уже направлялась туда.  — Тсуки, папочка умрëт теперь? Да? У нас больше не будет папы? , — она не знала, что ответить, девушка лишь обняла сестру, сглотнув ком в горле, сильнее прижимая к себе. Девочка плакала, утыкаясь носом в еë плечо.       Прошло всего лишь минут двадцать, а в комнату уже внесли бессознательное тело женщины, девочка бросилась обнимать маму, которая лежала в обмороке. Это было огромным потрясением для них, для их семьи, для всего клана…       Тсукико сидела на крыльце дома, крепко сжимая подол хаори, слëзы сами скатывались по щекам разбиваясь о землю, в её голове был рой мыслей. Девушка совсем не заметила, как рядом с ней присела сестра, обнимая её руку.  — Тсуки, — тихо она её позвала по имени.  — Да?  — Ты тоже когда-то также, как папа умрёшь на этой войне? И я останусь одна…ты ведь обещала защитить меня и никогда не бросать.  — Нет…не брошу и не умру, я защищу тебя, покончу с этой войной раз и навсегда. Я клянусь, — повернулась она к ней, крепко обнимая.       В голове девушки сразу возник их диалог с охотником, она решила для себя, что это её последний шанс, чтобы защитить клан и сестру…