the Widow Serum

Двадцать первое число. Вчера Кеннеди смотрел на навыки стрельбы всех одиннадцати офицеров. Пистолеты, автоматы, ружья, винтовки. Каждая пушка, которая находилась в арсенале полицейского участка, была использована. Вылезали косяки с прицеливанием и поглощением отдачи, но в целом все прошло успешно. А некоторые из офицеров поклялись себе никогда не брать в руки определенный вид оружия. К примеру, Дерек отлично управлялся со всеми, но результаты при прицеливании со снайперской винтовки у него были хуже, чем с автомата и стандартного офицерского CLOCK 17С. Джина сначала показывала средние результаты, но через некоторое время она разогналась, и ее показатели стрельбы с пистолета утерли нос даже Роман. Хотя Томас подозревал, что Вик поддается. Или же вина легкой неточности стрельбы Роман — происшествие в морге. Зато за снайперской винтовкой никто ее уделать не смог. Хелен выдавала свои стандартные результаты вне зависимости от обстоятельств. Пронеслась шутка, что мать мальчика с подозрением на СДВГ в дополнение к должности детектива полиции может быть спокойной даже во время апокалипсиса. Хелен не только не засчитала ее как комплемент в свою сторону, но и проигнорировала, чтобы не начинать ненужные никому препирательства. Уилл трепался с кем угодно на какие угодно темы, пока ожидал своей очереди за дверью на стрельбище. Адамс постоянно скучал, начинал новый диалог, вставлял флирт между строк, раздражал старших товарищей, но все к этому уже привыкли и поддавались на легкие провокации. Что не всегда нравилось Ричарду. Вполне привычная атмосфера несколько успокоила Вик, а Том всегда был рядом и обнимал за плечи. День прошел легко. Ночь — не очень. Снова Красная комната. День принес кошмары с тренировок по стрельбе. Но теперь рядом с Вик были еще несколько девочек примерно ее возраста. У них было соревнование. Выигрыш — возможность наконец покинуть это место. Десятилетнюю девочку подавляла усталость, она промахивалась, когда ее соперницы попадали по мишеням. За спиной находилась опасность. Она в любой момент могла сделать больно, увести в комнату наказания. Вик промахивалась, ее руки дрожали. Из глаз текли слезы, перед глазами мутнело, начинала болеть голова. Она чувствовала, что проигрывает. Ее ждет наказание. Когда тьма оказалась вплотную и начала обвивать правую руку огромной холодной лапой с огромным кольцом на мизинце, девочка закричала, бросила пистолет под ноги, попыталась сбежать, но через два шага замерла. В ее голове была только одна мысль — ей не убежать. Роман проснулась со стоном вместо крика. Она всматривалась в темноту, пока ждала, когда глаза привыкнут. Руки дрожали. Вик медленно приходила в себя, и так же медленно она понимала, что на щеках остались следы от высохших слез. Она около часа лежала, вслушиваясь в звуки и сканируя дом взглядом: не двинулась ли тень и не слышны ли шаги снаружи. Сознание выдавало звуки покачивающихся деревьев с соседского участка за легкие стуки во входную дверь. Вик закрыла рот рукой, чтобы тихие всхлипы не перекрывали звуки снаружи. Как давно был последний такой кошмар? Когда же постоянный страх исчезнет? Кто даст ответ на эти вопросы? Вик включила лампу на прикроватной тумбочке, когда руки перестали трястись. Часы на телефоне показывали шестой час утра. Не весело. Что делать еще три часа? Роман перекатилась на другую половину кровати и подняла с пола книжку. Планируемой уборки три дня назад так и не получилось. На худой конец вещи хотя бы постираны. Роман легла боком, уперевшись локтем в матрац, подставила книгу под свет лампы и начала читать. Оставалось совсем немного до конца. Кинг был хорошим писателем: непривычные сюжеты и мысли героев увлекали, но для Вик было скучновато от странной легкости, которая прослеживалась по ходу текста. Но она все же продолжала читать. Почему? Это было единственным отвлечением от собственных мыслей. Чтение не так сильно давило. Не отпускать глаза от текста и собственные мысли не начнут собираться во что-то понимаемое. Да, Кинг определенно подходил скоротать время. Агент Кеннеди так и не выходил из головы все время. Наверное, из-за того, что русской неведомо было прочувствовать то, что оставалось в сознании американцев десятилетия после инцидента. Оно казалось чем-то недостаточно близким. Президент Кеннеди казался лишь серой абстрактной фигурой. А Леон был очень реальным. Ей вдруг хотелось закрыть книгу на предпоследней странице, выбросить ее обратно на пол и не вылезать из кровати. Что-то в голове выдавало серьезную ошибку. Невозможность отделить реальность от вымысла никогда не была настолько сильной. Все смешалось. И выход из спутанного клубка исчез в последнюю секунду. Нужно позвонить кому-нибудь. Нужен кто-нибудь живой. Нужен чей-то голос. Нужно вернуться. Куда? Откуда? Сквозь шторы пытался пробиться первый свет. Заметив его, Вик соскочила с постели и, быстро одевшись, вышла на улицу. Накинув на голову капюшон толстовки, она села на мотоцикл. Соседские дети начинали наводить шум в домах. Они казались опасностью. Они казались теми призраками, что охотились за ней. Искали ее везде. У них одна цель — стать лучшей. У них всегда красные бантики в волосах. Нужно бежать. Нельзя останавливаться. Нельзя умирать. Ни за что. In your head, in your head Zombie, zombie, zombie-ie-ie What's in your head, in your head Zombie, zombie, zombie-ie-ie, oh Именно эта песня проскальзывала в голове те два часа, что Вик ездила по городу. Роман успела проехаться по Вашингтону и уже собиралась возвращаться на другой берег. На улицах начали появляться машины, и это ни с того ни с сего бесило. Вик решила, что сможет притупить чувства завтраком. Остановившись перед светофором на перекрестке 18-й улицы и Вирджиния-эйв, Роман пыталась сориентироваться, где ближайшее кафе. Слева — арт-музей, значит впереди Проспект Конституции. А это значит Белый Дом — буквально за поворотом налево. Внезапно ее взгляд выцепил черный Volvo. На передней двери была расположена белая эмблема ЩИТ. Машина ехала по Проспекту Конституции в сторону Белого Дома. Роман закрыла глаза на те несколько секунд, которые горел красном светофор, надеясь, что это — просто случайность. Как и появление Кеннеди. Как и зомби позавчера. Просто уебищное совпадение. Когда Вик открыла глаза, машины ЩИТа уже не было. Выехав на Проспект Конституции, Роман свернула направо. Она планировала вернуться домой по шоссе 66, а потом свернуть на 110, чтобы по правую руку было Арлингтонское кладбище, на которое она могла бы изредка бросать взгляд. Полчаса прошли без инцидентов и казалось, что весь оставшийся день будет таким. Но возле Пентагона Роман внезапно пришла СМС. Роман остановилась на съезде и только там посмотрела в телефон. Неизвестный номер. Кто додумался писать на американский номер на русском? Вик смотрела на сообщение пустым взглядом. Это может быть кто угодно. Особенно — Российские агентства. Но почему же, черт возьми, этот человек подписался как Наташа? Это не может быть она. Спустя пять лет просто так взять и написать, как будто они виделись только вчера? Это похоже на нее, но вернуться, толком не попрощавшись, — очень не в ее стиле. В сообщении было место встречи, время — завтра днем. Очень похоже на ловушку. Вик не хотела никуда идти. Подсознание говорило, что это опасно. Но загадочность вокруг этого сообщения могла бы ее убедить передумать. Вдруг это все-таки Ната? Или вдруг та машина ЩИТа ее заметила? А вдруг это кто-то из других Вдов прикрывается Наташей? Нет, нет. Это не Красная комната. Красная комната исчезла пять лет назад. Ее нет. Ничего нет. Ни малейшей идеи не было. И примерный план действий даже не думал складываться. Все мысли были настолько хаотичными, что Вик просто решила вернуться домой и подготовиться к встрече с Кеннеди на тренировке.

***

Когда Роман уже садилась за руль машины, зазвонил телефон. Хелен, как всегда, — со срочными новостями. Джина в беде. Бэлл сама едва понимала, что произошло, когда ей позвонила подруга, а потом в трубке послышался только грохот и крики. — Я уже в двух кварталах от ее дома. — Что случилось? — Похоже ее муж забил на свои обещания. Взгляд Роман вмиг помрачнел. — Ему пизда, от меня лично. — Сначала подержишь меня, чтобы я первая ему в череп пулю не загнала. Не хочу полететь с работы. — Идет, Хэл. Но тогда я его бью и за тебя. — Договорились. — Уже в пути. Прежде чем съехать на дорогу, Вик подняла подставку для стаканов в подлокотнике — там находилось небольшое отделение. Туда идеально помещался пистолет. Поддержка на случай внезапного нападения — Grizzly Win Mag. На месте. Синяя Subaru двинулась чуть выше максимально разрешенной скорости. Если ее оштрафуют, сто пятьдесят долларов не так уж и много. Не жизнь человека, уже хорошо. Когда Роман резко припарковалась напротив дома Джины, на другой стороне дороги уже стояла машина Хелен. Когда Вик прибежала к забору, стало ясно, что Бэлл уже ворвалась внутрь: входная дверь открыта, а из дома доносились крики Хелен. Вик прикрыла за собой дверь в дом и только тогда услышала сквозь шум скуление пса где-то под лестницей. Бедная собака настолько напугана происходящим, что не знает куда деваться. Справа от лестницы на второй этаж располагалась арка в гостиную. Откуда-то в этом направлении была слышана Хелен. Не теряя ни секунды, Роман забежала в помещение, чтобы застать драку. Муж Джины с кулаками нападал на Хелен, которая отчитывала его за скотское поведение и, на эмоциях, оскорбляла его. Бэлл защищалась, проводя захваты, но мужчина яростно вырывался и у Хелен не хватало сил его удержать. Джина ревела рядом, прося Хелен прекратить так поступать. Роман вытащила служебный CLOCK 17 и громко отчеканила: — Не с места! Полиция! Мужчина на секунду сбился, это дало шанс Хелен поставить ему подножку. В следующее мгновение он уже лежал лицом в пол, а сверху, заламывая ему руку, сидела Бэлл, пытаясь перевести дыхание. Джина подлетела к Вик, схватила за руку и плакала. Она пыталась что-то вымолить, но из-за всхлипов слов невозможно было разобрать. Роман игнорировала ее просьбы хотя бы потому, что она пыталась защитить мужчину, который рассек ей бровь и оставил кучу синяков на руках. Как вообще можно сделать больно человеку, которому ты признавался в любви? Муж матерился и проклинал и свою жену и всех женщин на планете. Переводил стрелки в безвыходной ситуации. Как по-взрослому и по-мужски. Вся сцена выглядела ужасно, но так до боли знакомо. Никто не представлял, сколько такого происходит за закрытыми дверьми. Только со временем начинаешь замечать в женщинах и детях детали, которые буквально кричат «Помогите, я чуть не умер/ла вчера вечером дома». И с Джиной так было полтора года назад, когда подруги впервые заметили. Но ничего серьезного они сделать не могли, только поговорить. Все это висело в воздухе и давило все полтора года. Клэйтон Алехандро, совершенно не ожидавший, что жена решится позвонить своим подругам, приехал домой утром, после недельной поездки на обучение, узнал о том, что Джина была отобрана в группу лучших полицейских участка Алегзандрии и с размаху влепил пощечину. Как же так получилось, что его — ЕГО — великого лентяя с вечным подлизыванием начальству не отобрали туда? Шеф говорил, что все будет, не надо напрягаться. Выходит, врал?! Хелен с чувством удовлетворения смотрела, как мужчина с очень хрупким и уже разбитым эго извивается, пытаясь выбраться. Когда запал на оскорбления иссяк, он начал просил Джину помочь ему. Как будто просил мамочку поднять ему упавшее с детского стульчика на пол яблоко. Вик первой пробило отвращение: существо явно не подходило даже для самостоятельной жизни, а Джина еще и в долгих отношениях с этим. И он еще осмеливается какие-то предъявления кидать: почему это обед не готов, одежда не постирана; звонит и пишет каждые пять минут, а потом поднимает руку. — Хэл, давай малышу подгузник поменяем. — Роман опустила пистолет. — Он, кажись, напрудил, когда увидел, что пора брать ответственность за свои поступки. Бэлл посмотрела на Роман и широко заулыбалась. Эта улыбка ничего хорошего для Клэйтона не предвещала. — Мальчик уже как лет двадцать самостоятельным должен быть. Сам свое говно должен подбирать. Но что же, интересно, случилось с ним? — Даже твои сыновья в состоянии о себе минимально позаботиться. У этого, я думаю, отставание в развитии. Даже составляет предложения только матами. Обычные слова для него слишком сложные. — Думаешь? Как жаль, что в детскую его не примут. Тогда бы отделался только развивающими курсами. — Мда-а-а… Придется отправлять в психиатрическую. В таком возрасте лечение труднее дается. Джина буквально хватила Вик за руки мертвой хваткой и упала перед ней на колени. Она так и не переставала реветь, прося ничего не делать с ее мужем. Игнорировать ее было уже невыносимо. Ну отпустят они его, и что дальше? Он будет ее бить до смерти, потому что «твои сучки пришли и отпиздили меня просто так»? Такой исход она для себя хочет? Забыла, как в прошлый раз действительно чуть не померла, а этот размазня после недели в одиночестве приполз в больницу на коленях и просил прощения, обещал на руках носить, потому что не знал как себе макароны с сыром в микроволновке сделать? Засунув пистолет обратно в кобуру, Роман посадила Джину на диван. Оттуда ей было дольше бежать до мужа и сложнее, в случае чего, толкнуть Бэлл в спину. Вик говорила спокойно, откровенную ложь, лишь бы успокоить подругу. Клейтон снова начал материться, когда понял, что никто ему не поможет. Хелен, у которой все это время по лицу стекала кровь, пачкая ковер, все это достало, и она прижала сонную артерию. Клейтон вырубился. Стало значительно спокойнее. Собака тут же перестала скулить. Единственным источником шума остался плач Джины. Бэлл поднялась, прижимая руки к носу. Кровь не останавливалась и несколько капель испачкали ее светлые волосы. Когда напряжение резко исчезло, Джина наконец начала успокаиваться, и сама лезла обнять Вик. Роман гладила подругу по голове, бросая взгляды на Хелен. Бэлл ушла на кухню и оттуда было слышно, как она включила воду и пытается умыться. Где-то там еще нашлась аптечка. Через несколько минут Вик и Хелен дружно собирали вещи Джины и вытаскивали собаку из-под лестницы. Сама Джина после истерики находилась в прострации, только следила взглядом за тем, как ее подруги метаются туда-сюда, но ничем не мешала. Где-то среди пустоты мыслей проскальзывало понимание, что все происходит правильно. Собака и сама Джина были загружены в синюю Subaru, чемодан и сумки — частично к Хелен, остальное было заброшено в пустой багажник к Роман. Когда последняя сумка была уложена, Вик захлопнула багажник и вернулась к машине Хелен. Сама Бэлл аккуратно закрывала входную дверь, чтобы не было видно выломанного косяка. Соседи могли уже позвонить в полицию и сообщить о взломе, но женщины надеялись, что все соседи сейчас на работе. — Хэл, — позвала ее Вик. Хелен вышла за забор и встала у своей машины. — Хэл, мы вломились в дом без оснований. Даже простого ордера на осмотр нет. — Я знаю. — Голос Бэлл выдавал ее напряжение и раздражение. — И я думаю, что с этим делать. — Тогда слушай, — начала Роман. — Джина пригласила тебя в гости, потом появился Клейтон и напал на вас двоих. Ты мне позвонила, я услышала крики, приехала, ворвалась в дом. Синяки на вас обеих, сомнений не возникнет. А если кто-то из соседей что-то и слышал, то это шум драки и мой крик «стоять, полиция». — А если они что-то видели? — Никто не будет разбираться в показаниях свидетелей, которые что-то там услышали между делом, если я сразу же признаю свою вину и четко распишу, что произошло, — заверения Роман выглядели очень логичными. Но Хелен стояла на своем. — Вик, нет. — Да. Рано или поздно это всплывет, и нам нужен план действий. — Это серьезное нарушение. Мюллер может тебя уволить за это, ему ничего не стоит. — Тебя тоже. — Роман обернулась, посмотрела на спокойно сидящую в машине Джину. — У тебя семья, и не факт, что ты найдешь работу быстро. Для меня это пройдет легче. — Вик, ты мечтала работать в полиции, я не хочу лишать тебя… — Не волнуйся за меня, — Вик резко перебила Хелен. — У меня много талантов. Перееду в другой город, например. Я не пропаду. И! — она вдруг вспомнила еще один вариант. — Если из всех Кеннеди выберет меня, то, по сути, у меня будет страховка от влияния Мюллера. — А если из-за этого результаты аннулируются? — Я тебе сказала, я не пропаду. У меня много тузов в рукаве. Бэлл промолчала, но выражение ее лица изменилось. — Вик. — Да? — Не делай того, о чем я думаю. — Я не пойду туда даже под дулом пистолета. — Спасибо. Роман покачала головой. Это движение следовало расценивать как «не за что» или «не стоит». Затем она двинулась в сторону своей машины, Хелен тоже села за руль. Женщины направились прочь от дома. Они очень надеялись, что они увозят Джину отсюда в последний раз. Когда Роман припарковалась у своего дома, а Хелен — сразу за ней, начал звонить Кеннеди. Раздраженно захлопнув за собой дверь машины, Вик вышла отошла на тротуар, чтобы ответить на звонок. Она дала рукой знак Хелен, чтобы она выгружала вещи. — Роман. — Это Леон. — Да, я поняла. — Виктория, прошло уже полчаса, я не… — Простите, агент, — сразу же перебила она, Вик старалась, чтобы ее голос максимально передавал чувство вины. — Я приеду через двадцать минут. Леон несколько секунд молчал, переваривая свое раздражение. — В чем же проблема опоздания? — Я Вам лично объясню. До свидания. Роман резко сбросила, не дав Кеннеди понять, что она сказала. Леон так и стоял около минуты с прислоненным к уху телефоном, смотря в стену. Единственный вопрос в его голове — «Что сейчас было?». Вик передала Хелен ключи от дома. — Пользуйтесь всем. В холодильнике практически пусто. Можете садиться на кровать, но собаку не пускайте. — Кеннеди звонил? — Да. — Он мне тоже звонил, но я не взяла. Вик посмотрела на Хелен внимательней. Женщина наконец дала себе время обдумать произошедшее за рулем, и под глазами едва можно было заметить высохшие слезы. — Меня не будет, скорее всего, до вечера. Тогда за тебя я все объясню. Оставайтесь дома. Окей? — Окей. Вик вывела мотоцикл на дорогу. И вспомнила, что еще хотела сказать. — Аптечка в ванной. Снотворное в тумбочке. Хелен кивнула, держа Джину за руку, пока та вылезала из машины. Джина, совсем не понимая, что происходит, помахала рукой Вик. Роман заметила это движение, уже надев шлем. Легкая улыбка, недолго тронувшая ее губы, осталась незамеченной. Она помахала Джине в ответ и завела мотор.

***

Тренировочный стадион с полосой препятствий благодаря чистому везению был крытый. Сегодня его занимала половина группы, завтра — будет вторая. Леон устал иметь дело сразу с одиннадцатью офицерами: вчерашние мелкие стычки за стенкой стрельбища показались ему опасными для взаимоотношений в команде. Сегодня на месте должны были быть Роман, Бэлл, Хэндрикс, Честер, Адамс и Палмер. Женщины не приехали вовремя. Кеннеди, дав перерыв, отошел им позвонить. Две минуты он ждал пока Хелен возьмет трубку, только потом позвонил Роман. Он хотел обсудить с ними то, что произошло вчера, но похоже его планы снова полетели в бездну. Леон вышел на улицу, чтобы немного проветрится и одновременно — сразу перехватить Роман. Вик круто развернулась на мотоцикле, заняв парковочное место. Маневр, которым очень любил выделываться Том и который она решила попробовать исполнить. Когда Вик сняла шлем, Кеннеди уже находился рядом. И он был недоволен — один только взгляд передавал все его чувства. Роман как обычно включила режим отвлечения, так точно не рассказав причину опоздания и отсутствия Бэлл. Но Кеннеди понял, что смысла после такого монолога спрашивать нет. Они и так опаздывают по графику. Леон решил перехватить Роман после. Жесткая тренировка на военной полосе препятствий выжала всех. Парни, конечно, красовались перед Вик, хотя в любую секунду могли потерять сознание. Роман тоже пыталась поймать дыхание, но ей было легче. Она даже успела подумать, что потеряла прежнюю форму. Леон остался доволен результатом и отпустил всех. Но попросил Вик вернуться после раздевалки. В ожидании девушки, Кеннеди решил сам пробежать один круг по полосе: он подозревал, что у девушки уйдет около получаса на то, чтобы немного восстановиться. Роман пришла в тот момент, когда Леон лез по канату на трети пути от всей полосы. Наблюдать за ним было увлекательно, а он не сразу заметил, как она пришла. Леон подошел к ней, слегка запыхавшись, и над ними нависла затяжная пауза. — Вы что-то хотели спросить, агент? — нарушила тишину Роман. — Да. — Кеннеди неловко прокашлялся. Нахождение с ней один на один вызывало смешанные чувства, в которых Леон был совершенно не уверен. Вик молча наблюдала за тем, как Леон набирается храбрости посмотреть на нее. Она подозревала, в чем суть такого поведения. И ему самому показалось, что она прочитала его мысли, когда начала отвечать на вопрос, который он еще не озвучил. — Я не хочу использовать ситуацию как аргумент к своему опозданию и к отсутствию Хелен. Она не касается меня, и я не имею права о ней распространяться. — Леон бросил взгляд на Вик. Она говорит про вчера или про сегодня? — Это касается Джины. Поэтому я ни слова больше не скажу об этом. Простите, что пришлось нести чушь с утра. Леон не ожидал подобного извинения. Вик слегка улыбнулась. Все идет как надо. Извинение снизило уровень подозрительности Кеннеди, а формулировка — показала ему, что Роман умеет хранить секреты. Это в свою очередь уменьшило тревожность Вик по поводу того, что Кеннеди может ее неожиданно подставить. Кеннеди до сих напряжен из-за ситуации в морге и в медцентре. Ему нужно кому-то выговориться, но сразу понятно, что ситуация необычная, скорее всего — секретная. Одной фразой Роман повысила свои шансы на то, что Кеннеди поделится этой информацией с ней. Если ей придется работать под крылом правительства, нужны серьезные резервы. Если президенту что-то не понравится, у него есть множество ресурсов, чтобы подпортить Роман жизнь. Если правительство в курсе про Раккун-сити и все, что там происходило, в том числе про шпионские миссии, появление среди близких агентов может быть очень опасно. Следует воспользоваться Кеннеди, пока есть возможность. Внезапное появление Наташи на горизонте не может быть просто совпадением. Леон мог уже доложить о вчерашнем. Каков план? — Если честно, я хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Не каждый день трупы в морге поднимаются. — А, это… — Роман неуверенно посмотрела по сторонам. В помещении были только они вдвоем и никого снаружи. Отлично. — Было и лучше. — Если понадобится какая-нибудь помощь, можешь обращаться. — Леон неловко улыбнулся. Бинго. Вик приблизилась к Кеннеди. Леон не ожидал этого и на несколько секунд задержал дыхание, внимательно наблюдая, как Роман аккуратно проводит большим пальцем левой руки по его щеке и не отрывает взгляд от его губ. Леон ощутил ее дыхание, едва ощутимый поцелуй, и почувствовал, что она улыбается. Когда она отстранилась, Леон смотрел на нее и ничего не говорил. Он был слишком сбит с толку. Вик улыбнулась шире. — Очень мило с Вашей стороны, агент. Я подумаю над Вашим предложением. После чего Роман развернулась и направилась на выход, оставив Кеннеди смотреть ей вслед.

***

По пути в Белый Дом Кеннеди никак не мог уловить смысла произошедшего. Как только Патрик получил сообщение от Леона, вся Безопасность поднялась на уши: медцентр оцеплен, архивы полиции Вашингтона проверены на наличие неопознанных тел, все существующие морги в районе Алегзандрии посещены. Никаких признаков вспышки. Ощущение, что медцентр был отвлекающим маневром. Но от чего? Слишком тихо. Слишком подозрительно. Даже поведение его новых подчиненных было странным. Конечно, каждый по-разному переживает внезапно полученную травму, особенно — когда дело касается зомби. Но было в Роман что-то другое. Вчера она была подавлена, а сегодня делает вид, что ничего серьезного не произошло, отлично заканчивает тренировочный день, а затем просто целует. Почему? Почему тогда ночью она одним своим присутствием внушала невероятный страх? А сегодня он был готов сам ее поцеловать. Серые глаза, легкая притягательная улыбка, ощущение ее губ. Голова шла крутом от количества возможных причин. Кеннеди вспомнил Аду. Поцелуй по пути в Лабораторию. У него было такое же чувство, когда его поцеловала Роман. Но что конкретно это за чувство? Неужели он взял и влюбился за несколько бессвязных встреч? Быть не может. Он решил, что нужно с этим разобраться. После того, как он доложит президенту. Это никогда не закончится.