the Widow Serum

Три часа прошли без полноценного сна. Вик не могла закрыть глаза, чтобы снова не увидеть потолок общей спальни. Если бы она повернула голову, то, возможно, могла бы увидеть других девочек. Она прекрасно помнила, как одна из них постоянно воровала хлеб вечером после закрытия булочной. Эти видения одновременно приносили Роман страх перед следующим днем и временное спокойствие: ночной сон и никаких взрослых, и особенно — никаких тренировок. Удивительно, что сегодня ей снилась именно общая спальня, а не ночь побега из Раккун-сити. Открыв глаза, Вик увидела затылок Джины. Ей удалось-таки заснуть после сумасшедшего дня, несмотря на все неудачи в течение двух часов и буквального шаманства Хелены. В доме на Филмор авеню было непривычно спокойно. Вик лежала с открытыми глазами, не в состоянии заснуть, и мысли просачивались одна за другой. Джина Хилл. Дочь убитого при исполнении в 1989 году капрала Чарльза Уилльяма Хилла. Хороший детектив. Отличная подруга. Отвратительно доверчива людям, несмотря на свой возраст и профессию. Вик долго пыталась понять, что же держало Джину рядом с мужем все это время. С чего все началось? Что в этой ходячей бесхребетной мрази подкупило ее? Среди этих вопросов прятался другой — попадется ли когда-нибудь сама Вик на такое? Перевернувшись на левый бок, Роман зацепилась взглядом за настенные часы. Ей хотелось закрыть глаза и никогда больше не видеть ни этих самых часов, ни стен этого дома, и не помнить ничего из своего прошлого. Забыть и отпустить все это. Жить спокойно. Так же спокойно, какими казались эти несколько минут. Собака смешно посапывала в кресле. Джина пошевелилась во сне и повернулась на спину. Вик не отрывала взгляд от медленно движущихся стрелок часов. Снова это всепоглощающее чувство бессилия и ожидания чего-то извне. Как будто только и делаешь, что безрезультатно бьешься в клетке, в надежде когда-нибудь выбраться. Роман собрала остатки воли, чтобы внезапно не разрыдаться: эта надежда не переставала таять. Джина снова зашевелилась, и Вик не оставила это без внимания. Показалось, что девушка проснулась. Она сказала несколько слов, но потом умолкла. Вик посмотрела через плечо: Джина все еще спала и просыпаться не собиралась. Роман перевернулась, оказавшись лицом к подруге. Два года прошло с ее переезда из Нью-Йорка. И первый раз ей не страшно находиться в этом доме. Одно только присутствие кого-то, кому она могла хоть немного доверять, сильно ее успокоило; она сама едва это заметила. Через несколько минут Роман заснула. В подсознании находилась лишь мысль о том, что Наташа ждет ее сегодня днем не просто так. Тенью за этой мыслью промелькнула и сразу же исчезла похожая — Наташа ждет.

***

Свежий воздух гуляет в комнате сквозь открытое окно. Во дворе-колодце кричала кошка. После дождя осталась большая лужа, и в ней отражалось серое из-за туч небо. Шелестели листья одинокого дерева. На пятом этаже, в одной из квартир Паутины, Наташа пыталась обработать потрескавшуюся от удара губу. Вик смотрела на нее пустым взглядом, не отказываясь от помощи. Они только завершили тренировку, с небольшими потерями для младшей из Вдов. Голова до сих пор болела, даже после принятого обезболивающего. Все чаще казалось, что голова скоро расколется надвое. Каждый раз было все сложнее не потерять сознание. Наташа бросила окровавленное полотенце на стол и повернула голову Вик чуть ближе к свету, проверить свою работу. Если не трогать, то ранка не откроется. Сойдет. Вик бросала взгляды на Нат, пока та задумчиво осматривала ее синяки и думала, стоит ли их чем-нибудь мазать. Внезапно она заприметила шрам на правой ноге — укус собаки, и младшая попыталась отвлечь Романову от него разговором: — Почему? — Что почему? — не отвлекаясь от обработки ран, отозвалась Романова. — Почему ты так стараешься? Заботишься обо мне? Мы вместе только из-за задания. Наташа подняла глаза и молча посмотрела на девочку. В ее взгляде проскользнула жалость к самой себе. Тяжесть невольно призванных воспоминаний. Потом она посмотрела на Вик уже по-другому и то, что она видела в ее лице, было очень похожим на ту, кажется, что давно исчезнувшую Наталью. Понимание того, что за пределами Программы ты бесполезна. Желание быть полезной хотя бы в Красной комнате. Быть полезной и потому — любимой. Когда никто никогда не дарит тебе любовь. — Ты же понимаешь, что с тобой произойдет, если ты не справишься? Вик промолчала, напряженно кусая губы. Все знают. Если ты умрешь на задании — это будет неплохая смерть. А не пройти «процедуру» было бы лишь незначительной потерей по сравнению со становлением тренировочной куклой, а затем — трупом для уроков анатомии. — Да. — И ты не справишься. Глаза Вик заблестели, голос слегка надломился. До этого неозвученный факт хоть как-то сдерживал страх, но теперь больше нет сил держать лицо. — Я знаю. — Без моей помощи ты никак не справишься. — Я знаю, — девочка закусила дрожащую губу и пыталась сдержать слезы. Она не хотела умирать. Не хотела последние часы своей жизни проводить с непрекращающейся головной болью, не увидев нормальной жизни, не став актрисой, не увидев премьерное выступление Юли в мюзикле. Юли может и не стать уже завтра. — Тебе нужна сыворотка. Вместо ответа Вик закивала. Наташа знала все и без подсказок. Она говорила это лишь для того, чтобы завоевать небольшой кусочек доверия. Ее план требовал помощников, ресурсов и много времени. — Я предлагаю сделку. Наташа встала и закрыла окно, задвинула шторы: их могли заметить с крыши. Вик сжала губы, приготовившись слушать. — Я помогаю тебе выполнить задание, а ты потом помогаешь мне выполнить мое. — Так просто? — Не так просто. Мое задание практически невыполнимое. Мне нужны помощницы. Ты отлично справилась в наше первое задание. Девочка думала около минуты. Наташа смиренно ждала ответа. — Тогда ты помогаешь мне до тех пор, пока я не пройду «выпускную церемонию». Мне нужна сыворотка. Казалось, Романова на такой ответ и рассчитывала. — Идет, — Наташа протянула руку. Вик ее настороженно пожала, разглядывая лицо Нат в поисках случайного прокола — во взгляде, в движениях мускул. Она ожидала увидеть ехидную ухмылку, но этого не произошло. — Что мне нужно сделать? Нат была хороша во всем, что делала, и добродушно улыбнулась. — У тебя есть время до завтрашнего утра. Так что сначала — тренировка, а потом задания. — Опять? Нат подмигнула, чтобы подбодрить Вик. — Эта особенная. — И чем же? — девочке перспектива второй тренировки не очень нравилась, правое плечо все еще болело. — Меня ей научил Зимний солдат.

***

Роман проснулась снова, но уже от непонятного движения прямо перед носом. Лениво открыв глаза, она увидела только кудрявые черные волосы Джины. С каждой секундой пробуждения, ее сознание достраивало происходящее вокруг. Джина спала, уткнувшись лицом куда-то в район груди Вик, сама Роман крепко держала подругу за правое предплечье. Из-за этого Джине было спокойно не повернуться, хотя она очень хотела. Полусонные попытки вырвать руку и разбудили ее. Отпустив подругу, Роман попыталась повернуться и достать до телефона. На этот раз, Джина проснулась. — Клей? — очень тихо произнесла она, не открывая глаз. Вик отрицательно промычала в ответ: ей не хотелось разговаривать после сна. Джина приняла это за что-то свое и резко отстранилась, едва не упав с кровати. Анубис резко поднял голову, заметив необычное движение. Вик включила прикроватную лампу. Лицо Джины передавало несколько эмоций, когда она пыталась понять, кого видит перед собой, но потом медленно к ней пришло понимание и всплыли воспоминания вчерашнего утра. Пес несколько секунд выжидал, но потом, не почувствовав никакой угрозы, лег на полотенце досыпать. Джина с легкой настороженностью, но тоже легла обратно. Ей стало намного сложнее заснуть снова. В голове роились мысли о том, что он ее найдет. И Вик не удастся его остановить. Жаль только, что Джина очень недооценивала Роман. Вик лениво встала с кровати. Анубис повел ушами. Роман пришлось извернуться, чтобы не наступить на него по пути на кухню. Черный лабрадор-ретривер был едва виден в свете одной ночной лампы. Только Вик оказалась на расстоянии вытянутой руки от холодильника, Анубис вскочил со своего места и бросился под ноги. Вик несколько секунд сонно тупила, разглядывая полки с продуктами, а пес бесцеремонно пролез вперед и начал нюхать то, что стояло на самой нижней полке. — Господи, боже мой. Не прямо в холодильник же. Анубис отступил и виновато помахал хвостом, как будто понял, что от него хотели. Вик вытащила на кухонный островок из подобия барной стойки почти все продукты и потянулась на висячие ящики за хлебом и коробкой хлопьев. На полпути к плите, Вик погладила Анубиса по голове. Пес тут же расплылся в улыбке и высунул язык. Пока сковорода разогревалась, Роман поглядывала как дела у Джины. Сегодня у всех был выходной и хотелось, чтобы все смогли выспаться. Чем больше — тем лучше. На сковороду друг за другом отправились бекон, сыр и пара тонко нарезанных помидорок. Потом слегка обжарился хлеб. Все это построилось вместе с огурцами, салатом, перцем, луком, остатками печеной картошки во вполне здоровое нечто. Дополнилось это творение миской шоколадных мюсли Alpen с молоком. Джина вроде бы уснула. Вик села завтракать, насыпав собачий корм в миску. Анубис сразу же принялся хрустеть. Роман же не спешила начинать завтрак, утопая в своих мыслях. Сначала она думала, как жалко выглядит ситуация, в которой она сейчас находится. Чужой пес ест дорогой корм из суповой тарелки на полу. Подруга спит не на своей кровати, не у себя дома, изменив негласным правилам. Старые кошмары, от которых, казалось, навсегда избавились, возвращаются. Даже просмотр новостей за вчера не помог отогнать мысли. Сообщение о том, что подозреваемых в подрыве Бостонского марафона поймали, и что мэр Бостона считает, что они — Тамерлан и Джохар Царнаевы — действовали в одиночку, сделало еще хуже. Взрыв города утром первого октября 2003 года. Вспоминать то, что происходило в сентябре, было практически невозможно. Такое количество крови и существ, пытающихся тебя сожрать, Вик больше никогда в своей жизни не видела. Когда она увидела предупреждение о запуске ракеты на город, сидя в необозначенном на карте охотничьем домике, внутри все сжалось. То ли от еще свежих воспоминаний о зомби, то ли от того, что она знала, что в городе еще оставались выжившие. Снова переживать это не входило ни в какие планы. Нужно начать действовать, пока не стало слишком поздно. Но откуда начать? Кеннеди. Если Леон знает про зомби и скорее всего — о существовании вируса, на чьей он стороне? Будет ли он помогать? Был ли он тогда в Раккун-сити? Знает ли он о том, что там делала она? Вдруг его внезапное появление — не случайность? Кто начал распространение вируса позавчера? Кто убил Сэма Мортона? Как остановить вспышку?

***

Заметить рыжеволосую женщину за столиком под зонтом, лениво попивающую кофе днем, не составило труда. Вик подсела напротив нее, быстро оценив окружение. Открытая терраса, немного посетителей, которые не являются агентами ЩИТ по прикрытием, надо же. Наташа поправила солнцезащитные очки на голове, подкрутила прядь волос. Отыгрывает красиво, сходу не заподозрить ничего странного. Вик одним этим действием поняла, что слежка, которую она боялась, может проходить не за ней, а за Наташей. Сложив руки на столе, Вик выпрямилась и приукрашено элегантно стала перебирать пальцами. Случайные прохожие или тот, кто наблюдает за ними издалека должны подумать, что подружки просто пришли поболтать или обсудить последние сплетни. Ничего, что требовало бы внимания. Романофф улыбнулась краем губ. Кажется, ее охватила мимолетная гордость. — Я смотрю на тебе та футболка, которую я тебе подарила. Тебе очень идет, — отставив чашку кофе начала Нат. На Вик была футболка, которую она купила несколько месяцев назад, и джинсовая куртка, в которой она ходила в полицейской академии Нью-Йорка. Но эта реплика никак футболки не касалась. Она означала одно — «вижу, что твои навыки все так же хороши». — Да, мне очень нравится. Не удалось тебя в прошлый раз поблагодарить, ты так быстро ушла. — Вик ярче передавала эмоции через выражение лица, вроде бы неважные торопливые жесты. Сохранять живость общения. Играть до последнего. — Были дела? «Поддерживаю уровень. Давно не было тебя видно. Работа?» — Ох, — Нат вздохнула и сделала жест рукой. — Муж срочно звонил. Пришлось ехать. «Срочно задание ЩИТа. Сохранение конфиденциальности». — Твой муж слишком часто звонит, когда мы встречаемся. Тебе не кажется? — Давай забудем о нем. Мне нужно тебе столько рассказать. Девушки болтали до тех пор, пока за соседними столиками не стало пусто. Время офисных сотрудников на обед вышло. Только тогда они смогли заговорить спокойно и по делу, без кодовых фраз. Нат выставила сумку на столик. Белая кожаная сумка. От Doir или Chanel. И пододвинула ее вперед. — Это тебе. На губах Нат была легкая улыбка, которая напоминала о простых вещах, которые безотказно делают тебя счастливой. Вик взяла сумку в руки и покрутила. — Выглядит дорого. — А внутри еще лучше. Роман уловила ауру мистики вокруг вещи в руках и в ту минуту поняла, почему Наташа вообще пригласила ее. Ответ — в одном щелчке замочка. Вик заглянула внутрь и тут же подняла глаза на Романофф. — Я выполнила свою часть сделки. — Это уже другая история. — ЩИТ? — Мстители. Фьюри хочет завербовать тебя. — Зачем ему я, если у него есть ты? — Кто бы знал. — Нат, которая знает все, не знает, что происходит вокруг нее. Забавно. А на самом деле? — На самом деле… — Романофф спокойным движением руки сняла очки с головы и положила на столик. — Я не хочу, чтобы ты влезала в то дерьмо, в которое залезла я. Формулировка очень не понравилась Вик. Все снова решают за нее. И пытаются выставить себя героями за чужой счет. — Ната, мы бывшие убийцы и шпионки. Мы и так уже по горло в дерьме, что бы ни происходило. Я не нахожусь во всяких высоких гособъединениях только потому, что Бартон не сдал меня раньше, чем добрался до тебя. — Я здесь с одной целью — предупредить тебя. — «Укус Вдовы» стал газовым баллончиком от агентов ЩИТа? — Вика. Эта простая попытка увернуться от ответа только разозлила ее. Кто-нибудь хоть раз будет говорить на чистоту? Кто-нибудь не будет использовать ее ради своей собственной выгоды? — Ты недоговариваешь. Ты всегда недоговариваешь. И связываешься с кем-то, когда пахнет жареным. — Хорошо. — Наташа сдалась. Ей нужно было ее доверие. И принять поражение — единственный способ получить то, что она хочет. — Мне нужна твоя помощь. — Уже лучше. — Проект Сороконожка. Все документы в сумке. Проект пытается повторить сыворотку Эрскина. Не ново. Но им как-то удается скрываться и от ЩИТ и от правительства. У меня есть только косвенное доказательство, что один из вдохновителей Проекта встречался с влиятельным профессором нейробиологии два года назад. Этот нейробиолог официально числился в одной крупной фармацевтической компании, которую закрыли лет семь назад. — Название компании? — Umbrella Corp. — Твою ж мать. Сука, это полный пиздец. Вик закрыла лицо руками, пытаясь принять очевиднейший факт. Дело не просто плохо, оно - полная жопа. Это не совпадение. Потерянный город. Ситуация повторяется. И она должна что-то сделать. — Именно поэтому здесь я? — И это тоже. Базаргуль не вернулась с того задания с тобой. Поэтому информации никакой нет. Ты — мой единственный шанс. — Ната… Вик отняла руки от лица, они обессиленно упали на столик. Романофф уловила надлом в голосе, замолчала и внимательно посмотрела на собеседницу. — Они могли… — в горле медленно формировался ком. Он мешал четко говорить, а клубок в голове не давал думать. — И скорее всего уже начали. Снова проводить свои опыты. — Я слышала о том, что произошло позавчера. Именно поэтому я здесь — сегодня. — Ага. Хорошо. — Вик успокоила начинавшуюся истерику. Совсем не время для этого. — Что ты от меня хочешь? — У меня серьезные подозрения, что Сороконожка развертывается под крылом Амбрелла. Мне нужна любая информация. Лаборатория. Расположение. Все, что как-либо может их выдать. Имена. Результаты их экспериментов. У правительства этого нет. И у меня тоже. Внезапно взревевшая сигнализация Пентагона. Девушка поняла, что это дело рук Нат. Хотя Романова действует чисто. Зачем шум? Может, решила немного развлечься, включив сирену. Не важно. — Или не на электронных носителях. — В этот самый момент Вик пришла идея. — Или не на электронных носителях. — Мне нужна вся информация о Леоне Кеннеди. Пошарив по карманам, Вик достала визитку. Нат бросила недолгий взгляд на нее, читая надписи. — У него могут быть распечатки. Он знает что-то про вирус. — Это тот красивый мальчик, который был отправлен в твой участок недавно? Наташа заговорщицки улыбнулась. По ней было видно, что она уже представляет, как эти двое гуляют под ручку. Вик сначала удивилась, а потом глубоко вздохнула. Под звук выдоха можно было смело подставить матерное восклицание. — Ведешь себя как типичная русская мать. — Я и есть, доню. Роман закатила глаза. Где ж она нашла время посмотреть сериал? — Господи, спаси и сохрани. Вся происходящая сцена была настолько непривычна для обеих в отдельности, но почему-то была очень гармоничной, чтобы получать от нее удовольствие. Наташа выпускает погулять свое игривое настроение, а Вик проводит время с человеком, которому доверяет больше всего. Только жаль, что происходит это перед самым ураганом.

***

I'm waking up, I feel it in my bones Enough to make my systems blow Welcome to the new age, to the new age Welcome to the new age, to the new age I’m radioactive, radioactive Кеннеди резко переключил радиостанцию в машине. Еще не хватало случайно слишком глубоко задуматься над текстом песни. Леон поспешил в участок сразу после того, как отпустил вторую половину полицейских с тренировочного полигона. Ник должен был подготовить документы о том парне, что превратился в зомби в морге. Ему что-то не нравилось в том, почему офицер попал именно в полицейский морг, а не остался в медцентре. Если он был главным маневром, возможно, в самом теле есть что-то опаснее. Или вирус в нем другой, нежели в Kaiser Permanente. Это нужно выяснить, пока не поздно. А отменить менторство он не мог ни при каких обстоятельствах: почему-то президент был непреклонен в данном решении, и только относительно Леона. Кеннеди вел машину и гадал, почему его не заменит другой агент, пока он расследует вспышку зомби-вируса. Ответ ускользал сквозь пальцы. Форстера в офисе детективов не оказалось, и никто из детективов не был обременен передачей важных документов. Поэтому Леон пошел его искать по другим офисам. Каждый раз, как только он заходил в кабинет, Леон видел офицеров или детективов, разбирающихся в бумажках и разговаривающих друг с другом. Эта картина была непривычно умиротворительной. Он хотел насладиться простой жизнью полицейского хотя бы так, стоя посреди помещения и наблюдая. Внутри что-то сжималось от осознания, что это ему недоступно. Леон не смог прочувствовать простую рутинную романтику в свое время и никогда не сможет к этому вернуться: он теперь слишком другой, чтобы прижиться в должности обычного полицейского. Слишком другой, чтобы просто забыть свой первый день и отпустить все. Ник обнаружился в Восточном офисе, активно споря о каком-то деле с Роман. Находящиеся здесь офицеры как будто бы притихли, чтобы не помешать разговору. Леон сбавил скорость и подошел поближе, ожидая возможности обратиться к детективу. Но, прежде чем Кеннеди успел подойти на достаточное расстояние, чтобы расслышать, о чем идет спор, Роман села на стоящий рядом стол, возмущенно закинула ногу на ногу и скрестила руки. И буквально из ниоткуда рядом оказалась черная собака, подозрительно уставившись на Форстера. Леон вдруг обратил внимание на саму Вик. Он даже не подозревал, что в ее светло-зеленых глазах может скопиться столько раздражения. В этой позе и в куртке, которая была ей велика на два размера, Виктория казалась неправильной и непропорциональной и оттого — странной. Он и не думал, что у Роман может быть собака. Вчера она была совершенно другим человеком. Или это зависит от окружения? Ник не заметил вставшего по левую руку от него Кеннеди, перечисляя кажущиеся только ему вескими причины. Роман странно покачивала головой из стороны в сторону по траектории восьмерки и туповато улыбалась, скорее всего, назло детективу. Ник продолжал возмущаться, размахивая плотной папкой в правой руке. Он, очевидно, не заметил того, что оттуда начали вылезать бумажки. — Ник, документы, которые я просил, готовы? — поинтересовался Леон, пытаясь хоть как-то перевести внимание на себя. Время, по правде, поджимало. Вик смотрела на агента несколько секунд, после чего снова обратилась к старшему детективу. — А, то есть ему можно, — Роман угрожающе резко ткнула в сторону Кеннеди, — а мне нельзя? Ник, ты его знаешь три дня! Леон заинтересованно посмотрел на Форстера, проникнувшись аргументом девушки. — Если бы он предложил тебе выйти за него замуж, ты бы согласился, я так понимаю? — Роман! Вик продолжила гнуть свою линию: Форстер ей не начальник, а через разные подставы она пробиралась не раз. — Если брачные отношения — единственный способ получить документы по той херне, в которой я и Хелен оказались прямыми участниками, то пожалуйста! Делаю тебе предложение. Кольца нет, извини. Это решение не обдумывалось месяцами. Согласен? Твой ответ меня не интересует. Гони папку сюда. Форстер натурально обалдел от такого количества наглости от Роман. Он никогда с таким прежде не сталкивался. Обычно самые жесткие споры проходили так, что оба могли хоть как-то высказаться, но сейчас Вик просто не давала вставить слова. Хотя Ник и сам был крепким орешком, слов для ответа он не находил достаточно долго. Леон едва сдержал губы, которые сразу попытались сложиться в улыбку. Анубис гавкнул два раза, поддерживая свою новую хозяйку, и высунул язык. Ник вдруг придумал гениальную — как ему показалось — идею. — Если вам обоим, — детектив нервно повел пальцем указывая на Кеннеди, а затем на Роман, — так нужны документы, вдвоем и пользуйтесь! После чего Форстер кинул папку в Леона и, разъяренно пыхтя, пошел на выход. Кеннеди, едва не сбитый с ног ударом в грудь, еле успел схватить документы. — Быстро он, — подметила Вик. И потеряла интерес к детективу напрочь. — Наверное не дали спокойно поесть на обеде. Анубис обратил на себя внимание Вик, дергая головой практически также, как это минуту назад делала она. Ему очень нравилось веселить хозяйку тем, как смешно разлетаются его уши, и на Роман этот прием сработал безотказно. Леон только обратил внимание, что на столе стоит небольшая коробка, а Роман не планирует менять местоположение. Вик почесала пса за ухом, как будто никакие документы не волновали ее минуту назад. Анубис радостно помахал хвостом. Кеннеди как будто вдруг вспомнил, что у него в руках папка и заглянул внутрь. Дело из полицейских архивов, предварительный отчет о вскрытии, на всякий случай — документы о жене. Пока Леон быстро просматривал листы, стоя практически посередине офиса, Вик собирала вещи со своего стола. Ежедневник, аихризон в полусферическом горшке, который начинал зацветать, кубик рубика 4 на 4, ключи, книги. Папки с отчетами, которые нужно отдать Дрейзеру, чтобы уже он все их закрыл, отправились в ту же коробку. Рабочий стол Вик и так не был сильно забит вещами, а теперь оказался пустым. Последнее, что она взяла, — фотография рыжеволосой девочки на велосипеде. Вик задержала на ней взгляд. Санкт-Петербург, 2000 год. Первое задание под прикрытием полноценной семьи. День, когда состоялось первое знакомство с лучшей выпускницей Красной Комнаты — Натальей Романовой. Нат играла мать, и чтобы никто не заподозрил странностей, Вик покрасили в рыжий. Она тогда убила двоих взрослых мужчин вилкой будучи двенадцатилетним подростком. Роман, задумавшись, не сразу заметила, как Леон начал к ней приближаться. Быстро бросив фото в коробку, она обернулась. Они встретились взглядами. Вик сохраняла полное спокойствие, когда внутри у Леона начал бушевать ураган. Ему нужно было спокойно с ней поговорить, но в голове снова четко появились воспоминания о вчерашнем. Как будто этот поцелуй был несколько секунд назад. Он проклинал себя за попадание на те же грабли. Вик на секунду изогнула бровь, как будто насмешливо. Леон быстро отвел взгляд, ожидая услышать ее надменный смех, но в ответ была только тишина. — Агент? — спустя еще десяток секунд Вик нарушила немного неловкое молчание. — А, да… — Кеннеди встрепенулся и вернулся к изначальной цели. — Вы были друзьями с офицером Мортоном, верно? — Хорошими знакомыми. — Насколько хорошими? — Какие-то подозрения насчет меня, агент? Леон состроил самое милое из своих лиц, совершенно не намеренно. — Пока что нет. Просто мне нужен кто-нибудь, кто покажет мне его рабочее место. — Это с удовольствием. Вик отстранилась от своего стола и попыталась найти взглядом пса, но его рядом не оказалось. Понимая, что Анубис ушел гулять по офисам, Роман закрыла глаза сложила пальцы на переносице и зашевелила губами в бесшумном потоке ругательств. Леон наблюдал за ней молча. Роман вынула телефон из кармана и на пути в следующий офис, пыталась дозвониться до знакомых ребят, которые дежурят сегодня, вдруг они видели собаку. Второй офис находился на противоположной стороне этажа, у другого аварийного выхода. Вик продолжала звонить. — Дрейз, ага, привет. Анубиса не видел? За столом Рича? Прекрасно. Да, все, спасибо. Через секунду после того, как она повесила трубку, Вик оказалась на пороге офиса и Дрейзеру оставалось только повернуть голову, посмотреть на нее и подумать, что иногда она просто телепортируется в пространстве. Они помахали друг другу. Когда в офис зашел Леон и на него все обратили внимание, громкость шума понизилась. Офицеры никак не могли насмотреться на федерального агента за прошедшие несколько дней. Казалось, они не насмотрятся на него и через месяц. — Вот ты где. Как хорошо, что ты предсказуемый парень. Вик подошла к черному псу, который с радостной физиономией смотрел на нее, сидя на стуле за столом Палмера, и почесала за ушами. Анубис гавкнул от счастья и спрыгнул на пол, намереваясь начать игры. — Рабочее место Сэма вон там, — Вик указала на стол слева от нее. Он выделялся среди всех внешним видом: коллеги превратили его в подобие поминального алтаря. Компьютер убрали, рабочие бумаги отправили в другое место. Только цветы, подарки, фотографии, свечки. Леон вздохнул. Среди всего прочего сложно найти хоть одну зацепку, на рабочем столе тем более, а после того, как на нем прибрались, шансы еще меньше. Более вероятно теперь порыться в телефонных звонках. Единственная причина, почему он начал копать под Мортона — это причина, почему в морг привезли его. У него была определенная резистентность, чтобы встать в нужный момент? Его целью было укусить первого попавшегося или кого-то конкретного? Буквально никаких зацепок. Засланец Амбреллы сам стал зомби, местонахождение лаборатории неизвестно, лица, ответственные за распространение, тоже неизвестны. Минутку. — Ричард? Палмер? Вик не сводила глаз с пса, чтобы он и в этот раз никуда не убежал. — Да. — Он детектив. Вик поняла к чему он клонит. — Рич не любит сидеть в детективном офисе. Ему веселее здесь. Никто не против. Уже нет. Леону не понравилось дополнение. — Уже? — Муж Джины был. Но это долгая история. — Алехандро тоже тут? — Да, вот здесь. Роман указала на стол через две перегородки от Мортона, рядом с тем местом, где она стояла. Слишком прибрано для места, за которым регулярно работают, а рядом нервно порванный листок для заметок. На ОКР не похоже. Вспоминая заседание в офисе шефа полиции и первую стрелковую тренировку, Леон отметил, что, возможно, у Джины тревожность. Чтобы продолжить работать с таким полицейским ему потребуется убрать причину. Еще одна прекрасная возможность делать не свою работу, потрясающе. Офис старался не слишком сильно показывать, что ловят каждое слово. Единственный, кому было на ситуацию наплевать, — это Анубис. Он как обычно просил печеньки у всех офицеров по очереди, пока сопровождающая отвлекается. — Агент Кеннеди, один вопрос есть… Роман приблизилась к Леону на полшага и кокетливо постучала пальцем по краю папки. Она знала, что делала. Офис затаил дыхание. — Офицер? — максимально безучастно произнес Кеннеди. Он выжимал из себя остатки спокойствия. Временами это было очень нелегко. — Разрешите заглянуть в документы? Леон скосил на нее взгляд. — Собственность федерального агентства. Он ожидал настойчивого продолжения, но Вик слегка пожала плечами и просто ответила: — Как хотите. Тон голоса был слегка обиженным, но при этом на ее лице была полуулыбка. Вся ситуация с выуживанием документов была похожа на неудачную шутку. Ни одна из сторон не получила нужной информации. Или получила. Вик позвала пса, который отлично устроился на коленях Дрейзера и в полной мере получал чесания за ушами. — Анубис! Поехали домой. Тебя еще мыть сегодня. Пес живо спрыгнул на пол и подбежал. На его морде было неестественно умное выражение. — Гав! — Да, приятель, ты отвратительно пахнешь. — Гав-гав! — Ладно, будет тебе новая игрушка, только в холодильник не лезь больше… Блондинка и ее черный пес вышли из офиса. Их разговор был слышен до тех пор, пока они не исчезли на пути в первый офис. Все наблюдали за ними, находясь на грани персонального дурдома. Кеннеди очень глубоко вздохнул, обреченно уставившись в стену.