the Widow Serum

Спустя полчаса Роман находилась на полпути на юг. Темнело, и она планировала, что к тому времени, как она доедет до места, ее нельзя будет хорошо рассмотреть. Повезло, что в личном шкафчике в участке оставалась одежда. Она забрала ее вместе с коробкой, и все вещи находились на заднем сиденье синей Subaru. Вик надеялась, что пес тоже будет ехать сзади, но Анубис выразил непреклонное желание ехать впереди. Отговаривать его — значит терять время. А сейчас каждый час на счету. Вик не думала, что после нормального сна может быть настолько целеустремленной. Проблемы не пропали, но ощущение беспросветной жопы теперь не такое навязчивое. На выезде из участка Роман позвонила на ферму. Разговор был не легким, но удалось убедить администратора дать поговорить с хозяевами. Будет слишком подозрительно приезжать, когда никого из управленцев не будет на месте, и доказывать, что срочно нужно осмотреть берег, не имея при себе ни ордера, ни формы. Возможно, потом, когда какой-то другой офицер приедет сюда и узнает, что она была до него, придется получить по шапке от Мюллера. Но существует одно весомое «но»: все в полиции заняты медцентром и усиленным патрулированием. Единственный, кто сможет приехать на Ривер фарм — это Кеннеди. А он занят бумажками. Время на собственное расследование есть. Время на то, чтобы остановить распространение, пока не настал полный апокалипсис, — к сожалению, тает на глазах. Роман отлично подогрела интерес Леона к бумагам о Мортоне. Игра в чокнутую дает преимущество в том, чтобы посторонние глаза не слишком следили за ее действиями. Если Леон настолько умный, насколько Вик сама предполагает, он не станет следить за ней и подозревать, пока не запахнет горелым. До тех пор, пока Наташа не добудет о нем всю информацию, доверять ему нельзя. Может она и бывшая шпионка и выпускница Красной Комнаты, но не бессмертная. Леон может быть тем, кто охотится за вирусом. Может быть и тем, кто его распространяет. А может быть одним из тех спецагентов, которые убирают грязь после неудачных опытов. В любом случае, он с огромной вероятностью может быть замешан в делах Амбрелла с того проклятого 2003 года. Стоунвилль, в котором он начинал, находился очень близко к Раккун-сити. Это не может быть просто совпадением. Может он подтирал следы в медцентре? Иначе зачем он рвался туда в первых рядах? Правительству давно уже мешают самостоятельные организации по безопасности, типа того же ЩИТ. Может быть, он создает диверсию? Только двое людей знали достаточно полную информацию о проёбах Совета Безопасности. И оба как раз связаны с ЩИТ. Вик надеялась, что Нат пришлет информацию о Кеннеди сегодня. Роман припарковалась чуть поодаль от въезда к дому, на круговом повороте от Кент-роуд. Она переоделась по пути, на заправке. Темно-синие джинсы, широкая вязаная кофта с длинными рукавами. Прежде чем выйти, она подняла подлокотник и заткнула сзади за пояс свой Grizzly Win Mag. Проверила еще один пистолет под водительским сиденьем. На месте. Потом она обернулась на пса. Анубис сидел, высунув язык и глядя в лобовое стекло. — Пойдешь со мной, приятель? Пес помотал головой. — Ну ладно. Развлекайся. Включив проветривание в салоне, девушка покинула машину. Ей пришлось пройти по открытому пространству с газоном, из-за чего Вик почувствовала себя немного неуверенно: из домов на территории на нее определенно кто-то смотрит. И это не паранойя, как бы ни казалось обратное. Навстречу ей вышла женщина. Около тридцати пяти. Роман быстро бросила на нее оценивающий взгляд, пока та стояла перед входом под защитной аркой, в свете ламп. Администратор. Каштановые волосы, короткая стрижка. Нервозная поза со сложенными перед грудью руками. Она боится, что офицер полиции отпугнет гостей? — Добро пожаловать. — Добрый вечер. Вик поправила свитер, чтобы прикрепленный к поясу жетон был более заметен. Женщина опустила взгляд на него. Слишком нервные движения рук сразу же исчезли. Видимо, она боялась, что клиент может уехать, а не присутствие полицейского? Это уже случалось? — Я детектив Мортон. Я Вам звонила около часа назад. — Да, конечно. Проходите. Женщина развернулась и жестом пригласила внутрь. Двухэтажное белое здание с дополнительными комнатами под крышей серого цвета было основным строением для размещения гостей. Все работники располагались рядом, в домах поменьше. Но Роман решили принять в главном. Женщина проводила офицера в комнату и затем ушла по своим делам. Огромный зал был практически пуст. В нем, судя по размерам, когда-то проводились бальные вечера небольшой переселенческой аристократии. Вычурные люстры со свечами-лампочками. Размером не хвастались, потому что только такие можно было перевезти из-за океана без особых проблем. Комната была светлой из-за нежного белого цвета стен и пяти окон. Возле незажженного камина в одном конце комнаты располагался диван, несколько кресел и столик. В кресле сидела женщина около шестидесяти лет, хозяйка. Вик подошла, представилась, и женщина предложила ей сесть на диван. Хозяйка вела себя соответствующе возрасту и роду деятельности. С того дня, как было обнаружено тело, она успокаивала себя распитием вина. Диалог с ней выстроился быстро, так же, как и по телефону. — Нет, после того случая, ничего такого не было. — Вы уверены? — Да! Кларисса сообщает мне, если садовник или кто-то еще находит тела в реке. — А раньше такого не было? — Я бы запомнила. Вик прищурилась и на несколько секунд задумалась. — А каковы шансы, что Вам могли не сообщить о теле? Нависла давящая тишина. Женщина была оскорблена. Но не словами офицера, а тем, что ее работники могут быть не до конца честными. В ту секунду она перестала отгонять от себя «необоснованные» подозрения. Хозяйка поднялась и сделала круг по залу с бокалом в руке. Это был своего рода ритуал, поэтому Вик не прерывала. В данный момент информация дороже времени. Женщина остановилась, уставившись на картину. Казалось, она чего-то ждет, постоянно бросая короткий взгляд на дверь. Молчание не нарушалось несколько минут. По прошествии этого времени Роман вдруг услышала отдаляющиеся шаги. Тихие, не крадущиеся, но осторожные. Туфли без каблука. Скорее всего горничная. У администратора обувь менее практичная. Подслушивала. Интересно. И лишь затем, когда горничная за дверью удалилась, хозяйка чуть торопливо вернулась в кресло. — Прошу прощения, детектив. — Как зовут девушку за дверью? Женщина опешила, но вернула прежнюю уверенность. Затем она покосилась на дверь, кажется, молясь о том, чтобы там никого не было. — Она ушла. Хозяйка поставила бокал на столик слегка неуверенной рукой и обратилась к полицейской. — Продолжим. — Конечно. — Шансы достаточно высоки. Месяц назад садовник пришел ко мне и признался, что около полугода назад, когда он занимался травой у берега он нашел свежевскопанный участок земли. Это была могила. В ту неделю меня не было, и он рассказал Клариссе и всем остальным сотрудникам. Кларисса обещала ему, что позвонит мне, но я так и не узнала, если бы он вдруг не поинтересовался как обустраивать клумбы на заднем дворе. Женщина в завершение сделала большой глоток вина, осушив бокал. Вик задумалась. Не факт, конечно, что кому-то из рабочих удалось проломить голову зомби, когда он вылез на берег. Они удивительно живучие, без чувства боли. Это может быть другое дело. Но отпустить его просто так Роман не может. Минуту. Если тело в базе участка, то почему никто его не поднял, когда нашли Сэма? Почему не вспомнил Ник? Неужели снова заткнули дело подальше, пока срок не истечет? Все всегда приходится делать самой. — А садовник говорил о том, как выглядело тело? — Вам надо его опознать? Все в документах у полиции. — Для начала — проверить состояние. Возможно, оно связано с делом, которым в данный момент занимаюсь я. — С тем мужчиной? — Нет, я веду несколько дел одновременно. Женщина активно закивала. А потом налила новый бокал вина. — Нет. Просто сказал, что там лежит женское тело и про то, как его нашел. — Женское? Хозяйка кивнула, отпивая вино. Совершенно не сужает круг подозрений. Роман вытащила телефон из кармана и начала печатать. Женщина подумала, что офицер пишет кому-то сообщение. Лицо Вик было очень сосредоточенным. — Когда вы сообщили об этом? — спросила полицейская, не отвлекаясь от экрана телефона. — Его забрали в тот же день, как я узнала. Мне ничего подробно не сообщали, но насколько я знаю, дело не закрыто. — Ага, — Вик продолжила сосредоточенно печатать заметки. — Какой это был день? — Что? — День. — Шестое марта. — Окей. Видимо кто-то из моих коллег решил почитать на досуге, — обронила Роман. Подобие шутки разбавило напряженную атмосферу. Вик поднялась с дивана. Хозяйка отставила винный бокал. — Если Вы не против, я пообщаюсь с горничной и администратором. Женщина встала и направилась к выходу первая. — Да, конечно. Я отведу Вас. Вик последовала за женщиной. Стук ее каблуков раздавался далеко, сообщая всем вокруг о том, что приближается начальница. Женщина направилась сначала к администратору, чтобы потом оттуда вызвать горничную. Вик спокойно следовала по коридору, рассматривая интерьер. Она прикидывала, где находятся камеры, если они вообще есть, и какими способами могли убить здесь ту девушку полгода назад, если, конечно, ее убили, а она не приплыла по течению. Кто в курсе того, как выглядит убийца? Все работники, кроме хозяйки. Нет. Вообще все. Ранее администратор могла принять Роман не за потенциально потерянного клиента, а за потенциальную опасность правосудия. Хозяйка могла все рассказать, чтобы отвести от себя подозрения. Горничная могла подслушивать, чтобы узнать, не говорили ли они о девушке, а может быть, она была подстраховкой для самой хозяйки, как удар из-за спины. Садовник. Он мог и не сообщать хозяйке, а быть заодно. Скорее всего история могла всплыть наружу сейчас, из-за жалоб гостей о непонятном островке земли на заднем дворе, где не растет трава от трупного яда. И чтобы избавиться от лишних проблем, была создана более-менее правдоподобная легенда и о теле сообщили, пока не стало слишком поздно. Убийца всегда большая проблема. А когда его убийства плохо расследуют и тем более покрывают следы… Главный вопрос только в том, связаны ли тело здесь и Сэм Мортон? Горничная нашлась со своей тележкой в вестибюле. Хозяйка направилась к администратору, а Роман резко остановилась, зацепив взглядом очередную свою проблему. Остановилась она очень неудобно, потому что на нее вдруг начал глазеть мужчина, с которым разговаривала горничная, и поэтому девушка тоже захватила ее взглядом, но уже неприятным. Вик пыталась судорожно придумать, что ей делать. Администратор разговаривала с Кеннеди. Бежать — под хвост полетит все прикрытие. Продолжать так стоять — тоже не вариант. Лучший исход — если Леон подыграет и не станет выяснять ничего на людях. Нужно управлять ситуацией самой. Как только хозяйка сообщила Клариссе о том, что с ней хочет поговорить детектив Мортон, Леон четко заподозрил подставу. Администратор попыталась возмутиться о том, что ее рабочий день заканчивается через пять минут. Вик оказалась рядом в ту же секунду. — Да, мисс Скелтон, мне нужно с Вами поговорить. Не волнуйтесь, это не займет много времени. Кеннеди не отводил от нее напряженного взгляда. Мысли путались, пытаясь найти правильную, чтобы ответить на закономерный вопрос — что она тут делает. Он пришел к той же мысли, что и Роман, но чуть позже. И приехал уже после нее. И то, что Вик представилась липовым именем ситуацию лучше не делает. Но Леон решил поступить по-умному и не устраивать ненужной сцены: она могла знать то, что поможет ему. А если Роман не на его стороне, то арестовать ее лучше опять-таки в менее людном месте. Главное не забывать, что у нее всегда может быть с собой пистолет. — Прошу меня простить, мне нужно переговорить с детективом. Вик посмотрела на Леона. Они перекинулись взглядами, мечущими молнии. Женщины не стали вмешиваться. Особенно в дела полиции. — Да, конечно, агент, — ответила Вик. — Думаю лучше это сделать на заднем дворе. — Разумеется, — вклинилась администратор и проводила их до двери. Роман и Кеннеди шли рядом, не давая друг другу оказаться даже чуть позади. Как только Вик вышла на улицу, она обернулась, чтобы быть лицом к Леону. Кеннеди попросил администратора закрыть дверь и не ждать их. Женщина так и поступила, вернувшись к стойке. Оставшись одни на улице, освещенные только фонарями над дверью и у основания лестницы, они поняли, что находятся на пустой арене. И либо они начнут рвать друг другу глотки, либо никогда не закончат смотреть друг на друга, ожидая первого нападения. Привычного чудаческого поведения Вик, которое всегда присутствовали при Леоне, не было. Была женщина, во взгляде которой можно было четко прочитать — «только попробуй и умрешь на месте». Леон сам не уступал в количестве источаемой опасности, но была в нем одна проблема — он всегда помогает женщинам, что бы ни случилось. И он об этом прекрасно знает. И чтобы не пожалеть о собственной мягкости в дальнейшем, Леон заговорил первым. — Давай не будем приступать к крайним мерам и просто поговорим? — Ну давай. Что хотел узнать? Голос Роман был спокойным, полным уверенности, ни капли страха, ни капли сомнения. Леон надеялся на другое, но уступок ему теперь не ждать. — Зачем тебе детали смерти офицера Мортона? Для начала. — Я отвечала. — Слишком далеко заходишь ради простого знакомого. — А если не простого? — Роман вздернула бровь на секунду. — Хэндрикс больше тебя не интересует? — На губах Леона на ту же секунду появилась ехидная ухмылка. — Ревнуете, агент Кеннеди? — Роман широко улыбнулась. Леон усилием воли проигнорировал этот вопрос, хотя что-то внутри кольнуло. От чего — он не мог понять. — Зачем ты здесь? — А что мне будет, если не скажу? — Вик начала идти по старой и уже привычной схеме — повышение градуса издевки. На шефа работало, значит и на Кеннеди должно сработать. Нужно отвлечь его внимание, чтобы он не среагировал, когда ее рука потянется за спину. — Я буду должен сообщить моему координатору. Леон быстро бегал взглядом между важными точками, чтобы не упустить внезапное движение. Руки — никакого признака нервозности или паники. Лицо — насмешка и уверенный взгляд. У нее есть какой-то план. Леон только мешает своим присутствием. Не отпускать, пока не выяснил, что она хотела. — А оттуда потом куда? — А потом за тобой начнется слежка. И ты все равно все расскажешь. Но, к сожалению, не мне. Даю шанс сделать это сейчас. — Шантажируешь? — Приходится. Тишина. Оба смотрят друг на друга, обмениваясь фальшивыми улыбками. — Надо же. Никогда не думала, что мне это понравится. Леон вдруг засмеялся. Его доконало все, и он сорвался: от всего сюрреализма последней недели. Все так неправильно, но, к большому сожалению, оно происходит именно так, как оно есть. Срывает крышу, стирает хлипкое понимание реальности. Он даже пить не может спокойно. А это уже серьезно. Когда Кеннеди успокоился, они вернулись к тому, с чего начали. Удивительно, у нее был шанс сбежать. Но бежать по открытому полю было невероятно глупо, а ввязываться в драку с Леоном, чтобы пройти через дом — еще более глупая идея. К тому же, в ее машине сидит собака, и без пса она не уедет. И он это вдруг прекрасно понял. Она будет стоять до последнего. — Спрашиваю еще раз — что ты здесь делаешь? — А что здесь делаешь ты, Кеннеди? — дерзкий встречный вопрос. — Заметаешь следы? Мгновение и они уже направляли пистолеты друг в друга. И так уже напряженная атмосфера стала еще хуже. — Ну давай, стреляй. Избавишься от свидетеля масштабной катастрофы ублюдской Амбреллы. Выдадут премию. Закапывать меня есть где. Леон сжал пистолет в руке сильнее. У него было несколько секунд подумать. Значит, она была где-то там, в тех бумагах. — Твое настоящее имя. Впервые Леон поставил ее в тупик. — Зачем? — Потому что я один из выживших в Раккун-сити. И мне нужно твое имя. Некоторое время Вик молчала, а затем расплылась в улыбке. — Врешь. Не было тебя там. Город был закрыт на въезд и выезд двадцать третьего сентября из-за Айронса. И тебя не было ни среди полицейских, ни среди жителей. — Я приехал ночью двадцать девятого. — Прямо в тот самый день, как по городу начало ходить два огромных ублюдка. Пиздеж, ты бы даже не подъехал. На лице Леона появилось удивление, которое нельзя было подделать. И страх, который он никогда прежде не испытывал. — Их было два?.. Его реакция заставила Вик сомневаться. Если бы он избавлялся от данных лаборатории и свидетелей, то ему бы сообщили о точном количестве тварей, чтобы он случайно не помер в ходе операции. Значит, он мог быть из того же Стоунвилля и приехать уже после всего, что происходило в городе. Не двадцать девятого, возможно, тридцатого или тридцать первого. На любой из вариантов у него бы ушли все сутки, и чтобы войти и выйти — примерно столько же. Тогда какого черта его не убило ракетой? Вдруг Леон подумал о том, что следовало ему сделать при первой встрече — не принимать ее чудачество на веру. И сейчас ее слова он тоже не должен принимать как чистую монету. Она снова может врать ему. Она может быть одной из жительниц Раккун, а может быть и еще одним человеком, который охотился за вирусом. То, что Леон — выживший после вспышки, практически общедоступная информация. Он должен держать в голове, что она может играть на этом. — Два, как нас сейчас. Это фраза звучала абсолютно неуместно, и Кеннеди на нее ничего не ответил. Вдруг зазвонил телефон в кармане джинсов. Около минуты он трещал, а Леон и Вик стояли, целя пистолеты друг в друга. — Ответишь? — спросил Кеннеди. Роман бросила на него злой взгляд, прежде чем аккуратно переместить пистолет в левую руку и ответить на звонок. — Что у тебя? В тишине открытого пространства Леон мог не только четко увидеть неопределившийся номер на экране, но и услышать человека с того конца линии. — Доставка. — Это была Наташа. — По твоему голосу все понятно, поэтому сразу к интересному. Леон Скотт Кеннеди. Горе полицейский. Его первый день выпал на двадцать девятое сентября две тысячи третьего. В Руккун-сити. Брана не успел внести в компьютер прибыл ли он на место. Но его засекли в начале октября. Просто так ребятки не начинают искать. Стал правительственным агентом практически сразу после. Эти ребята могут надавить, так что думаю, ему не понравилось. — Без подтекстов, пожалуйста. — После всего, что там было, подтексты — наименее важная твоя проблема. — Связь с Амбрелла? — Та же, что и у Валентайн. Роман опустила пистолет и включила предохранитель. — Могла бы еще позже сказать, — недовольно произнесла она в трубку. Леон с подозрением, но тоже опустил свой. В секунду все разрешилось, и Вик могла немного расслабиться. Кеннеди все еще внимательно наблюдал за девушкой, так и не до конца поняв, кем она была. Джилл Валентайн — для нее гарант. Не может она быть из BSAA. Пять лет, которые она повела в академии и на службе в полиции, — это слишком долго для резерва BSAA. Она жила в Раккун. Но как долго? Двадцать секунд Леон хаотично прикидывал, кто перед ним. Пытался сопоставить те крохи информации, которые у него есть, чтобы понять, какую жизнь девушка перед ним прошла. Слишком мало, чтобы что-то сказать наверняка. Бывало, Леон доверял людям, о которых знал еще меньше. — Остальное? — Кеннеди обратно включился на этой фразе. — Подъедешь, возьмешь бумажки? Роман обреченно вздохнула: — Ладно. — Приятного вечера. И еще — не прострели ему голову. — Как ты узнала? Взломала мой телефон? — Вы в одной зоне покрытия, так что я не сомневаюсь, что оба рядом. — Не смешная шутка. — Развлекайтесь. Вик убрала телефон и пистолет. Повисло неловкое молчание. — А ты все-таки мне напиздел, Кеннеди, — полушутка должна была разбавить атмосферу, но Леон еще больше напрягся. — Когда? — При первой встрече. Ты сказал, что начинал в Стоунвилле. На секунду на лице Леона появилась тень улыбки. — Извини, так надо было. Вик вздохнула и подошла ближе. Леон посмотрел на нее с подозрением. Вик протянула руку. — Что ж, давай нормально. Виктория Роман. Офицер полиции Алегзандрии. Выжившая инцидента Раккун-сити. Он пожал протянутую руку. — Леон Кеннеди. Агентство Обеспечения Безопасности. Выживший инцидента Руккун-сити. Очень приятно. Роман улыбнулась. А потом произнесла: — Добро пожаловать в клуб анонимных алкоголиков. Леон не смог удержаться и рассмеялся, выдернув руку. Вик не могла не улыбнуться в ответ. Этот клуб был не совсем анонимный, но очевидно, что алкоголиков. Вик пыталась уничтожить недоразумение, которое произошло между ними сегодня, и вернуть какую-то часть доверия Леона. Кеннеди был достаточно открыт для разговора и ему казалось, что дружелюбие Роман пропорционально ее дурацкому поведению. По отношению к кому-то — да, сценарий был верным. Но Леон по большей части ошибался: Вик не могла просто так взять и стянуть с себя всю маскировку, над которой она работала больше пяти лет. Не могла почувствовать себя в покое и просто замолчать. Никто не имеет права видеть ее разбитой, кроме нее самой. Пустота должна быть чем-то заполненной, и поведение клоунессы — самый подходящий для этого вариант. Со стороны реки послышался всплеск и звук приминаемой травы. Леон и Вик сразу же среагировали, вытащив пистолеты. Леон включил фонарик и пошел первым, пока Вик пыталась разглядеть источник шума, не сходя с места. Свет фонарика выцепил тело, пытающееся вылезти из воды, но падающее обратно от бессилия. Его движения были прерывистыми, как будто неумелый марионеточник дергает за веревочки и конечности куклы резко взмывают в воздух. Роман последовала за Леоном, ступая почти бесшумно. Они могли выстрелить уже сейчас, но ждали до конца, пока тело не поднимет на них взгляд. Даже если вероятность ошибки мала, она все равно есть. Кеннеди подошел слишком близко, зомби среагировал, поднял голову и почти рванул вперед, когда Вик выстрелила. Голова откинулась назад, тело отклонилось и упало в воду. Звук выстрела разошелся по воздуху и показался каким-то неестественным. Леон осторожно обернулся. Вик держала пистолет двумя руками, смотря в одну точку — там, где несколько секунд назад было лицо зомби. Кеннеди тихо сказал спасибо и чуть подошел к зомби, но Роман не отреагировала. Перед ее глазами в тот момент возникло закрытое глубоко в подсознании воспоминание: двадцать четвертое сентября, под мостом у станции метро она стреляет в лицо обратившейся Базаргуль. Она выстрелила туда же, ее тело упало в воду в такой же позе. Вик пришла в себя только когда со стороны дома начался шум. Хозяйка и администратор выбежали на звук выстрела, думая, что агент и детектив застрелили друг друга. Кеннеди взял решение ситуации на себя: он успокоил женщин, все разъяснил и попросил не выходить до тех пор, пока не приедет другая полицейская машина. Роман нечеловеческим усилием воли заставила себя отвернуться от реки. В свете лампы над входом она видела только Леона. И вдруг она подумала, как он бы выглядел в полицейской форме Раккун-сити или в форме STARS. Глупая мысль. Абсолютно неподходящая к ситуации. Но одна из самых быстрых и отстраненных. Именно то, что ей сейчас нужно. Ей нужно сесть в кресло в темной комнате, не слышать ничего, кроме легкого шелеста листьев на дереве за окном, и гладить Анубиса, который лежит у нее на коленях. Но Анубис ненавидит лежать на ком-то. А в темноте открывшееся воспоминание будет повторяться вновь и вновь. Видимо, оставаться одной больше ненадежный способ избежать страха. Леон заметил, как Вик смотрит в его сторону. Не двигаясь и почти не моргая. Она была похожа на приведение и это действительно его пугало. Кеннеди осторожно подошел, бросая взгляд на опущенный вниз пистолет в ее правой руке. Как только Леон оказался достаточно близко, Вик немного поменялась. Она выглядела так, как будто хотела что-то сказать, и Кеннеди ждал несколько секунд, прежде чем начать самому. Но она молчала. — Я вызвал машину, они приедут забрать тело. Леон немного перевел дыхание, чтобы сказать кое-что еще, но в этот момент наконец заработала Роман: команда в голове наконец обработалась. — Прости. — За что? — не понял Леон. — Спектакль. Кеннеди неоднозначно повел рукой в воздухе. «Ерунда» означал этот жест. Вик рвано вдохнула и замолчала. Леон немного заволновался. — Все в порядке? — Ты помнишь каждую минуту того дня? — ни с того ни с сего спросила Роман. Леон посмотрел в сторону, не собираясь отвечать. — Это было десять лет назад… — Но? Она застала его врасплох, продолжая спрашивать. Леон не мог не говорить: если он замолчит, то Вик потеряет связь с реальностью. Оставить ее стоять как статую он не собирался. — Я помню все. — Действительно? Или только большую часть? Кеннеди запнулся. Разговор оказался глубже, чем ему с самого начала казалось. Она не преувеличивала, когда спросила? Ответь максимально осознанно, Леон. Вспомни каждую минуту, ей это почему-то важно. — Я хорошо помню свой страх. Людей, которых я там встретил. Но если смотреть глубже, некоторые моменты меняются местами. — А некоторые не можешь даже вспомнить. Они самые пугающие. Вик подняла на него взгляд. Леон поймал искру жизни в ее глазах. Ее чистый взгляд казался подозрительным на побледневшем лице. Вообще все вокруг казалось подозрительно неправильным: и место, и время, и обстоятельства. В его голове щелкнуло. Такая долгая подводка к тому, чтобы ответить на его вопрос «не все в порядке». Подумать только, что происходит в ее голове последние несколько дней. С ним тоже не все хорошо. Если он был там только одну ночь, сколько там была она? Месяц? Полгода? И сейчас все происходит заново. Леон взял Вик за руку. Она слегка вздрогнула. Кеннеди сразу же отстранился. — Извини. — Неважно. Пока ехала машина, прошло достаточно времени. Вик вернулась к своей Subaru и уселась на переднее сиденье, намеренно не закрыв дверь. Анубис успел побегать по салону и выпотрошить бардачок, но это было неважно. Роман сидела, смотря в правое окно, на Кент-роуд, в ожидании света мигалок, и гладила пса. Анубис устроился на сиденье, как-то положив голову на коробку передач. Светила лампочка над водительским сиденьем. Кеннеди находился неподалеку. Вик уловила его разговор по телефону. Но, к сожалению, не слышала его собеседника: Леон стоял у входа в дом. Этот разговор тогда казался ей не сильно важным, но машинально ей пришлось его запомнить. — Ханниган, прошу прощения за беспокойство. Время на часах в машине показывало почти девять вечера. Ингрид что-то съязвила, но ее слова не удалось разобрать. — Увы, как всегда. И у меня проблемы. Ханниган вздохнула. — Я в Алегзандрии и в самом начале вспышки. Мне очень нужна твоя помощь. Копошение с того конца линии. Леон нервно прошелся взад-вперед. — Да, в курсе. И мне это не нравится. Чем-то попахивает. — Короткая пауза. — Спасибо, Ханниган. Кеннеди спокойным шагом пошел к машине. Вик продолжала гладить Анубиса. Пес успел заснуть. Леон остановился рядом и пытался найти причину начать разговор. Ночной ветерок приятно прохладный. Стрекочут сверчки. Роман развернулась, чтобы посмотреть на Леона. — Ты доедешь до дома? — наконец спросил Кеннеди. — Да, — Вик ответила на автомате. Она вообще сомневалась, что сможет вовремя повернуть руль на обычном перекрестке. Перед глазами все еще стояла Базаргуль. Ее слова перед тем, как она уходила в лабораторию, а потом сообщение о провале. Вик забыла о том, что ей пришлось выследить свою напарницу и убить. Теперь эти воспоминания грызли изнутри. И было ощущение, что такое уже было. Кеннеди положил руку на крышу автомобиля и наклонился. — Скажи, что произошло с Бэлл и Алехандро вчера утром. Роман отвела взгляд. — Это не моя тайна. — Оправдание неубедительное. Когда я звонил по телефону, я больше поверил. Вик думала, стоит ли. Может, не надо отталкивать одного из тех редких людей, которые могут понять тебя. На удивление, внутренний голос был чаще всего прав, хоть и наивен. Роман согнала пса на заднее сидение. — Залезай. Леон слегка удивился, но все-таки обошел машину и сел на переднее сиденье. Первые несколько секунд ему было непривычно: он давно не ездил пассажиром. Атмосфера быстро предала спокойствие. Всякая мелочь в подставках под кружки. Фантики. Какие-то разорванные собакой бумажки под ногами. Ароматическая колбочка на зеркале заднего вида. Коробка на полу за водительским сиденьем. Одежда, на которой устроился пес. Спасительный островок нормальности. — Длинную версию или короткую? Леон бросил взгляд на заднее сиденье и в заднее окно. — Давай длинную. — Я, Хелен и Джина хорошо подружились, как только я попала в участок. Есть у нас негласное правило приходить друг другу на помощь, даже если никто не просит. К сожалению, мы не появились раньше. У Джины есть муж, скотина редкостная. Они уже двенадцать лет вместе. Он начал ее жестоко избивать прямо перед моим появлением. Мы не замечали синяки под одеждой, а лицо он не трогал. Хелен начала что-то подозревать, когда Джина не отвечала на звонки, но при этом писала сообщения. Про Клейтона Алехандро редко ходили слухи, но они были. И я случайно о них узнала. На следующий день мне пришлось выслеживать его, пока Хелен ездила к ним домой. Клейтон говорил, что ходит на бокс, оправдывая разбитые руки. Но только потом мы начали следить за ним и узнали, что ни на какой бокс он не ходит. Каждую неделю он отлучался якобы на тренировку, на самом деле ехал к любовнице, а накануне или утром того дня, его могло что-то разозлить и он бил ее. Вик сделала паузу, чтобы восстановить дыхание. Чем дальше она залезала, тем сильнее нарастала злость. Она помнила каждую секунду, каждое движение, каждый синяк, оставленный им, каждый взгляд, который Джина бросала на подруг и на дверь, когда мужа не было дома. К сожалению, а может к счастью, Хелен отговорила Роман от быстрого возмездия. Но увы, она сама не удержалась вчера утром. Истратить терпение Бэлл стоило очень дорого. И никогда результат не был на пользу обидчику. — Мое терпение не железное, но Хэл рассудительней меня. Мы хорошенько поговорили с Клейтоном, когда Джина оказалась в больнице год назад. Но вчера он забыл о том, что обещал нам двоим, стоя на коленях со сломанными пальцами. Леон закрыл лицо рукой, потом слегка потер глаза и уставился в окно, пытаясь принять то, что услышал. На секунду он пожалел, что согласился на длинную версию. Она оказалась тяжелей, чем он ожидал. — Хелен его отпиздила. Но я бы добавила и сломала ему руки. Кеннеди замер. Он и сам подумал о том же, но, когда мысль приобрела форму, она оказалась пугающей. — А тогда — чуть не застрелила. Леону нечего было сказать, и снова воцарилась тишина. Уже который раз за сегодня. Наконец полицейская машина остановилась перед домом, за ними — больничный фургон. Кеннеди вышел им навстречу. Смотря на то, как ее коллеги-полицейские участливо слушают Леона и выполняют свою работу, Вик показалось, что все идет так, как и должно быть, что рано или поздно все станет нормальным. Но в следующий момент одернула себя. Она — не нормальная. Леон — не нормальный. Все эти вирусы — не нормальные. Ничто не может вернуться обратно, как было, даже если очень хочется. Это больно, но это факт. Даже Анубис не вернется обратно домой. Его дом был в хорошем двухэтажном здании, с хозяйкой и хозяином, куда каждые выходные приезжала бабушка Хилл, и он лежал у нее в ногах. Бабушки Хилл больше нет. И Анубис больше ни на кого не ложится погреться. Даже при большой любви к хозяйке, он никогда не ложится с ней на диван или на кровать, а остается рядом на полу. Вик отправила сообщение Нику. Полусаркастичное. И намекнула, что стоило бы проверить мартовское дело из Риверс фарм. Форестер, скорее всего, прочитает его утром, поворчит, что он сам знает, что делать, а через полчаса уже будет снова копаться в архивах. Все время, пока тело паковали в фургон, Вик следила за ними, не собираясь никуда уезжать. Но потом все уселись по машинам, и пришло время и ей самой ехать домой. Ее останавливало нежелание прощаться с Кеннеди, она вдруг это отчетливо поняла. Теперь ее выходка с поцелуем казалась очень тупой даже для подобия плана. И это Черная вдова, мысленно сказала она самой себе, жалкое подобие. Маскировка в толпе и владение оружием может и на высоком уровне, но боевые навыки как были неблестящими, такими и остались. Психологическая подготовка тоже оставляет желать лучшего. Вик надеялась, что Хелен устроит Джину у себя на это ночь. Значит дом сегодня будет пуст. Только для нее одной. Стоит ли вспомнить приемы? — Виктория. Роман, находясь в раздумьях, не заметила, как Леон снова оказался рядом. Он решил попрощаться. — Доедешь? Роман усмехнулась. Кеннеди невольно отзеркалил ее настроение. — Не сомневайся. — Тогда хорошей дороги и приятного вечера. — Ага. И, Леон. Кеннеди остановился в повороте. — Пить в одного на четвертом этаже в спальном районе — очень херовый план. С его лица мгновенно слетела полуулыбка. Он забыл об этом моменте начисто. Роман завела машину, сосредотачиваясь на том, что придется ехать внимательней, чем обычно. Ее состояние практически пришло в норму, Вик помахала рукой. — Приятного вечера, Леон.