the Widow Serum

Двадцать третье апреля. Весь день Леон находился на грани сна и реальности. Сколько бы он ни пытался думать о чем-то другом, все мысли так или иначе сводились к Роман. Амбрелла, Раккун, новая вспышка — Вик была частью всех этих событий. И даже когда ее не было рядом, так или иначе на полигоне находились офицеры, который работали с ней и иногда разговаривали о ней. Он думал о произошедшем вчера, пытался понять, мог ли бы он сам это узнать из ее поведения, из всех бумажек, что он прочитал, или продолжил бы верить, что это просто случайные совпадения? Продолжил бы он так рьяно думать, что он — одна единственная причина, та бабочка, что взмахивает крыльями из-за чего все и происходит именно так? Вытирая лицо в душевой в раздевалке, Кеннеди невольно сравнивал Вик с Адой. Они обе появились неожиданно, заполучив его внимание без особых проблем. Об обеих он знает очень мало. Они обе откуда-то знают о нем детали, которые знает только он. Они применили на нем одну и ту же стратегию с неожиданным поцелуем. И обе были готовы его пристрелить. Но Ада шпионка и работала с Вескером, а Вик — полицейская, Амбрелла — в лице Альберта Вескера — разрушила ее жизнь. Они обе находятся по разные стороны баррикад. Застегивая рубашку, Леон пришел к выводу, что они совершенно разные.

***

Вик думала, что это было плохой идеей взять с собой Анубиса. Он за сутки должен был соскучиться по хозяйке, но пес спокойно сидел на переднем сиденье и не подавал ни малейшего вида, что что-то не так. Роквилль находился достаточно далеко он Вашингтона. Наташа могла пригласить ее куда-нибудь в людное место в столице, но что поделать. Видимо, в Вашингтоне за ней сильная слежка. А поездка по шоссе 355 разнообразием не блистала. Доехав до места, Вик некоторое время искала место для парковки. Выйдя из машины, и бросив взгляд на жилищный комплекс Файрсайд-парк, она с издевкой подумала, что спокойный Анубис пришелся как нельзя кстати для маскировки. Вряд ли преступники ходят с домашними животными, разве что для слежки. А часто появляться здесь Вик не планировала. Прямо перед ее носом проехал желтый школьный автобус. Перед глазами пролетела мысль о том, что Вик не видела спокойно едущего школьного автобуса уже больше десяти лет. Двух-трехэтажные блоки, большой двор с газоном и бассейном. Все это создавало такую умиротворенную картину, что у Вик защемило сердце. Но откинув нахлынувшие чувства, она последовала к нужному дому. Она уже и так слишком много времени потратила. Кодовый стук в дверь квартиры на втором этаже. Анубис гавкнул, в ожидании неизвестного, но приятного сюрприза. Вик его настроение в ту секунду не разделяла. Прошло не больше трех минут, прежде чем Наташа впустила их в квартиру. Прихожая резко переходила в гостиную, а потом в кухню. Далее по узкому коридору справа — две спальни и небольшая ванная комната. Прямо напротив входа — дверь на балкон. Шкафы спрятаны в нишах и закрыты белыми перегородками, тем самым сливаясь со стенами. В гостиной висели простые картинки в рамках. Стандартный интерьер, практически ничем не выделяющий индивидуальность жильца. Обычная квартира Паутины. Пес по привычке побежал искать, где бы стащить поесть. Вик, не смотря в глаза Наташе, села на диван. На кофейном столике перед ним уже лежала папка с распечатками. Романова заметила зацепившейся за них взгляд Вик. — Можешь ознакомиться. Я пока чай налью. Вик только кивнула, наклоняясь вперед. — Тебе какой? — уже с кухни спросила Нат. — Зеленый. Открыв папку, Вик увидела отсканированные и затем распечатанные в черно-белом копии дел. Леон Скотт Кеннеди. Дело из академии, фотография, на которой Леону восемнадцать. Далее успеваемость, и направление на распределение после выпуска. Новое дело. USSTRATCOM. Различных распечаток было много, и Вик решила сначала поверхностно взглянуть на них, прежде чем вчитываться. На столик опустилась чашка. Зеленый чай с жасмином. Вик подняла взгляд на Наташу. Та улыбнулась и села на противоположный край дивана. Анубис сразу присоединился к женщинам. Разговор между ними не задавался. Вик углубилась в чтение отчетов по инциденту Раккун-сити, как-либо упоминавших Леона. Затем и его собственные многочисленные отчеты за восемь лет работы в USSTRATCOM. Ни слова про ФБР, не удивительно. Наташе удалось найти даже его прошения о формировании DSO. Здесь Вик остановилась. Если он основатель, почему он проводит многоэтапное тестирование в свой собственный отдел так, будто он лишь один из миньонов, которых отправляют сделать самые незначительные дела. На самом деле никакого отбора нет, и он сам здесь по делу. Какое у него может быть дело к офицерам полиции? Если смотреть на все то, что она прочитала, то Леон пытается уничтожить вирус. Зачем ему полицейские перед вспышкой? Это не имеет смысла. А если не ему? Он работает под контролем президента. Может тому что-то нужно? Но что? Не найдя ответ на вопрос, Вик бросила бумаги на столик. Столько возможных «если» крутилось в голове. Еще и неизвестно, когда может появиться вербовщик Фьюри. Возможности отнюдь не радужные. Роман потянулась к своей чашке с чаем. Она вдруг заметила, что это уже пятая. Анубис уютно устроился на полу под столом. Делая большой глоток чая, Вик смотрела вперед, в коридор. Если забыть про все проблемы, то здесь даже уютно. И при других обстоятельствах, возможно, Вик даже жила бы здесь. Внезапно Нат спросила: — Пенни за мысль? — Что? — как будто очнулась Вик. — Ты сверлишь взглядом мой коридор уже пять минут, не моргая. — Просто вспоминаю… — Будапешт или Раккун? Вик резко обернулась и встретилась взглядом с Наташей. Смотреть в ее зеленые глаза было странно. Раньше ей казалось, что она знает каждый миллиметр ее лица, но сейчас — Вик как будто смотрела на незнакомку на улице. — Клинт мне рассказал, что произошло. На губах Вик появилась едва заметная неловкая улыбка. — У тебя всегда так, что ты становишься друзьями с тем, кого чуть не убила? Наташа не ожидала этого услышать, но все равно рассмеялась. — Да. — Ну тогда я спокойна. — И вдруг рассмеялась и сама. Озвученный Роман вопрос крутился в ее голове добрых три года, когда она вдруг увидела Тома. Она боялась, что он узнал ее, но каким-то образом случилось так, что они подружились. Это выходило за рамки хоть сколько-нибудь логичного. Еще и Леон. Они оба висели теперь мертвым грузом вины помимо всего прочего. Прошлое в Красной комнате всегда будет ее преследовать. Прошлое не хочет, чтобы его меняли. Прошлое упрямо. Если Клинт ее не убил тогда в Будапеште вместе с Наташей, то, может быть, и эти двое не будут. Хотя сомнения все равно оставались. Вдруг Вик зацепила взглядом мусор, что располагался в кухонной зоне квартиры, когда Нат пошла снова заваривать чай. Шоколад, батончики, пустая упаковка из-под мороженного. У кого-то было тяжелое задание. — Поделишься подвигами? — А? — Нат обернулась. — Пять лет мы друг друга не видели, а ты даже не похвастаешься каких ублюдков впечатала в пол? Романова хитро улыбнулась. Чайник начал шуметь. — Только после твоих вечеринок в полицейской академии. Вик раскрыла рот и подняла брови, преувеличенно театрально удивляясь. Но на самом деле Вик нисколько не удивилась. Отработанная до автоматизма эмоция, чтобы на несколько секунд запутать собеседника и дать время себе подумать. Хотя то, что Нат интересовалась чем-то в ее жизни, привнесло немного тепла. Неделю назад Вик казалось, что Наташа ее окончательно бросила, присоединившись к ЩИТ. Потом ненастоящее удивление сменилось уверенной и горделивой ухмылкой. — Тебя интересует как я каждую неделю выигрывала по триста долларов, потому что не пьянею? — Мои любимые истории. Хотя полицейские в них еще не участвовали. — Тогда они закончатся тем, как я граблю свой собственный участок. Ха-ха!

***

Леон ходил по торговому залу супермаркета, недалеко от съемной квартиры. В городе чрезвычайная ситуация, а все продолжают работать, как работали. Проверенный механизм преодоления стресса — не замечать нетипичных отклонений? В какой-то момент он станет бесполезным. Например, когда зараженных станет так много, что их невозможно будет игнорировать без возможности умереть на месте. Мюллер получил инструкции, но Кеннеди сомневался, что они будут выполняться, поэтому дополнительно разослал их во все отделы. Главное, чтобы была хоть какая-то организованность, иначе их всех задавят по одному. Зазвонил телефон. Леон посмотрел на экран мобильника. Это был предпоследний человек, который мог ему сейчас звонить. — Клэр? — Леон! Где ты сейчас? — Что? — В интернет выложили видео. Тебе нужно его увидеть. Это рядом с Вашингтоном. — Видео? Из Алегзандрии? — Да. Ты уже знаешь? — Я над ним работаю. — Прекрасно. Значит ты поможешь мне. — Нет, Клэр. — Да брось. Я не прошу отдать мне чип с сенсационный информацией. Леон замолчал. Клэр до сих пор обижена на него из-за ситуации в 2006 году. Снова поднимать эту тему ему сильно не хотелось. — Клэр. — Леон. Кеннеди вздохнул, смотря на ровные ряды пива в холодильнике. Отказывать ей снова окажется дороже, чем согласиться. — Что тебе требуется? Клэр, кажется, не ожидала от него такого быстрого ответа, и Леон услышал неожиданный и, по большей части, радостный вздох. Рэдфилд щелкнула ручкой, читая свои записи в блокноте. — Твое четкое местоположение. По твоему маршруту потом придется организовывать поставки медсредств. — Нет. — Ты только что согласился! Леон на секунду замолчал. Забирая нужную бутылку пива, он пытался понять, что ему стоит говорить Клэр, находясь в магазине. В радиусе пяти метров никого не было. — Мои перемещения — информация DSO. Я не могу их передавать кому-то еще. — Прекрасно. Рэдфилд была на грани бешенства. Но то, что Леон сказал дальше, показало Клэр, что Кеннеди все же готов ей помогать. — Я могу передать тебе данные офицеров полиции, от которых ты можешь получить местоположения критических точек в городе. Но собственный маршрут я отправить не смогу. — Ладно. Хоть что-то. Не трясти же армию снова. Леон встал на кассу. — Подожди немного. Кеннеди молчал, ненавязчиво озираясь по сторонам, прежде чем сел в машину и смог свободно говорить. Все время он слышал в трубке, как Клэр что-то записывает и печатает на компьютере. — Я здесь. — Ага. — Если тебя интересует, куда организовывать помощь пострадавшим, теоретически… Только теоретически, я могу договориться, чтобы меня подключили к внутренней полицейской частоте, откуда я смогу подключить тебя. — Почему теоретически? — Потому что ты можешь полезть туда сама, Клэр. — Больно надо. — Я тебя знаю. — Ладно. — Что «ладно»? — Если ты подключишь меня к этой сети, я буду передавать TerraSafe куда стоит отправить дополнительную медпомощь. — И не сунешься в город. — И не сунусь в город. — Договорились? — Договорились, Леон. Соединение резко оборвалось, а Кеннеди не верил, что Клэр сдержит слово. Он также надеялся, что жучок в его телефоне каким-нибудь волшебным образом не починился и не начал записывать его разговоры. Опрокинувшись на водительское кресло, Леон измученно посмотрел в потолок. Казалось, что ничего никогда не закончится.

***

Десять часов вечера наступили крайне незаметно. Синяя Subaru припарковалась перед домом Бэлл. Изрядно замученная Вик зацепила поводок за ошейник Анубиса прежде, чем выйти из машины. Дверь ей открыл Джо. Мальчик с каштановыми кудряшками, одиннадцати лет тоже выглядел уставшим, но попытался выдавить улыбку, когда увидел Вик. Потом он крикнул в зал: — Мам! Тетя Вик пришла! Он пропустил ее внутрь, но сразу же уставился на пса. Хелен через несколько секунд появилась сама и быстро обняла. — Ты как раз к ужину. Пошли. Бросив взгляд на Анубиса, Вик передала поводок мальчику. — Поиграйте пока. Джо засветился от радости, но Анубис потянул мальчика за поводок на кухню за всеми. — Ужин? В десять? — спросила Вик, косясь на Хелен. — Взрослый ужин. — А, ну ясно. Вик ожидала, что, когда она зайдет на кухню, на нее снова свалится горькое чувство вины, видя отстраненность подруги, но этого не случилось. Джина сразу же обернулась и помахала подруге. Ее состояние, казалось, вернулось в норму. Ясный взгляд и привычная полуулыбка. На секунду Вик показалось, что не все в ее жизни так плохо. Роман обняла Джину — на несколько секунд дольше, чем обычно это делала, — а потом села рядом на свободное место. Напротив села Хелен, а рядом с ней стояла тарелка уже поужинавшего Джо. Как в старые добрые полгода назад. Или это было два месяца назад? Как же много всего произошло за эту неделю. Куда так быстро летит время? Или так быстро начинает меняться мир вокруг? Роман чувствовала голод и смотрела в тарелку с очень аппетитным ужином, но не могла взять в руки вилку или выпить немного воды. Дом Бэлл был точно такой же, и вот они втроем собрались, точно так же, как и всегда. Но. Всегда было «но». Клейтон не собирался придушить всех трех. В городе не растекался по улицам вирус. В их жизни до этого никогда не присутствовал Леон Кеннеди. Наташи не было на расстоянии телефонного звонка, теперь казавшегося таким простым действием. Вик знала, что все неминуемо полетит в пропасть, и что надо будет быть к этому готовой. Но минуты иллюзии спокойствия были так желанны. Она так долго о них грезила и не могла отпустить. Сегодня ночью ей снова не удастся уснуть. Пока что она лелеяла надежду, что круглосуточный спортзал в Джорджтауне не закрылся, и что ей не придется оправдываться, почему боксерская груша слетела с потолка вместе с вырванным крюком. Хелен заметила угрюмость Вик и решила не оттягивать формальности. — Ви, — Вик вздрогнула. Хэл называет ее так только в самых серьезных случаях. V for Vendetta. Джина с опаской посмотрела на Вик, когда та обратила взгляд на Хелен, чуть отодвинув от себя тарелку. — Днем появлялся Клейтон. — Бэлл выдержала паузу, чтобы дать Роман подготовиться. — Он просил Джи вернуться. Женщины ожидали удара. Крика. Чего-нибудь. Но не полнейшего молчания, которое говорило само за себя. Вик сама не заметила, как сжала кулаки и ногти впились в ладони. В ее голове была лишь одна отчетливая мысль — «Я его убью. И мне ничего не будет». Джина аккуратно взяла Вик за предплечье. Роман медленно повернулась, отнимая взгляд от раковины, в которой так хорошо бы смотрелись пальцы Алехандро среди горы грязной посуды. — Вик, я люблю его… — несмело прошептала Джина. В светлых глазах читалась ярость, и они при теплом освещении казалось, что они приобрели полностью серый цвет. — А я люблю вас, — сказала Роман в лицо подруге, потом посмотрела на Хелен, напряженно сомкнув руки в замок, а потом снова повернулась к Джине. — Но это не значит, что я позволю вам обеим меня колотить до потери пульса, если вдруг вам захочется это сделать. Джина вдруг сжалась, хотя и не меняла положения за столом. В глубине души она радовалась, когда увидела, как подруги останавливают мужа, и даже была бы рада, если он умрет. Но если не сработает? Если он уже использовал свое влияние, и шеф, если и не отстранил их втроем от правительственной акции, так уже приготовил, как сделать оставшийся месяц невыносимее. Может быть, вернул дежурства, волокиту с документами, или придумал, как нагрузить их после того, как найдется нужный из одиннадцати. Конечно, страхи ее были необоснованными: никто не собирался спорить с агентом, тем более с Мюллером, которого закатали на месте в первый же день. Возвращать полицейскую рутину никто не собирается. Но для Джины до сих пор было странно, что Леон не разносит никого из-за одного дня пропуска. Что как-то Вик смогла с ним поговорить и решить все без проблем. Джину одновременно бесило и восхищало, как ее подруги не страшатся ослушаться приказа или самим взять контроль над ситуацией, не имея ни малейшего понятия, что делать. Как-то у них получалось не бояться. Она же так не умела. Звенящая тишина становилась невыносимой. Хелен решила как-то ее прервать и выпила вина. В замершем на несколько секунд мире бокал, поставленный обратно на стол, звякнул громко. Вик опомнилась, что иногда сказанная в лоб правда пугает обычных людей, и выпила немного из своего. На верху Джо бегал по комнате с собакой и женщинам внизу было это прекрасно слышно. Хелен хотела еще что-то сказать, но решила, что разговор не пойдет так, как запланировано. Даже если ей не нравилась идея и ей хотелось оставить Джину у себя дома, Бэлл не могла этого делать вечно: муж уже высказался против. А угрозы Клейтона все же имели вес. Спрятать Джину до того момента, пока наконец помощь, за которой она обратилась несколько часов назад, не прибудет? Но где? У Вик он скорее всего был. Да и тот план на случай внимательных соседей ей тоже не нравился. Ей хотелось поступить так, чтобы все получили то, что заслуживают. Клейтон — тюрьму, Джина — спокойную жизнь без страха, а Вик — карьеру в полиции. Она даже вдруг подумала, что из Роман получится хороший шеф. Хотя честно, практически любой лучше Мюллера на этой должности. Но реальность немного сложнее и иногда приходится выбирать между двумя, а то и несколькими важными выборами. Ужин прошел натянуто, хоть и достаточно весело. Каждая была обременена своими проблемами. Но мрачнее всех была Роман. Подругам показалось, что из-за Клейтона. А может потому, что Том ни разу не позвонил — они вдруг заметили, что ее телефон где-то в кармане и не издает ни звука. Вик готовилась к тому, что настанет лавина и смирилась с тем, что сегодняшний вечер в приятной компании уже не спасти. Хотелось плакать. Хотелось кричать. Но нельзя. Нельзя промахнуться в черную точку у мишени на голове, иначе не хватит времени, чтобы выстрелить в другие. Он всегда следит. Даже если он давно умер, его присутствие не исчезнет.

***

Роман была настолько поглощена тренировкой, что практически не обращала внимание на студентов, которые занимались с ней в зале ночью. Когда она бессмысленно оглядывалась по сторонам, они пытались привлечь ее внимание. Они этого не добивались и поэтому усиливали свои тренировки в силовые, в надежде, что она как-нибудь кого-то из них заметит. Но Вик дала себе четкую установку на сегодня — выбить из себя всю злость. Убивать Клейтона, даже если очень хочется, сейчас не к месту. Сейчас нельзя. В наушниках на полную громкость стояла музыка, чтобы как-то заглушить мысли. It's everywhere It's everyone It's every day Are you ready for the time of your life Are you ready for the time of your life Но не выходило. Пацаны пялились на ее прекрасно сложенное тело. Думая, что она тренируется лишь для того, чтобы так выглядеть. Они даже не допускали мысль о том, что двумя молниеносными движениями она может сломать каждому из них шею. Она прекрасно чувствовала их взгляды на себе, и они еще больше ее злили. Ни на секунду нельзя почувствовать себя в безопасности. Всегда приходится быть на чеку. Постоянно заталкивать внутрь ярость и желание убить. И из-за этого мириться с постоянной апатией. Быть каждый день уставшей от постоянных попыток сдержаться, быть непроницаемой, делать больше, чем требуется, чтобы унять совесть. Не спать, чтобы избежать кошмаров и не терять контроль. Работать, чтобы не чувствовать уколы совести. Врать и притворяться, чтобы избежать ощущения пустоты. В итоге избегать себя, чтобы в конце концов чувствовать, что обычная и нормальная. Но как же хотелось убить его. Убить шефа. Убить всех, кто начал ее мучения. Все, кто был причастен к Красной комнате, кто был причастен к созданию вируса. Всех. Чтобы они никогда больше не повторили то, что сделали. Но их не найти. Раньше она пыталась. Находила лишь то, что от них осталось. Иногда трупы. Иногда только вещи. Ей никогда не убить их всех. И это переполняло чашу. Вик не заметила, что колотит боксерскую грушу быстрее обычного. Не получается жить так, как она сама того хочет. Нет выбора. Нет свободы. Нет смысла. Она всегда чей-то инструмент. Она всегда заложник. Всегда убийца. Всегда кто-то другой. Слишком сильный удар. Груша слетела. Крюк с громким звоном и куском потолка грохнулся на пол. Звуки всех тренажеров резко прекратились. Пытаясь отдышаться, Роман отошла к блочному тренажеру, на который два часа назад положила бутылку с водой и полотенце. Она сделала вид, что ничего не произошло, но студенты не отводили от нее взгляда и пораскрывали рты. Когда она невзначай на них посмотрела, парни, испугавшись, отвернулись и зал снова наполнился звуками тренажеров. Вытерев лицо полотенцем, Вик пошла в раздевалку. Придется все же объясняться с администратором. Но это только после душа. Тогда она будет поспокойней. Вик вдруг как будто расслышала текст в наушниках, смотря на стенку шкафчиков в раздевалке. Let's, pretend, we're not at the end Pretend, that we have nothing left Let's, pretend, we're not at the end Pretend, that we have nothing left Почему каждая песня, которую она слушает, слишком сильно подходит к ситуации? Как будто кто-то специально ставит ей плейлист.