Шестое сердце

Когда Какаши со своим Чидори бросился вперёд, Какузу выпустил маски, готовясь защищать Акацуки, пока они все они не закончат запечатывание. Однако Какаши не смог приблизиться к ним, наткнувшись на барьер. Его рука с молнией врезалась в невидимую стену, по которой пробежали вспышки молнии и Чидори было поглощено. - Что это? - ошеломлённо пробормотал Какаши. Какузу быстро посмотрел на остальных. Все Акацуки тоже выглядели недоумевающими и оглядывались на остальных - все, кроме Пейна и Хидана. Саннины тоже попытались нанести удар, но и с их атаками произошло то же самое. Хидан слегка вздрогнул и Какузу понял, что барьер - его рук дело. Он попытался потянуться к нему по всё ещё оставшейся между ними связи, но Хидан взглянул на него, закусил губу и помотал головой. "Прости, мне сейчас нужна вся концентрация" - уловил Какузу. - Что ж, похоже план придётся немного поменять, - Пейн сохранял удивительное спокойствие, - Мы почти закончили запечатывание. На этом этапе уже можно... Какузу широко открытыми глазами наблюдал, как Пейн прервал ритуал, освобождая всех Акацуки для боя, а сразу вслед за этим восьмихвостый появился за пределами барьера. - А раз уж вы так хотите видеть девятихвостого, то почему бы и не дать вам такую возможность! - бросает Пейн и выпускает Кьюби. Какузу метнулся к Хидану, занимая место рядом с ним и расставив вокруг маски. Мельком посмотрев ему в лицо, он увидел, что глаза Хидана распахнуты, а зрачки расширены. Зная Хидана, было сложно предположить, что это страх. Предвкушение?.. Увидев, как от сдерживаемой улыбки подрагивают уголки губ жреца, Какузу понял, что да, именно оно. Хидан перевёл взгляд на Пейна. Всё происходит за считанные секунды, хвостатые, оказавшиеся на свободе ещё только осознают, что их больше ничего не держит, а Пейн с какой-то маниакальной улыбкой внезапно кричит: - Да что уж там! Я дам вам шанс увидеть сразу всех их! Какузу накрывает шок от того, что он понимает, что сейчас произойдёт, и Пейн, действительно, выпускает всех хвостатых до единого, а затем выходит за пределы барьера, уверенный в том, что полностью контролирует ситуацию. Саннины и Какаши пятятся назад с ошеломлёнными лицами. Краем глаза Какузу увидел, как слегка пошатнулся Хидан. Он подхватил жреца под локоть и прошептал ему на ухо: - Снимай барьер, Хидан! Он забирает слишком много сил, а Пейн справится сам. - Нет, нельзя, - шепчет Хидан устало и Какузу смотрит на него удивлённо, - Теперь просто смотри. Уже ничего не сделать. Хвостатые ведут себя как настоящие звери. Они оглядываются по сторонам, обнюхивают друг друга и осознают свою свободу. Они отвыкли от этого, они так давно не собирались все вместе в своей истинной форме. Первым сориентировался девятихвостый, он зарычал и бросился на Пейна. Какузу увидел, как тот пятится, хватается рукой за висящий у него на шее артефакт, а затем его глаза расширяются от шока и осознания. Не происходит ничего. Биджуу нет дела до глупой побрякушки. Какузу понимает всё одновременно с Пейном. Но ведь с помощью артефакта были пойманы восьмихвостый и девятихвостый, а значит он имел силу! И Какузу может найти только одну причину, по которой теперь это не так. Причину с малиновыми глазами, жреца Джашина, которого он всё ещё поддерживает, ощущая жар его тела и лёгкую дрожь от усталости. - Все, кто ещё внутри барьера, - говорит Хидан достаточно громко, чтобы остальные Акацуки его расслышали, - Оставайтесь внутри, пока биджуу не уйдут. Возможно, это ваш единственный шанс остаться в живых. Какузу перемещается вперёд и на всякий случай прикрывает Хидана собой от остальных Акацуки, потому что не уверен, как они отреагируют. Однако те, похоже, не собираются нападать. Итачи стоит, закрыв глаза рукой и опустив плечи. Наконец, он отнимает руку, поджимает губы, но бросает в сторону Хидана только короткий взгляд. Все остальные не отрываясь смотрят на биджуу на свободе. Это действительно потрясающее зрелище: звери грациозны и смертоносны, они в восторге от собственной свободы и в ярости от того, что так долго были в заточении. К удивлению Какузу, на группу Акацуки, находящуюся внутри барьера, хвостатые не обращают ни малейшего внимания. Они начинают искать выход, им здесь тесно и они хотят на свободу. Хотят разрушать. Биджуу просто сметают одну из стен, вырываются наружу и разбегаются в разные стороны. Снаружи слышатся крики: коноховцам уже совсем не до Акацуки. Слышен громкий голос Джирайи, который пытается организовать различные отряды и приказывает всем отступать. Хидан кидается сначала к артефакту, а затем, присоединив его к амулету Джашина на шее, бежит по лестнице наверх - в убежище есть смотровая площадка, с которой можно попытаться разглядеть, что происходит вокруг. Какузу и маски следуют за ним, а через пару мгновений и остальные Акацуки присоединяются. Поднявшись наверх, Хидан опять ставит барьер - теперь в нём только он и Какузу со своими масками. Биджуу уже далеко, так что это больше на тот случай, если кто-то из Акацуки решит, что есть повод для нападения. Жрец садится в позу лотоса, тянет Какузу за собой, и тот чувствует, как его сознание выдёргивает из тела. "Должно быть, это будет потрясающее зрелище!" - улавливает он мысль Хидана и видит мир с высоты. У техники Хидана есть свои пределы, поэтому он не может увести их слишком далеко, но какое-то время их сознания следуют за девятихвостым, чтобы увидеть, как тот бушует в ближайшем городе. Наверное, его могли бы остановить, если бы хоть кто-то был готов к подобному. И если бы в других частях мира не происходило примерно то же самое под натиском других биджуу. Но разрушения были повсеместны и крайне масштабны, а хвостатые были в такой ярости и насколько хорошо чувствовали свою силу и превосходство, что шансов не оставалось ни у кого. К тому же затяжные войны серьёзно подкосили все страны. Многие сильные шиноби погибли в одиночных миссиях или крупных сражениях. Миру нечего было противопоставить той разрушительной силе, которую представляли собой хвостатые. Страны отвыкли работать сообща, а в условиях всеобщего хаоса быстро объединиться было и вовсе нереально. Девятихвостый скрылся за пределами техники Хидана: расстояние уже было слишком большим, так далеко жрец отправить своё сознание не мог. Когда они с Хиданом вернулись, Какузу увидел, что тот выглядит жутко уставшим. Остальные Акацуки уже спустились вниз. Убежище почти не пострадало, только одна стена была разрушена биджуу. Какузу поднялся на ноги и вернул маски, а затем обернулся к Хидану - как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как тот попытался подняться и чуть не упал обратно. Какузу подхватил его на руки и увидел, что глаза жреца закрываются. - Эй! Хидан, скажи, что с тобой всё в порядке... - Мне просто надо поспать, - пробормотал жрец, уткнувшись носом в шею Какузу, - Всё это отняло слишком много сил, я полностью вымотан, вот и всё... - Когда ты вообще научился ставить барьер? - бормочет Какузу себе под нос, не ожидая услышать ответ, но всё-таки получает его. - Пока готовился. Джашин рассказал мне многое и многому научил. Но вымотал меня не только барьер, скорее всё вместе, помимо самого барьера мне надо было поддерживать нашу невидимость для биджуу, да и контроль над Пейном в конце было непросто перехватить... К концу речи его голос становится всё тише и наконец Какузу понимает, что Хидан уже спит. Вздохнув, он пошёл вниз, по пути заглянув в открытую дверь в общий зал, где сейчас собрались остальные Акацуки. Их проводили глазами, но никто ничего не сказал. Какузу опустил Хидана на кровать, укрыл пледом и остался сидеть рядом, задумчиво смотря на расслабленное и умиротворённое лицо жреца. *** Когда Хидан просыпается и приходит в себя, он проводит рукой по щеке Какузу и уходит в душ, сбегая ненадолго от вопросов и необходимости что-то объяснять. Когда он возвращается и натягивает плащ, Какузу наконец-то не выдерживает: - Да чтоб тебя, Хидан! Стоило оставить тебя без присмотра на несколько дней и ты устроил грёбаный апокалипсис! Почему рядом с тобой никогда не бывает спокойно?! Да какое там спокойно, о чём я я вообще? Почему рядом с тобой рушатся миры, а ты стоишь и просто улыбаешься, как будто не произошло ничего особенного?! - За это ты меня и любишь, нэ? - осторожно и слегка заискивающе уточняет жрец. - За это я тебя сейчас прибью на фиг! Хидан даже не делает вид, что боится, а Какузу даже не делает вид, что он злится по-настоящему. Он не может всерьёз злиться на Хидана - и это интересное открытие с учётом того, что он сделал. Но внутреннее напряжение требует выхода. А Хидан, устроивший всё это, кажется очень подходящим человеком для высказывания накипевшего. Хотя в каком-то смысле, начал всё это Пейн, а Хидан просто довёл всё до апогея. - Я потерял своё бессмертие, - Хидан смотрит спокойно, с немного грустной улыбкой. - Что? - Какузу опешил, - Почему? - Новый мир, новые боги. Джашин в его нынешней форме умрёт вместе со мной. Он возродится в новом качестве. Но для того чтобы дать место новому, старое должно умереть. И я, и Джашин - отголоски старого мира. - Ты... знал, что так будет?.. - Догадывался, - Хидан отвернулся от Какузу, но тут же мягко подался назад, касаясь спиной его груди. Какузу помедлил лишь секунду, а потом прижал Хидана к себе и положил подбородок ему на плечо. - Но почему, Хидан? - Какузу уже успокоился, его злость прошла и осталось только лёгкое послевкусие в виде печали, - Зачем тебе вообще это понадобилось?.. - Мир, в том виде, в каком он был, достиг своего предела. Люди погрязли в мелких войнах. Сначала я думал, что Акацуки действительно способны стать рассветом нового мира... но они ничем не отличались в итоге. Тоже хотели подмять всех под себя. Миру требуется периодическое обновление, и для этого отлично подходит глобальная катастрофа, в которой уничтожается почти всё живое. За счёт уничтожения прежней жизни, в мире образуется пустота, которая заполняется энергией. Хвостатые убьют почти всех, а когда и сами биждуу погибнут, то высвободится колоссальное количество энергии. А они погибнут, потому что артефакт с последними остатками энергии Древа уже практически уничтожен, осталась самая малость. Эта энергия впоследствии преобразуется во что-то качественно новое. Только так. Невозможно построить новое, цепляясь за старое. - В таком случае, я ведь тоже часть старого мира... А в новом мне будет нечего делать, когда в нём не будет тебя. Я жив, пока бьётся моё шестое сердце… Хидан как будто услышал эту невысказанную мысль и потянулся за поцелуем, повернувшись в руках Какузу. Внутри Какузу бьются пять сердец, шестое бьётся рядом. Оно горячее и своевольное. Он может потерять одно или несколько из пяти сердец и останется при этом жив. Но потерять шестое, пусть даже по факту не принадлежащее ему, но самое важное, он не сможет, если хочет сохранить самого себя.