МЕТОД. Стажировка

***

...Через полчаса сыщики уже были в машине и неслись по оживлённому проспекту. Меглин одной рукой поворачивал руль, а другой держал у уха айфон ученицы. - Ну, пробил я твою красавицу, - говорил Глухой. - В последнее время она искала счастья в продюсерском центре на Ордынке. Фэшн, рекламные ролики. Ну, и прочая торговля телом... - Скидывай адрес, - распорядился Меглин. Не отвлекаясь от дороги, протянул устройство связи владелице. Но та не взяла. Проверив её взглядом, майор был вынужден задержать его. Именинница мечтательно смотрела вперёд с лёгкой улыбкой на губах, и думала о чём угодно, но только не о новом деле. Наконец, почувствовав, что он на неё уставился, она ненадолго опомнилась и машинально взяла телефон. Отложила на переднюю панель как ненужную вещь, и вернулась к своим сладким грёзам. Сложила на коленях маленькие руки, взмахнула длинными ресницами, вздохнула. - Странная традиция, - пробормотал он, переключая скорость. - Ты про дни рождения? - тонко отозвалась она. Меглин кивнул и задумчиво пояснил: - Отмечаешь вешки. На пути к чему? Всё равно, что верстовые столбы считать и радоваться, что поезд мимо них в пропасть летит. Но сегодня даже его пессимистичная философия не сумела погасить свет в её глазах. И, надолго вернуть на землю, что отчего-то ещё при пробуждении показалась не таким уж мрачным и неприветливым местом, как она ранее полагала, и как считал наставник. Сегодня небо было синим, в конце ноября как будто неожиданно потеплело. Озорное солнце выглядывало из-за спин кучевых облачков, и его лучики прыгали по пыльному ветровому стеклу. - Ты, как всегда, полон жизнелюбия, - иронично заметила Есеня, повернувшись к нему. И наиграно посерьёзнела, сдвинула брови: - Я так понимаю, что это поздравление? Спасибо. Меглин фыркнул. А она, поймав его косой недоверчивый взгляд, тихо добавила: – Я... вечером собираю друзей. На набережной в ресторане... И умолкла, размышляя, стоило ли продолжать? Вид наставника стал ещё более неприступным, скулы напряглись. Видимо, он как обычно предугадал её следующие слова. - Может, зайдёшь? - именинница робко улыбнулась, чувствуя себя, как на прогулке по минному полю. - Я буду рада. И затаила дыхание. Не ответив, Меглин, вдруг, странно отвернулся и зачем-то уставился в боковое зеркало машины на своей стороне. Осторожно повернув голову, Есеня в отражении увидела причину. И, не поверила своим глазам: лицо нелюдимого гения сыска расплылось в улыбке. Да такой широкой и радостной, что озарились даже его глаза. Тщетно пытаясь спрятать от ученицы подобное безобразие, майор Меглин насильно стянул губы в тонкую ниточку и насупился ещё больше. - Ну, ты же знаешь, я людей... не очень люблю. Ну, и они мне... отвечают взаимностью, так что... Он, наконец-то, вернул себе самообладание и обжёг её строгим взглядом. Закончил уже твёрже: - Одной тебя мне более, чем хватает. Есеня кивнула. Теперь уже отвернулась она, уставилась на дорогу. Поморгала, удерживая странно злые слёзы. Похоже, несмотря на столь внезапный комплимент, её день рождения был безнадёжно испорчен с самого начала. Но в сущности, разве можно было рассчитывать на другой ответ? Разве она не знала заранее, что он скажет нечто подобное? Либо вообще ничего не скажет, в очередной раз показывая ученице, что никакие другие вопросы, не относящиеся к работе, его не волнуют и ответа не получат? Никогда? Даже в её день рождения... Есеня вздохнула. И всё же, тот маленький огонёк надежды, что уже несколько месяцев упрямо не желал гаснуть, вынудил её попытать счастья. Вынудил её вспомнить совсем недавние события. Тёплую ладонь на своей стопе, взгляд сфинкса у наставника, что спокойно слушал её безмолвную, короткую исповедь, а потом положил перед ней новенькую связку ключей. Его плечо, в которое она испуганно уткнулась, чтоб не видеть размозжённой головы оперного тенора. И их краткую беседу, почти флирт, на тех бутафорских стульях. Какие-то, незнакомые ей, волнующие отблески в глубине тёмных глаз. "Ты меня переоцениваешь", - сказал он, впервые опустив взгляд точно на её приоткрытые в улыбке губы. И придвинувшись так, что они чуть было не коснулись его собственных. Тогда сердце в груди на целый миг перестало стучаться в ребра. А на самом деле он, наверное, был прав, как обычно. Ей, что называется, здесь ничего не светило. К тому же, чем больше они вот так сближались, тем сильнее ей начинало казаться, что другая сторона просто с ней забавляется. В очередной раз он показывал, как было важно не терять бдительности, не поддаваться эмоциям и не демонстрировать своей уязвимости всем желающим, даже ему. А раз она вновь позабыла все его наставления, Меглин впредь решил не отказывать себе в удовольствии поддразнивать её всякий раз, когда ему выпадала такая возможность. Вынуждал её терять самообладание, страдать от своих неразделённых чувств в одиночку, мучиться догадками, краснеть от его многозначительных намёков и жестов, выкладывать все карты на стол. А сам при этом оставался таким же загадочным, закрытым и непостижимым, каким он и был. Без малейшей возможности понять, что означала эта его новая тактика... Лучше бы она, вообще, ни о чём не спрашивала! Погрузившись в свои мысли, Есеня погрустнела, подавлено покачиваясь в такт плавного движения их транспорта. Сообразила, что витая в облаках, она уже давно была на непримиримой и неприветливой земной тверди, без возможности подняться туда снова. И, совершенно не заметила, что её реакция не укрылась от внимательного взгляда наставника. В продюсерском центре на Ордынке бросались в глаза две вещи, – современный дизайн и обилие, скорее даже перебор, красивых девушек. Впрочем, последнее обстоятельство было логичным и ожидаемым. Где ещё маньяку-фотографу искать себе жертв, согласных на всё за обещание какого-нибудь роскошного контракта, как не здесь? Но настроение именинницы в таком месте испортилось вконец ещё на входе. Барышни, что попадались навстречу, почему-то казались ей всё более и более несимпатичными, а их прелести - слишком подчёркнутыми и избыточными. Тем сильнее, чем чаще на них останавливался сканирующий взгляд Меглина. Да и сам приезд сюда, именно в этот день и час, ощущался уже чем-то, наравне с предательством. Похоже, она угодила в обычную ловушку всех именинников, покинувших границу детства? В день своего рождения хотелось, чтоб об этой мелочи знал весь мир и хотя бы на несколько часов перестал вращаться. А между тем, для окружающих это был - самый обыкновенный рабочий день. Её ровесницы явились сюда попытать счастья, разодевшись в свои лучшие соблазнительные платья, взгромоздившись на высокие шпильки, распустив по плечам волосы. И это была не их вина, что ученица сыщика в своём мрачном практичном наряде и с кислой миной являла собой столь выразительный контраст, причём, увы, явно не в свою пользу. Вот и Меглин традиционно не пропустил её в двери впереди себя, хотя перед этим придержал створку для каких-то соискательниц. И мазнул по каждой вдогонку своим оценивающим взглядом. Пока они шли по вестибюлю, наполненным ароматами духов и перестуком каблучков туфель, помалу удалось сконцентрироваться на работе. И подстроившись под стремительный шаг спутника, Есеня задала, на её взгляд, правильный вопрос: - Когда он их убивает, почему они не сопротивляются? Но Меглин, верный своему обычаю, только загадочно посмотрел на неё. И ничего не ответил. Разыгрывая роли влиятельных продюсеров, они направились прямо к директору центра. Устроившись там в объёмистом кресле, похожем на яйцо, Есеня в который раз поразилась умению наставника мгновенно преображаться в любого, нужного для дела персонажа. Тот разместился в таком же странном кресле со спокойной уверенностью, закинул ногу на ногу, только, что не закурил. И хотя он по обыкновению проигнорировал все нормы приличия, оставшись в плаще и неизменной кепке, в этой среде гламура подобное считалось экстравагантностью и только добавляло веса его персоне. Вот и директор - красивая женщина лет сорока - не выставила странных посетителей, а наоборот, усилила дежурную улыбку, будто озвученный кастинг предстоял ей самой. Поведение наставника подбодрило Есеню и помогло ей тоже сыграть свою роль. Попросив каталоги, ученица сыщика занялась поиском в нём фотографий погибших девушек, - якобы для отбора на роль. Когда она нашла Марину, директор надула губки: – Ну, с этой девушкой я бы не советовала вам работать. – Почему? – удивился Меглин. – Красивая же… – Да, но она, знаете... с выгибоном. Он шутливо нахмурился, подался вперёд: - Это как? - Много о себе думает, - ещё шире улыбнулась директор. - Была работа с обнажёнкой. Она сначала согласилась, а потом: "Нет, я на это пойти не могу". А у меня - всё, у меня уже заказчик здесь сидит! Подставила меня, в общем. Хорошо, я в последний момент девчонок здесь нашла. Тупо пошла в кафе и... - А почему она отказалась, не знаете? – спросила Есеня. - Какого-то земляка встретила. Он ей работу предложил, фотосессию. Он где-то круто устроился. Стажёрка метнула на своего спутника вопросительный взгляд и получила молчаливое подтверждение. Он вышел, как обычно, по-английски, и на сей раз она последовала его примеру. Теперь следовало вплотную заняться жертвой, её личными и деловыми отношениями. Есеня уже было решила, что отделалась малой кровью и, что делать в этих местах больше было нечего. Как тут, в вестибюле к Меглину, наперехват, устремилась некая величественная дама. - Вы из агентства "Винус-Медиа"? – осведомилась она. - Так точно, – не моргнув глазом, подтвердил он и подбочёнился, заложил руки в карманы плаща. Ученица подступила ближе и услышала: - Мы вас позже ждали, но если хотите, пораньше начнём. Вы смотреть по одной будете, как обычно? Наставник усмехнулся. А на губах дамы с опозданием расползлась дежурная вежливая улыбка. - Как обычно, – важно кивнул он. В небольшой светлой арт-студии для кастинга их уже дожидалась фотомодель. Она приветливо улыбнулась и, переступив на высоких каблуках, поспешила принять наиболее выигрышную, как она думала, позу. Есеня как заправский фотограф присела у треножника с фотоаппаратом, уставившись в объектив. А Меглин, скрестив локти, смерил претендентку своим строгим оценивающим взглядом. - Можем начинать? - риторически спросил он своего "фотографа". Кивнул и обратился к модели: - Зовут как? - Светлана, - слегка оробев, ответила та. - Светлана, - задумчиво повторил он. И скомандовал: - Раздевайся, Светлана. - А кастинг для кино? – недоверчиво спросила та и смутилась ещё больше. - Ну, конечно, для кино, - усмехнулся он. - Роль жертвы. Давай, давай, раздевайся. Помедлив, модель смущённо потянулась к застёжке юбки. И вскоре осталась в одних трусиках. - На стульчик садись, - указал Меглин. - Расслабься. Давай, давай. И глазки закрывай. Когда претендентка на роль жертвы выполнила все распоряжения, он зашёл ей за спину, с тихим щелчком раскрыл нож. Едва касаясь, провёл остриём между её лопатками. Когда модель вздрогнула, успокоил: – Ш-ш. Роль такая. Он вынудил её откинуться назад, подошёл сбоку, медленно провёл кончиком лезвия по нежной коже, от плеча к ключице и вниз, между выпуклостями обнажённой груди. Склонившись к её ушку, прошелестел: - Расслабься... Тихо-тихо... Затаив дыхание, Есеня наблюдала за его действиями, совершенно позабыв про камеру. Она чувствовала, как в её душе, словно в диковинном сосуде алхимика, смешивались страх и жгучая, мучительная ревность. Сама не зная отчего, она боялась за "жертву", боялась, что острый как бритва клинок может её поранить. Но больше она страшилась, что свободная рука наставника, не сдержавшись, возьмёт и погладит эту тёплую, беззащитную, доступную кожу модели. Не отрываясь, она следила за скольжением лезвия и, будто сама чувствовала опасное прикосновение, на своей коже. "Неужели, для этого нужно непременно стать его жертвой? " - вдруг, подумала она. И закусила губу. Сердце колотилось, как безумное. Покраснев, именинница вспыхнула и поспешно уставилась в объектив камеры. А Меглин, словно специально дразнил её. Продолжая своё занятие, он краем глаза следил за её реакцией и, наверное, посмеивался про себя. Урод... Ничего не подозревающая фотомодель, между тем, совсем успокоилась и грациозно выгнулась назад. Похоже, происходящее взволновало её не меньше, чем Есеню. Она послушно держала глаза закрытыми и потому не увидела, что случилось в следующую секунду. От её живота лезвие поднялось к сердцу, и Меглин на секунду замер, перехватывая рукоятку. А потом, с силой замахнувшись, всего на пару сантиметров задержал острие у её груди. "Фотограф" подавила облегчённый вздох. - Теперь поняла? - буркнул Меглин. И стремительно вышел за дверь. Стажёрка со всех ног припустила за ним. - А для какого канала кино будет? – опомнившись, крикнула "жертва" им вслед. - Для "Первого", милая, - через плечо бросил он. И к облегчению спутницы, уверенно направился к выходу, через то самое "кафе", то есть, по-видимому, местный буфет. Вернее, бар. Замерев у гранитной стойки, так неожиданно, что подопечная едва не врезалась ему в спину, Меглин выудил свою флягу, выразительно ею поболтал и выставил перед удивлённым барменом. Есеня вздохнула, заказала виски. Хотя, наверное, следовало попросить ещё и воронку? – Ну, что, нравится, как свой день рождения проводишь? - не глядя на ученицу, пророкотал он. – С тобой и на работе, – лучше и быть не может, – ответила та, нарочито бодро. И это было её горькой правдой.

***

На выходе из продюсерского центра Меглин, неожиданно, бросил стажёрке ключи, так, что она едва сумела их поймать. А потом невозмутимо устроился на пассажирском сидении, скрестил на груди локти и выразительно надвинул на глаза козырёк кепки. Пожав плечами, Есеня села за руль, включила зажигание. Покосившись на своего пассажира, подумала, что лучшей возможности ей не представится. И сражаясь со строптивым автомобилем, повела его прочь из города. На удачу, наставник уснул после приёма своих таблеток вместе с порцией виски, крепко. А проснулся, когда уже было поздно: голубой "Мерседес" остановился во дворе клиники Бергича. Он выглянул в окно, после медленно и угрожающе повернулся к Есене. Та предупредила: - Не ори. Не психуй, - и с улыбкой напомнила. - У меня сегодня день рождения. Вздохнув, Меглин молча вылез из машины, оставив дверцу открытой. По всему было видно, что больше всего на свете он мечтал об окончании этого странного "дня". Стажёрка вздохнула. Вместо приветствия, Бергич протянул новоприбывшему результаты обследования и стал ждать, что тот скажет. Бородатый пациент всё просмотрел и произнёс: - А ты сам не хочешь мне сказать, что всё это значит? А? По-простому? - Не хочу обнадёживать раньше времени, – усмехнулся Бергич, поворачиваясь на стуле. И провозгласил. - Но у тебя - положительная динамика! Меглин пропустил на губы улыбку, слишком драгоценную, чтобы показывать её по пустякам. Почти такую же, как и та, которую ещё утром посчастливилось увидеть его подопечной. - И, что это значит? - насмешливо спросил он. - Это значит, что мы тебя недооценили, - пояснил главврач. - Твой организм оказался крепче, чем я думал. Такое случается. Бодро хлопнув его по плечу, майор шагнул к окну, обеими руками опёрся на подоконник и уставился во двор. Задорная мальчишеская улыбка сменилась более мягкой, взгляд затуманился. Внизу, у старого "Мерседеса" зябко кутался в плечи знакомый хрупкий силуэт в чёрной курточке... Вернуться на землю его заставил голос старого профессора: - Если ты сейчас возьмёшь отпуск, мы сможем за тебя побороться. У тебя есть все шансы. Меглин застыл, вновь ощутив в груди обычный безнадёжный холод. Убрал улыбку за ненадобностью. Тихонько дунул на тонкую занавеску и погасил свет в глазах. Не оборачиваясь, хрипло спросил: - А если не возьму? И прислушался. Бергич рассердился, рявкнул: - Это кажущийся выбор! На самом деле, его нет. Это или начало выздоровления, или... - он понизил голос. - Начало конца. Кивнув, словно, ничего другого услышать он и не ожидал, Меглин направился к выходу. Бергич чуть не подскочил на месте. - Ты просто должен поверить, что для тебя ещё всё возможно! - воскликнул он. - Ты можешь прожить долгую жизнь. С ней! Подумай! Меглин вцепился пальцами в дверной косяк. На миг напряжённо прикрыл глаза. - Сейчас не могу, - наконец, пророкотал он. - Нужно докончить дело. Когда он вышел из кабинета, Есеня уже была в коридоре. В секунду отметила хмурое и остывшее выражение лица наставника, будто он только что получил удар. Не сокрушительный, но такой, что пробил брешь в его защитной броне. Взволнованно шагнула навстречу, спросила: - Что он сказал? - Жить буду, – угрюмо ответил тот. – Какое-то время...