МЕТОД. Стажировка

***

...По тёмным улицам Москвы на полной скорости летел голубой "Мерседес". Есеня, вцепившись в руль, вдавливала педаль в пол, пытаясь выжать из старенького мотора всё, на что он был способен. На заднем сиденье скорчился наставник. Рукой он зажимал рану в плече, меж его пальцев сочилась кровь. - Надо в полицию звонить! – кусая губы, воскликнула она. - Думаешь, сами не приедут? – усмехнулся он и охнул от боли. - Извини, - обернувшись, жалобно попросила стажёрка. Меглин обжёг её сердитым взглядом: - Не на меня, на дорогу смотри! Когда приехали в его жилище, первым, отстранив её, в двери вошёл хозяин, сбросил на пол окровавленный плащ. - В больницу надо! - заявила Есеня, которой его идея не нравилась категорически. - Не надо никуда. Царапина. Бинт тащи! - распорядился он. - А где..? - растерялась она, невольно оглядываясь по сторонам. - В ящике, - был ответ. Пока она искала необходимое по всем ящикам, Меглин прошёл к холодильнику, но на сей раз открыл дверцу морозильной камеры. И достал запотевшую бутылку водки, явно, припасённую там для вот таких случаев. Есеня подбежала с упаковкой стерильного бинта. Без ножниц пришлось справляться зубами. Наставник сел на стул верхом, одним рывком избавил от пуговиц рубашку. Движением плеч попробовал снять её самостоятельно. - Помоги! - велел подоспевшей стажёрке. Та ухватилась за ткань, потянула. Всего на миг их пальцы столкнулись, и Есеню бросило в жар. Скинув рубашку, Меглин запрокинул голову и сделал несколько глотков из ледяного горлышка. Стажёрка скривилась, вздрогнула. Неуверенно расправила конец бинта. И вновь испуганно уставилась на сочащееся кровью ранение наставника. Она всё ещё сомневалась, что даже плотная и толстая повязка была способна остановить кровотечение. А как же пуля? - Зашить бы надо, - неуверенно заметила Есеня. И, прежде, чем успела ещё что-либо произнести. Меглин плеснул из бутылки на рану. По её телу от такого зрелища прошлись мурашки, а он даже не поморщился. Приказал: - Так бинтуй! Заживёт. Стажёрка присела на корточки, принялась старательно накладывать туры повязки. Как обычно, наставник был горячим как раскалённый чайник, и от прикосновений к его коже она быстро нагрелась сама, даже вспотела. Повязка пропиталась кровью, и Есеня, недолго думая, наложила поверх ещё несколько слоёв. И ещё. А когда затянула узелок и подняла голову, то встретила острый немигающий взгляд. – Раздевайся! Брови ученицы недоумённо подпрыгнули. Меглин закатил глаза. – Кровь на одежде, – уже мягче пояснил он. – Раздевайся. Душ - вон там. Спустя какое-то время тревожная суета, наконец-то, улеглась. В старой стиральной машинке с тихим мерным шумом кружились вещи. Верхний свет был погашен на ночь, и темноту озаряли лишь огоньки печки да запылённый абажур старого торшера. Есеня сидела на кровати, поджав ноги и кутаясь в одну из рубашек наставника. А сам он лежал на своей половине на животе. Отсветы огня прыгали по его спине, испещрённой звездочками шрамов, на пробитом плече кровь наконец-то остановилась. – Как ты? - тихо спросила ученица. – Навылет, в мягкие ткани, – глухо пробормотал Меглин. – Заживёт как на собаке... Предупредил: - О том, что видела сегодня, – никому ни слова. Она вздрогнула. Уточнила: - Даже отцу? Он покачал головой: - Не надо никому. - Но, он же в человека стрелял, - возразила Есеня. - Пусть его хотя бы полиция ищет... - Не найдут, - убеждённо произнёс Меглин. - Теперь - точно. Стажёрка кивнула. Помолчала. Она раздумывала, был ли этот час откровенности удачным? Настолько, чтобы выяснить один, мучивший её вопрос? Наконец, она вновь покосилась на наставника. Затем, решилась, медленно проговорила: - Тут... папа крепко выпил. Вернулась домой, - спит на столе. Когда я тащила его до спальни, он всё бормотал имя. Одно имя... - Какое имя? - пророкотал Меглин. Есеня подозрительно сощурилась. Сказала: - Такое же, что и ты. У универа, когда тебе плохо стало. Помнишь? Он молчал. Она напомнила: - Оля... Это совпадение, или… - Как звали твою маму? – неожиданно, спросил наставник. Есеня удивилась: - Вера. И что? Но на сей раз Меглин не ответил. Да и разве можно было на это надеяться? В его рубашке было странно уютно и тепло. Но всё же, не настолько, чтобы отказать самой себе в возможности снова погреться у его внутреннего пламени. Помедлив, она придвинулась вплотную. И, сообразив, что её, скорей всего, не станут слушать или останавливать, заговорила снова. Медленно, негромко. Практически, сама с собой. – Знаешь, мне с детства снится один сон. Кошмар. Будто за мной гонится чудовище. Я убегаю, падаю и оказываюсь в тупике. Бежать некуда. Чудовище нависает надо мной, и вот-вот выйдет из темноты. Но, - она вздрогнула. - Я боюсь не его. А того, что оно окажется тем, кого я знаю. Понимаешь? Разумеется, ей никто не ответил. Тогда, даже сама не понимая, что делает, ученица осторожно коснулась его спины кончиками пальцев. Так, словно пыталась погладить дикого зверя. Свирепого, но в то же время, пугливого. Задумчиво, с расстановкой, продолжила: - Я чувствую: это связано. Убийство мамы. Огнарёв. То, что папе так не нравится, что я с тобой работаю. Оля… Она склонилась ниже, к его чуткому уху, прошептала: - Ты же всё знаешь. Расскажи мне. Но Меглин уже спал, дышал размеренно и спокойно. Огненные отблески ложились ему на щёку, на завитки волос, прыгали по спине, озаряя звёздочки старых шрамов. Когда-то в него стреляли. И попали, по меньшей мере, раз пять. А однажды, видимо, поранили ножом, оставив вот, этот длинный след, наискосок... Сколько раз он, должно быть, рисковал своей жизнью! Есеня нежно проводила пальцами по следам от пуль, по горячей и гладкой коже. Вспомнила, как он неуловимо, но предусмотрительно в какой-то миг шагнул вперёд, когда звал этого... Огнарёва. И тем закрыл её собой. Подумала о том, что, в сущности, никто не заставлял его везти свою стажёрку на эту странную встречу, к этому странному человеку, узнать в котором бывшего, судя по всему, капитана милиции и коллегу отца можно было с большим трудом. Он повёз её туда, чтобы она что-то узнала. Наверное, по своей привычке, хотел, чтобы ученица сама допросила этого агрессивного психа под его чутким и неусыпным контролем и разобралась во всём самостоятельно? Услышала что-то своими ушами и увидела своими глазами. Вот, почему он ничего не говорил. А теперь, наверное, решил, что в этом и изначально не было никакого смысла? Придётся и дальше искать самой. А если не выйдет преуспеть, - то надеяться на очередной порыв его великодушия. Хоть когда-нибудь... Есеня вздохнула. Проверив взглядом повязку наставника, подумала, как у него сейчас, должно быть, болело плечо... И внутри что-то болезненно ёкнуло, всего на миг. Как укол тонкой иголочкой. Но на это мгновение дыхание прервалось. Всего на миг... Вздохнув, она подобрала согнутые колени к груди и легла щекой на один из его старых шрамов. Прижалась боком к живой тёплой печке. Закрыла глаза и вот так, свернувшись, уснула сама. Тогда Меглин усмехнулся. Медленно приоткрыл один глаз. И тут же закрыл снова.