МЕТОД. Стажировка

***

Она хорошо запомнила, каким потерянным и опустошённым выглядел Меглин накануне. Потому, проснувшись наутро и не обнаружив его поблизости, Есеня настороженно обошла лофт. А увидев на вешалке знакомый головной убор в одиночестве, без плаща, встревожилась ещё больше. Эта картина была совершенно непривычной. Наскоро набросив толстовку, стажёрка выбежала на крыльцо. И облегчённо перевела дух, увидев наставника. Энергично работая старыми ржавыми граблями, знакомый силуэт в плаще убирал опавшие листья с заводского двора. Целесообразность такой работы на первый взгляд казалась сомнительной, но с другой стороны, он явно хотел чем-то себя занять и как будто получал от процесса истинное удовольствие. Есеня украдкой заметила почти незнакомую ей улыбку, что играла у него на губах и сперва решила, что ей померещилось. Как тут, Меглин замедлил движения, насторожился. Взгляд совсем светлых на солнце зелёных глаз в два счёта окинул пространство и наконец, остановился на ученице. - А ты чего с утра такой весёлый? - спросила та, поневоле улыбнувшись в ответ. - Так, праздник же, - ответил он. - Какой? - Вот такой. И Меглин обвёл жестом весь окружающий мир: синее ясное небо, иней, кружева первого снега. Прислонил грабли к железным перилам, заложил руки в карманы плаща. А потом склонил на плечо голову, глядя на ученицу с обострённым любопытством. И как будто даже неуловимой хитринкой. Всё ещё ожидая какого-то подвоха, Есеня спустилась с крыльца, несмело подошла ближе. Сыщик неожиданно шагнул вперёд, одним рывком притянул её к себе. Сладкое столкновение на миг совершенно оглушило сердце, голова пошла кругом. - Не хотел тебя будить, - пояснил он. И встретив её ошеломлённый взгляд, склонился к губам. Есеня закрыла глаза, восторженно отвечая на поцелуй, обвила руками его шею, запустила пальцы в его волосы. Вокруг, будто заклубился радужный туман, ноги стали ватными... Из последних сил сопротивляясь собственной слабости, она упёрлась кулачками ему в грудь. Попробовала отстраниться, но стальная хватка не позволила. Пришлось подождать, пока запас воздуха иссякнет у них обоих и постараться при этом не сдать позиции слишком быстро, не утонуть в мягких волнах с головой... - Ты... мне обещал, - задыхаясь, напомнила она. Меглин усмехнулся и покачал головой: - Успеем. Время есть ещё. Пошли. И вот так, в обнимку, они медленно поднялись на крыльцо. Железный обруч держал её, будто наставник опасался возможного побега. А жаркие губы, едва они оба оказались за дверью, уверенно взяли ученицу в заложники и больше уже не отпустили. И, это было самое сладкое, самое невозможное утро на её памяти. Теперь они не торопились, не спешили. Бесконечно долго вглядывались друг другу в глаза, будто навечно запечатлевали в памяти счастливый образ друг друга. Есеня что-то беззвучно шептала, а он гладил её щёки, утирая всё новые мокрые дорожки. Им предстояло расставание всего на пару месяцев, по словам Бергича, но почему-то этот срок теперь ощущался намного более долгим. Сердце щемило до боли. Утолив страсть, яростно отдав себя друг другу до самого донышка, до остатка, они снова и снова сжимали друг друга в объятиях, крепко, отчаянно, будто навечно переплетаясь судьбами, душами, всем своим существом. Словно они виделись, ласкали, касались друг друга в последний раз. Есеня чувствовала это и не могла сдержать слёз... - Больше никаких депрессий, - тихо пророкотал он. - Поняла? И насмешливо ткнул пальцем в её вздёрнутый носик, пока она таращилась на него и ловила дыхание. В пространстве рёберной клетки от этой фразы, но больше от тона любимого голоса, всё мучительно сжалось. Ну, уж он-то мог знать, что выполнить это его указание стажёрка будет не в силах! Тем более, сегодня. Меж её губ чуть было не прорвались слова о том, как она ужасно не хотела куда-либо его отпускать, не хотела, чтобы заканчивался этот час... несколько часов, в течении которых они могли по-настоящему быть вместе. Уже не просто как любовники, но как близкие, невозможно близкие люди, два опалённых сердца. Две заплутавшие души, что понимали друг друга без единого слова, заново чувствовали, согревались, теряли шипы. Поверили, будто для них ещё все было возможно. И он, неужели он согласился? По каким-то своим биологическим часам, внутреннему таймеру, что отчитывал безжалостные секунды, Меглин определил, что их время на сегодня закончилось. Есеня как прежде поняла это по его молчанию. Следом раздался такой знакомый булькнувший звук - свидетельство того, что наставник начал это утро привычным для себя образом. Она вздохнула. - Подымайся, - велел он, застёгивая последнюю пуговицу своей белой рубашки. Прошёлся по своему жилищу, небрежно оправляя манжеты, и устремил взгляд куда-то в бесконечность свободного пространства лофта. Кивнул самому себе: - Пора.