МЕТОД. Стажировка

***

...Когда они вышли на улицу, начинающая фотомодель оглянулась по сторонам, спросила: – А где твоя машина? На стоянке? – Нет, – почему-то засмеялся Ваня. И в ту же минуту, будто по сигналу к ним стремительно примчался и резко затормозил белый внедорожник «БМВ». За рулём сидела низенькая девушка с гладко зачесанными в хвостик светлыми волосами и шрамом в уголке рта. В жизни Аня Свиридова оказалась немного другой, чем на фото. Девушка как девушка. Обозленный на несправедливую жизнь гадкий утёнок, что вместо того, чтоб смотреть в небеса и восхищаться недосягаемой красотой лебедей, решил утолить душевную боль более логичным и приятным для себя способом. А ведь существовал и другой. Низкий рост легко компенсировать каблуком, а физические несовершенства - внутренними достоинствами. Лицо да волосы привести в порядок, широкие плечи и полноту на почве хронической ненависти к себе исправить определенным кроем одежды. Пожалуй, вопреки словам наставника, её даже можно было назвать симпатичной, если бы не этот острый, неприкрытый и немного собственнический взгляд, которым обычно не смотрят на посторонних. И даже не удастаивают им новой претендентки на роль победительницы кастинга. Зато таким образом часто смотрят хищники, что уже выбрали себе жертву. Едва машина остановилась, как она решительно выскочила на улицу и окинула слегка оробевшую "фотомодель" этим жадным и жгучим взглядом, особенно остановившись на туфельках и белой пушистой накидке, но при этом почти не изучая её лица. И повернулась к брату, который тут же уставился себе под ноги. - Это моя ассистентка, - торопливо пояснил он. Впрочем, невооружённым глазом было видно, кто в этой компании занимал озвученную должность на самом деле. - Привет, - рассеянно бросила Аня и вынудила себя хоть как-то улыбнуться. Со стороны казалось, что она была просто чем-то озабочена и занята в своих мыслях. Однако, Есеня знала, догадывалась о чём она думала на самом деле. И поневоле оглянулась на голубой бок старого "Мерседеса", а после - и на выход из продюсерского центра. Стеклянные двери от потока посетителей почти не закрывались, однако знакомой фигуры среди них видно не было. Где же он спрятался?.. - Ну чё? Поехали? - нетерпеливо осведомилась "охотница". Пожав плечами, Есеня села на заднее сидение, и внедорожник, взвизгнув шинами, тотчас же рванул с места. - Аня, - представилась "ассистентка", в зеркало заднего вида рассматривая новую жертву . – Очень приятно, – дежурно ответила та и подпустила в голос наивного недоумения. – А куда мы едем? Где съёмка будет? – В хорошем месте, – заверила Свиридова. – Тебе понравится. Вздрогнув, "фотомодель" с большим трудом заставила себя сидеть ровно и тихо и попробовать аккуратно скосить взгляд, а потом проверить окружение в том же зеркале. Они мчались по проспекту на предельной скорости впереди вереницы автомобилей, но знакомой зубастой морды "восьмидесятника" среди них не было. Должно быть, наставник как обычно старался держаться на безопасном расстоянии. Опомнившись, Есеня постаралась успокоиться и больше не смотреть по сторонам. Цепкий и подозрительный взгляд "хищницы" в отражении ей не понравился. Раз на него наткнувшись, она вынудила себя безмятежно улыбнуться и откинуться на спинку сиденья, мягко отвести глаза. На перекрёстке впереди горел красный свет, однако Аня не сбавляла скорости. Наоборот - втопила педаль, ловко лавируя между машинами, что мчались по перпендикулярной дороге. Воздух взорвался протяжным возмущённым бибиканьем и скрежетом тормозов. Ваня в кресле штурмана схватился за ручку двери побелевшими пальцами, а "фотомодель" замерла на месте, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. – Не бойся, я так всё время делаю, – внезапно решила пояснить лихачка и пожала плечами. - Опаздываем. Смысл этого манёвра был предельно ясен. Теперь оставалось не подать виду и надеяться, что Меглину, вопреки ее стараниям, получится удержать их в поле зрения. Сообразив, что реплика относилась к ней, как и эта проверка в целом, Есеня наиграно воскликнула: – Круто! И вжалась в спинку. Похоже, теперь и в самом деле можно было полагаться только на себя... Тем временем, протолкавшись сквозь маленький затор из соискательниц и кастинг-агентов у стеклянных дверей, Меглин вылетел на улицу немного позже, чем следовало. Он быстро глянул влево, вправо, и прищёлкнул языком. А внутренне еще раз зарёкся когда-либо её слушать... Крепко выругавшись себе под нос, он оглянулся и тут же увидел того, кто был ему нужен, - стремительно преградил путь какому-то деловому фотографу в очках и с айфоном в руках. - Эй, парень... мне телефон твой нужен, – пропыхтел майор. - Позвонить, что ли? – опешив, уточнил тот. - Да нет. Поиграть... И в тот же миг железная рука сцапала его за запястье с требуемым устройством, а потом вывернула так, что фотограф со стоном повалился на колени и согнулся пополам. Уже через секунду голубой "Мерседес" с рычанием несся по Ордынке на предельной скорости, не особо заботясь о соблюдении правил дорожного движения. Водитель, стиснув зубы и вдавливая педаль в пол, одновременно по памяти набирал на захваченном трофее номер помощника. - Отследи её, - где она! - рявкнул он в трубку, едва на том конце провода приняли вызов. – И сразу же сообщи, жду! Отбросив телефон на переднюю панель, Меглин вернул на руль обе руки и напряжённо уставился вперёд. Внешне он был спокоен и сосредоточен и как обычно сумел себе вернуть самообладание в столь сжатые сроки. Но у него впервые за двадцать два года новой жизни вот так, почти легко и незаметно подрагивали пальцы...

***

Через полчаса белый внедорожник остановился на берегу реки под громадными опорами моста. – Приехали, – объявил Ваня и галантно подал руку будущей жертве. С реки дул ледяной ветер. Та запахнулась в накидку плотней и, будто объясняя этим своё замешательство, оглянулась. И вот теперь похолодела - дорога вдоль набережной на километр впереди была пуста. Ни одной машины, ни единой души, не говоря уже о голубом "Мерседесе". Похоже, Меглин отстал. Помощи ждать было неоткуда. Игры закончились. Как и её стажировка, по ходу... - Ну, чего ты? – позвала Аня, улыбаясь так же приветливо, как её брат. Оба как-то незаметно встали спереди и сзади от начинающей "модели", отрезав тем самым все пути к отступлению. Пришлось подчиниться. И, ковыляя на шпильках, подумать, что они, как и соблазнительно узкий подол платья для побега совсем не годились. - Вот, сюда, - указал Ваня. Его сестра замыкала шествие. На миг, встревоженной стажёрке показалось, что "охотница" украдкой плотоядно облизнулась. Но оборачиваться было опасно. Маленькая процессия поднялась по каменной лестнице в помещение котельной, что располагалась под опорами моста. В одной из комнат посреди труб, баллонов и цистерн, обнаружились переносная ширма, два софита, штатив - в общем, привычный антураж модельных съемок, что должен был успокоить будущую жертву. Вот только, начинающая "фотомодель" в отличие от других бедняжек, знала заранее о том, что ей предстояло. Хотя здесь было тепло, кожа покрылась мурашками. Есеня, которая ещё сегодня утром всматривалась в тёмные зеркала любимых глаз и уверяла его и саму себя в том, что со всем справится и всё сможет, теперь почему-то чувствовала себя совсем по-другому. Убийц было двое. Вчера Ваня тоже попробовал вкус крови, и кто знает, может, он ему показался таким же сладким, как и сестрёнке? - Ну, вот тебе и "индастриал", - заключил тот и обвёл мрачное помещение широким жестом. Пришлось восхититься: - Вот это да! Всё как я люблю. - Я старался, - признался "фотограф", глядя на жертву с прежней симпатией. Нет, похоже, в своих наблюдениях та не обманулась. Главная угроза здесь исходила от сестрички, а он явного интереса в предстоящем "мероприятии" не выказывал. Просто парень и всё. Трусоватый, забитый. Младший. Слабый. От одного голоса своей маленькой "начальницы" вздрагивал. А сам просто наслаждался общением с красивой будущей жертвой, как и со всеми предыдущими. Может, он и рад бы был помочь, да только пока сестрёнка держит власть над ситуацией, - даже пикнуть боится. Что ж. На то ученица сыщика и рассчитывала. - Да, мне нравится, - она улыбнулась шире, пытаясь удержать внимание собеседника на себе. Кажется, стоит только вырвать его из этого магнитного поля сестры, - и шансов на успех у "жертвы" ощутимо прибавится. - Подходишь, - тут же резко вмешалась в их разговор "ассистентка" и кивком головы указала на ширму. - Давай, раздевайся. Спустя некоторое время, Есеня глубоко вздохнула и вышла в чёрном и гладком, дорогом французском наборе белья с чулками на подвязках - том самом, что имелся у неё уже давно, только на то, чтобы его надеть до сих пор не хватало духу. Довершая картину, на шее блестела цепочка с крупным геометрическим кулоном, а с ушей свисали треугольные серьги из того же комплекта. Живописно поставив руку себе на талию и плавно перенеся вес на опорную ногу, примерно так, как это делала настоящая модель на "кастинге" наставника, Есеня с тайным удовлетворением отметила, насколько её сценический облик поразил "фотографов". Но если Аня поедала её глазами, с совершенно чёрной завистью рассматривая каждую деталь образа, то её братец не мог отвести восхищённого взгляда, в котором сквозила жалость. – Куда вставать? – спокойно спросила "модель". Как и следовало ожидать, Ваня немедленно посмотрел на сестру, будто спрашивая о дальнейших указаниях. Та мотнула головой. Красивый кадр заботил её меньше всего. – Надень маску, – распорядилась она. – Мы тебя сначала в маске снимем. Да, этого следовало ожидать, вот только позволять – никак нельзя. Есеня улыбнулась и распустила пучок, зажав в руке карандаш. Незаметно коснулась его грифеля подушечкой пальца с тайным удовольствием, вспомнила руки, что ещё накануне, будто от нечего делать, неторопливо и бережно придавали ему остроту, пока их обладатель думал о чём-то своём... И напутствовал: - Самая опасная жертва, - говорил он, посверкивая глазами в синей темноте своего кресла, - та, что сама охотится за хищником. Только близко к себе не подпускай. И за ножом голыми руками не лезь. Порежешься... С этими словами, он выразительно чиркнул лезвием, срезав тонкую стружку... Воспоминания придали ей сил. Ну, теперь-то она сумеет за себя постоять! За пару месяцев "практики", получилось достаточно овладеть своим нехитрым оружием. "Теперь ты готова"... "Жертва" улыбнулась шире. - Давай, - строго одёрнула Ваню сестричка. Тот вздохнул, но повиновался. Направился к жертве, растянув в руках широкую полоску чёрного кружева. И на миг, прежде чем поднести повязку, посмотрел на ту выразительно, с тайной просьбой о прощении. Ну, примерно так, как смотрят на собачку, прежде чем бросить её в незнакомом месте. Либо, как на домашнюю птицу, чья участь уже давно решена. Впрочем, стажёрка давно отказалась от первоначального плана привлечь его на свою сторону. Цели можно было добиться и менее затратным, более быстрым и надёжным способом, воспользовавшись семейными узами. Стоило Ване подступить ближе, как "модель" перехватила ему запястье, развернула и прижала к себе спиной, под его изумлённый возглас. Локтем обхватила за шею и приставила к подрагивающей жилке остро заточенный грифель. Крикнула сестре: - Брось нож! Брось, или убью! Та оправилась от неожиданности за долю секунды. Шагнула вперёд и спокойно ответила: - Убивай. - Ань, ты что?! – ужаснулся брат. "Охотница" с щелчком раскрыла нож. - Ань! - прохрипел он. - Ань, давай её отпустим! Ань! Но та не обращала на его причитания ни малейшего внимания. Присела на корточки, ухмыльнулась. - Ты что, сучка, думаешь, ты умнее меня? – процедила она, пощёлкивая ножом, как братки в кино девяностых. – Так я сейчас тебе покажу, кто из нас умнее. Едва удержав Ваню, что покачнулся на дрогнувших ногах, Есеня рывком вытянула его вверх и попятилась к ширме, прикрываясь им как щитом. А Свиридова поднялась на ноги и вновь раскрыла лезвие, насмешливо объявила: - Всё! Ты попала! - Тебя надо лечить, – спокойно уговаривала Есеня, сбрасывая туфли для устойчивости. - Да ну? - маньячка наиграно округлила глаза. - Я тебе помогу, - продолжала стажёрка, вспоминая, что в таких случаях обычно говорил наставник. Мозг лихорадочно оценивал ситуацию и возможные риски. Жаль только из всего оружия под руками был только карандаш. А из прикрытия - ширма да этот дрожащий и к счастью, безвольный братец. Стоит его отпустить, - удерёт в уголок. Похоже, они оба в первый раз столкнулись с таким явным сопротивлением со стороны жертвы. Раз уловка с заложником не прокатила, оставалось попробовать послушаться Меглина и ещё немного потянуть время. Лезть к сопернице за её клинком, как и вступать в рукопашную в принципе, тот не советовал. - Та-ак? - усмехнулась Аня, поигрывая ножом и плавно подступая ближе. - Ты только делай, что я тебе скажу, - посоветовала "модель". Без каблуков она почувствовала себя намного увереннее. - А я, типа, - ненормальная, да? – возмутилась Аня. – Да я в сто раз вас умнее! Вы - тёлочки! - она взвыла. - Вы - биомасса! В тот момент Ваня резко дёрнулся, вырвался из захвата и отбежал в сторону. "Жертва" мысленно выругалась. - Вань, обходи её! – взволнованно скомандовала "охотница". - Да пошла ты, сука! – плаксиво отозвался тот, тяжело дыша. Однако Аня знала, что братец не был способен на серьёзный бунт. И угрожающе повысила голос: - Я сказала! Он вздрогнул, несмело шагнул вперёд. - Ваня, не делай этого, она тебя кинула! – крикнула Есеня, краем глаза наблюдая за обоими. И угрожающе занесла своё оружие над головой. Манёвр имел успех - "фотограф" испуганно отпрянул. - Молчи, с-сука! - испуганно воскликнула "охотница". - Ваня! И тогда Есеня сама перешла в наступление. Порыв той же, уже хорошо знакомой ярости, на сей раз смешанной с долей страха, вновь овладел ею. Оставил от рассудка лишь ту хладнокровную часть, что определяла и позволяла принимать стремительные, но взвешенные решения. Как и подсказывала самые выигрышные приёмы для схватки. Все указания наставника неизбежно растворились в этом красноватом тумане. Впрочем, уже стало ясно, что в ближайшее время он здесь точно не появится... Меглин опять опоздал. Случайно или намеренно - было уже не важно... Больше он не сможет схватить её за руки. Эта жертва - только её. Её кровь - тоже. В долю секунды Есеня бросилась на Аню и ударила её. Та выронила нож, но уклонившись от нового выпада, ответным сама чуть не свалила на пол. Губа взорвалась болью, и это в один миг отключило рассудок напрочь. Есеня со всей силы вонзила карандаш в подставленное плечо "охотницы", но та оказалась намного крепче зомбированного речами ТМНП подростка. Обе повалились на пол почти одновременно, сцепились, покатилились. Есеня насела на неё верхом, удерживая карандаш в ране, но только Аня, несмотря на низкий рост, была коренастее и сильнее. Точно так же озлобленная сопротивлением и подстёгнутая охотничьим азартом, она недолго позволяла брать над собой верх: рванулась, - и острый грифель легко сломался в ране. За оброненным ножом Свиридова уже тянуться не стала - извернувшись, оказалась за спиной жертвы и дёрнула её за волосы. Та вскрикнула, инстинктивно рванулась, но вырваться не получилось. От боли в голове помутилось, все остаточные мысли перепутались. Аня навалилась ей на плечи и стала душить. В ответ Есеня на ощупь сама вцепилась обидчице в расстрепанный хвостик. Закричали обе, но ни та, ни другая сдаваться не собиралась. Увиденное явно оказалось для братца новостью. Одно дело уложить и зарезать очередную, ничего не подозревающую "модель", и совсем другое - ожесточённо с ней бороться. Отпор только раззадорил Аню, и Ваня впервые увидел её в ещё более непривлекательном виде - с оскаленными зубами, безумным взглядом, стонущую и рычащую ничуть не хуже своей жертвы. Та выглядела не лучшим образом, к тому же явно страдала какими-то психическими отклонениями - от выражения чистой злобы в её чёрных глазах он вдруг испугался не только за себя, но и за ослеплённую яростью сестру. Наконец, не придумав, что ещё можно было предпринять, он обхватил ту сзади за пояс и безуспешно попытался оттащить. - Аня! Аня! Аня! - тяжело дыша, повторял он. - Ну, что ты делаешь, Аня!... И в тот миг снаружи под скрежет тормозов остановился голубой "Мерседес". Не выключив зажигания и даже не захлопнув двери, водитель выскочил из машины, быстро огляделся и стремглав бросился вверх по каменной лестнице. Громыхнула выбитая одним ударом дверь в котельную, зазвенел сорванный засов. "Фотограф", что всё ещё не оставлял попыток разнять девушек, оглянулся. – Аня, там… – пробормотал он. Но сестра его не слышала, ведь она побеждала! И воодушевлённо, торжествующе и с новыми силами сомкнула хватку на шее хрипящей Есени. Та пила свою кровь, что сочилась по губам и с каждой секундой и глотком боли и воздуха, которого становилось всё меньше и меньше, всё сильнее погружалась в ту самую рыжую темноту, на которую смотрела невидящими глазами. Ещё немного, и карандаш выпал из ослабевших пальцев, меж губ вместо крика прорвался едва слышный хрип: - Роди...он... И тут, в помещение котельной, прогрохотав по ступенькам, ворвался яростный вихрь. В долю секунды оценив ситуацию, Меглин пинком отбросил братца в сторону и сокрушительным ударом свалил на пол его одержимую сестру. Рывком поднял Есеню с пола под мышки и толкнул себе за спину - в тыл и на безопасное расстояние. Сам встал наизготовку перед поигрывающей ножом "охотницей". Упав удачно, рядом с оброненным ножом, та подхватила его с пола и тотчас же бросилась на нового врага. - Аня! - размазывая кровь по лицу и выпучивая глаза, жалобно звал её брат. - Аня! Ты что делаешь, Аня? А Есеня у стены помалу приходила в себя, кашляла и давилась. Пелена перед глазами с первым желанным вдохом прорвалась, пропустила свет. Горло саднило невыносимо, голова кружилась, с разбитой губы капала солёная кровь. Отброшенная импульсом к стенке, Есеня ударилась о неё боком и инстинктивно схватилась за какую-то трубу, - к счастью, холодную, - чтоб устоять на ногах, и теперь держалась за неё. С такого ракурса ей было хорошо видно ошеломлённого Ваню, что беспомощно наблюдал за новой схваткой, сидя на полу, где упал и не пытаясь даже подняться на ноги, только звал сестру. А она сама так хотела позвать, предупредить, предостеречь... только сдавленное горло не могло издать ни звука. От свиста стальной полоски, что пронеслась в опасной близости от него, по спине вниз сбежал острый холодок. Пострадавшая не видела, что глаза Меглина были стальными и пустыми: он уже принял решение о том, как закончить дело. Легко увернувшись от яростных и неуклюжих выпадов, дождался нужного момента, отклонился, пропустил мимо себя руку с ножом, перехватил за запястье, силой согнул маньячке локоть. И та с изумлением напоролась на собственный нож. Со стоном упала на пол, подёргиваясь и тихонько всхлипывая. А наставник усадив её братца на пол одним грозным взглядом, следом выудил из кармана носовой платок и вытер капли крови с пальцев. Повернувшись к едва живой стажёрке, велел: - Вызывай. Та кивнула почти машинально, не задумываясь ни о чём, - ни о том, что он сказал сделать, ни о том, как она выглядела либо как себя чувствовала. Вспомнив, что айфон остался в сумочке, посмотрела в сторону ширмы, с которой свисала её белая накидка. Чтоб туда дойти, требовалось сперва отцепиться от опоры, за которую она хваталась и удержать свинцовые веки, что всё норовили сомкнуться. Голова кружилась, но Есеня сделала над собой усилие и шагнула вперёд, раз, потом - ещё. Покачнувшись, краем глаза уловила позади себя движение, заметила встревоженный взгляд - и мягко осела в его подоспевшие руки...

***

Группа захвата приехала на место событий спустя двадцать минут; почти одновременно, с визгом сирены примчалась карета "скорой помощи". Есеня едва поняла, как оказалась на улице, одетая и в шубке. На ступеньках её под локоть поддерживала знакомая рука. Другая, нащупав в её пальцах карандаш, - потянула к себе, а затем, дёрнув, забрала вовсе. Как тогда, на поле с ромашками. Внизу раненую Свиридову на каталке уже грузили в машину "скорой помощи". Злобно, но как-то удивлённо она смотрела на сыщиков, продолжая крепко сжимать рукоятку ножа у себя в боку. Ваню, с заломленными назад руками в наручниках, головой вперёд сажали в полицейскую машину. - Полезла на неё зачем? Меглин поднёс к глазам окровавленное орудие самообороны и выразительно осмотрел сломанный грифель. - Нужно что-то другое придумать, - пророкотал он. - Не то в следующий раз придётся тебя хоронить. Есеня попробовала что-то ответить либо возразить, но поморщилась от боли. Голоса не было, - один хрип. - Можно было хоть оружие взять? - проворчал майор. - Или ствол в сумочку не влез? - Ты сам... говорил... - едва слышно просипела она. - Использовать... что под рукой... - Дошло значит что-то? Вот и использовала бы, - буркнул он. - Что потяжелее. Штатив, фонарь... Сколько там было всего. Есеня усмехнулась про себя. За сердитым и строгим видом наставник, как обычно, пытался скрыть свои истинные чувства. А память тем временем воскресила мгновение, когда получилось очнуться и обнаружить его неподалёку, неожиданно для себя наполниться теплом и странным спокойствием. Что-то ворча себе под нос, он вытряхивал на пол содержимое её крошечной сумочки, пока оттуда не выпал застрявший во внутреннем кармане айфон... - Извини, - покорно прошептала она. И поёжившись, плотней запахнулась в накидку, невольно потёрла себе ладонями плечи. Отстранённо подумала о том, что ноябрь выдался холодным. Кажется, вот-вот начнётся снегопад. Нет, надо было всё-таки идти на смерть в мамином манто... Или, отчего её так колотит? От холода? Страха? За себя? За него? Или эта мелкая отвратительная дрожь - по иному поводу? Так дрожит зверь, что жадно и торопливо заглатывает кусок добычи целиком... На таких коленках далеко не уйдёшь - вот-вот подвернётся эта гребаная шпилька и в довершение всего кто-то прямо сейчас грохнется на ступеньке и расквасит себе нос... Как во сне Есеня сделала ещё несколько неувереных самостоятельных шагов, покачнулась. Но тут Меглин остановился и удержал. Сбросил с себя плащ и встряхнув, накинул его на неё, прямо поверх накидки. Стянул рукава узлом на её груди и старательно отвёл взгляд от чёрных ошеломлённых глаз с подтёкшей тушью. Когда взвизгнули сирены укативших служб, они медленно направились к его "мурзику", что довольно урчал мотором внизу, наставник - впереди, она - чуть отстала. Дрожь в ногах прошла, но идти всё равно было нелегко. Опередив стажёрку, Меглин распахнул перед ней дверцу с пассажирской стороны. И заметив, как она с опаской, а потом - со странным любопытством покосилась на свое отражение в боковом зеркале, подступил ближе. Окинул её - взъерошенную и измученную, с разбитой губой, дырой на чулке и в его плаще - внимательным, оценивающим взглядом. Усмехнулся уголком рта и хмуро одобрил: - Хорошо выглядишь. Улыбнувшись в ответ, Есеня нырнула в салон и облегчённо откинулась на сиденье. Просипела: - Поехали. И уже хотела закрыть дверцу, но он легко придержал за раму, просунулся внутрь, отинул крышку бардачка и достал свою флягу. Задумчиво поболтав содержимым, протянул её Есене. И тогда захлопнул дверцу сам и широким шагом пошёл на своё место. - Ты должна контролировать себя лучше. Жажда ослепляет. Убить хотела? - догадался он, когда повернул ключ. - Она выйдет и продолжит, - глухо отозвалась Есеня, всё ещё дрожа, так что горлышко фляги стучало о зубы. - А может быть, и братец - тоже. Кровь пролили - переправу прошли. Всё. Обратной дороги нет. Он покачал головой. - С ней ещё не всё кончено. Может, что-то и поймет теперь, - усмешка под усами проявилась более явственно. - Захотела лишить коллег работы? Прокурорам, судьям да адвокатам - тоже на хлеб насущный надо заработать, - он выразительно покосился на пассажирку. - У них - дети малые да голодные. Вспыхнув, та уже набрала воздуха в грудь, чтоб поинтересоваться о причинах его веселья. Но не сумела произнести ни звука. А он не двигался, не смотрел на неё, но явно ожидал ответа. - Просто... признай, что я... права, - наконец, сипло, сражаясь с собственным передавленным горлом, потребовала Есеня. - Ты просто не захотел её убить. Наставник вздохнул, и автомобиль плавно тронулся с места. - Не сегодня. Сегодня я - добрый. Вырвавшись на шоссе, он прибавил скорости. И умолк на целую вечность. А она, собравшись с духом, хлебнула жидкий огонь коньяка, и на сей раз он показался ей сладким...