МЕТОД. Стажировка

***

Дверь в нужную квартиру им открыл сержант полиции. Пропустил в комнату, сообщил: – Вы заходите... Тут просто следователь отъехал машину помыть, сейчас будет. Есеня округлила глаза. – Куда-куда отъехал? – переспросил Меглин. Но потом махнул рукой и стал осматривать место жительства, что представляло определённый интерес даже для обывателя. Все стены здесь были увешаны цирковыми плакатами: свирепыми тиграми в горящих обручах, клоунами, отважными канатоходцами, правда, уже довольно выцветшими. По центру на почётном месте красовался иллюзионист в цилиндре и его ассистентка – красавица в сверкающем платье. – Она помощницей была у фокусника, – объяснил сержант, заметив любопытство гостей. – Коллега моя, – с улыбкой произнесла Есеня. Подгадав именно такой момент, чтоб тёмные глаза смотрели точно на неё. Наставник отводить их не стал, усмехнулся, жарко прожёг насквозь. А когда у неё на миг остановилось дыхание, – отвернулся, самодовольно вздохнул и прошёлся по комнате. – Родственники, знакомые у неё были? – спросил он. Сержант покачал головой: – Нет, жила одна, родственников нет. Пару дней лежала, пока соседский мальчишка полицию не вызвал. Он ей продукты покупал. Неожиданно, за спиной раздался громкий скрип. Меглин обернулся, подошёл и сдёрнул покрывало с большой круглой птичьей клетки, что висела на стенде у разобранной кровати. Там на жёрдочке обнаружился обитатель с пышным хохолком на голове и увесистым клювом. Апартаменты для него были очевидно недостаточными, более громадных попугаев Есене видеть ещё не доводилось, даже в зоопарке. Тем более, таких чёрных, глазастых. Только хвост у него был огненно-красный, как плащ у графа Дракулы. – Ух, ты! – воскликнул наставник. – Так у нас свидетель есть! В следующую секунду птица издала такой громкий крик, что все были вынуждены закрыть уши. – Жан!! Жан!! Жан!! – пронзительно вопил попугай. – Он так каждые полчаса орёт, – пожаловался сержант, остановившись на пороге квартиры. – Только вот с тряпкой и успокаивается. – Голосистый, – отметил Меглин. Он постучал ногтем по прутьям, и попугай тут же умолк. Моргнул глазом, предупредительно щёлкнул клювом. – Это черный какаду, – сообщила Есеня, оторвавшись от экрана айфона. – Очень редкий и дорогой вид, их контрабандой из Австралии вывозят. – Ага, – насмешливо произнес Меглин. - Ну чего? Картина преступления налицо. Убийство из-за птички. Вор грохнул бабушку... – А саму птичку захватить забыл? – насмешливо возразила Есеня. – А ты знаешь, почему его клетка должна быть на уровне глаз? – Ну? Чего там тебе твой "верблюд" сообщил? Она улыбнулась. – Потому, что если выше, то он тебя презирать будет. – А если ниже? – Бояться, – убеждённо ответила стажёрка. Развеселившись, Меглин взял клетку за кольцо, снял с крючка, опустил ниже груди, потом поднял над головой. - Эй! - позвал он. - Ты меня боишься? Или презираешь? Видел что-нибудь или слышал? Ну-ка колись! А за сигаретку? Он повесил клетку на место, достал портсигар, и прежде, чем Есеня успела вмешаться, просунул папиросу меж прутьев. Вдруг, входная дверь хлопнула вновь, и в квартиру вернулся… Женя Осмыловский. – Не может быть! – картинно поразилась Есеня, когда встретила его первым. – Так это ты нас вызвал? Я могла бы догадаться! – Ну да, – ухмыльнулся тот и почесал затылок. – Второй случай уже. Пожилые женщины без признаков насильственной, обе одинокие. Вот я и связал в "серию". – Что ты сделал? – насмешливо переспросила она. И затем, спохватившись, посторонилась. Взяла на себя обязанность представить коллегу: – Это Женя, мой... однокурсник. Майор Меглин. Тот как обычно сделал вид, что либо не услышал, либо, что игры с попугаем совершенно захватили его внимание. Схватить сигарету пернатому свидетелю он не позволил, стал водить ею по прутьям, что-то мурлыкая себе под нос. А Осмысловский шагнул ближе, ни на йоту не сменив свой насмешливый тон на нечто более почтительное. – Очень приятно. Большая честь, э... много о вас слышал. Знаете, я подавал заявление на стажировку к вам, только Есеня опередила. Теперь уже майор разогнулся, обернулся и смерил "соискателя" своим пронизывающим взглядом, от которого остатки веселья и бахвальства мигом слетели с него к тайному удовольствию "конкурентки". Что-что, а шутить с ним всегда было небезопасно, даже для неё самой. Ну наконец-то кто-то сумел сбить с генеральского сына эту его мажорную спесь! И почему-то ещё большее удовольствие доставил тот факт, что этим "кто-то" был её наставник. Уже намётаный им глаз догадался о том, что сигарета в его пальцах, должно быть, превратилась в пыль. Руку для приличия Осмысловский протянул уже не так уверенно, и Меглин, к удивлению стажёрки, её пожал. Усмехнулся. – Ну так что ты там "связал", варежки? - ехидно уточнил он и направился в коридор. - Как там бабушка? Плавает? – Угу, - понуро ответил Женя. В ванной под слоем воды лицом вниз лежала довольно полная утопленница. Похоже, в маркетинговых целях плакаты как обычно приукрасили действительность? А может, лишившись на пенсии ярких огней любимого цирка, пострадавшей пришлось впасть в депрессию и чем-то её заедать? На этот счёт Меглин не сказал ничего, к делу оно не относилось. Бегло осмотрев пространство, он вновь загадочно усмехнулся. А потом присел на бортик, чуть покачался на нём и произнёс: – Ну что, Евгений, давай тебя проверим. Что видишь? – Ну я же говорю, – второй случай уже, – пробормотал тот. – Пожилые женщины. В ванной. Одинокие... – И что? Мылись, уснули, захлебнулись… Я спрашиваю не что ты думаешь, а что ты видишь? Заметив недовольное лицо стажёрки за плечом "следователя", Меглин ей подмигнул: – А как ты хотела? Здоровая конкуренция. Жизнь - это бой. Та насупилась. И решительно пролезла под рукой Осмысловского, встала в единственно свободном пятачке пространства, торопливо ощупывая его взглядом. Задумалась. Потом просияла. Но сказать что-либо не успела, встречный строгий взгляд её остановил. Пришлось до поры прикусить язык, чувствуя себя как в школе, когда внутри всё так и прыгало, но приходилось слушаться учителя и давать шанс кому-то ещё, даже троечнику. А наставник, между тем, повернулся ко второму испытуемому. – Ну? Тот посерьёзнел, напряжённо вцепился пальцами в косяк и уставился на тело под водой, но ответить так ничего и не смог. Тогда майор хмыкнул и велел стажёрке: – Давай. – Ну, про позу говорить не буду, - с явным удовольствием начала та. - Вниз лицом, ещё и головой к крану. Неудобно же. Она бы сама так не легла. А вот, халат и тапочки... Она повесила таинственную паузу, и они с Меглиным понимающе переглянулись. Тот спрятал усмешку под усами, но тёплый одобрительный взгляд - очень редкий и драгоценный - мигом вынудил её зардеться. Судя по всему, она делала успехи? А что касается Осмысловского, то он в такой обстановке почувствовал себя ещё более неуютно. Доказывать свой статус не болтовнёй, а делом, он так и не научился. – Здесь тапочек нет, – нахмурившись, заявил Женя. – Вот именно. Они - у кровати. А как она в ванную пришла? – вопросила Есеня. И сама же ответила: – Не пришла. Её принесли. – Вот, вырастил смену! – объявил Меглин, довольно прищурив глаза. – Передам знамя с легкой душой. Из натруженных рук ветерана. А потом, когда под его изучающим взглядом ей стало так жарко, что не продохнуть, посерьёзнел. Пророкотал: – Всё ещё проще. Краны открой. Есеня послушалась, попробовала воду. Сообщила, завинчивая краны: – Вода холодная. Она не мылась. Меглин фыркнул, закатил глаза. – Там объявление у подъезда, – сказал он, указывая себе за спину отогнутым большим пальцем. – Не заметили? Для кого пишут? Для вас же и пишут! "Извиняемся, отключаем воду. На недельку всего, вы уж как-нибудь…". И как обычно оставив в этом брифинге последнее слово за собой, Меглин поднялся и вышел из ванной. Но если его Женя пропустил со всем почтением, то стажёрку зажал в дверном проёме. – Пусти! - та упёрлась ему в грудь, толкнула. – Ух, мы какие! А ты слышала про "комплекс отличницы"? – Вот тебе такое точно... не грозит. Новая попытка прорваться в коридор также провалилась. – А знаешь, он и впрямь... ничего, - погасшая было кошачья ухмылка, оказывается, никуда не делась и расползлась только пуще. - Я даже завидую... – Я тебе это припомню, - прошипела она. – Как интересно, – он фальшиво застучал зубами. – Т-трепещу... – Ну ты че там, уснула? - недовольно донеслось из комнаты. Под аккомпанемент птичьего поскрипывания и щелканья. – Утонула, товарищ майор, - отрапортовал Осмысловский. – Ну так вылавливай. Он захихикал. А Есеня рванулась и выскочила из ванной, спешно, почти бегом направилась к наставнику. От ярости было невозможно вздохнуть. Ведь кажется, они уже все выяснили? У них - просто секс и ничего больше. С того вечера и до сего дня он помалкивал, и ей казалось, с тем образом жизни, что он вёл, со всеми его подружками и проститутками, - с которыми, впрочем, уже давно удавалось счастливо не пересекаться, - такой ход отношений должен был устраивать и его самого. Что ещё за заявления и претензии? Или он ей мстил? А Меглин? Что ещё он тут придумал за состязания умов? Ладно, он виртуозно подкалывал "двоечников" и обожал это делать. Ладно, посмеивался над ней, порой тоже не менее жёстко, показывая, что до требуемого им уровня мастерства ей было ещё расти и расти. Но прежде он никогда не позволял себе такого одновременно и в присутствии посторонних. Взял и посмеялся над ними обоими! "Ну подожди..." Впрочем, через пару шагов от её первоначальных намерений пришлось отказаться. В комнате разгневаную стажёрку ожидала та же умиротворяющая картина. Меглин вновь склонился к клетке, воркуя с её обитателем, щёлкал по прутьям ногтем. И как будто совершенно не беспокоился о том, что в ходе такого знакомства тот мог запросто лишить грозу преступности пальца, а то и не одного. Жан, - а, видимо, именно так звали какаду, - намекал на это недвусмысленно. Перегнувшись со своей единственной жёрдочки и грозно распушив перья, он пару раз сумел дотянуться до прутьев и резко схватить их клювом, издал при этом какой-то пронзительный предупредительный клич. Но Меглин, конечно, даже не вздрогнул. Наоборот, его лицо просветлело, как всегда, когда ему приходилось иметь дело с априори слабыми существами - животными, детьми, "нашими". В таком общении он для себя находил особое удовольствие. – То есть, я прав! – торжествующе раздалось за спиной. – Если их утопили, это же "серия"! Да, похоже, столь наглядная демонстрация её превосходства Женю не смутила. – Ну, конечно. Меглин фыркнул. Обернувшись, он заложил руки в карманы и уставился на ученицу. Когда та поморщилась, подбодрил: – Ну чё? Пояс получила, теперь защищай. Что видишь? Пришлось осмотреться и, к своей радости, заметить новые детали. Да! Вот оно в чём дело! – Полотенце… - уверенно доложила она. – И блюдечко у кровати. – И блюдечко, - он одобрительно кивнул. А Женя, понятно, опять ничего не понял. Нахмурился: – Это что значит? – В день смерти к ней врач приходил, – пояснил Меглин. – Блюдечко для ампул, полотенце свежее... Ты б его нашёл, побеседовал. Он уже вновь повернулся к попугаю, достал портсигар, зашептал: – Покурить хочешь? Ну на-на, маленький... Осмысловский наблюдал за происходящим с тем же удивлением, что и Есеня. Но прокомментировать не успел: она решительно заслонила ему обзор и подступила вплотную. – Сначала проверь, не приходил ли тот самый врач к первой старушке. И ещё. Мне понадобятся все материалы по первому делу. Женя хмыкнул, склонился к ней и тихо спросил: – А ты мне что, приказываешь? – Да, – просто ответила она и сдвинула брови. – Прямо сейчас займись. – Так сексуально… – прошептал он. – Слушаюсь, босс! Но уже переступив порог, - вдруг обернулся и громко обратился к Меглину: – Товарищ майор! – А? - отозвался тот. – А вам случайно не нужен второй стажёр? – осведомился Женя и подмигнул возмущённой подруге. - Ну, или первый? – Да я бы с радостью, - в том же тоне ответил сыщик через плечо. - Только вот, она - против. Говорит: "Не хочу тебя ни с кем делить". Собственница. – Да, она такая, - вздохнул Осмысловский. А Есеня с большим облегчением смогла наконец закрыть за ним дверь. Улыбнулась. Наставник как обычно был прав. "Делить" его с кем-то, - пусть даже со своим парнем, даже с коллегами либо свидетелями, вне зависимости от пола, - с каждым днём ей хотелось все меньше и меньше. Лучше было вот так, вдвоём в пустой квартире, смотреть на знакомый профиль, ловить лучики солнечного света в посветлевших глазах. Совершенно абстрагироваться от того, что за стенкой был труп хозяйки и думать совсем о другом... Есеня с интересом подошла ближе, рассматривая необычного попугая. Вдруг решила, что чем-то он напоминал ей Осмысловского. У него тоже был вполне невинный, даже милый вид, благодаря внешней красоте, пушистым перьям, которые так хотелось погладить. А в особенности, - большим круглым глазам и их чуть растеряному непроницаемому взгляду, какому-то пуговичному, как у натуралистичной игрушки либо куклы, из тех у которых могли двигаться зрачки от наклона в сторону. Однако, обманываться не стоило. Похоже, Меглин как обычно испытывал себя, судьбу и закон вероятности, сознательно рискуя собственным благополучием и заодно, пальцами. Решив разместиться с комфортом и ни в коем случае не прерывать эту маленькую передышку посреди рабочего дня, она села рядом на стул и по его примеру закинула ноги на что пришлось, кажется, пианино? Между тем, наставник сумел всё-таки угостить какаду папиросой, которую тот стал рассматривать с большим интересом, ловко крутить в свободной лапке, к счастью, пока не решаясь попробовать на вкус. А потом решительно снял тяжёлую клетку с крючка. – Ш-ш... Только не ори, как человека прошу! – уговаривал он птицу. – Ты что, его себе возьмешь? – угадала его намерения Есеня. – Ну а что? - был ответ. - Кто ещё пригреет сироту? – Уверен? Он – не кактус, его кормить надо. – Ну так отдам кому-нибудь, – ответил майор, обернулся и укоризненно посмотрел на неё, а потом на её ноги. Добавил: – Заслуживающему доверия. Есеня сконфуженно села на стуле как полагается и решительно помотала головой, снимая свою кандидатуру. В это время зазвонил её телефон. – Только на меня не рассчитывай, – предупредила она и взяла трубку. Выслушав собеседника, доложила: – Час назад Свету Ерёмину вывели из запоя. – Это кто? – Мать девочки. Меглин кивнул: – Поехали. С трудом разместив клетку на заднем сиденье, он потянул из пазов ремень безопасности и просунул конец стажёрке. Та поймала со своей стороны, потащила к себе, защёлкнула. Выпрямившись, насмешливо заметила: – А я думала, пристёгиваться не в твоих правилах. – Только наш гость об этом не знает, – напомнил Меглин. – Хочешь отправить птичку в полёт? Не жалко? Вряд ли он вообще помнит, что это такое. И так уже настрадался: глянь, кормушка пустая, на голодном пайке два дня сидел, то-то и бросается на людей. А так-то, наверное, хороший парень. – Хоро-оший, - подтвердил Жан. Она вздохнула, захлопнула заднюю дверцу. А наставник задержался у своей, мотнул головой: – Марш. – Так может, ему водички налить? - задумчиво протянула Есеня. Меглин усмехнулся, выразительно поболтал фляжкой. И вновь адресовал ей беззвучное, но определённое требование. Под этим испытующим и выжидательным взглядом она мигом вспомнила, где в квартире видела все нужные вещи для "птички". Кивнула. – Я сбегаю? Да? Две минуты.