A Cracked Mirror

— Но ведь… Из-за него вы чуть не погибли… — Я сама бросилась его защищать! Начать поиски, сейчас! — Джинн потерянно оглядывалась, словно думая, что Кэйа как обычно постучит в двери, желая отдать отчёт. Рыцарь, пытавшийся отговорить магистра от отправки людей на поиски капитана, стыдливо обернулся и вышел. Вскоре за стеной послышался приказной тон о сборах и начале экспедиции. — Мне кажется, ты перегибаешь, милая. Я почти на все сто процентов уверена, что он ушёл осознанно и через некоторое время да вернётся. Однако его поведение на церемонии настораживает… — Лиза в успокаивающем жесте положила руку на плечо напряжённой Гуннхильдр, задумываясь о ситуации. — Поисковая группа — это уже слишком. — Но я не могу перестать переживать! Обычно, когда он уходит — всегда предупреждает либо меня, либо просит передать мне об этом кого-то из рядовых! — Лиза устало вздохнула. — Но и Кэйа ведь уже не совсем… Обычный. — Я не знаю, как быть… Он и раньше был непредсказуем, а сейчас это и вовсе другой человек, которого нам ещё предстоит узнать. Если честно, я не хочу узнавать такого Кэйю… — на это ведьма лишь молча отвела взгляд. Она прекрасно понимала Джинн. — Я скучаю по старому Кэйе… — Я тоже, дорогуша. Я тоже…

***

— И куда он мог пойти… — Дилюк сидел в кресле в кабинете, сгорбив спину и сложив руки на коленях. — Просил же зайти и поговорить. Хотя, если подумать… Он и не соглашался толком. — пока кофе на столе становился ещё холоднее, винодел размышлял вслух. — Неужели просто проигнорировал? Он же всегда со мной только встречи и искал. — послышался глухой стук. — Да? — Мастер Дилюк, могу я забрать чашку? — мягкий голос Аделинды окончательно вытащил Дилюка из своей головы. — Я ещё не допил. — Рагнвиндр встал, обхватывая таки ручку белого фарфора и поднося посуду к губам. — Отдыхай, я сам потом отнесу. — Как пожелаете, мастер. — стук каблучков ознаменовал повторное одиночество.       Да, виноградный сок всё же лучше… Сразу вспомнилось, как Кэйа его презирает. А настолько ли они разные? На первый взгляд кажется, что Дилюк синеволосому не просто не брат, — они вообще из разных миров. Что судя по внешности, что по характеру. Хотя, было ведь время, когда характером они едва ли отличались. Кэйа лишь поначалу чувствовал себя некомфортно. Нет, даже не некомфортно, скорее… Смущённо. Будучи только принятым в семью Рагнвиндров маленький Кэйа боялся совершить лишнее движение и слова выбирал со страшной аккуратностью. Боялся попросту не угодить своим новым родственникам. Но так он вёл себя недолго… Дилюк очень быстро научил брата ничего не стесняться в их доме и пошло-поехало… Если раньше он просто молча следовал за братом, боясь доставить какие-либо неприятности, то вскоре сам лез на какое-нибудь дерево, заманивая к себе и младшего. А потом они вдвоём сидели меж густых листьев, прикрывая рот рукой, пытаясь не засмеяться когда рядом проходила одна из горничных, взывая к неуправляемым детям. Сначала проходила Хилли, потом Моко, даже когда мимо их убежища элегантной походкой проплывала Аделинда — они молчали. Но вот когда очередь доходила до мастера Крепуса — оба послушно слезали, смотря куда угодно, только не в глаза отцу. И только старший Рагнвиндр было хотел открыть рот и отчитать молодых людей, они делали щенячьи глазки и смотрели ими прямо в душу бедного родителя. Кстати, всегда прокатывало. Крепус лишь мягко просил их больше так не делать и за ручки вёл домой. «Просто невозможные дети.» Так о них выражался отец, когда оба разноцветных непоседы, едва ступив за порог, убегали в одну из комнат с радостным смехом. Аделинда, вытирающая пыль со старых полок, устало вздыхала, а Хилли и Моко и вовсе забывали про свои обязанности и смахивали слезинки умиления. … А сейчас…

***

      Дилюк поставил пустую чашку на стол и тихо выдохнул. Нерадивый брат далеко уйти не мог, да и голову свою на плечах имеет, поэтому надо попробовать успокоиться и не думать об этом более. Он знает, что не выйдет, но попытка — не пытка, так?.. Подняв и надев сложенный на спинке кресла вечерний жилет, винодел снова подобрал посуду и вышел из кабинета, тихо скрипнув дверью.

***

— Она ими на год вперёд решила обзавестись или как? — Кэйа отрешённно посмотрел на два букета маленьких цветков-сахарков, что на первый взгляд уже загораживали монашке весь обзор. — Я лишь выполняю задачу. Остальное меня не волнует. — Розария продолжала идти вперёд, оглядываясь на любую цветную растительность кроме травы. Альберих же шёл с плетёной корзиной, позаимствованной у Флоры, в которой лежал пучок лилий каллы. Сразу вспомнилось, как в юные годы на перерывах от службы Дилюк находил одну такую лилию и вплетал ему в волосы… Так, стоп, мысли понесло не в ту степь. Не время воспоминаний, что они уже сделают?       Интересно, действительно ли красноволосый ждал его в таверне утром? Узнать здесь можно лишь спросив, а видеть сейчас доселе самое родное, но царапающее душу лицо не хотелось. А узнать утром самостоятельно капитан побоялся. Он действительно пришёл, но в саму таверну не ступил и шагу — стоял в метре от двери и прожигал в ней дыру растерянным взглядом. А когда услышал по ту сторону приближающиеся шаги — и вовсе спрятался за одной из стен, следя за выходящим. Скорее всего, бывший брат не мог ждать настолько долго, ибо как слышал кавалерист — его тоже пригласили на награждение. И не абы кто, а сама Джинн! Так что из уважения к подруге он всё же поплёлся на это мероприятие окончив ожидание непутёвого брата в таверне. И слава архонтам, как тогда подумал Кэйа, проходя мимо злосчастного переулка он не заметил беглеца.       Сейчас же он просто медленным шагом исследовал Вольфендом на наличие цветочков с любыми лечебными свойствами. Кавалерист слегка сожалеюще смотрел на загруженную Розарию, зная, что предлагать помощь мужской руки этой даме будет равняться оскорблению и на минуту задумываясь: а какие вообще свойства у цветка-сахарка? Довольно интересный вопрос для человека, который в лечебных травах не смыслит от слова совсем. — йа… Кэйа! — Альберих дёрнулся, переводя взгляд на монашку, что уже походу в который раз не могла до него дозваться. — Сейчас-то о чём задумался? — кавалерист слегка изумлённо заприметил в руках у девушки уже четыре букета, а потом перевёл взгляд на заполненную собственноручно им собранными лилиями корзину. Он настолько задумался, что даже не замечал, что делает? — На связи. — он слегка неловко посмотрел на спутницу, ожидая дальнейших слов. — Сделаем привал. Часа на два. Потом быстро относим это и обратно. — на это Альберих лишь кивнул и последовал за монашкой, которая уже выглядывала место для отдыха.       Вообще план Розарии был не совсем таким, как она рассказывала. В действительности они пылесосили всякую траву, пока места в руках не останется, тихо пробирались в город вечером, оставляли всё это добро в соборе и по ночи шли обратно, по пути истребляя вылезших монстров. Пока так было сделано лишь один раз. То есть одну партию цветов они уже занесли, это же был второй заход. Прошёл уже день, который капитан не мог отделаться от всяких мыслей, пусть и пустяковых. Просто не мог перестать о чём-то думать. А хотелось бы ходить с пустой головой. В мыслях пронеслась классическая фраза винодела про «пустоголовых рыцарей». Нет, серьёзно, почему именно сейчас?

***

      Дилюк протирал очередной бокал, когда в таверну кто-то зашёл. Вообще, вечером посетителей много, поэтому оборачиваться на каждого красноволосый не собирался. Так он думал, пока пришедший не подошёл к стойке и не позвал его по имени. — Извините за беспокойство, мастер Дилюк, но могу я задать вам один вопрос? — говорящий был явно чуть моложе бармена, ну или просто нервничал, отчего голос получался чуть тише и выше. Дилюк повернул голову и столкнулся взглядом с незнакомым парнишкой в рыцарских доспехах. Плечи сами по себе напряглись. Он отвернул голову, продолжив протирать кристально чистый бокал. — Слушаю. — Когда вы в последний раз видели сэра Кэйю? — рыцарь слегка осмелел, уже более твёрдым голосом задавая вопрос. И так не очень хорошее настроение бармена опустилось до плинтуса, а собственный голос с головой выдавал напряжение. — На церемонии. Больше не знаю. — Рагнвиндр решил промолчать про вероятный визит капитана в таверну сразу после его побега — говорить с незнакомым ему рыцарем «любимого» ордена о деталях, которые он тогда наверняка начнёт вымогать, не хотелось совершенно.       Когда же паренёк, коротко поблагодарив за информацию, покинул таверну, бармен задумался. Почему вдруг кому-то стало интересно, где сейчас находится его непутёвый братец? Может, Джинн подсобила? Сейчас паника девушки могла подтолкнуть её на любое необдуманное решение, лишь бы найти и усадить Кэйю на место. Всё может быть… У самого сейчас на душе неспокойно, постоянно его дёргает какой-то страх. Довольно непривычно, учитывая то, что последние несколько лет всем спектром его эмоций были каменное безразличие, спокойствие и раздражение. Винодел уже и забыл, каково это — чувствовать хоть что-то другое.       Бокал опустился на резную полку. Надо будет пройтись и подышать свежим воздухом. Лишние мысли сейчас совсем не помогают.

***

      Взялся же за привычку никому ничего не говорить… И Розарии о своей ночной вылазке из их временного лагеря не сказал. Зато никого не пришлось уговаривать и сейчас спутница в неведении коротает часы во сне, пока Альберих, последнее время сдружившийся с бессонницей, бродил по лесу в поисках… Чего-то. Просто бесцельно нарезал круги. Поговорить не с кем, да и не о чем, поэтому единственным шумом в округе был насвистывающий ветер. Одиноко? Бесспорно. Хотелось бы это одиночество прервать? Скорее нет, чем да. Довольно противоречивые чувства заполнили голову, заставляя взгляд видеть через раз. Всё остальное словно проходило мимо капитана. Темень леса словно давала какое-то спокойствие. Тебя никто в упор не увидит, думай о чём хочешь…       Поэтому, привыкший к чёрной тьме, Кэйа заинтересованно смотрит на голубой свет, прячущийся у скалы за парой деревьев. Подойдя поближе, он приседает на одно колено и смотрит. Просто смотрит. Голубым светом оказалась маленькая полянка, усыпанная молодой травой-светяшкой. Завораживающе… Яркие бутоны покачивались из стороны в сторону, то и дело подсвечивая пробегающих мимо насекомых. Ветер дует в другую сторону, стебель отклоняется и теперь букашки ползут в темноте. Довольно интересная картина… Чем-то сравнимая с человеческой жизнью. Вот тебе везёт, всё отлично, все счастливы, все живы, спустя секунду всё с громким звоном разбивается вдребезги — всё потеряно и сам не знаешь, когда сможешь найти, вернуть. Если вообще сможешь вернуть. … — Ты мне не брат… Убирайся! С глаз моих! — окровавленное лезвие полоснуло по руке, выливая кровь на промокшую от грозы землю. — Вон! — красноволосый отчаянно размахивал тяжёлым мечом, глядя бывшему брату в один единственный синий глаз, пытаясь прогнать, словно приставшее насекомое. Голос надломился от горечи, испытываемой глубоко внутри. — Чёртов предатель! — воздух заполнил запах крови и солёных слёз, смываемых каплями проливного дождя. … — Здесь тебе нет места, предатель. — бармен равнодушно протирал стеклянную посуду, не удостоив человека, которого спустя годы видит впервые, и взглядом. — Капитан кавалерии… Тоже мне. — ничего не выражающий голос невидимым клинком резал по ледяному сердцу, причиняя неописуемую боль. … — Я не собираюсь учавствовать в этом задании. Только не с ним. — алоглазый перевёл презрительный взгляд на планируемого спутника. — С кем угодно, но не с ним. Увольте. — Не будьте таким злюкой, мастер Дилюк. — раздался тихий смех. Никто и не заметит, сколько печали было вложено в него. … — Улыбнись ты, ну… — сразу после тихих, но довольно много значащих слов, наступила тишина, прерываемая лишь стуком капель о слегка волнующуюся поверхность озера. Промокшая чёлка остужала виски, диким стуком затмевающие любой звук. А нет… Стук сердца оказался громче. …       «Улыбнись». Так просто звучит. А на деле ты готов разрыдаться от ещё одной такой улыбки. До мозга костей фальшивой, предназначенной своим существованием человеку, которому на тебя плевать. Мир жесток. Но просто попробовать, пока никто не видит… Можно?..       Рука потянулась к сияющему цветку и сорвала молодое растение. На секунду показалось, что голубой бутон засиял ярче. Поднеся цветок к груди, синеволосый закрыл видящий глаз, сквозь стиснутые веки пропуская лишь голубое свечение. — Как красиво… — выдохнул мальчик, протягивая ручки к нежным лепесточкам. Их уже, наверное, ищут, но от такого красивого зрелища отрываться не хотелось. — Это трава-светяшка. Она светится ночью и указывает животным путь в их норки! — красноволосый мальчик наблюдал за изумлённым выражением брата. — Я просто обожаю эти цветочки! Правда же они красивые? — Да… — мальчик коснулся бутона, удивляясь его мягкости. Он слабо потянул стебелёк, срывая цветок и протянул его к ярко-красным волосам брата, аккуратно вплетая светяшку в прядь за ушком. — Красивый. — алоглазый на секунду затаил дыхание, потом тихо, но оттого не менее весело рассмеялся, смотря в полный искреннего непонимания синий глаз.       На лице невольно выступила мягкая улыбка. Еле заметная, но искренняя, как было когда-то. Когда-то или просто по вечерам, когда глазами кавалерист натыкался на знакомую красную шевелюру.       Вскоре по одному из слегка разошедшихся в стороны уголков губ прокатилась капля. Взгляд теперь открытого глаза оказался слегка замыленным. — Да уж, совсем расклеился… — тихо встав, Кэйа вспомнил обратную дорогу и последовал к их с Розарией временному лагерю, всё ещё легко сжимая в руке тонкий стебель.       Дойдя до места и минув тихо сопящую монашку, он подошёл к корзине с лилиями и аккуратно положил светящийся цветок на верх горки. Светяшка вызывала приятные воспоминания отчего хотелось улыбнуться снова. Так и сделав, хоть и на быстро пролетевшую секунду, синеволосый улёгся в метре от спутницы, подложив руки под голову. Считая созвездия на чёрном небе, он потихоньку проваливался в беспокойную дрёму. С ним он и на звёзды когда-то любил смотреть.