A Cracked Mirror

      Чёрная ночь встретила прохладным ветром, медленно наполняющим лёгкие. Дилюк проходил очередное дерево с уже переспелыми закатниками, периодически поворачивая голову то в одну, то в другую стороны. Он всё-таки решил погулять после смены и отогнать от себя приставучие мысли. С пустой от какой-либо смысловой нагрузки головой винодел медленно шагал по уже давно протоптанной тропинке, время от времени задирая голову на звёзды. До жути спокойно. Как-то даже пробило на ностальгию. Звёзды яркими точками усыпали небо, на которое он одиноко взирал когда-то давно поздними вечерами, мечтая о друге, с которым можно было бы проводить время. Что происходило дальше — вспоминать не хотелось и подавно, поэтому, словно бы это помогло, Дилюк нахмурился и снисходительно хмыкнул сам себе. Ни к чему думать о том, что было. Он сюда вообще-то отдохнуть от такого пришёл.       Подминая траву под ногами, Рагнвиндр протаптывал очередную тропинку, когда услышал шелест и чьи-то шаги недалеко от себя. Решив, что ночью с накинутым тёмным плащом его не заметят, красноглазый начал тихо подступать, заглядывая за дерево, одновременно ещё больше скрывая этим своё присутствие. Ночь своё дело делала и кроме того, что его не видели, нормально видеть не мог и он. Лишь два размеренно идущих силуэта и голубая светящаяся точка были едва различимы. И было такое чувство, что они что-то… Держали? Шедший впереди удерживал что-то спереди в руках, что создавало большое чёрное пятно, а идущий сзади нёс что-то слегка покачивающееся в одной из рук. Положив руки на кору прикрывающего его дуба, дабы иметь больше опоры, винодел приблизился одной лишь головой, словно бы это помогло слышать лучше, и прищурил глаза. Вскоре тихие, но чётко слышимые в ночи голоса донестись до ушей. — То есть как больше не нужно? — знакомый голос звучал слегка удивлённо. — Когда мы вернулись первый раз, возле места, где мы всё оставляли, лежала записка от Барбары. — девушка перехватила ношу поудобнее. — Я взяла её с собой, но прочитала только пять минут назад, когда проснулась. Путешественник вернулся на пару дней за некоторыми вещами и притащил кучу этой зелени, сократив нам объём работы. — Ха… Неожиданно. — Кстати. Что это у тебя в корзине? — Лилии. — Это я вижу, придурок, а что насчёт… Это светяшка? Зачем? — девушка остановилась, поворачивая голову в сторону спутника. — Ну мы ведь сгребали всё, что есть, вдруг пригодится и… — За дуру меня не держи, будь добр. Светяшки не растут по одной. Собирал бы ты их на всякий случай, их там было больше. Места в корзине хватает. — Ладно, хорошо. Но послушай, Розария, тебе-то это зачем? А вот это уже интересно… Что монашка делает на улице ночью вдали от города? И кто это с ней? Не видно ни черта, но голос до ужаса знакомый… Послышался уставший вздох. — Завтра в таверне обсудим. — Как обычно?.. Ответа не последовало, а через минуту пара продолжила движение. Переждав ещё пять минут в своём укрытии, винодел всё же отправился на винокурню. Сейчас лучшим и единственным вариантом было переждать эту ночь, а после посетить таверну с целью выследить подозрительную личность.

***

      Дилюк стал в углу на втором этаже так, чтобы видеть входящих, но и самому себя не выдать. Монашка уже сидела за стойкой, не издавая ни звука, вероятно, погрузившись в свои мысли. Раннее утро завывало прохладным ветром на улице, пока таверна оставалась тёплой и слегка душной: красноволосый забыл приоткрыть балконную дверь на час-другой после закрытия, дабы выветрить отсюда все не очень приятные запахи. В пустом, ещё почти никем, кроме них двоих, не заполненном помещении вести себя надо было как можно тише, каждый вздох, казалось, был слышен в каждом углу.       Спустя некоторое время дверь открылась, впуская нового посетителя. На секунду у винодела перехватило дыхание, но он быстро собрался, уже с любопытством смотря на брата. — Ты уже здесь? — Просто не люблю опаздывать, как некоторые, Кай. — девушка скучающе постукала стальными коготками по стойке. — Во первых: обычно мы встречаемся утром, но «утро» у каждого начинается в разное время. — кавалерист подошёл к собеседнице, устало присаживаясь на один из свободных стульев. — Во вторых: не называй меня так. — с истощённым вздохом Кэйа опустил голову на руки. Голос его чётко передавал накатывающую сонливость. — Как? Кай? — Дилюк дёрнулся при упоминании детского прозвища брата, плечи заметно напряглись. — И почему так? — У меня есть имя, Роза. Имя. Зови меня пожалуйста по-нормальному. — Но ты ведь зовёшь меня Розой. Так почему я не могу звать тебя прозвищем? — девушка углядела нервные подёргивания и попытки не уснуть прямо здесь, удобно устроившись на барной стойке. — Это как-то связанно со вчерашним? На это Альберих лишь красноречиво промолчал, давая понять, что монашка попала в точку. — Расскажешь? — Что рассказывать? Образовалось молчание. Дилюк ожидал следующих слов, пытаясь не шуршать, иногда потираясь тяжёлым плащом о стену, становясь в более удобную позу. — Знаешь… — первой молчание прервала Розария. — Каждый раз, проходя мимо чужих домов я машинально оцениваю как трудно забраться, что можно украсть… — на этом моменте Рагнвиндр ещё сильнее напрягся, ожидая развязки. — Хм? — Кэйа недоуменно поднял голову, поворачиваясь к девушке. — Что это значит для меня? — У меня не сладкое прошлое, и в чём-то мы похожи. Но, видишь ли, — монашка стукнула сталью о дерево. — нас отличают две вещи: меня никогда никто не любил и не любит. Не веришь — спроси сестёр. Ни от одной доброго слова не дождёшься. — кавалерист внимательно слушал, всё ещё не до конца понимая, что до него, собственно, хотят донести. — А вторая… Ты тот ещё лицемер, Кай. — послышался возмущённый вздох, в котором очень чётко ощущалось напряжение. Интересно, связано ли оно с обвинением, или же с вновь повторившимся в диалоге старым прозвищем? — Ты всегда носишь маску. Даже сейчас ты иногда притворяешься тем человеком, которого всё устраивает. Я же этого никогда не делала и не собираюсь. — Послушай, я не понимаю тебя, что мне дают эти выводы? Вдруг послышалась особо громкая череда стуков, словно бы даже когти на перчатках монахини напряглись, становясь твёрже. — Я хочу, чтобы ты перестал! — Что перестал?! — уже выходящий из себя Кэйа не уследил за голосом, говоря полу-криком. Раздражение накатило волной, которую капитан благополучно оседлал. Дилюк слегка приблизился к перилам, желая лучше видеть происходящее. — Знаешь, Кэйа, я защищаю Мондштадт. Я его защищаю, в то время как ты причиняешь ему вред. Ты всех ранишь! — сестра начала загибать пальцы. — Ты ранишь Лизу, магистра Джинн, мастера Дилюка! — Что?.. — Кэйа неверяще уставился на девушку. — То есть и ты так думаешь, да?.. Что я приношу одни беды? Знаешь, я не выбирал кем рождаться и рождаться ли вообще! — Альберих встал, ударяя кулаком по многострадальной стойке. — Не выбирал с кем вестись и кого любить! Не выбирал того, кто потом разобьёт мне сердце. Но только это все и делали! — голос предательски дрогнул. — Скажи, я настолько ужасен?..