Веточка вербы.

маяк — дефект «Любовь часто ошибается, видя в любимом предмете то, чего нет… Но иногда только любовь же и открывает в нём прекрасное или великое, которое недоступно наблюдению и уму.» В.Г. Белинский. Рита тихонько заглянула в соседнюю комнату и, увидев, что Лиза крепко спит, также, как и её новорожденные сыновья, лежащие с ней на одной кровати, Шито-Крыто прикрыла дверь и направилась к своей мастерской, в которой до этого момента работала над сывороткой Выносливости для заказчика. Добавив в котёл несколько крысиных хвостов, сушёный мочеточник гарпии и, присыпав получившуюся смесь порошком из кожи дракона, прикрыла котёл крышкой, убавила огонь до минимума и тихонько шепнула: — Фактус ест фортис, ин бонум.* Как только из отверстия в крышке котла начал опускаться вниз густой фиолетовый дым, Рита отошла к террариуму, в котором сидел огромный раскормленный тарантул и запустила туда руку. Тарантул сразу же залез на руку к хозяйке и полез к ней на плечо, на своё законное место. — Что, Алосветик, совсем заскучал по мне, пока я возилась со всеми этими родами, пелёнками и бутылочками? — тарантул что-то чиркнул на своём паучьем, удобно устраиваясь у Риты на плече. — Ну, не обижайся. Тебе же нравится Лиза и её детишки, верно? — паук снова издал какой-то звук. — Да, согласна, по Владу, в отличие от Марка и Димы, видно, что он станет хорошим тёмным магом. Марк и Дима больше на Лизу похожи, скорее всего, они станут светлыми, как и она сама. — Рита присела в своё кресло и пригубила горячий настой из чёрной смородины, лаванды и кориандра. — Хотя, то, что Лиза попала на светлое отделение и ни разу с него не вылетела, я всё ещё считаю кардинальной ошибкой Сарданапала и Медузии… Сразу же после того, как прошёл тот самый сбор однокурсников по случаю открытия «Руны», Рита, как и обещала Демьяну, взяла Лизу к себе на содержание и под своё чуткое наблюдение, чтобы принять у неё роды и успеть подготовить к рождению детей всё необходимое. В считанные дни квартира Риты, до этого не особенно красочная и брызжущая цветом, превратилась в компактный склад бутылочек, сосок, смесей для кормления, детской одежды, мебели, книжек, игрушек и так далее, далее, далее. Приблизительно через неделю одна из комнат окончательно превратилась в детскую, с тремя кроватками, детским манежем и столиком для пеленания. Рита не была, на самом деле, против — она прекрасно знала, на что идёт, когда принимала решение принять Лизу у себя и проследить за ней. Возможно, тогда она принимала одно из немногочисленных верных решений в своей жизни. Прошло уже, приблизительно, три месяца после того, как Рита приняла у Лизы роды на дому, тщательно подготовленная и восемь часов подряд внимательно следовавшая всем рекомендациям, которые давал ей Демьян Горьянов по зудильнику. Рожать дома было решено по ряду причин. Во-первых, когда Лиза доходила до состояния, близкого к безумию (а такие вещи ожидались, учитывая то, какие боли она должна была испытывать во время родов), волной магической силы она могла снести любой лопухоидный роддом в Тартаровы дебри (по этой же причине Рита час, когда начались первые схватки, настраивала магическую защиту всех пяти уровней, слоями, друг на друга, вокруг ванной комнаты). Во-вторых, ближайший магический роддом в Санкт-Петербурге был в пяти часах езды от дома Риты, поэтому было решено не рисковать здоровьем невинных лопухоидов, которые могли попасться под горячую волну магии. Вообще, роды проходили максимально сдержанно, твёрдо, план был идеально выполнен и осложнений, слава Роду, не возникло никаких, спасибо Демьяну, который не отходил от своего поста около зудильника ни на минуту. Периодически на заднем плане ни на секунду не замолкающего Горьянова мелькал встревоженный донельзя Ягун, шепчущий какие-то молитвы славянским покровителям и Рита была благодарна внуку Ягге за это несколько божественное вмешательство, ведь, право слово, родить тройню в домашних условиях без каких-либо осложнений было чем-то за гранью фантастики и Шито-Крыто мысленно сказала огромное спасибо Ладе, которая всё же, скорее всего, вняла просьбам своего дальнего родственника. Месяц, который Лиза донашивала детей, Рита отпаивала её всевозможными настоями, травами и сыворотками, стараясь выудить хоть какую-то информацию про отца детей, но ничего особенного она так и не узнала, как бы сильно не старалась. Единственным сведениями было то, что он был тёмный маг, соитие происходило в темноте, в каком-то магическом баре, по обоюдному согласию, а после этого Лиза, уже давно устроившаяся в Питере на фабрику магических инструментов и снимавшая там квартиру, отработала до шестого месяца беременности, после чего вышла в оплачиваемый декрет. По рассказам девушки, после тяжёлого и болезненного разрыва с Бейбарсовым, она больше не смогла жить в их общей квартире и, после того, как пережила жуткую затяжную депрессию длиной в год, продала квартиру и имущество и перебралась в Питер, чтобы попробовать начать всё сначала. Выяснилась и причина её не очень здорового поведения: магические выхлопы, которые девушка вдыхала стабильно на протяжении двух лет на фабрике, скрестились с беременностью, из-за чего девушка плохо себя чувствовала и находилась в постоянном трансе. Шито-Крыто вылечила Лизу и теперь каждый день наблюдала, как та с огромным упоением, заботой и нескончаемой любовью возится со своими детьми, практически ни о чём не прося Риту — она считала, что тёмная ведьма и так слишком много сделала для неё за эти четыре месяца и всё делала сама, лишь иногда прося её последить за малышами, например, когда ей нужно было сбегать в магазин или в душ. Но Лиза всё же оставалась Лизой, такой, какой её запомнила Рита в годы обучения в Тибидохсе. Как только кто-то из детей начинал чихать или, не дай Род, кашлять, она бежала отпаивать всех детскими отварами для иммунитета и двадцать четыре на семь названивала Демьяну, а если дети долго не могли успокоиться и накричаться, Лиза сама впадала в жуткую истерику, что на корню отмечала Рита и отправляла молодую мать остудиться и отдохнуть, оставаясь с малышами и помогая им расслабиться и уснуть. Они часто проводили время вместе, когда дети спали. Обе ведьмы были затворницами, не любили выбираться в свет (разве что на регулярные прогулки с детьми), но кто сказал, что дома нельзя найти себе увлечение? Лиза каждый день старалась привести себя в форму и уже почти привела, сбросив весь накопившийся за девять месяцев вес и кожу. Она занималась физическими упражнениями и нагрузками, с тех пор, как отошла от беременности и родов, регулярно, раз в неделю, летала на Санкт-Петербургское драконбольное поле, чтобы повторить какие-то приёмы и наверстать упущенное, к тому же, постоянно помогала Рите с заказами на выращивание скорпионов, пауков и змей: как оказалось, такая живность очень ей симпатизировала и была ей рада, а сама Лиза с удовольствием гладила и сюсюкалась с ними, словно это были котята, а не смертельно-опасные существа. Они вдвоём раз в неделю выбирались на еженедельный шоппинг, гуляли по паркам, осматривали ТЦ и готовили на одной кухне, по очереди. Вечером, когда дети засыпали, они заваливались на диван в гостиной и смотрели сериалы или драконбольные матчи, вместе варили зелья и, изредка вызывая Жикина или Шурасика, чтобы те посидели с малышами, вдвоём выбирались на поле: Рите нужно было готовиться к матчу в мае и Лиза ей с этим помогала. Иногда они отправлялись туда вчетвером, вместе с Сашей и Жорой: Шурасик следил за детьми на земле, а два защитника и нападающая тренировали приёмы и захваты, готовясь принять вызов Лунных Колдуний. Новый Год они провели тихонько, спокойно выпили вина под бой курантов, заказали немного еды и купили мандаринов, а после обмена подарками со спокойной душой отправились спать. На следующий день Рита сходила в кафе с Семь-Пень-Дыром, Дусей, Веркой, Жикиным и Сашей в кафе, посидела пару часиков и они снова разбежались по городу по своим делам: Жоре надо было готовиться к предстоящему показу мод, на который Рита очень бы хотела сходить (к сожалению, в тот день у неё были курсы по повышению квалификации), Саша хотел обработать полученные книги по Лунным колдуньям перед тренировочными неделями, а у Пня с девчонками дел было невпроворот с новогодними заказами и поставками, они сбивались с ног, поэтому старались надолго не падать в отдых, чтобы сильно не расслабляться. Однако же, Рита радовалась тому, что та скромная новогодняя встреча состоялась: она давно, не считая открытия «Руны», нормально не общалась с друзьями и бывшими одноклассниками и надеялась на то, что, когда Лиза сможет немного отойти от родов, тоже будет ходить на эти редкие встречи — что, зря они что ли живут в одном городе, чтобы почти не видеться? Вообще, оказалось, что Лиза была совершенно не расстроена тем, что её не посадили даже на скамейку запасных. Как она сама сказала: «Было бы странно, если бы Соловей включил меня в хоть какой-то состав, после беременности и родов, пока я не успела восстановить тело и наверстать забытые навыки». Девушку всё ещё живо интересовал драконбол, но она понимала, что сейчас, попав в такое положение, у нее есть мало шансов вернуться в профессиональные игры или хотя бы стать тренером, но Рита уверяла её в том, что нужно заниматься только тем, что нравится. Шито-Крыто видела, с каким пренебрежением и раздражением Лиза рассказывала о своей фабрике и как не хотела туда возвращаться, поэтому Рита поддерживала идею того, чтобы Зализина ушла в тренерство: магических заочных универститетов, которые обучали на эту специальность, было в Питере пруд пруди, а школ, которым требовались молодые тренера, и того больше. Рита не хотела, чтобы Лиза приняла неверное решение и её жизнь была такой же неинтересной, какая неинтересная жизнь у самой Шито-Крыто сейчас. Рита приняла в своё время множество неверных решений, из-за чего её жизнь очень долгое время скакала в разные стороны и шла по накатанной. Самым первым таким решением стало то, что она не осталась в магистратуре на кафедре нежитиведения или драконбола, отправившись вместо этого в Норильск на заработки. В Норильске было плохо и страшно, очень холодно, долго Рита не могла там найти достойную работу и нормальное жильё, стыдясь просить помощи у Сарданапала, который заведовал квартирами для выпускников по всей России. И спустя год, как только всё более или менее наладилось, Рита вдруг, как снег на голову, решила, что такая жизнь ей не по нутру и стремительно переехала, побросав всё: это было второе её неверное решение. Она рванула в Суздаль и там её ждала участь ещё более худшая: ей нигде не могли дать даже комнату, во всех агентствах по недвижимости были свои маги, которые не давали заполучить жильё обманом, Суздальский Филиал откровенно точил на неё зубы, она полгода питалась сворованными продуктами, спала в коммунальной квартире, которая днём и ночью ходила ходуном из-за неадекватных соседей, работала в каком-то богом забытом приюте для магических животных и сбежала оттуда без денег и вещей: коммунальную квартиру обокрали и сожгли наляпы, которым задолжали злополучные соседи, а приют не выдал девушке обещанной зарплаты, из-за чего их в итоге расформировали: Рита не могла улететь, не отомстив. Такая же участь её ждала и в последующих городах: Салехарде, в котором она чуть не осталась без руки, Рязани, в которой её чуть не принесли в жертву, Чите, подарившей Рите два сломанных ребра и украденные документы, Воронеже, в котором она два месяца жила под мостом и Ярославле, где Шито-Крыто чуть не попала в заложники и не лишилась глаза. В конце концов, она прилетела в Тибидохс и попросила у Сарданапала помощи, больше не силах терпеть то, что происходило с её жизнью. Её уже не могли принять в магистратуру в силу возраста, но директор выдал ей ключи от квартиры в Санкт-Петербурге и посоветовал девушку в питомник, который выращивал всевозможных ползучих гадов: на этом Шито-Крыто, наконец, остановилась. Спустя полгода она сдала ключи Сарданапалу на руки и переехала в свою квартиру, ту, в которой жила сейчас: тогда она взяла её в ипотеку. Жизнь постепенно налаживалась, но желания так и остались нереализованными, поэтому-то Рита с таким рвением принялась тренироваться к матчу: она надеялась, что после него её снова примут в профессиональный драконбол, по которому она успела соскучиться за столько лет скитаний и поисков себя. Рита встала, подошла к большому террариуму и тихо постучала по стеклу длинными, чёрными ногтями. К ней, со всех углов большой стеклянной коробки, обставленной декоративными камнями и зеленью, повылезали гадюки, штук пятнадцать и несколько аризонских аспидов, которых Шито-Крыто начала разводить совсем недавно, по поручению начальника: он пообещал ей выдать несколько дополнительных террариумов на следующей неделе, на случай, если представители разных видов не смогут ужиться между собой. С виду, все выведенные змеи были в полном порядке и хорошо себя чувствовали, но Рита подумала, что всё-таки попросит новые террариумы для нескольких новых видов скорпионов: сверхурочная работа не была для неё тягостной, тем более, настолько приятная, как сейчас. — Ну что, малышки, хорошо прижились? — змеи приглушённо зашипели через стекло. — Ну-ну, не ругайтесь, через пару недель вас заберут ваши новые хозяева и вы обретёте собственные дома. А сейчас покушаем. — она подошла к стеллажу с ящичками, такому же, какие стояли в библиотеках и, выдвинув одну ячейку, вытащила оттуда десяток крупных сушёных мышей, потом, забросила их к змеям и захлопнула крышку обратно. Тарантул на её плече издал несколько звуков, привлекая внимание хозяйки. — И тебя, Алосветик, покормим. — Рита выдвинула другой ящик и достала оттуда несколько жирных сушёных тараканов, положила их на стол и сняла паука с плеча, посадив его рядом с едой. — Приятного аппетита, мой хороший. Шито-Крыто села обратно в кресло и снова задумалась, наливая себе черничного чаю. В какой-то момент, в своих размышлениях, она затронула тему любви и поняла, что в своей жизни, скорее всего, она никогда и никого не любила по-настоящему. Интрижка с Тузиковым в Тибидохсе, курсе на третьем или втором, не считалась никаким образом: она всё ещё была немного зла на Жикина, который сплавил её незадачливому Кузе, когда Шито-Крыто стала слишком настойчивой и они провстречались около полугода, после чего разбежались — слишком уж Тузиков был непроходимым и тугим, Рите было с ним действительно тяжело. Да и сам Жикин не считался, четыре-пять свиданий с ним было нормой для, как минимум, половины Тибидохса, поэтому толком его в серьёзные отношения никто, практически, не записывал. Возможно, Рита испытывала определённую симпатию к Семь-Пень-Дыру курсе, эдак, на пятом, но и с ним у неё ничего не сложилось, да и не могло сложиться в принципе. Они были друзьями, отличными товарищами по драконболу, Дыр почти для всех был как старший брат, который вовремя мог подхватить, поддержать или подстраховать, но он сам любви не мог ни к кому испытывать: во-первых, он слишком сильно любил деньги, во-вторых, у него была, кажется, какая-то интрижка с Глебом Бейбарсовым, о которой ни тот, ни другой предпочитали не распространяться. Да и занят был Пень всё время, не до отношений и любви ему было: на первых курсах он беспокоился о судьбе своих младших и постоянно мотался в родной город на каникулах, на старший курсах плотно взялся за создание состояния и драконбол, который был, помимо денег, его единственной страстью. Рита с Сёмой частенько сидели вместе по комнатам, пили чай с черничными пирожками (фирменным блюдом от Шито-Крыто, которое обожали все ребята с курса), обсуждали всех и вся, играли в карты, иногда Рита приходила на карточные вечера с Баб-Ягуном, Демьяном, Жорой и Гломовым, искренне поражаясь тому, как менялся в компании тёмных болтливый комментатор. Посмотреть на карточные схватки внука Вия и внука проводницы между Правью, Явью и Навью приходили многие, это было действительно интересно, особенно, если учесть то, что Ягге и Вий периодически приходили друг к другу попить чаю за обсуждением мировой магии, внуков и того, как же нынче подорожали глаза циклопов. Что касалось самой Риты, её проблема была, наверное, в том, что она просто-напросто не умела любить так, как любить было надо. Она не умела быть нежной и сексуальной, когда это было нужно, никогда не пыталась вставать вровень с чьими-то стандартами красоты, не считала нужным кого-то добиваться и соблазнять, чтобы состоять с кем-то в отношениях. Рита вообще, по сравнению со всеми общепринятыми канонами, была какая-то не такая и не особенно правильная, пусть в неё, даже в такую, какая она есть, умудрялись влюбляться все, кому не лень, от первокурсников до обычных лопухоидов на улицах. Проблема была в том, что ей самой никто в этом плане не был нужен, ей всегда было хорошо одной и она не рвалась наладить свою личную жизнь, в отличие от многих других людей. Где-то в коридоре тихо хлопнула дверь и по полу прошлёпали босые ступни, после чего закрылась дверь в ванную комнату и там заработал душ. Мысли Риты переключились на Лизу и тёмная ведьма тяжело вздохнула. Лиза, когда-то давно, была маленькой задиристой девчонкой, которая передралась со всем Тибидохсом, чтобы заполучить себе уважение, даже с Юркой Идиотсюдовым, от которого со второго курса было ни слуху, ни духу, она успела подраться за эти два года раз тридцать: этим она была чем-то похожа на Таню, с которой последние пару лет в Тибидохсе она непроходимо воевала. Лиза выросла в семье, полной истеричных, самовлюблённых и до безобразия красивых девочек: у Зализиной, кажется, есть пять сестёр, три старших и две младших, не считая двоюродных, троюродных, всевозможных тёток и недо-актрисы матери, которая во всех своих проблемах винила собственных детей. Из-за того, что в детстве светлая ведьма так и не получила должных заботы, понимания и внимания, привыкнув к тому, что всего нужно добиваться истериками и топорной силой, вцепившись в желаемое всеми руками, когтями, зубами и ногами, она до победного сражалась за свою любовь, крепилась приставучей заразой ко всему, к чему могла протянуть руки и всячески обращала на себя внимание, хорошими, плохими и даже самыми отвратительными способами. В этом-то и было её главное различие с Гроттер, которая чуть ли не с самого заезда в Тибидохс купалась в мужском внимании и любви. Таня ничего для этого не делала и этим привлекала к себе внимание: не красилась, но имела притягательное лицо; никогда не делала модных причёсок и не ходила на окрашивание, всегда состригая волосы в каре, но очаровывала своими красивыми медными кудряшками; одевалась мешковато и просто, но всегда выделялась стройной фигурой, длинными ногами и хорошо развитой мускулатурой, закалённой драконболом. Она изначально выбрала для себя Ваню и практически никогда не сходила с намеченной цели, ей не нужны были сотни мужчин, падающие к её ногам, она не стремилась к любви и, честно говоря, иногда на неё чихала, в чём была схожа с самой Ритой: недаром их двоих, вместе с Семь-Пень-Дыром, считали лучшей тройной комбинацией нападающих в драконболе. Рита и Таня были непредсказуемы, спонтанны, часто действовали по наитию, в то время, как Сёма был твёрд и всегда шёл по намеченному плану, не сходя с курсива и уравнивая слишком спонтанную комбинацию этих двоих на поле. Душ выключился и спустя какое-то время щёлкнула задвижка ванной. Ноги, теперь уже в тапочках, прошли до кухни и что-то там сначала тихо заскрипело и заскрежетало, а минут через двадцать по квартире начал медленно расползаться запах приготавливаемого завтрака. Ещё, подумала в это время Шито-Крыто, небольшая загвоздка Лизы была в том, что, порой, она любила слишком сильно и до самой финишной прямой не хотела отпускать того, кто удостоился этой участи. Лиза любила слишком всепоглощающе, отдавала всю себя и всё, что у неё было, лишь бы человек от неё не уходил, она жаждала любви и внимания, хотела получить их хоть как-то, хоть какой-нибудь ценой, лишь бы доказать самой себе, в первую очередь, то, что она кому-то нужна и от неё никто не откажется. В большинстве случаев это приводило лишь к преждевременному разрыву и к тому, что отношения обрывались, не успев начаться. Возможно, если бы Лиза не была так обижена жизнью в своей многодетной семье и так отчаянно не пыталась добрать неполученное, у них бы с Ваней что-нибудь, да получилось, ведь они хорошо общались и симпатизировали друг другу до тех пор, пока Зализина не начала сходить с ума от любви к нему. Может быть, и с Глебом бы у них всё наладилось, не смотря на то, что их союз был создан локоном Афродиты, ведь у них было много общего и они бы нашли компромиссы, если бы магия локона не оборвалась и Лиза бы не пыталась удержать его всеми возможными путями. Хотя, может быть, оно и к лучшему? В дверь её комнаты постучались и в дверной проём просунулась голова Лизы. Её волосы были чуть мокрыми, а сама она выглядела посвежее, чем на днях: почти три дня у всех детей были очень сильные колики и Лиза, а вместе с ней и сама Рита, долгое время не могли нормально выспаться из-за криков малышей. — Доброе утро! — громким шёпотом сказала светлая ведьма. — Ты ещё не завтракала? — Рита, обернувшись через плечо, покачала головой. — Я пожарила колбасу и нарезала салатик, будешь? — тёмная ведьма кивнула, поставив кружку из-под чая рядом с Алосветиком, который смаковал тараканов. — Отлично! Как змейки, прижились? — Да, и, как ни странно, даже не поубивали друг друга. Думаю, отдельный террариум поставим для скорпионов, гадюки с аспидами и на своём месте неплохо освоились. — Круто! — Лиза улыбнулась, внимательно поглядев на террариум, в котором змеи медленно переваривали свою утреннюю трапезу. — Пойдём, а то всё остынет. Ой, Алосветик тоже проснулся? — умиленно спросила девушка, когда Шито-Крыто аккуратно подняла тарантула на плечо. — Привет, заинька! — паук, который меньше всего был похож на заиньку в этой жизни, довольно зачирикал, когда Зализина нежно погладила его пальцем по голове. — С нами пойдёшь завтракать, сладенький? — паук перелез с плеча Риты на ладонь Лизы, которая уже направлялась в сторону кухни. — Изменщик. — хмыкнула Шито-Крыто, идущая за ними. Лиза тихо рассмеялась, поглаживая тарантула. — Как мальчики? Хорошо спали сегодня? — спросила Рита, усаживаясь за стол и благодаря Лизу кивком за тарелку с жареной колбасой и помидорно-огурцовым салатом, которую та ей протянула. — Ну, спали мы сегодня спокойно, как ты могла заметить и хорошо бы, если бы такая идиллия продолжалась ещё пару месяцев. Приятного аппетита. — лукаво улыбнулась Лиза, спуская Алосветика на стол и принимаясь за свою тарелку. — Соловей или Гроттерша ничего не присылали тебе по поводу матча? Нет никаких новостей? — Лиза чуть скривилась, произнося прозвище бывшей одноклассницы, но раздражения в её голосе не прозвучало, скорее всего, она сделала это по привычке. — Таня прислала купидона с утра, сказала, что пятнадцатого апреля я должна быть в Тибидохсе, мы будем начинать тренировки. — Рита сморгнула упавшую с века ресницу. — У нас будет полтора месяца на то, чтобы успеть подготовиться к матчу и подружиться с молодыми участниками команды, Таня пишет, что они очень способные защитники, вот и проверим их на деле. Хотя, этим будет заниматься Лоткова, а все наши, кроме Жикина, выходят в нападение. К слову, Сарданапал одобрил на нас комнату, так что ты с мальчиками тоже можешь полететь туда на время тренировок и самого матча, Соловью и Тане как раз нужны помощники в разработке стратегий. — Ну и отлично. Может быть, удастся договориться с Соловьём по поводу стажировки на тренерство… — Лиза мечтательно вздохнула, отворачиваясь к окну. Вдруг, Рита взглядом зацепилась за волосы Лизы, на которых висел кусочек огурца. Как же она так готовила, неужели ножом вправо-влево махала? Рита перегнулась через стол и, вместо того, чтобы снять огурец с волос, нечаянно прошлась по щеке девушки ладонью. Как ни странно, та не подскочила и не вскрикнула, только удивлённо вскинула на тёмную ведьму взгляд: — Рит, ты… ты чего? — она смутилась, неожиданно покраснев. — Да… тут… вот, у тебя тут огурчик… — тоже внезапно засмущавшись, пробормотала Шито-Крыто, сняв, всё-таки, огурец с волос светлой ведьмы. Они обе засмеялись и, отведя взгляды, замолчали, дожёвывая завтрак. Как ни странно, в воздухе не появилось неловкости — только какое-то непонятное чувство, от которого на душе стало легко и спокойно. Ситуацию спасли дети, внезапно разом проснувшиеся и обогатившие квартиру тройным утренним голодным воплем. Лиза бросила вилку и быстрее пули сорвалась в детскую, только пятки успели сверкнуть в дверном пролёте. — Ну что ты на меня так смотришь? — спросила Рита, заметив, как паук осуждающе поглядывает на хозяйку. — Ну, бывает так, что поделаешь… Тарантул будто бы хмыкнул и полез на брошенную тарелку Лизы, доедать салат. Ему, в принципе, было всё равно, кто, где, когда и куда бежит, также, как и на то, чем занимаются его хозяйка и её подруга, но всё-таки ему бы жилось спокойнее, если бы ведьмы, наконец, разобрались в себе и зажили бы ещё лучше, чем сейчас, ведь в таком случае Лиза продолжит кормить его колбасой и мясом, что не поощеряла Рита. Ну и было бы совсем здорово, если бы эти человеческие отпрыски поменьше орали, будя всех в доме, его самого в том числе и красавиц-змеек, на которых тарантул любил заглядываться по ночам, пока Шито-Крыто ничего не видела. Но это уж так, всего лишь паучьи мечты, о которых никому не дано узнать, как говорится. Эх, а колбаска-то вкусная у Лизы получается, не хочется, чтоб она съезжала… своди на «нет» разговор, на нормально и ладно. я разобью, я убью, если хочешь и надо, рано станет тепло и слезы ринутся градом, а над Ленинградом печаль и твоя юная грусть, наш самый первый февраль, учащенный пульс, я не вернусь никогда, никогда не вернусь. души моей тоска, тоска ты вспоминай меня хотя бы иногда, ну иногда души моей ты тяжкий груз, болезнь на век дефект дефект дефект