Веточка вербы.

«Уважать женщин — это долг, которому всякий честный человек должен повиноваться с рождения.» Лопе де Вега. Ромашка — Белый день. Катя весело прыгала мимо луж и перепрыгивала через них, иногда разбрызгивая во все стороны чистые, кристальные весенние капли и направляясь к драконбольному полю, на котором её должны были ждать Соловей, Рада и новый МПП, с которым она должна была сегодня познакомиться. Девушка с упоением вдыхала свежий, чистый весенний Буяновский воздух и с искренним наслаждением слушала капель, звон которой раздавался отовсюду: вторая неделя апреля, как-никак, тут и там валялись почти растаявшие кучки снега и хрупкий лёд, по которому девушка бежала, слушая, как он тихонько хрустит по её лёгкими ногами. Она уже полтора месяца жила в Тибидохсе, оставив квартиру в Казани на попечение родителям: они должны были приехать на этот матч, поэтому девушка с удвоенной силой и вдохновением тренировала новичков и работала с Радой, которая давно восприняла девушку, как друга: ей хотелось не оплошать перед родителями, они редко приходили посмотреть на неё, занятые на своих работах (мама у неё работала главным законодателем в магической компании одежды «Nigrum Amethyst», которая как раз в январе выпустила новую коллекцию, а папа — на фабрике магических полётных инструментов), поэтому девушка хотела произвести на них впечатление. Вообще, ни папа, ни, тем более, мама, изначально вообще не обрадовались тому, что их дочь, настоящая красавица и вылитая модель, решила податься в профессиональный драконбол, но со временем, видя, как Катя добивается успеха в своей профессии и в общении с драконами, всё-таки смирились с тем, что Лоткова выбрала для себя такую неоднозначную судьбу. В конце концов, они сначала начали смотреть матчи с её участием, а потом, когда совсем втянулись, приходили посмотреть на неё вживую и горе тому несчастному болельщику, который умудрился бы сказать о Кате что-то плохое: недаром её отец происходил из рода банши, а мама была потомственной тёмной ведьмой… Ещё, её родители, когда стали увлекаться драконболом наравне с дочерью, наконец, приняли Ягуна, когда они ещё были парой и стали его ярыми фанатами, с огромным удовольствием смотря и слушая матчи с его участием — отец даже специальный блокнотик завёл, под коронные фразочки Ягуна, которыми потом с упоением и превосходством пользовался на работе, вгоняя рабочих в ступор неожиданными остротами и новыми выражениями. Когда Катя с Ягуном расстались, родители девушки горевали об этом больше всех, даже больше самой Лотковой. Мама до сих пор мечтала заполучить внука Ягге к себе в модели, а папа иногда с ним созванивался, чтобы поделиться новинками сезона (этому, правда, был совсем не рад Горьянов, потому что его муж из-за этого сплавливал половину денег на то, что ему даже в мастерской не могло пригодиться…). Все эти полтора месяца Катя, вместе с Таней и Ваней, которые тоже уже были в школе, бегала к Гоярыну, чтобы его проверить и поддержать: больно уж разболелся на этот раз старый дракон, никак не мог прийти в себя после зимней спячки. Тарарах только и успевал гонять их всех из ангара на пару с Соловьём, ведь только уходил один, сразу прибегал второй: «Хоть палку поганую на вас всех заводи, шустрее гарпий вы тут бегаете!», причитал питекантроп, выпроваживая очередного посетителя из логова дракона. Соловей же не мелочился, просто выпускал сыновей Гоярына «полетать, поразмять крылышки», стояло ему завидеть заботливых друзей дракона около ангара, и посетителей как ветром сдувало, оно и неудивительно — драконы были некормлены с осени, для тренировок младшекурсников… Катя перепрыгнула через последнюю лужу и приземлилась в аккурат около раздевалки, тщательно оглядывая себя со всех сторон: вроде бы, новый кожаный комплект для драконбола не забрызгала, уже хорошо… — Соловей Одихмантьевич! — она зашла в помещение со шкафчиками, таща за собой свой маленький, но горячо любимый, неизменный «Грязюкс». — Я пришла на тренировку!.. — она прервалась и резко застыла, увидев человека, который находился в раздевалке помимо старого тренера. Он был высокий и хорошо сложенный физически, явно занимался каким-то видом спорта — кожаный костюм с различными ремнями и складками красиво прилегал к стройному телу. Также, он был достаточно молод, ему от силы было не больше лет двадцати пяти, может, меньше. У молодого человека были светлые, чисто блондинистые волосы с такими же ресницами и бровями, а также интересные, острые черты лица, достаточно притягательные и холёные. Но было в парне кое-что такое, что привлекало внимание сильнее, чем красивое лицо. Его правый глаз был закрыт большой чёрной повязкой, прямо как у пирата, но даже не смотря на большой размер чёрной ткани, прикрывающей глаз, из-под неё во все стороны расходились уродливые шрамы, заходящие на щёку, лоб и нос. Пусть, Катя видела этого человека с повязкой на глазу первый раз в жизни, было в нём что-то неуловимо знакомое, такое, что будоражило её детские воспоминания… — Юра? — удивлённо спросила она, уставившись на парня во все глаза, догадавшись, наконец, кто стоит перед ней. — Идиотсюдов Юра? — Ну, значит, и знакомить вас уже не надо. — хмуро буркнул Соловей, не отрываясь от каких-то планов, которые сосредоточенно чертил на бумаге. — Юра будет нашим МПП в этом матче и, возможно, в последующих… Поговорите пока, обсудите план вашей сегодняшней тренировки с Радой, а потом отправляйтесь на поле, думаю, дальше сами разберётесь, не маленькие уже. Мне сегодня некогда с вами водиться, надо составить списки наиболее удачных дуэтов, трио и квартетов для матча, а потом мы с Таней придём тренировать младших, там как раз и разберёмся, с кем из драконов их всех гонять: с сыновьями Гоярына или с нашей девочкой… — тренер, всё также не отрываясь от записей, встал и, прихрамывая, прошёл мимо Кати к выходу, даже не подняв на неё глаз. В раздевалке повисло неловкое молчание. Юра, до определённого момента разглядывающий её с живым интересом, вдруг начал подходить к Кате, неожиданно прихрамывая на ту самую ногу, которую сломал на втором курсе и, подойдя к девушке, попробовал её слегка приобнять, но внезапно запнулся о пылесос, буквально навалившись на Катю, от чего та громко ойкнула, завалившись назад. Они встретились взглядами и оба рассмеялась, разряжая атмосферу и обнялись нормально, теперь уже без прежней неловкости. — Прости, глупо получилось. — отсмеялся Юра глубоким, надтреснутым голосом и почесал в затылке. — Как поживаешь? — Да всё потихоньку, как обычно. — улыбнулась Лоткова, начиная застенчиво теребить фенечку на руке. — А ты как? Сколько лет не виделись… Мы всё гадали, куда ты делся, пока курсе на четвёртом нам не сказали, что тебя перенаправили в Казахскую Военно-Магическую школу из-за твоего поведения… Мы даже связаться с тобой не могли, ведь туда не летают купидоны… — Да, туда и отправили, хахах… Отучился там, но в военные меня не взяли из-за той травмы, вот я и ударился в драконбол. Там я на кафедре ещё четыре года отработал, казахский теперь на зубок знаю. Танюху тут видел, посидели, попиздели за душу, она ведь та ещё знаменитость теперь. - он смущённо почесал затылок, с преувеличенным интересом разглядывая грязный пол горячо знакомой раздевалки. - Ну что, пойдём на поле? А то мне кажется, что если мы ещё ненадолго задержимся, Рада там всех джиннов покрамсает, он ж тоже с осени голодная… — Да, пойдём… — Катя нагнулась было за пылесосом, но Юра опередил её, подхватив магический инструмент и с улыбкой открыл перед девушкой дверь: — Дамы вперёд! На пути к полю Идиотсюдов её обогнал, покалеченная нога ему ни капли не мешала двигаться резво и Лоткова, шагая за ним, вдруг мысленно провела параллель между ним и Соловьём: у обоих непоправимые травмы ног и нет глаза, один молод, но абициозен и горяч, а второй стар и со опытом, зато вспыльчив и не скупается на ругань… Они были параллельно разными, но почему-то очень похожими… Интересно, а каков Юра в своей должности МПП? Оказалось, что справляется Юра со своими обязанностями просто великолепно! Да что там великолепно — Катя старалась не материться, но тут уже не могла удержаться от переизбытка эмоций — он был ахуенен в том, что делал! На протяжении всей пятичасовой тренировки Юра, стоящий на земле и внимательно глядящий в небо, отмечал мимолётные перемены настроения в поведении Рады и посылал Кате мысленные сигналы, после чего девушка сразу же летела к драконихе и работала с ней сама, аккуратно подводя её к тому состоянию, которое было нужно и начиная всё сначала, периодически подлетая к МПП или перикрикиваясь с ним по поводу того или иного приёма. Также, они успели отработать блоки на инородные магические воздействия: время от времени Лоткова чувствовала, как её мягко отводят от той или иной заранее подготовленной ловушки и, если всё шло как надо, показывала большой палец вверх, а если всё проходило не очень, опускала его вниз. В целом, они быстро нашли общий язык со стороны рабочего подхода и последний час работали без ошибок, только изредка перекрикиваясь, чтобы Кате лишний раз не нужно было опускаться до МПП. Юра как раз закурил одну из своих крепких казахских папирос, когда на поле вышли Соловей, Таня и пятикурсники: Вика Рыжова, Андрей Рахло и Коля Кирьянов, а также магспирантка Маша Феклищева, у которых сейчас тоже начиналась тренировка. — Идиотсюдов, увижу хоть один бычок на песке — вырву тебе второй глаз, понял? — рявкнул Соловей, усаживаясь на скамью. Юра пожал Тане руку и помахал ребятам. — Как продвигается тренировка? — В принципе, всё на мази, нужно только отработать несколько видов мысленных сигналов и мы окончательно наладим контакт с защитниками. Рада не особенно устала, думаю, можно выпустить Искристого и Ртутного на время тренировки со всеми остальными… — Это потом, сейчас надо кое-что обговорить, Рада как раз отдохнёт. — тренер громко свистнул, привлекая внимание Лотковой и та стремительно снизилась, приближаясь к людям на песке. Когда девушка поздоровалась с ребятами, Соловей начал инструктаж: — Итак, с сегодняшнего дня начинаются реальные тренировки: не те, которые были раньше и даже не те, которые тут проходили с Таней, Катей и Ягуном. Лунные Ведьмы — это нечто совсем другое, чем всё то, что было до этого, это вам даже не сборная Вечности, это — другой мир, со своими правилами, законами и запретами, совершенно другая магия и другие устои, понять которые никому из вас никогда не будет дано. Вы вступаете в новую жизнь, начинаете новый, профессиональный драконбол — к старшим это не относится — и вступаете в новые отношения с этой игрой, которая с сегодняшнего дня перестаёт игрою быть в принципе. — тренер вздохнул, переводя дух. — Вы рано столкнулись с этим всем, даже наши старшие пока ни разу не рисковали собой так, как рисковать будете вы. Старшие — лучшие из лучших, вы — лучшие из имеющихся, и вы должны понимать, что теперь закончились любые шутки, которые вообще могли раньше в драконболе присутствовать. Теперь, когда на поле выходит МПП, судьи не будут останавливать матч, если вы покалечитесь — вас просто удаляют с игры и заменяют игроком со скамейки. Вы можете не отделаться простыми переломами: вы будете разбивать головы, ломать позвоночники, на вас будут накладывать родовые проклятия и смертельные порчи, вы рискуете навсегда остаться калеками или потерять глаза… — Юра кивнул, почувствовав вопрошающий взгляд Соловья. — …вас могут разодрать насмерть драконы или сбить хвостом, оставив слабоумным на всю жизнь — теперь их не будут сдерживать ни магией, ни арбитрами. Старшие давно знают, на что они идут и чем они могут пожертвовать, а теперь я хочу спросить вас в последний раз: вы готовы к тому, что вас ждёт в этом драконболе? Вы готовы к тому, что можете навсегда поломать свою жизнь ради спорта, из которого вы можете выйти калеками в самом начале жизненного пути? Если нет — говорите мне об этом здесь и сейчас. Я никого не осужу, заменю вас другими игроками, но знайте: на это поле вы не выйдете больше никогда. Маша, облокотившись на своё чучело крокодила, сказала, внимательно разглядывая свои ногти: — Когда вы в первый раз привели меня на это поле, ещё в старую команду и я в впервые в жизни увидела кружащих на поле драконов, я поняла: моя жизнь навсегда связана с этим видом спорта. Мне нравится рисковать собой, мне нравится азарт смертельно-опасной игры, я понимаю, чем рискую, но всё равно заявляю: без драконбола я больше не смогу жить. Поэтому я готова ко всему, что может здесь произойти, да и, наверное, была готова всегда, просто не могла этого чётко осознать. — Соловей серьёзно кивнул и перевёл взгляд на Андрея. Тот потеребил большую царапину на скуле и заговорил: — Вы сами знаете, что игрок из меня так себе и держат меня здесь, как и Кузю Тузикова, моего предшественника, держали лет пять назад — из-за моего особого умения общаться с драконами. Я вряд-ли свяжу свою жизнь с драконболом в дальнейшем будущем, но хочу испытать все, что с ним связано, напоследок, даже самое страшное и больное, то, с чем мне потом придётся жить. И скажу честно: я не пожалею о своём решении даже в том случае, если меня будет заживо раздирать дракон в мае, прямо на этом песке. Это будет счастливая смерть — я буду знать, что отдался делу, в которое вкладывался целиком и полностью пять лет и умирать буду именно с этими мыслями… — А я собираюсь связать свою судьбу с драконболом! — вклинился Коля с горящими глазами, подпрыгивая от нетерпения. — Мне так нравится сумасшествие, которое происходит на поле, я обожаю побеждать этих английских селёдок и приносить нам победу! Я знаю, что вы приняли меня, как и Демьяна Горьянова, моего кумира, из-за нашей с ним силы, но я смог доказать вам, что это — не единственное моё достоинство во время игры! И хочу доказывать это дальше! И с Демьяном, пусть он уже почти не играет, тоже хочу познакомиться, я хочу узнать всё о наших с ним способностях и использовать их на поле и дальше, до самой смерти! Таня, Катя и Юра переглянулись между собой и тихонько захихикали — вот бы Горьянов удивился, если бы узнал, что у него есть настолько преданные поклонники и фанаты! Разбойник шикнул на распоясавшихся старших, тем более, что говорить уже начинала скромная и тихая Вика: — Вообще-то, изначально, я пришла в игру просто за компанию с ребятами, когда они позвали меня посмотреть, как летают драконы… — она с благодарностью взглянула на Андрея и Колю, которые ободряюще обступили её с обеих сторон. -… я никогда не думала, что однажды буду летать вместе со всеми старшими игроками наравне… И я правда рада тому, что это случилось! Я искренне говорю вам, что этот последний матч в моих школьных годах будет для меня самым лучшим и неважно, что там может со мной произойти, главное: я буду с друзьями, мне будет весело и я на какой-то момент встану вровень с теми, кем восхищалась в детстве! — Ну что ж, раз уж мы определились с тем, что никто из вас никуда уходить не собирается, продолжим основной инструктаж. — Соловей пытался не показывать, что невероятно доволен выбором и искренностью своих воспитанников, но старшие это видели хорошо, заметив, как уголок его правой губы чуть заметно приподнялся вверх. — Через полмесяца сюда прилетят остальные игроки и вы начнёте с ними ежедневные тренировки: с шести часов утра и с пяти часов вечера. Я выдал распоряжение Сарданапалу насчёт того, чтобы вы сдали все экзамены за оставшиеся полмесяца, но это не значит, что вы остаётесь на это время без уроков и тренировок: совмещайте. Пока старших нет, вы будете тренироваться с Юрой, Таней и Катей, будете учиться находить общий язык с МПП, работать в дуэтах, трио и квартетах с участием нападающего — то есть, Тани и Маши — а также, я выдам вас в полное распоряжение Кати и Жоры, когда тот прилетит: будете разрабатывать варианты стопроцентной защиты дракона от нападения. Кроме того, когда вы сдадите все экзамены, у вас появится куча свободного времени, поэтому вы будете выданы на попечение старших нападающих и тех, кто прилетит вместе с ними, будете отрабатывать свою врождённую магию, которая сможет вам помочь во время матча. Всем всё ясно? — игроки дружно кивнули: — Ну так чего стоите здесь до сих пор, если ясно?! Ребята, в том числе и улыбающаяся во все зубы Таня, начали садиться на инструменты, а Катя взмыла вверх, так как её пылесос ещё не успел остыть после приземления. Эх, и хороша же жизнь Тибидохсского драконоболиста! — А я говорю, что в связку с Ритой и Дыром лучше поставить Колю! — не унималась Гроттер, шлёпая ладонью по разбросанным на столе бумагам. Видок у светлой ведьмы был крайне взвинченный, но сдаваться, по всей видимости, она не собиралась. — Если с ними будет играть Жикин, у них не будет никакого туза в рукаве, они не будут эффективны в непридвиденной ситуации и вся схема полетит в Тартаровы дебри! — Да ни Велеса подобного, у Жорика гораздо больше опыта в играх, чем у Коли! — в который раз за последние полчаса возразил Юра, активно жестикулируя. — Он знает, как действовать в той или иной ситуации, у него есть реакция, а как поступит Коля в случае сглаза или боевой магической волны, мы не в курсе! Вдруг его магия окажется слишком сильной или, например, он ударит по своим, вместо вражеского игрока?! — Вот поэтому я и говорю, что надо ставить в это трио Андрея, а не этих двоих! — ударила по столу кулаком Лоткова. — Он гораздо спокойнее Коли и его магия не такая убойная, у него есть сдержанность и реакция, он — самый выйгрышный вариант! — Да у него не хватит мощности, залепить так, как Коле! — И опыта у него, в отличие от Жоры, хуй с копейками! — Да пошёл ты нахуй со своим Жорой! — Сама пошла нахуй, пизда тупая! — Оба нахуй идите, кретины!.. Прошло уже три дня с того момента, как старшая часть команды начала тренироваться с новыми участниками и Катя могла ответственно заявить: каждый из старших уже истрепал свои нервы окончательно. Ребята не были глупыми, но доходило до них далеко не с первого раза, потому-то у Гроттер сейчас был сломан мизинец, у Кати зрела на локте огромная ссадина, а Юра чуть не заработал перелом: побежал ловить Вику руками, когда та начала падать, не успев крикнуть подстраховывающее заклинание, от чего Рыжова упала прямо ему на голову. Старшие тренировались почти круглосуточно, оставляя себе время только на сон, душ и еду, они задерживались на поле до поздней ночи, а потом шли расписывать планы и стратегии, прямо как сейчас. Соловей лишь наблюдал за происходящим, изредка делая замечания или отправляя всех по комнатам, но сильно в тренировки не включался: разрабатывал свои планы тренировок на время, когда должны были прилететь выпускники, играющие и не играющие — по его мнению, тренировать команду будут все, даже те, кто к драконболу изначально никакого отношения не имел. Таня, Катя и Юра сегодня хотели посастовлять комбинации участников, но, как говорится, начали за здравие, а закончили за упокой, вконец замученные тренировками, тугостью ума новичков и недосыпом. Ваня, который тоже присутствовал в Тибидохсе, на всякий случай ни во что не ввязывался, чтобы не отхватить ненароком, поэтому предпочитал круглосуточно сидеть то у драконов, то у Тарараха, практически не появляясь в коридорах, разве что кратко обмениваясь новостями с Таней во время приёмов пищи. — У вас что, совсем совесть отсохла? — раздался вдруг со стороны двери громкий, злой голос, при звуке которого выпускники испуганно замерли. На пороге стояла Медузия, сложив руки на груди. Она была в шёлковом розовом халате и домашних пушистых тапочках, а её медные волосы опасно шипели. — Кричите тут, как ошпаренные, материстесь хуже богатырей-вышибал, чуть ли не табуретками дерётесь! — Юра аккуратно задвинул под стол обломок того, что недавно было табуреткой, что не укрылось от бдительного ока доцента кафедры. — Может быть, объяснитесь, хотя бы ради приличия? — Простите… — промямлила Катя, мгновенно ощутив себя безмозглой ученицей, которая по тупости и наивности нашкодила перед преподавателем. — Мы разрабатываем стратегии для матча… — В три часа ночи? — недоверчиво вздёрнула бровь преподаватель нежитиведения. — Ну да… — неуверенно почесал в затылке Юра. — А когда ещё? Мы утром, днём и вечером на тренировках, остаётся только ночь… Медузия глубоко вздохнула и, помассировав переносицу, сказала: — Ладно, так уж и быть, продолжайте работу. Но чтобы без отвратительных криков и ругани, ясно? — она строго сверкнула глазами и выпускники дружно закивали головами. — И чтобы завтра ночью я вас тут не видела, а то свалитесь потом посреди матча! Медузия вышла из кабинета и спустя пять секунд из него послышались непереводимые Тибидохсские маты, смешанные с воплями и звуками ломаемых стульев и парт. Вероятно, о голову Юры. Вероятно, предвещающие переломы и смещения. Что ж, подумала Медузия, доставая тонкие лавандовые сигареты и меланхолично закуривая. В любом случае, с таким расположением дел и настолько серьёзным подходом к этому самому делу, есть вероятность того, что они точно победят в этом матче — будет обидно, если столько школьного инвентаря канет в лету зря. Послышался громкий вопль Идиотсюдова, который, судя по всему, стал жертвой Таниного и Катиного скрещения магических сил. Надо будет сказать Готфриду, что в кабинете Зубодёрихи волшебным образом поломались все парты… — Вот, а потом мы пошли с парнями в поход и именно там на меня напал оборотень, который оставил мне это. — Юра многозначительно показал на скрытый повязкой покалеченный глаз. — Мы уже ложились спать, когда это чудище выскочило не пойми откуда — сражались с ним часа четыре, не меньше, кровищи было море, когда нас нашли учителя, думали, что никого живого уже не осталось, учитывая то, что это изначально был лишь обычный ученический поход на рассмотрение местности… У нас там два пацана тоже калеками остались: у одного нет кисти руки, а второй теперь разговаривать не может, навсегда повредил связки… — Жесть… — поражённо прошептала Катя, откусывая печенья и запивая его смородиновым морсом. — Неужели у вас там настолько опасно? Они с Юрой сидели в парке около Тибидохса, со скатертью-самобранкой, Юриными сигаретами и большим графином морса уже третий час, болтая обо всём на свете и рассказывая о себе то, что произошло с ними за эти долгие пятнадцать лет. На этой неделе у всех младших игроков команды были экзамены, поэтому Соловей великодушно разрешил им не тренироваться, а вместе с этим и у выпускников отпала необходимость сутками находиться на поле. Сейчас они как следует отсыпались, отъедались и гуляли перед приездом остальных выпускников, всецело наслаждаясь выходными и отдыхая, ведь было неизвестно, когда у них вновь получится со спокойной совестью расслабиться. — Нет, ну вообще, там очень строгий подход к таким мероприятиям, как правило, таких вопиющих случаев не случается, это просто мы — три долбоёба, которые умудрились так облажаться… — Юра затянулся и, резко что-то вспомнив, поспешно выдохнул дым, махая рукой: — Слушай, вот ещё что вспомнил! Когда мы в первый раз отправились в недельный поход, мы ещё не умели точно распределять еду и искать её по местности, в охоте тоже не особенно преуспели, поэтому к концу пятого дня у нас осталась только большая пачка сахара и несколько булок хлеба. Просто хлеб жрать было уже невмоготу, а там мы как раз наткнулись на большое ромашковое поле, размером с наше, драконбольное! И мы знаешь, что придумали? — Катя заинтересованно помотал головой, отпивая морсу. — Мы приготовили ромашковое варенье! Оно, во-первых, было невероятно сытное, а во-вторых, повышало иммунитет! Все мы мигом от насморков избавились, у нас потом рецепт этого варенья даже преподы спрашивали! — Ух ты, это ж надо было такое придумать! — восхитилась Лоткова и мечтательно подпёрла щёку ладонью. — Я бы тоже не отказалась попробовать… — Так давай я тебе его приготовлю! — воодушевлённо предложил МПП, затушивая окурок в пепельнице. — Там его приготовить — раз плюнуть! — Правда? — Катя счастливо захлопала в ладоши. — Давай! Я с удовольствием попробую! — Договорились! Слушай, а ещё, короче, там случай у нас был на учениях — закачаешься… Короче, у нас там была женская часть корпуса, которая отвечала за подготовку оружия и создание боеприпасов, а также, они работали на фронтовых учениях на передовой и, однажды, там произошёл такой случай… — Разве там девушкам разрешают участвовать в военных операциях? — удивлённо спросила Катя, вскидывая взгляд на бывшего одноклассника. — Я думала, что их там обучают только медицинской помощи или подготовке провианта… — Нет, с чего ты это взяла? — вздёрнул бровь Юра, слегка нахмурившись. — В Казахской Военно-Магической школе все равны, и женщины, и мужчины, нас этому учили с самого первого прибытия в корпуса. Да и у нас половина преподавателей — женщины, да какие женщины! Немногие мужчины могли сравниться с ними в магических искусствах или в рукопашном бою… Там женщин учили уважать, и не дай Перун, если бы кто-то осмелился поднять на наших девочек руку! Полетел бы прямым курсом в Тартаровы дебри… Я и сейчас девчонок уважаю — и тебя, и Танюшку, и Ритку… Вы вон, какие сильные! А кто думает, что женщинам не место в драконболе или на войне — те либо просто дебилы, либо им надо мозги как следует почистить, я так считаю. Катя смущённо заправила локон волос за ухо и опустила взгляд. Как же Юра, всё-таки, изменился! А ведь раньше он дрался со всеми подряд — и с Таней, и с Лизой, и с Ритой пару раз, когда маленькие были… Катя улыбнулась. Интересно, почему же ей так нравятся изменения в человеке, с которым она не общалась целых пятнадцать лет? Хотя, тут даже Тузиков бы понял, почему… — Катя! Катя! — Лоткова, читающая книгу в том же самом парке, отвлеклась от чтения и увидела Юру, который пробирался через заросли кустов, держа в руках какую-то баночку и пакет с чёрным бородинским хлебом. — Я приготовил! Варенье! Катя закрыла книгу и предвкушающе захлопала в ладоши. Прошла уже неделя с того момента, как они последний раз заговаривали об этом и Катя ни разу не напомнила Юре о его обещании, но сейчас она была очень рада — наконец-то она попробует это загадочное варенье, фирменное блюдо Идиотсюдова, о котором была так наслышана! Всю последнюю неделю они сидели в этом самом парке, на этой самой лавочке, болтая обо всём на свете и наслаждаясь последними свободными деньками — сегодня уже должны были прилететь выпускники и игроки, так что ещё одни выходные можно было ожидать не раньше, чем после окончания матча. Катя смущённо потеребила родинку на шее. Может быть, спросить у Юры номер зудильника прямо сейчас, чтобы потом снова не потерять с ним только-только налаженную связь? — Вот, смотри! — МПП плюхнулся рядом с Лотковой и положил на скамейку хлеб, поспешно откручивая крышечку на банке. Наконец справившись с ней, он протянул банку под нос к девушке: — Вкусно пахнет, правда? — Правда! — Катя, заправив волосы за ухо, чтобы не обмакнуть их ненароком в варенье, с наслаждением вдохнула терпкий и необычный, но очень сладкий запах вкусности, разглядывая его во все глаза. — Там прямо ромашки плавают! Давай скорее попробуем! Юра вытащил из пакета два кусочка хлеба и начал намазывать на него варенье толстым, щедрым слоем. Закончив, он протянул своеобразный бутерброд девушке, осторожно держа его за низ: — Только аккуратно, а то с него капает… Катя кивнула и взяла бутерброд, аккуратно держа его за края и осторожно откусила кусочек. Как же это было вкусно! Само варенье было терпким, с лёгким привкусом горчинки, а ромашки идеально разварились и пропитались тягучей сладостью, от которой на языке оставались нежные приторные лепестки с крошками хлеба, придающие особенное послевкусие, после которого во рту было свежо и легко, как после драже «Холодок». — Кать, у тебя вот тут, в уголке губ… — Юра отвлёк девушку от лакомства, показывая, что она испачкалась. Та недоумённо нахмурилась и попыталась стереть мазок варенья, но промахнулась. Тогда Идиотсюдов протянул руку к лицу Лотковой и стёр его сам, неожиданно проведя по губам Кати жёсткими, намазоленными пальцами. Девушка уставилась на парня во все глаза и вдруг подумала: а почему бы и нет? В конце концов, если она просто попробует, ничего ведь не случится, правда же? Она резко отняла руку бывшего одноклассника от лица и порывисто прижалась к его губам своими: поцелуй получился смазанный, совсем не глубокий, какой-то до смешного невинный, детский, такой, словно они снова вернулись на тот самый второй курс, после которого и потеряли связь. Катя давно не была невинной девочкой — и правильно, ведь Ягун не был импотентом — а сам Юра, кажется, встречался в своей школе с девчонками со своего класса, но сейчас, в этот самый момент, когда у них обоих на губах были остатки ромашкового варенья, а в руках, казалось бы, целый мир — всё было по-настоящему, как будто бы перерождалось и знакомило их друг с другом заново, открывая им такие новые и невероятные стороны друг друга, о которых они даже близко не могли бы знать и предполагать. — Это… Варенье… Очень вкусное. Спасибо. — отпустив губы бывшего одноклассника, прошептала Катя, густо покраснев. Тот сильно покраснел в ответ, по привычке начиная теребить шрам на щеке. Вдруг, прямо над их головами, начала трещать магическая завеса, охраняющая Буян от посторонних гостей. — Ой, кто-то из ребят прилетел! — воскликнула Катя, поспешно заталкивая оставшийся бутерброд в рот целиком, да так быстро, что Юра только рот успел открыть от удивления. Быстро облизав пальцы, она закрыла баночку с вареньем и кинула её в пакет с хлебом, после чего схватила Юру за руку и потащила его наверх, к мосту. — Бежим скорее, их надо встретить! — Юра послушно встал и побежал за девушкой, отчаянно прихрамывая, но изо всех сил стараясь бежать быстрее, пускай, девушка его и не торопила. Уже наверху, на мосту, они встретили Ваню и Таню, которые тоже, видимо, вышли, чтобы встретить вновь прибывших. Таня обернулась на одноклассников и улыбнулась, взяв Ваню за руку, но ничего не сказала. Катя вдруг поняла, что продолжает держать Идиотсюдова за руку, пусть, в этом уже и не было необходимости, но тот, по всей видимости, был не против, раз до сих пор не расцепил их руки. Значит, и отпускать не надо, верно? Тем временем две точки, прошедшие через Грааль Гардарику, приближались к мосту, становясь всё более отчётливыми и более менее узнаваемыми. — Да это же Ягун с Горьяновым! — воскликнула Таня, узнав, наконец, лучшего друга и его парня. — Кто бы мог подумать, что в этот раз они прилетят первыми? Хотя, тут, наверное, Демьян постарался… И, похоже, Ягун уже успел что-то натворить по пути сюда… — она вздохнула, увидев, как приземлившийся внук Ягге улёптывает от разъярённого Горьянова, который что есть мочи молотил Баб-Ягуна по дурной башке свернутой газетой. — Вот же клоун, а… Небось, опять забыл подстраховывающее заклинание сказать, а Демьян переволновался… Ваня лишь широко улыбнулся в ответ на слова жены и приобнял её за талию, ожидая, когда пара приблизится к бывшим одноклассникам и немного успокоится. Катя хихикнула, слизнув остатки варенья с губ и крепче сжала ладонь Юры в своей руке. Тот ответил ей тем же, не отрывая взгляда от отчаянно ругающихся магов. В конце концов, Ягун давным-давно уже нашёл себе подходящую пару и в ус не дул, не значит ли это, что и самой Кате пора бы попробовать наладить свою личную жизнь, которая после их расставания ну никак не клеилась? А то мама с папой скоро начнут ей мужей на Лысой Горе искать, ей-богу… Ромашка, ромашка Цветок полевой, Рядом с той ромашкой Колокольчик голубой. Обещал ромашке Век её любить, Обещал ромашке Росу ей подарить. Эх, любит — не любит - К сердцу прижмёт, Плюнет, поцелует – К чёрту пошлёт. Всё равно ромашке С кем рядом стоять, Всё равно ромашке Чьи ласки принимать.