Веточка вербы.

— Ну что, мамочка моя бабуся, вот мы и собрались, наконец, снова, как в старые добрые времена, в этой самой гостиной, с которой нас связывают сотни великолепных воспоминаний и сотни не менее великолепных огорчений! — весело вскричал Ягун, допив вторую банку пива и громко шлепнув ею по столу. — И самое главное разочарование на сегодня: то, что мы постарели на целых пять лет с нашей последней встречи в этом самом месте! Ах, какие мы теперь старые и древние, аж песок из жопы скоро сыпаться начнёт! — Да уж, из твоей-то он точно не скоро посыпется, учитывая, как часто Горьянов тебе её «чистит»!.. — тихо, чтобы её не услышал ни тот, ни другой, хихикнула Гробыня на ухо Рите, от чего обе чёрные ведьмы гаденько захихикали. Таня, сидящая рядом, так прыснула в свою банку с пивом, что расплескала его во все стороны, от чего ведьмы расхохотались ещё громче. — Ягун, бабушку твою за ногу, а ну-ка сядь! — шикнул Горьянов, осуждающе дёрнув комментатора за рукав. — Не позорь меня! — Ну Демьяш, ну блин… — Не блинкай мне тут!.. — Слушайте, ребята, мы же собрались здесь, чтобы обсудить план дальнейших действий, а вместо этого уже третий час пиво пьём! — попытался было призвать всех к порядку Шурасик, поднимая руки. — Давайте возьмёмся за дело, а то нас через пару часов Поклёп по комнатам разгонит и мы ничего не успеем… Жикин, держащий Сашу за плечо и попивающий клюквенную «Essa», прижал Рубенко покрепче к себе и звонко чмокнул бывшего отличника в щёку, от чего тот засмущался и мгновенно перехотел возвращаться к теме обсуждения главной причины их сегодняшней «сходки». Вдруг, Семь-Пень-Дыр с непередаваемым ужасом почувствовал, что сквозь него, как будто бы, пропустили целый ледяной меч размером с колонну и, опустив голову, увидел, как из его груди выглядывает голова поручика Ржевского, с закатившимися глазами и синим языком. Семь-Пень-Дыр заорал так, что, кажется, его услышали даже гарпии на шпилях Большой Башни и, подскочив, вылил на сидящего рядом Глеба всё своё пиво. Тот вытерся рукавом и, облизнув капли на губах, невозмутимо заметил: — В следующий раз бери светлое, тёмное по вкусу сушёную кожу медведя напоминает… — Откуда ты знаешь, какая по вкусу сушёная кожа медведя?! — возопил Дыр, махая руками и пытаясь вытравить распоясавшегося призрака из своей груди. — Ржевский, блять, сейчас Дрыгусом по лбу получишь! — Поживёшь в землянке с полоумной бабкой с десяток лет и не такое на вкус попробуешь… — заметила Жанна, попивая вино из бокала и жуя засахаренные орешки с пивной скатерти-самобранки — скатерти, которая не выдавалась ни одному ученику на руки и хранилась под строгим надзором Сарданапала в его кабинете. Сегодня им эту скатерть выдала Великая Зуби в обмен на то, что ребята починят парты в её кабинете — Готфрид уже третий день пропадал на охоте, из-за чего никак не успевал помочь жене с этим делом. — Да не дай Перун мне такое хоть раз в жизни попробовать!!! — заорал Сёма, сайгаком скача по всей гостиной. — Ржевский, сука!!! — Я не сука, я кобель, собрал девок на бордель! — захохотал призрак, взмывая к потолку. Тут же, из этого самого потолка, вынырнула другая призрачная рука и с чувством ударила нерадивого поручика по самому темечку веером. — Ай! За что?! — За девок и бордель! — взвизгнула Недолеченная Дама, вылетая из потолка и с удвоенной силой огревая мужа веером по голове. — Нашёл, что вспомнить, солдафон проклятый! — Великий Чернобог, меня окружают одни идиоты… — провыл Безглазый Ужас, вылетая из стены и присаживаясь на камин. — Мы сюда, вообще-то, по делу прилетели, если вы умудрились забыть, непросвящённые инфузории… — Одна из таких непросвящённых инфузорий прекрасно помнит, зачем мы сюда прилетели! — фыркнула Дама, нагло усаживаясь между Пипой и Леной, которые мгновенно отпрыгнули подальше от взбалмошенного призрака. — Между прочим, мы пришли сюда не для того, чтобы языком трепать, в отличие от вас, маги-недоучки! — Это кто тут ещё недоучка, а?! — взьерошилась Пипа, вставая со своего места. — Сейчас как получишь заклинанием по шляпке, эктоплазма протухшая! — Как ты меня назвала?! — взвизгнула Дама, воинственно направляя зонтик на темную ведьму. — Давно зонтиком тебя не протыкали, хамка горластая?! Рита, сидящая рядом с Лизой и попивающая портвейн, подняла вверх руку и из её кольца вырвался столб красных искр, при виде которых все спорящие и болтающие мгновенно замолчали. Девушка подула на кольцо и сказала, прикладываясь к бокалу: — Безглазый Ужас, будь добр, объясни, наконец, какой гарпии вы здесь объявились? — Мы к вам с деловым предложением, дорогие выпускники. — протянуло приведение, задумчиво выуживая из своего желудка ножницы и разглядывая их во все глаза, словно не понимая, каким образом они там оказались. Впечатлительные Вера и Дуся отвернулись, отчаянно сдерживая рвотные позывы. — В ночь, когда ваши противники прилетят в Тибидохс, чтобы здесь переночевать, мы предлагаем вам заселить их в Башню Приведений, чтобы мы — все призраки Тибидохса — не давали им нормально выспаться и чтобы они не могли видеть свои отвратительные сны о победе над командой Буяна. — Я буду всю ночь греметь цепями и пускать в них дымовые шашки! А ещё буду пулять им из пистолета под самым ухом, как только они уснут! — Ржевский материализовал из воздуха призрачный старинный пистолет и шмальнул им в воздух: Демьян, предусмотрительно закрывший уши, протянул Ягуну салфетку, чтобы тот вытер вылетевшие серные пробки. — Чёрный Монах уже выпрашивает у Абдуллы сборник с тысячами проклятых молитв, чтобы читать их им прямо с потолка, а Безумный Математик клянётся, что будет греметь счетами у них под кроватями всю ночь! — Я буду рассказывать им о своих болезнях и смерть из них тому, кто не захочет слушать о них! Я буду завывать в трио с Воющей Леди и Костяной Ведьмой, мы устроим им незабываемый концерт! Ещё и Безглазый Ужас поможет нам с Хором Приведений! — воинственно размахивая зонтиком, воскликнула Дама, предвкушающе облизывая призрачные губы. — Хор будет властвовать всю ночь! — торжественно взвыл Ужас, взмывая к потолку и широко раскидывая худые руки, покрытые капельницами и катетерами. — Мы сыграем им нашу величайшую Арию Тысячи Грехов, которая длится восемь часов! Даже если они не будут прокляты, не будут дрожать от ужаса, они точно не смогут уснуть ни на одну секунду! А даже если и смогут, мы быстро заставим их забыть, что такое сон! Выпускники дружно, воинственно закричали, поддерживая понравившеюся им идею приведений. — Подождите, а если они поставят защиту на свои комнаты и вы не сможете мешать им выспаться? — когда общий гул ликования и воодушевления стих, встревоженно спросил Юра, обнимающий Катю за плечи. — Что, если они будут готовы к такому развитию событий? — Молодой человек, ты никогда не задумывался, почему наша башня называется именно «Башней Приведений»? — весело спросил поручик, подлетая к самому носу МПП и дыша на него душком могильной земли. Идиотсюдов сморщился и покачал головой. — Потому что там, в нашей башне, мы можем творить что захотим, это наша, полностью наша территория! Правда, наша свобода ограничена до тех пор, пока узы магии Сарданапала и Медузии сковывают наши возможности… — А с чего вы взяли, что преподаватели разрешат вам такое веселье? — недоверчиво вздёрнула бровь Катя, ожидая какого-то подвоха. — Там же, в башне, помимо Колдуний, будут находиться сами учителя! Неужто вы думаете, что они будут согласны на такие концерты длиной во всю ночь? — А вот это уже ваша часть сделки! — объявила Дама, очищая шляпку от налипших волосков. — Вы должны будете уговорить их дать нам разрешение на Вольную Ночь и тогда все останутся в расчёте! — Подождите! — Таня встала со своего места и облокотилась об стол руками. — Тогда у нас тоже есть условие. Призраки должны будут обеспечить нам, игрокам и другим жителям Большой Башни, полную шумоизоляцию на эту ночь, иначе сделка не будет иметь смысла, ведь мы не выспимся тоже! При нашем раскладе довольны останутся все: приведения, потому что вам дадут Вольную Ночь и игроки, потому что наши противники будут ослаблены бессонницей, а мы сами будем полны сил. — Поддерживаю! — кивнула Гробыня, отпивая пива из большой кружки и пересаживаясь к довольному Гломову на колени. — Если я не высплюсь, буду вредная и противная, как тысяча злых Горьяшек и Зализок! — Демьян с чувством отвесил Ягуну, начавшему ржать, подзатыльник, а Лиза громко фыркнула и отвернулась от телеведущей, высоко задрав нос. — Требую подписать договор, чтобы ни у кого не возникало потом лишних вопросов! — авторитетно вставила Пипа, поднимая указательный палец вверх. — Мой папа всегда составляет официальные договоры при каких-либо сделках, потому что по другому они, эти сделки, либо не будут эффективны, либо какая-то из сторон нарушит условия и этой стороне ничего за это не будет! — Да уж, рекомендаций от лопухоидов нам только не хватало… — фыркнул в кружку с пивом Ваня, но Пипа всё равно его услышала: — Гроттерша, уйми своего ветеринара, пока я ему уши не пооткусила!!!.. — Что ж, вы достаточно умны, молодые люди. — пугающе осклабился Безглазый Ужас, материализуя из воздуха призрачную, подкрашенную голубоватым свечением бумагу, текст на которой уже был написан золотыми чернилами. Таня внимательно вчиталась в строки договора и удовлетворённо кивнула: всё в нём было прописано так, как выпускники и призраки только что обговаривали. Ужас взял ножницы и наотмашь проехался ими по своему предплечью: прямо из вены на бумагу закапала сине-бордовая, густая призрачная кровь. Все в магическом мире знали, что клятва, подписанная чернилами — всего лишь филькина грамота для туалета. Поэтому, чтобы скрепить какой-то договор, маги, волшебники, ведьмы и ведьмаки пользовались не чернилами. Только свежей кровью. Рита пошарила за пазухой и вытащила из внутреннего кармана чёрный, голый ритуальный нож, мгновенно заживляющий нанесённые им же порезы: каким образом этот нож оказался во внутреннем кармане Шито-Крыто, спросить не решилась даже Лиза. Таня приняла его с благодарным кивком и, пока не передумала, резанула себя по внутренней стороне ладони, мгновенно сжав кулак и ни капли не сморщившись: сверх призрачной крови закапала чужая, ярко-алая, абсолютно живая. Договор загорелся синим огнём, подтверждая подлинность сделки и призраки с жутким воем и сумасшедшим улюлюканьем разнеслись по Тибидохсу, наперебой крича и завывая: — Вольная Ночь! В мае будет Вольная Ночь! Приведениям дадут свободу! Вольная Ночь! Вольная Ночь!!! Гогот и вой призраков разнесли стены старинного замка, подтверждённые и подкреплённые ликующими криками магов и ведьм, сидящих в общей гостиной. Да здравствует безлунная Вольная Ночь! — Итак, с вами прекрасный, великолепный, расчудеснейший из всех расчудеснейших, великий играющий комментатор, Ягуний Птолемей Селевк Первый! А в простонародье — не менее прекрасный и великолепный Баб-Ягун, и сегодня проходит первая общая тренировка в весеннем сезоне! — затарахтел Ягун, взмывая к самому куполу и обводя поле придирчивым взглядом. — Сегодня наша тренировка будет состоять из поединка между старой и новой частями команды, чтобы представить себе, сколько работы нам предстоит сделать за эти совсем недолгие полтора месяца! Представим же участников новой команды! — Ягун подглядел в шпаргалку на руке и продолжил: — Первый номер команды — Мария Феклищева, выпускница этого года, заставшая ещё времена, когда участники старой команды были в основном составе! Великолепная нападающая с быстрой реакцией, но есть у неё один минус — слишком уж сильно кусается её чучело крокодила! Номер второй, защитник новой сборной, Андрей Рахло, летательный инструмент — скейтборд с турбодвигателем! Достаточно интересный инструмент, но ему не хватает манёвренности, именно поэтому Андрей частенько врезается в купол, не успевая вовремя затормозить. Что касается Андрея, как игрока — отличный защитник, всегда готовый найти общий язык с драконом — за всю историю его игр, ни разу не пропустил мяч, что крайне удивительно для человека, который не собирается продолжать карьеру драконоболиста! — Рахло смущённо почесал затылок, прыгая на скейтборд и отчаянно краснея от похвалы. — Номер третий, Николай Кирьянов, полузащитник, инструмент — электросамокат на русалочьей чешуе! Огромный минус инструмента в том, что на первых матчах за ручки приходилось держаться обеими ладонями, но сейчас Коля устранил этот недостаток, научившись управлять самокатом одной рукой. Изначально Коля попал в команду, так как был сильно похож на Демьяна Горьянова, его предшественника и тренер рассматривал его, как потенциальную угрозу противнику, но Коля смог доказать, что способен не только на то, что бы вражеские игроки валились с пылесосов от его выворачивающей силушки черномагической… — Ягун, заговариваешься! — предостерегающе крикнул Демьян, настраивающий свой пылесос на поле. Он выпрямился и красноречиво показал играющему комментатору кулак. Коля, украдкой наблюдающий за своим кумиром, восхищённо выдохнул, а Вика и Андрей тихонько захихикали. — Понял-принял! — ослепительно улыбнулся Ягун, пролетая над головой Горьянова и посылая ему воздушный поцелуй. — Четвёртый участник — защитник Виктория Рыжова! Инструмент — ковёр с пропеллером! В принципе, напоминает коврики гандархвов, давненько я с ними не играл, эх… Крайне полезный и максимально подходящий драконоболисту летательный аппарат, ведь мяч можно ловить обеими руками! Вика Рыжова была принята в команду благодаря своей особой силе: всё, что она говорит в порыве гнева или эмоций, сбывается! Но, как оказалось, Вика не только прекрасное оружие для устранения соперников, она ещё и прекрасный защитник — драконы от нашей девчули без ума! Ну и пятый участник команды — великолепный и неподражаемый Демьян Горьянов! — зельевар вздохнул и покачал головой. — Демьян будет выступать в мае в качестве запасного игрока, поэтому сейчас принимает активное участие во всех тренировках, а в команде новичков играет, чтобы уравновесить силы. Почему в команде новичков не я, спросите вы? А потому что Соловей Одихманьтнвич сказал: «Ибо нефиг своими телепатическими штучками команде мозг пудрить!» — защитная жилетка играющего комментатора угрожающе треснула. — Всё, понял, не дурак! Инструмент Демьяна — пылесос «Буран 100У», крайне неповоротливая и дребежащая машина, которую я уже триста раз просил его заменить… — ЯГУУУУН!!! — Да что Ягун-то, я у бабуси уже двадцать пять лет, как Ягун! — обиделся внук Ягге. — Ладно, так уж и быть, пожалею вас, золотые рыбки и отпущу в море! Дракон новичков — Искристый! Рада и Гоярын не будут участвовать в основных тренировках — Гоярын пока что выбит из строя, а Раде нужно нужно набираться сил перед матчем… Ягун облетел поле под куполом и завис над ангарами драконов: — Приступим к старому составу команды! Первый номер и капитан майской сборной — неповторимая, неподражаемая, великолепная нападающая Татьяна Гроттер, прослывшая ещё в школьные годы талантливейшей драконоболисткой, а ныне — молодым тренером и игроком по совместительству! — Ваня, сидящий на поле рядом с Юрой и Соловьём, мечтательно вздохнул и проследил взглядом за Таней, которая садилась на контрабас. — Летательный инструмент — фамильный контрабас Гроттеров! Вань, Тань, а вы, случайно, его своим детям по наследству передавать не собираетесь? — насмешливо хихикнул внук Ягге и продолжил: — Номер второй: Маргарита Шито-Крыто, нападающая — до сих пор считается самым непредсказуемым игроком сборной Тибидохса! Инструмент — небезызвестная своими подвигами гитара с прицепом! Рита долгое время не играла, однако сейчас решила с фанфарами вернуться в драконбол, и правильно — таких игроков на весь мир раз, два и обсчитался! Номер третий, защитник Георгий Жикин, летательный аппарат — раскладушка с компасом! Ранее Жорик-мажорик летал на всем известной швабре с пропеллером, однако, как сообщает игрок, в последние пару лет швабра вышла из строя и её пришлось заменить. Раскладушка летает медленнее, чем швабра, но, в отличие от неё, гораздо более плавная и маневренная, поэтому теперь Жика не будет впечатываться в купол носом в самом начале матча! Номер четвёртый, нападающий Семь-Пень-Дыр, летательный инструмент — ступа с метёлкой, исконно русский полётный инструмент! Семыч, а не подскажешь, где Глеб берёт такие сногшибательные инструменты? — жилетка комментатора снова угрожающе треснула. — Ну, не скажешь, так не скажешь, чего бубнить-то? Семь-Пень-Дыр отличный нападающий, вот только я ещё со школьных лет так и не понял, зачем он превратил учительницу в выдру… И номер пятый: защитник Екатерина Лоткова, летательный инструмент — маленький, компактный и резвый пылесосик «Грязюкс»! Катюш, как он у тебя от времени, бедный, не рассыпался? Если что, звони, я подлатаю! — Смотри, как бы с тебя Дёма за такие заявления шкуру не спустил! — рассмеялась девушка, усаживаясь на пылесос. — Знаешь, я даже Дёму не так сильно боюсь, как Юрчика, который сейчас прожжёт во мне дыру размером с Марсианскую впадину… Дракон команды: Ртутный, такой же молодой, как и Искристый, вот только мозгов у него поменьше, именно поэтому его приставили к нашей команде, чтобы, опять же, уравновесить силы. Ну, и МПП нашего майского матча — Юрий Идиотсюдов, выпускник Казахской Военно-Магической школы, закончивший её с отличием и вернувшийся в драконбол — сейчас он будет поочерёдно помогать участникам обеих команд, не имея определённой стороны. С перечислением участников ваш покорный слуга закончил и теперь, мы можем начинать тренировочный матч! — ангарные джинны вытащили на поле сундук с мячами и заранее пригнулись: — Три, четыре! НАЧАТЬ ТРЕНИРОВКУ! — Юра выстрелил из кольца снобом красных искр, а джинны открыли сундук, после чего мячи сразу же разлетелись по всем углам поля. Охота началась. В первые же секунды игры старшая команда завладела тремя мячами — одурительным, пламягасительным и перцовым, а команда новичков только чихательным, обеждвиживающий скрылся где-то в пределах купола, как всегда, оставленный напоследок. Темп был бешеный — старшие вовсю пользовались давно отработанными приёмами и опытом, а младшие отыгрывались индивидуальными силами и молодой резвостью, к тому же, у них были почти все защитники, кроме полу-защитника Демьяна и нападающей Маши, а у взрослых одна защитница Лоткова и полу-защитник Жикин, также активно принимающий участие в погоне за мячами. — Игра началась стремительно — взрослые завладели сразу тремя мячами, а младшие только одним, обеждвиживающий пока что скрылся в неизвестном направлении. Нападающие Гроттер и Семь-Пень-Дыр уже вовсю пробиваются через защиту Искристого с одурительным и пламягасительным мячами, но терпят неудачи — защитники Рыжова и Рахло твёрдо стоят на попечении дракона, а тот, не щадя соперников, поливает их струями огня — надеюсь, игроки хорошенько намазались упырьей желчью перед тренировкой! — тарахтел тем временем Ягун, облетая сражающихся на приличном расстоянии. — Полу-защитник Горьянов передаёт заговоренный пас Феклищевой и та летит на Ртутного, но дорогу ей перекрывает Шито-Крыто, а сзади поджидает Лоткова, готовая отразить атаку — как же поступит Маша? А вот как! Полу-защитник Кирьянов вырывается из окружения дракона и летит к ней навстречу! — Ягун немного подождал и восхищённо продолжил: — Дуэт выполнил технику «Пять переменных» — Маша летит сверху, Коля снизу и они быстро передают друг другу мяч, не давая нападающим времени, чтобы его отнять! Когда же наши ученики обучились этой фирменной технике? Надо бы и нам брать с них пример! Маша разгоняется, кидает мяч и… нет, гола не последовало! Екатерина Лоткова, хорошо знакомая с этим приёмом, за несколько миллиметров от драконьей пасти перехватывает мяч и передаёт его Рите — вот это скорость! Рита прикрепляет мяч к предплечью и летит навстречу Искристому — команда новичков лишилась чихательного мяча! Теперь у них нет хоть какого-то преимущества! Что же они будут делать? — Тц. — хмуро хмыкнул Соловей, погрызывая зубочистку. — Что ни говори, а опыт не пропьёшь. Если новички смогут забить Ртутному хотя бы один мяч, это уже будет победой, а если нет — катастрофой. — Они, по крайней мере, быстро схватывают и работают налету. — возразил Юра, не отрывая глаз от неба. — Наши приёмы сложно повторить, на них нужна длительная отработка и слаженные действия игроков, а они смогли развести «Пять переменных» за несколько недель до прилёта старших. Не удивлюсь, если до мая они и «Ласточку» с «Семью спиралями» сделают. — «Ласточку» вряд ли, всё-таки, не зря приём считается одним из самых опасных в истории драконбола. — вклинился Ваня, внимательно наблюдая за Искристым, который окатил волной огня Жикина и Семь-Пень-Дыра. — А вот «Семь спиралей» как вариант. Приём сам по себе не особо сложный, как и «Переменные», думаю, Таня с Дыром не откажутся отработать его с Феклищевой и Кирьяновым. — Гооооол!!! — заорал тем временем Ягун, вскидывая руку вверх. — Семь-Пень-Дыр и Таня, выполнив знаменитые «Семь спиралей», забили пламягасительным мячом Искристому и теперь он до конца тренировки не сможет выдыхать пламя! Кажется, Демьян Горьянов крайне недоволен работой защитников… — Сказочный долбоёб!!! Какой из тебя великолепный защитник, про которого говорил Ягун, сукин ты сын?!!! Я кому сказал следить за драконом?! Мячи — моя, Колина и Машина работа! Не суйся не в свою игру, долбоящер!!! — заливался в этот момент Демьян на Андрея, который пропустил мяч, погнавшись за Ритой. Защитник уныло отлетел к Искристому и понуро опустил голову, чувствуя, как в желудке всё крутит и колется — парню не повезло с утра съесть тарелку творога и запить её йогуртом. — Что-то на латышском было сказано, не могу разобрать. — хмыкнул Ягун, отлетая подальше от разбирающихся и продолжил: — В другом конце поля ведётся ожесточённая борьба за мячи — Маша Феклищева не упускает момента, чтобы завладеть чихательным мячом, который Жикин собирается передать заговоренным пасом Дыру и — Маша перехватывает мяч, одгадав заклинание! Наверняка, в матч включилась Магическая Поддержка с Поля! Маша изо всех сил улетает от Гроттер, Дыра и Шито-Крыто, но тут свою роль отыгрывает чучело крокодила — цапает Семь-Пень-Дыра за руку, когда он почти дотянулся до предплечья и Дыр ненадолго выбывает из схватки, заговаривая руку — на это тоже требуется время! Опасный момент — Маша вплотную приближается к Ртутному, пока он вдыхает воздух для плевка огнём и, ловко обходя Лоткову, стремительно забрасывает мяч — гооооол!!! Три-два в пользу старшей команды Тибидохса! — Катя красноречиво показала пролетающему мимо Жикину кулак, на что тот пожал плечами, мол, а что я мог сделать? — Схватка продолжается! Напоминаю, что одурительным и перцовым мячами всё ещё владеют Гроттер и Шито-Крыто, поочерёдно атакующие Искристого! На этот раз защитники правильно распределяют силы и Вика Рыжова отбивает одурительный мяч прямо в руки Горьянова, а тот, в свою очередь, что-то крикнув Коле, устремляется к Ртутному, но Жикин и Катя уже во всеоружии — они оберегают Ртутного похлеще родной матери! Полу-защитники не решаются атаковать вражеского дракона и, не предпринимая никаких действий, кружат вокруг — ждут подходящего момента! — Ягун облизнул губы и устремил взгляд в другую сторону купола, неожиданно заорав: — Татьяна Гроттер перехватывает обеждвиживающий мяч!!! Два главных мяча матча в руках старших игроков! Но Демьян Горьянов тем временем не теряет ни секунды — подлетев к Ртутному сзади, он огибает шею дракона и — гоооол! Но что же это? Пока Демьян работал с одурительным мячом, Рита залетела в пасть к Искристому с перцовым, повторяя свой фирменный приём со школьных лет и мгновенно вылетает из пасти дракона — только волосы нападающей дымятся! Горьянов в ярости — все игроки на его пути скручиваются от рези в животе, а Вика Рыжова, пропустившая мяч, поспешно отлетает подальше, чтобы не схлопотать по полной программе! Катя Лоткова стреляет глазами в нападающих и Жикина, предупреждая, что не потерпит к себе такого отношения — и правильно, ведь, в отличие от команды новичков, она одна защищает дракона, в чём ей мало может помочь даже Жора — он играет за полу-защитника, а сейчас и без того бешеный Ртутный совсем озверел и плюётся огнём во всех подряд — даже основательно ослабленная, магия одурительного мяча подействовала на ящерицу-переростка! Пять-три в пользу старшей группы Тибидохса! Теперь в игре остался лишь обеждвиживающий мяч, но забросить его нападающей Гроттер будет нелегко — вся команда новичков встала на защиту Искристого, включая Демьяна и Феклищеву — как же поступит в этой непростой ситуации нападающая Татьяна? Гроттер, в это время летящая бок о бок с заговорившим руку Дыром, показала ему кодовый жест, обозначающий приём «Ласточка», на что Сёма покрутил пальцем у виска — рука нападающего была в опасном состоянии и Гроттер могла травмироваться, ведь рука в любой момент могла выйти из строя. На это Таня кивнула на летящую рядом Риту, мол, она подстрахует и Дыр согласился — в любом случае, другого варианта забить оставшийся мяч не было. Тройка нападающих направилась ввысь и зависла над драконом, который с интересом поднял голову вверх, собираясь вдохнуть воздух для огненного плевка. Таня встала на контрабасе ногами и, выждав самый подходящий момент, прыгнула ласточкой в пасть к дракону за секунду до этого кинув в неё обеждвиживающий мяч. У Вани, сидящего на трибунах, внутри всё сжалось и он задержал дыхание, ожидая развязки. Когда раздалась жёлтая вспышка, Семь-Пень-Дыр, за несколько секунд до того, как Искристый выплюнул пламя, схватил Гроттер и швырнул её на контрабас, который сторожила Рита — девушка приземлилась ровно на него, а Дыр схватился за руку: всё-таки повредил, несмотря на максимальный перенос тяжести на другую руку. — ГОООООЛ!!! — заорал Баб-Ягун, когда Искристый начал медленно опускаться на землю. — Дуэт «Семь-Инь-Тань» исполнил свою коронную технику «Ласточка», тем самым вырвав победу у младших! Старшая команда победила с разгромным счётом пятнадцать-три, пусть, это и неудивительно — в конце концов, опыт не пропьёшь, как бы не хотелось — так говорит наш небезызвестный тренер Соловей Одихманьтнвич Разбойник… — На самом деле, всё не так уж и плохо. Они смогли забить два мяча, даже не один, и это уже похвально. — сказал Юра, закуривая — за весь матч он сработал от силы два раза, его специализация сейчас заканчивалась на заговоренных пасах, поэтому МПП не успел особенно устать. — Ничего хорошего. — хмыкнул Соловей, сплёвывая на песок. — Один мяч забросила Феклищева, почти профессиональная драконоболистка, а второй Демьян, из старшего состава. По факту, новички мало того, что не забили ни одного мяча, так ещё и три пропустили. Работы немеряно, будем пахать на них, пока не выбьем всю дурь. — Ну, стоит заметить, Вика, Андрей и Коля практически все играют в защите, мячи — не их специализация. — максимально тактично возразил Ваня, переводя дух после «Ласточки». — А Маша с Демьяном отлично сработали, вот только насчёт «латышского» Горьянова надо будет с ним переговорить… Что касается защиты — во время матча с ними будут работать Лоткова и Жикин, а уж под их руководством ребята быстро разберутся, как надо правильно действовать… — Это-то меня и пугает. — непреклонно покачал головой Соловей. — Не научатся работать без старших — не смогут справиться с матчем, в котором останутся с противником один на один. Сколько раз такое было, когда и Лоткову, и Жикина выбивали из игры в первые полчаса матча? Бывало и такое, что Таня одна оставалась на поле, против почти полной команды бабаев, но, несмотря на это, всё равно умудрялась побеждать. Я не требую от защитников такой же прыти, тем более, они не собираются идти в профессиональный драконбол, но Колю натаскать надо, да и Рыжова с Рахло не должны подвести нас в мае. — Теперь Катю до конца матча никто не выбьет из игры. Обещаю. — как-то по особому хмыкнул Юра, скривив угол губ так, что даже Соловей вздрогнул, пусть, никогда бы в этом никому не признался. Сигарета Идиотсюдова, затушенная в пепельнице, тлела, разнося по полю, полному игроков, запах перегоревшего табака. — Итак, детишки, откиньте ручки и тетрадки — вся эта белиберда вам сегодня не понадобится! Будете работать кольцами и мозгами, если они, конечно, есть в ваших милипиздрических черепушках! — запальчиво заявила Склепова, запрыгивая на преподавательский стол Поклёпа и складывая ногу на ногу. Сегодня она была при полном параде — короткая юбка из кожи летучих мышей (она была настолько короткая, что, когда женщина удобно устроилась на столе, демонстрируя ученикам свои длинные, белые ноги, Андрей и Коля смущённо отвели взгляды, Вика Рыжова завистливо вздохнула, а Маша Феклищева громко хмыкнула, складывая руки на груди), кислотно-зелёный короткий тугой топ из лакированной кожи, огромные ярко-красные каблуки и масса всяческих амулетов, побрякушек и бусиков, которые висели на ключицах ведьмы. Гробыня накрасилась с утра на славу — её разномастные и разноцветные глаза блестели в обрамлении чёрных теней с переливающимися звёздочками, а губы, окрашенные в матовый чёрный, ехидно расплылись в предвкушающей улыбке. Три беременности ни капли не испортили фигуру Склеповой, её рёбра всё ещё торчали через белую кожу, покрытую крупными шершавыми родинками, а живот с милым пирсингом-черепушкой в пупке был подтянут и строен, также, как и семь лет назад. Гробыня, с последней встречи одноклассников, снова сменила прическу — вернулась к горячо любимому фиолетовому и отрастила волосы до плеч, вспоминая школьные годы, раз уж направилась пожить в Тибидохсе пару месяцев. Она оставалась всё такой же безбашенной, немного сумасшедшей, лукавой, хитрой, эпатажной, со своими прибабахами, тёмной ведьмой Гробыней Склеповой, пусть теперь она и была взрослой, добившейся признания матерью. Теперь, спустя столько времени, в её глазах, помимо житейской хитрости и тёмной лукавости, поблёскивала материнская любовь и мудрость, яснее ясного говорящая всем, что с ней — шутки плохи. — Итак, хлопцы! Какие сглаживающие заклинания, эффективные во время драконобольных гонок, вы знаете? Ребята недоумённо переглянулись. Вика, решившаяся первая, неуверенно предложила: — Куриный сглаз? Роковая порча? Икательный сглаз? Склепова материализовала из воздуха пилочку для ногтей и, облокотившись об стол рукой, другую подставила пилочке, которая остервенело начала выполнять свою работу: — Садись, два, Рыжова! Я спросила, какие сглазы эффективны для матча, а не для идиотских перебрасываний заклинаниями между школьниками! Куриный и икательный сглазы эффективны только в том случае, если ваши противники — дети из подясельной группы для недоразвитых! А за роковую порчу тебя прямо с матча перебросят в Дубодам — там и будешь икотой с сокамерниками мериться! — Может быть, Лицентия поэтика Клоппика, ослепляющая слушателей? — неуверенно предположил Андрей, приложив к подбородку кулак. — Или паучий? — Я ещё могу предложить сглаз бешеного кашля и слезливости глаз. — добавил Коля, тщательно припоминая уроки Зубодёрихи. — Молодцы, мальчики! — удовлетворённо прищёлкнула пальцами Склепова. — Но у всех этих сглазов есть один огромнейший минус, который перевешивает абсолютно все плюсы этих великолепных проклятий! Кто догадается, какой именно? — Каждый и каждая из этих сглазов и порч известна противникам, как и контрзаклинания к ним. — хмыкнула Маша, прикрывая глаза. — Все они будут абсолютно бесполезны, если использовать их против таких опытных противников, как Лунные Ведьмы. — Абсолютно верно! Хорошая девочка, пять тебе! — журнал неудовлетворительно дёрнулся, явно не привыкший слушать кого попало. Склепова щёлкнула его ногтями по обложке: — Не выёбывайся, я у них порчеведение заменяю, пока они отстранены от пар! Короче, Маша права, Колдуньи хорошо знакомы с каждым из этих заклинаний и на два счёта их заблокируют, не успеете вы их произнести. Именно поэтому я специально, по просьбе Соловейчика, создала три проклятия, которые неизвестны пока никому, кроме меня и старших игроков — их-то мои однокашнички сейчас и отрабатывают на драконошмалятельном поле. И вы сейчас тоже будете в них посвящены! Мне нужны два добровольца. — она оценивающе уставилась на притихшую группу — только Маша, знакомая со Склеповой со школы, вела себя свободно, ни капли её не опасаясь. Ведьма указала на Феклищеву и Кирьянова длинным пальцем: — Ты и ты — ко мне, поближе! Ученики встали и вышли на середину класса, остановившись напротив друг друга. Коля заметно нервничал (не заметить трясущиеся окна смог бы только сказочный идиот), Маша же оставалась абсолютно спокойна и держалась прямо. — Первое заклинание произносится так: Accípere tenebrás. Ослепляет противника минут на пять-десять, это зависит от того, как сильно вы хотите выбить его из строя. Предупреждаю сразу, для тупых и особенно недогадливых: в порыве ненависти им пользоваться НЕЛЬЗЯ. Это может привести к тому, что противник ослепнет либо до конца матча, либо вообще навсегда, и тогда вы все, как и я, проблем не оберётесь. Усекли, щенята? — игроки понимающе покивали. — Коля, действуй. Объясняю, предугадывая тупой вопрос: если заклинание на тебе опробует Маша, я не собираюсь свои кишки по классу собирать. Ну, чё встал, как петух перед курятником? Дерзай! Ну, или дёргай, если, конечно, есть чем… — Accípere tenebrás. — осторожно проблеял Коля и слабая красная искра, едва вылетев из кольца, мгновенно погасла. — Громче и увереннее! — Accípere tenebrás! — ГРОМЧЕ, Я СКАЗАЛА!!! — ACCÍPERE TENEBRÁS!!! — заорал Коля и огромная искра, размером с кулак, вылетела из кольца мага, впечатавшись в переносицу Феклищевой. В классе повисло тягучее молчание. Рахло и Рыжова затаили дыхание, с ужасом и любопытством следя за происходящим. Маша, для верности, помахала рукой перед глазами, мгновенно опустевшими и остекленевшими и сообщила, без паники или удивления: — Ничего не вижу. Как богатыри-вышибалы после пьянки. — Так и должно быть. Молодец, Коля! — ведьма снова прищёлкнула пальцами. — Egó rejicíunt tenébris.* Это, как вы поняли, контрзаклинание от сглаза. Произнести его правильно гораздо сложнее, чем саму порчу, поэтому ваша задача, также, как и задача других игроков: сделать всё возможное, чтобы Колдуньи никаким сапом не прознали про эту порчу, иначе вы рискуете попасть под её непосредственное влияние прямо посреди матча, а уж кому, как не вам, знать, насколько неприятно резко ослепнуть в самый разгар драконьей схватки? — она повернулась к Маше, которая моргала, глядя на свет. — Ты как, всё видишь? — Теперь да. — кивнула девушка, вытирая слезящиеся глаза. — Очень хорошо. Продолжим. — ведьма неудовлетворённо щёлкнула пилочку, которая чуть не спилила ей половину ногтя. — Проклятье второе — Egò sum, dùcens te transvèrsos. Ненадолго замутняет сознание того, на кого накладывают сглаз. Говоря проще, человечек начинает плохо соображать, у него кружится голова и он ведёт себя, как клинически пьяненький. Особенность та же: чем выше спектр эмоций, которые вы испытываете при произнесении, тем выше эффект, поэтому поаккуратнее с этим делом. Можно ещё назвать опьяняющим проклятием. Коля, марш! Коля протёр кольцо и осторожно выдохнул, собираясь с мыслями. Он открыл глаза и сказал уверенно, но не громко, чтобы не навредить ненароком Маше: — Egò sum, dùcens te transvèrsos. — искра, размером с мячик для гольфа, вылетела из кольца и стремительно впечаталась в грудь девушки, которая стойко выдержала неприятные ощущения, заложив руки за спину. Около минуты нападающая стояла, крепко зажмурившись и покачиваясь. Потом открыла расфокусированные глаза и попыталась сделать несколько осторожных шагов, путаясь в ногах и натыкаясь на парты со стульями. Она схватилась за стол и пробормотала заплетающимся языком: — Д-действительно… Пьяа-аная как буд-то… Н-на чу… чу-ууче… — она помотала головой, собирая мысли в кучку. — Чучеле! Неприятно вдво-ойне… — Оно и верно. Quèstus ad pedès mèos.** — искорка, маленькая, но очень горячая, вылетела из кольца Склеповой и влетела Маше в переносицу, после чего девушка устало села на стул, заботливо предоставленный Колей и обхватила утихающую голову руками. — Как вы поняли, это — контрзаклинание, его, естественно, тоже нужно будет запомнить на случай, если Колдуньи всё-таки прознают про проклятье. Это заклинание нужно тренировать с особым упорством, потому что если в случае первого вы, не растерявшись, можете быстро устранить последствия слепоты, то с этим проклятием дело обстоит гораздо серьёзнее: в первую очередь, у вас будет помутнено сознание, из-за чего вы, неподготовленные, можете растеряться и позабыть к гарпиевой слюне всё, что мы с вами сегодня обсуждали. — Гробыня посмотрела на часы и, что-то про себя отметив, продолжила: — Для третьего проклятия мне не нужны добровольцы, его вы будете отрабатывать непосредственно на поле, здесь от него всё равно не будет должного эффекта. Произносится так: Sinè fractiòne. Мгновенно выводит из строя любую полётную технику, с помощью этого проклятья можно быстро выбить противника из игры с минимальными последствиями для него. Контрзаклинание: Restituèndo***. В принципе, на сегодня это всё, мы с вами встретимся через три дня здесь же, вот распечатки с заклинаниями, если что-то забудете или начнёте путаться, в конце концов, латынь посложнее русского будет. — она щёлкнула пальцами и листки желтоватой бумаги разлетелись по партам игроков. — Отрабатывайте заклинания как следует, через три дня проверю вас всех. И кстати, запомните один очень важный момент. Если Лунные Колдуньи изначально будут играть честно и по всем правилам, проклятья не используйте, даже если будете проигрывать — стоит помнить, что никто от этого не застрахован — ведь гораздо лучше честно и с достоинством принять поражение, нежели выйграть нечестным путём, обманывая хороших соперников — именно соперников, а не врагов, это большая разница! Конечно, странно услышать такие слова от чёрной ведьмы, но драконбол, как вы знаете, стирает границы между чёрными и белыми, поэтому не стоит забывать о правилах элементарной человеческой чести. — женщина спрыгнула со стола и отряхнула руки. — А за сим смею откланяться, меня ждут неотложные дела! — Гробыня, ты никогда не думала пойти в преподавательство? — осведомилась Маша, пришедшая в себя и полностью оправившаяся от действия проклятий. — У тебя неплохо получается вести уроки. — Ха! — усмехнулась Склепова, направляясь к выходу из класса. — Одно дело — провести пару занятий в неделю для четырёх более менее взрослых человек, и совсем другое — каждый день по восемь часов маяться с классами малолетних имбицилов наподобие Гломова! Хотя… если когда-нибудь мне наскучит телевидение, в чём я очень сильно сомневаюсь, я попробую себя в преподавательстве и клянусь — тогда-то Тибидохс точно вздрогнет! Вообще, Клопп, что во взрослом возрасте, что в том, в какой попал не по своему желанию, всегда знал, что нет ничего позорнее для любой магической школы, чем проиграть на драконбольном матче. Пусть, в магическом мире школ и академий это не то, чтобы считалось сильным позорищем, но клеймо неудачников закреплялось за проигравшими надолго — и терпеть такое, честно говоря, было сложно. В конце концов, когда ученики одной школы встречали проигравших на следующем матче, неизбежно начиналась драка между травящим и защищающими честь своей школы, которая могла иметь максимально травмирующие последствия для обеих сторон — именно поэтому Клопп, как самый ныне предприимчивый пятнадцатилетний студент Тибидохса, разрабатывал собственный план действий на случай, если судьи в лице Кощеева и Тиштри опять решат загнобить Буян во время игры и не дать им выйграть. В ход пошла тяжёлая артиллерия — не без участия некоторых отдельных лиц, хорошо разбирающихся в магии, естественно. — Вера! Вера! Попугайка, блин! — закричал Клопп, увидав ведьму на лестничной площадке. Та поднималась наверх, что-то или кого-то выискивая, а сам парень, ждущий ведьму уже битые полчаса, изо всех сил замахал руками, стоя на другой стороне моста, который вёл на Исчезающий Этаж. — Иди сюда! Я уже всё приготовил! — Зига, а ты уверен, что нас не найдут на Исчезающем? — крикнула та, подходя к шатающемуся мостику и начиная аккуратно, маленькими шажками приближаться к Клоппу, который в нетерпении бегал взад-вперёд. — Поклёп же в первую очередь его проверяет, когда обход делает! — Теперь не сделает, у него вообще на это времени в ближайшие часа три не будет! Да не боись ты, этот мост даже бегущего Тарараха выдержал, сто таких же тебе перетерпит! — Вера выдохнула, отцепилась от верёвочных перил и зашагала быстрее и увереннее. — А что насчёт Поклёпика… я Милюльке одуряющий порошок, который в мячи добавляют, в бочку с водой насыпал, русалка уже второй час буянит! И не прекратит через три часа точно… — Изверг. — вынесла вердикт Вера, с облегчением вставая на твёрдый камень, из которого был сделан пол этажа. Мальчишка крутился вокруг неё юлой, изнывая от нетерпения и девушка с чувством хлопнула его по косматой тёмной голове: — Успокойся уже, сейчас начнём! Они прошли к противоположной стене, рядом с которой Клопп уже разложил всё необходимое для сегодняшних посиделок: расстелил красивую клетчатую скатерть, на которой стояли несколько бутылок воды, пара блюд с бутербродами и большой графин с морсом. Тут же лежали всяческие амулеты и подвески с различными рунами, которые Клопп, вероятнее всего, изготовил сам. — Ну давай, рассказывай, что ты придумал. Судя по атрибутике, решил основываться на рунических символах? — Вера плюхнулась на скатерть, достала из сумки пакет с мясным пирогом и взяла в руку один бутерброд. — Потом я расскажу, что придумала по проклятиям. — Короче, в основу я взял три главные руны — Требу, Силу и Краду. — схватив пирог и остервенело начиная его жевать, начал Клопп. — Крада, отождествляющая внутренний огонь, будет вести игроков только вперёд, они будут видеть цель чётко и прямо, параллельно не забывая обращать внимание на препятствия и, соответственно, устраняя их. Треба, руна жертвоприношения, будет помогать им смелее вести себя на бой: возможно, в этот раз многие играющие будут проглочены или даже покалечены, но сделают это во защиту своего дракона или мяча. Ну, а Сила будет уравновешивать эти две руны! — Клопп с воодушевлением хлопнул в ладоши, раскидывая повсюду крошки от пирога. — Игроки будут принимать решения, основываясь на здравом смысле и даже если будут жертвовать собой или идти на таран, то только в том случае, если это действительно будет нужно и стоить того! Ну, как я придумал? — В принципе, почти идеально. — наливая себе морсу, задумчиво сказала Вера. — Но я бы ещё добавила руну Мира, чтобы, в случае чего, Колдуньи всё-таки не нагнали на игроков какую-нибудь тёмную магию. Сделаешь? — Да не вопрос! — закивал, как китайский болванчик, мальчишка, поглощая бутерброды. — И ещё оплётку их вербены сделаю, чтобы уж совсем наверняка не пробрались! А у тебя что? — В принципе, я изначально задумывала десять проклятий, но, в конце концов, снизила планку до трёх основных. Все они не имеют контрзаклинаний и проходят спустя пятнадцать минут, поэтому опробовать стоит вот на этом. — Вера достала из сумки трёх наляпов размером с ладошку, которые, как только Попугаева поставила их на скатерть, чинно расселись в рядок. — Потом, я думаю, мы найдем подопытного и испробуем проклятия на них. — Клоппик понимающе захихикал, обнажая острые зубки, перемазанные в мясе и колбасе. — Первое заклинание звучит так: Nènt, et spòlia. Если коротко, то это проклятие острой рези в животе, его можно применять в том случае, если Тиштря или Кощеев будут слишком уж упорствовать в желании нам насолить. Nènt, et spòlia!* — маленькая красная искра подлетела к первому наляпику, который пристроился к Вере ближе всех. Спустя несколько секунд, существо схватилось за предполагаемый глиняный живот неаккуратными отростками, которые заменяли ему руки и упало на пол, очевидно корчась от нестерпимой рези в животе. Клопп завороженно наблюдал за мучениями наляпа, пока Вера не спалила несчастного Пандисом Паленусом. На скатерти образовалась маленькая горстка глиняного пепла. — Продолжим. — Клопп разочарованно вздохнул. — Второе проклятие выглядит гораздо более интересно и создала я его для отвлечения внимания, пока наши будут верховодить на поле. Purpùra Impetùm!** — Веркина искра влетела во второго несчастного, который с нетерпением ждал своей незавидной участи. Через некоторое время из дырок, которые заменяли наляпу уши и нос, полился густой фиолетовый дым, из-за чего существо начало носиться по всей скатерти, комично размахивая своими отростками. Когда Клопп вдоволь отсмеялся, Вера спалила и этого подопытного. — Ну и, наконец, третье заклинание. В принципе, оно тоже создано для отвлечения внимания, так что особой эффективности от него можно не ждать. Ferà chòrus! *** — третья искра впечаталась в грудь последнего наляпика, который мужественно встал, приготовясь к ожидающим его мучениям. Буквально через секунду он начал бешено отплясывать чечётку, на глазах разлетаясь на шматки полусырой глины, из-за чего Вере не пришлось использовать испепеляющее заклинание: спустя минуту бешеной пляски существо распалось само, напоследок махнув магам разваливающимся отростком. — В принципе, на это всё. — подытожила Вера, уничтожая чистящим заклинанием последствия своих экспериментов. — Что думаешь? — Думаю, что это шедеврально! — искренне воскликнул Зига (последние два года он требовал от всех, чтобы его называли именно так). — Да с твоими проклятиями, да ещё со Склеповскими, мы там всех этих кукушек Лунных к Гоярыновой прабабушке порвём! — тут он притворно сник и жалобно вздохнул. — Вот только бы не на наляпах, а на живых бы людях все эти проклятия опробовать… — Хммм… — Вера вдруг лукаво прищурилась. — Вообще-то я слышала от Гробки, что Гломов вот уже неделю слоняется по Тибидохсу без дела… А за ящичек пива он что угодно может сделать… — Тогда погнали к вышибалам! — заверещал мигом воспрянувший духом мальчишка. — У них сто процентов пивас есть! — и, не дожидаясь соглашения ведьмы, он начал остервенело собирать недоеденные бутерброды в свой рюкзак, параллельно выливая остатки морса и воды в близстоящий фонтанчик. Вставая и наблюдая за тем, как Клопп поспешно собирает скатерть и посуду, Попугаева усмехнулась, вдруг вспомнив, как этот мальчишка сначала был тем самым ненавистным и пугающим преподавателем зельеварения, а после — мальчонкой с шилом в заднице, с выходок которого периодически выл весь преподавательский состав Тибидохса. Сейчас он уже совсем взрослый, через два года его ожидает магистратура, потом — испытательный преподавательский срок, после — уроки с новыми курсами, в которых, возможно, рано или поздно, появятся такие же Таньки, Ягуны, Дыры, Гуни и Веры, такие же, как они сами всего лишь пять лет назад. Может быть, Клопп будет учить детей Зализиной, Тани и Вани, Склеповой и Гломова… Или даже дочку Дуси и Веры, которую они с девушкой давно уже задумывали на неопределённо близкое будущее… Вера вздохнула, расправляя плечи. Время безостановочно бежит и давно уже прожиты их школьные годы, которые Попугаева бережно хранила в памяти, возвращаясь к ним, когда снова оказывалась в месте, которое сохранило моменты её беззаботного детства и незабываемой юности. Но если она давно выросла и даже умудрилась повзрослеть, это ведь не значит, что она обязана позабыть обо всём, что происходило с ней раньше, правда? — Итак. — Ваня, сидящий за преподавательским столом, собрался с мыслями и обвёл взглядом кабинет Тарараха, в котором за партами расположились младшие игроки сборной. Интересно, почему, блин, именно ему выпала доля преподавать достаточно взрослым людям такие элементарные темы? Неужели Тарарах бы сам не справился? Хотя… учитывая то, что питекантроп задерживался уже на добрые двадцать минут, личную просьбу Соловья по отношению к Валялкину можно было понять. А ведь Ваня мог сейчас сидеть у Гоярына или обедать с Таней, эх… — Все вы, за исключением Маши, играете в защите и полузащите дракона. Какие самые важные правила нужно соблюдать, чтобы дракон вас слушался и не наносил вам и вашим игрокам увечий? Вика Рыжова немедленно подняла руку и торопливо начала: — Во-первых, стоит принять во внимание тот факт, что драконы никогда и ни за что не призна́ют никакого хозяина. То есть, драконы не поддаются дрессировке и, соответственно, никого не слушаются. Во-вторых, несмотря на то, что они не признают открытых хозяев, они, со временем, признают для себя друзей и запоминают их, то есть, во время игры прислушиваются к определенным словам и сигналам, но не для того, чтобы ублажить игрока, а для собственного благополучия, в угоду себе. Из этого выходит, что для того, чтобы дракон частично тебя слушался, надо дать ему время привыкнуть к тебе, дать дракону запомнить запах и твой внешний вид, и в таком случае он начнёт воспринимать тебя как своего и выполнять некоторые команды в угоду самому себе, полностью доверяя игроку. — Отлично. — кивнул Ваня и подозвал к себе журнал, после чего поставил Вике в бланк оценок пятёрку. Он вздохнул и продолжил: — Кто-то ещё может ответить? — Я могу. — поднял руку Андрей. — Драконы очень агрессивно относятся к вещам, которые сделаны из драконьей кожи, то есть к перчаткам, комбинезонам и даже кожаным ремням. На игру ни в коем случае нельзя надевать ничего, что сделано конкретно из драконьей кожи, иначе есть большая вероятность того, что дракон просто растерзает тебя, приняв за враждебного сородича. — А ещё нельзя надевать ничего блестящего и звенящего. — добавил Коля, подпрыгивая на своём месте. — Это раздражает драконов, они пытаются устранить раздражитель и, нередко, делают это так, что от человека может мокрого пятна не остаться. А ещё на драконов нельзя воздействовать заклинаниями! Это лишь усилит их враждебность и таким образом игрок станет для него хуже самого злейшего врага, потому что делает ему плохо! — Всё абсолютно верно. — Ваня поставил ещё две пятёрки в журнал и, отложив его, встал со своего места. — Как сказал Коля, на драконов нельзя воздействовать заклинаниями, поэтому опытные игроки в драконбол и классифицированные дрессировщики предпочитают пользоваться тремя основными способами частичного приручения: знакомством, касаниями и словами. На данный момент мы не можем использовать больших драконов для практических занятий, ибо все они давно с вами знакомы и более менее вас знают, к тому же, все они сейчас заняты на тренировке старшей команды, поэтому нам сегодня подсобит мой дракон. — он приоткрыл крышку чугунного котла, который стоял на столе и ласково позвал: — Тангро, твой выход! Едва в котёл просочился свет, как его обитатель мгновенно вылетел оттуда и взмыл к потолку, разминая затёкшие крылья. Тангро, под восторженные возгласы выпускников и хмыканье Маши, покружил по классу, выдыхая длинные струи огня, после чего приземлился на плечо Валялкина, сонно зевая и показывая присутствующим раздвоенный язык. — Это же тот самый, последний из вымерших пелопонесских малых! — поражённо прошептала Вика, которая после пятого курса Тибидохса собиралась поступать в магистратуру по направлению магических существ. — Настоящий! Я так много о них слышала, но даже не мечтала увидать его в живую хотя бы раз в жизни! — В любом случае, теперь тебе представилась такая интересная возможность не только его увидеть, но и потрогать. — улыбнулся Ваня, ощущая, наконец, себя в своей стихии. — Сейчас каждый из вас опробует первый способ частичного приручения дракона: знакомство. Делайте что угодно, главное, чтобы Тангро не опалил вас огнём, если опалит: вы провалили первое задание и в дальнейших не участвуете. Первая начинает Вика. Тангро, вперёд! — дракончик лениво потянулся, ещё раз хорошенько зевнул и, спрыгнув с плеча Валялкина, плюхнулся на парту прямо перед Рыжовой, которая, в свою очередь, даже не шелохнулась, аккуратно сложив руки на столе. Дракон побродил по парте, якобы не замечая девушку, которая тоже будто бы не обращала на него внимания, только внимательно его рассматривала, пытаясь установить зрительный контакт. Спустя пять минут аккуратных брождений вокруг да около, дракон не смог унять своего природного любопытства и начал с интересом обнюхивать руки светлой ведьмы, изучаяя её мозоли на пальцах и искусанные заусенцы. После того, как он получил всю нужную ему информацию, Вика медленно, не делая резких движений, развернула правую ладонь, приглашая Тангро изучить её. Дракончик с интересом обнюхал и эту часть руки, после чего доверчиво залез к девушке прямо в ладошку, расправляя кожистые крылья. Вика с торжеством подняла руку вверх, демонстрируя одноклассникам и Маше новый союз, закреплённый длинной струёй огня, которую Тангро выдохнул в потемневший от времени потолок. Раздались одобрительные аплодисменты, к которым подключился и Ваня, беря в руки классный журнал и ставя туда ещё одну пятёрку карандашом: — Молодец! Всё сделала правильно! Едем дальше. Следующий этап, по идее, ты перепрыгнула сразу, так как заранее предложила Тангро залезть в твою ладонь, поэтому данный пункт можно опустить. Третий и завершающий этап: слова. Попробуй попросить Тангро что-то для тебя сделать, например, облететь твою голову или выдохнуть столбик огня. Условия те же, делай, что хочешь, главное — результат. Начинай. Вика замешкалась. Вообще, ранее она очень долго налаживала контакт со школьными драконами — Искристым там, Ртутным, тем более — со старыми Радой и Гоярыном, которые на старости лет мало кого подпускали в свой уютный уголок сознания. Что делать с маленьким драконом, да ещё и за такой маленький период знакомства, она не знала — знала Таня, которая давно выпустилась с магистратуры, но не бежать же к ней сейчас за советом через весь Тибидохс? Вдруг, в голове у девушки щёлкнуло — «делай, что хочешь, главное — результат». Это же не значит, что она прямо-таки обязана именно устами просить Тангро что-то сделать, правильно? Ещё Сарданапал курсе на четвёртом их учил, что слова могут быть любыми — волшебными, обычными, озвученными, неозвученными, а также слова могут быть сказаны не совсем словами — кроткими взглядами, движениями рук и ресниц, непередаваемой мимикой и так далее — к мимике, кстати, можно было отнести Ягуна, реплики которого яснее ясного отражались у него на лице. Ну, так и чем она сама хуже? Правильно, ничем! Девушка протянула руку к дракончику и аккуратно, почти невесомо, погладила его по спинке, чувствуя пальцами шероховатую поверхность чешуи. Тангро встрепенулся и вопрошающе взглянул на Рыжову, не понимая, что именно от него требуется. Девушка, не отрывая глаз от изумрудных зрачков существа, начертила пальцем полукруг на парте, неопределённо показывая, что именно она хочет. Она понимала, что дракон в любом случае поймёт её по-своему, поэтому не стремилась дать чётких указаний, надеясь, что Тангро более менее понятно разберёт, что именно нужно сделать. Внезапно, дракончик вспорхнул над головой девушки и облетел её полукругом, после чего вновь, как ни в чём не бывало, уселся на своё прежнее место, вопросительно глядя на девушку. — Вика! — отозвался Ваня, прислонившись к парте и сложив руки на груди. — Ты задумывала именно это, когда чертила что-то на парте? — Да. — немного ошеломлённо кивнула Рыжова, почесав затылок. — На самом деле, я даже представить не могла, что Тангро поймёт мою просьбу настолько верно. Я и сама-то не особенно осознавала, что прошу и уж тем более не ожидала от дракона таких правильных результатов… — Это говорит лишь о том, что у тебя есть колоссальные залежи таланта к ветеринарной магии, развить которые — лишь вопрос времени. — покачал головой Ваня. — Что ж, с заданием ты справилась, поэтому мы можем перейти к следующим ученикам… Договорить Валялкин не успел — в коридоре послышался ужасающий грохот и, спустя пару мгновений, в кабинет ввалился Тарарах, таранящий на себе огромное чучело дракона с облезшей бутафорской чешуёй и стеклянными глазами навыкат. С перепугу Тангро зарычал, выпустил длинную струю огня и взмыл под самый потолок, забившись в уголок кабинета и периодически поливая синим огнём всех, до кого только мог дотянуться. Маша меланхолично накрыла голову журналом, который тоже начал было летать по кабинету и обречённо вздохнула. — Ребятки, я опоздал! Милюлька поклеповская три с лишним часа шалила, никак не могла успокоиться, видать, прокисшей рыбы объелась… Ну что, начнём занятие? — прогрохотал тем временем питекантроп, с жутким грохотом ставя бутафорское страшилище на пол и утирая пот со лба. — Скорее, прервём… — помотал головой Ваня, отходя от учительского стола. — А то Тангро нам сейчас всех учеников в поджаренные котлетки превратит… — Халявий вообще в край охренел! — шипела Пипа, что-то злобно печатая в телефоне, параллельно дожёвывая колбасную палочку, прихваченную с собою с обеда. — Баб своих уже в открытую домой водит, мать скоро ему уши крутить вживую начнёт, разорви меня Троян! Да и папка от него стреляется — говорит, что пора бы этого дармоеда в унитаз спустить, да блин, он же вырвется и обратно прибежит, урод лопоухий… — Может, к ветеринару его сводить? Больно он у вас нервно-озабоченный… — задумчиво протянула Таня, идущая рядом с родственницей и придерживая футляр с контрабасом. — Да и тётя Нинель с дядей Германом, поди, только рады будут… — Иди и своди, раз думаешь, что это так легко! — окрысилась Пипа, раздражённо засовывая телефон в поясную сумочку. — Да его ногти стричь посадить невозможно, а ты — к ветеринару! До сих пор не понимаю, что в нём девки эти тупорылые находят… — Денег у него дохера, вот и клюют. Кому из проституток не захочется иметь в своём арсенале статуэтку из чистого золота? — снисходительно хмыкнула Таня, ставя контрабас на пол и запрыгивая на подоконник в коридоре. — Давай перекурим, а то я что-то заколебалась со всеми этими тренировками маяться… Вообще, думала сейчас Таня, зажигая Marlboro и устало прислоняясь к стене, что этого всего она в своей жизни ну вот никак не ожидала. Того, что будет тренироваться день и ночь с максимальным риском для жизни, того, что большая часть всей её команды и, к тому же, весь её курс снова будет жить в Тибидохсе, того, что она вот так просто будет идти куда-то вместе с той самой Пипенцией, которая в детстве клялась насыпать ей тараканов и стриж-балду на лоджию… Всё в жизни перевернулось с ног на голову и вставать на место не хотело, а люди вокруг словно вывернулись наизнанку и показали себя с другой, совершенно не знакомой стороны. И Таня, если честно, понятия не имела, плохо это или хорошо. Взять того же Ягуна, которого она знала вот уже почти пятнадцать лет, как облупленного. Всё в нём было точно таким же, какое было лет восемь назад: те же блондинистые волосы с русыми прогалинами, торчащие то колом, то в разные стороны, тот же красный нос и шрам на губе, оставленный кем-то забытым давным давно, тот же самый голос и всё ещё была у него его неизменная говорливость, за которую комментатора хотела придушить как минимум половина Тибидохса. Вот только у Ягуна уже не было легендарных слоновьих оттопыренных ушей — со временем они приняли нужный им размер и скрылись под волосами, которые внук Ягге старательно отращивал последние годы. Ягун уже давно не был пухлым, ведь драконбол закаляет не только дух, но и тело, а рост его превышал отметку двух метров — а ведь восемь лет назад он едва-едва достигал Таниной макушки. Ягун больше не ржал, как конь, по поводу и без, всё чаще обдумывал свои слова и появилась в его бешеных зелёных глазах тусклая искра жизненного опыта, вместе с едва заметным блеском прожитых лет, который сквозил в его глубоком голосе и движениях, что стали чуть медленнее и тяжелее, чем раньше. Из Баб-Ягуна всё ещё ключом била энергия, он был готов в огонь, воду и в пасть к Гоярыну, но всё это теперь воспринималось по-другому, не как что-то поднадоевшее и назойливое, а, скорее, как что-то родное сердцу, давно изменившееся, но не менее желаемое и безвозвратно упущенное. И такие отпечатки жизнь и прожитые годы оставили на всех. На ком-то едва заметные, а на ком-то такие, что сразу бросались в глаза. Тот же Демьян, которого Таня, порой, и не узнавала совсем. Внешне в нём почти ничего не изменилось — те же чуть отросшие волосы цвета гречки, те же ярко-выраженные желваки на скулах и горбатый нос, его грязно-серые глаза были всё такие же недовольные, а осанка не идеальна, что выдавало в нём того Демьяна, старого, тибидохсского, вечно злого, желчного и недовольного миром вокруг. Но теперь он смотрел на себя и на окружающих не с ненавистью и презрением, а со знанием дела, с приобретёнными кровью и потом спокойствием и усталостью, которые были густо припорошены недовольством тупостью окружающих, что, к слову, было оправдано. В новую жизнь он перенял привычку складывать руки крестом и нелюдимость, а за последние годы научился молчать и заглатывать раздражение, топя его в себе и перемалывая, понимая, что не все люди могут перетерпеть его премерзкий нрав. Демьяна научили цвести — научил Ягун, с которым Горьянов становился в разы добрее и ласковее, научила полугодовалая голодовка, жизнь на самом дне, бытовуха в Крыму, которую Демьян тоже принял и перемолол, смог абстрагироваться и вдохнуть в себя всё это, родившись заново. А та самая Пипа Дурнева (уже давно Бульонова), испоганившая сестре всё детство, которую Таня ненавидела до скрежета зубов большую часть своей сознательной жизни? Она схуднула за последние пять лет килограмм на двадцать — а в её случае это было ого-го, каким достижением! — отрезала свои жидкие белёсые волосы в миниатюрное пикси, которое ей шло — Пипа обрела свой собственный стиль, пусть и не гнушалась иногда выбирать вещи, которые ей нравились, но совершенно не шли. От угрей, она, правда, не смогла полностью избавиться, но научилась краситься и принимать их в себе, также, как и узловатую, крепкую, не самую привлекательную фигуру. Характер у Бульоновой тоже незначительно, но изменился, иначе Таня бы с ней сейчас не общалась — по крайней мере, исчезли бесконечные травля и необснованная злостность, которые сменились ядовитым сарказмом и огнедышащей натурой, сквозь которую было непросто продраться. Пипа изменилась, как изменилась и Таня. И они были теперь действительно родственницами — именно родственницами, ведь пока до сестёр им было далеко — общались, регулярно списывались, иногда встречались и ровно по одному разу съездили друг к другу в гости. Пипа — потому что устала от бесконечно суетной Москвы и захотела в лес, Таня — потому что устала от глуши и захотела в город. И, как ни странно, сейчас даже отношения с дядей Германом и тётей Нинелью налаживались — то ли любовные заклятия всё ещё действовали, то ли времени настолько много прошло. Они не звали её в гости, когда она приехала к Пипе на пару дней, нет, просто когда они вдвоем забежали к Дурневым, чтобы Пипа забрала какие-то вещи, Таня осталась за порогом квартиры, дожидаться её — и была встречена искренним недоумением дяди Германа, который проходил в это время в коридоре: «А ты чё там стоишь-то, будто не жила здесь десять лет? Зайди нормально и подожди Пипу на кухне». Он налил ей чаю — не самого лучшего, но и не самого худшего — предложил сигарету — не собственные дорогие Mackintosh, но и не Халявины ГОСТовские, а обычные, простые LD — и поговорил с ней — без смеха и задушевных истин, но без язвительных намёков и упрёков на Танину жизнь. Как-то просто всё прошло, даже не так напряжённо, как Гроттер ожидала, словно бы они были не врагами с детства, а людьми, которые просто нечасто общаются. Когда они с Пипой уходили, тётя Нинель, махнув ей — именно ей! — рукой, бросила, немного небрежно: «Пиши что-нибудь, на эту тарелку. Как-нибудь с Германом почитаем». И Таня пока не писала, но запланировала на ближайшее время. Она никогда бы не простила — и не простит — Дурневым своё испорченное детство и сломанную отчасти психику, но она была им признательна за то, что если бы не их воспитание, не видать ей ни драконбола, ни победы над Трояном, ни побеждённой Чумы-Дель-Торт… Всё, связанное с этой семьёй, оставило в ней свои отпечатки, в основном неприятные и болезненные, но от того не менее значимые и глубокие. И один из этих отпечатков — тот, в котором дядя Герман говорил Нинели, что ценит и уважает ненавистную падчерицу чуть больше собственной дочери… — Извините… Это же вы Пенелопа Германовна? — раздался позади агрессивно курящей Пипы чуть смущённый, дрожащий голос. Таня очнулась от размышлений и увидела Андрея, который стеснительно мял руками подол белой рубашки, потупив взгляд. Выглядел он, мягко говоря, комично: столб под метр девяносто, крепкий, рельефный, но красный, как варёный рак, рядом с низкой, самоуверенной и крайне скептично настроенной Пипой, которая оценивающе окатила его ледяным взглядом: — Ну, допустим. — она выдохнула столб дыма Рахло в лицо и продолжила: — Чё хотел? Автографы не раздаю, это вон, к ней. — она кивнула в сторону Тани и Гроттер по-доброму прыснула, после чего подмигнула незадачливому старшекурснику. — Я… Вы же владеете интуинтивной магией, да? — Пипа кивнула и Андрей затараторил: — Сарданапал посоветовал мне обратиться к вам, потому что я не умею обращаться со своей растительной магией и всегда блокирую её на матчах, а хотел бы использовать по назначению… Не могли бы вы дать мне пару советов?.. Если вам, конечно, не в тягость… И вы не заняты… Пипа сделала резкий жест рукой, призывая парня прервать свой поток мыслей и ненадолго задумалась. После, она хмыкнула и потушила окурок в кулаке: — Быстро и по делу, раз уж на то пошло. Заставь расцвести вон тот цветок. — она кивнула на давным-давно почивший и увядший горшок с кустом адамовой головы, который завял, наверное, ещё со времён обучения самой Тани. — Ну? — Но я не умею направлять свою магию… Поэтому я к вам и обратился… — промямлил Андрей растерянно. — Запомни, чайник, ты не не умеешь: ты не хочешь уметь. Если бы ты хотел уметь, то ты бы уже хотя бы попробовал, а не искал оправданий. — Пипа громко хмыкнула. — Всё, что тебе нужно, чтобы научиться управлять своей силой, так это желание и тренировки. Для этого тебе нужна мотивация — а она у тебя есть и ты об этом великолепно знаешь. — она смерила защитника сборной тяжёлым взглядом: — Так что? Пробовать будешь или сдашься изначально и никогда не опробуешь свою магию ради своих друзей? Ради команды? Ради себя хотя бы? Нет, сколько бы лет не прошло, Пипа — это всё та же Пипа, просто теперь с некоторыми изменениями, подумала в это время Таня, прикуривая вторую сигарету и приоткрывая форточку бойницы. Дочка Дурневых всегда умела манипулировать и давить, так хорошо умела, что могла бы уже сеансы записывать, много бы заработала. Она прекрасно знала на что давить, с какой силой, умела распределять степень давления и вовремя останавливалась, чтобы не огрести проблем. И, как правило, её профессиональные манипуляции давали хорошие плоды… Андрей выглядел так, словно у него из груди резко выбили воздух. В его голове лихорадочно крутились самые разные мысли, которые он пытался собрать воедино, но не получалось. Ведь Пенелопа Германовна права! Он столько лет (целых пять!) даже не пытался тренировать свои способности и направлять их в нужное русло, он малодушно блокировал свои способности на матчах, хотя мог бы помогать своей команде — возможно, тогда они бы выйграли матч у дриад… Что ему мешает? Неуверенность в себе? Излишняя эмоциональность? Или, всё-таки, собственная трусость? Раздался резкий хлопок. Андрей аккуратно приоткрыл глаза и, сквозь пелену белёсой дымки увидел, что адамова голова, давным-давно безвозвратно почившая, всё-таки зацвела — правда, в разные стороны и несколько стеблей были словно выломаны, но всё же, цветок, ранее коричневый и осыпавшейся, теперь буквально пылал цветом и жизнью. Рахло судорожно сглотнул и выдохнул. Такой резкий хлопок отнял у него силы — немного, но отнял, из-за чего парень присел на корточки, стараясь унять мандраж в руках. — А нытья-то было… — хмыкнула Пипа, сбрасывая смятую сигарету в окно. — Всего лишь надо было тебя подогнать и делов на пять минут… Тренируйся каждый день до начала матча и приходи ко мне отчитываться после вечерних тренировок, комната триста двадцать шестая. И чтобы не позже двенадцати! А то искрой по лбу получишь, я перед сном нервная… — она залезла в телефон и громко цыкнула сквозь сжатые зубы. — Гроттерша, я на набережную, меня там Бульон заждался уже, и так на двадцать минут уже опаздываю. Увидимся. — она махнула обоим рукой и, поправив сумочку на поясе, отправилась вглубь замка, что-то печатая в телефоне. Таня вздохнула с лёгкой улыбкой и спрыгнула с подоконника, после чего подхватила футляр с контрабасом и, напоследок поворошив Андрею волосы, направилась в сторону Башни Приведений, где её уже ждали Ягун, Катя и Жикин, для обсуждения тактик защиты. Мир вертелся вокруг сломанной юлой — люди менялись, терялись и, порой, возвращались обратно совсем иными, но она знала одно — у неё ещё вся жизнь впереди и матч с Лунными Ведьмами на самом носу. А значит, не время раскисать. Соловей ей этого не простит.