Seagull

Волнение.. Кажется, я так давно перестала испытывать это чувство, что сейчас оно стало для меня сродни ужасу. Стараться абстрагироваться от всего этого окружающего меня кошмара, было попросту бессмысленно, потому что каждая фибра моей души и каждый миллиметр тела кричал о том, что мое решение было неправильным. Впервые в жизни. — Я буду рядом и за тобой все еще есть неприкосновенное правило, Сонми. — хриплый голос врезается в уши, а его обладатель хладнокровно смотрит на автомагистраль, прожигая взглядом улицу, и все также оставляя мои глаза без внимания, как не делал этого никогда прежде. Юнги был недоволен и, хоть не говорил этого напрямую, пытаться скрыть это тоже не пробовал. Он через силу рассказал мне о том месте, куда мы направляется уже около двадцати минут, как только забрал меня. Этот загородный дом, где проходила закрытая вечеринка, принадлежал некому Ким Тэхëну — парню, собственно, из-за желания которого я и получила данный заказ. И, наверное, я должна быть более, чем просто благодарной, потому что меня выбрали из всех других девчонок, которые готовы были рвать и метать за это место. Только вот я не видела здесь того, чем можно было бы гордиться. Больше Мин ничего об этом не говорил, предпочитая перевести тему в другое русло или же вовсе молчать. И я совсем его не виню, потому что вести непринужденные беседы — последнее, чего мне сейчас хочется. — Еще долго? — я облизываю пересохшие губы, вытирая потные ладони о серые джинсы. Я переживаю и каждое мое чертово действие выдает меня с потрохами. Особенно перед ним. — Я могу развернуться, — все еще не оставляя попыток, которые только злят, потому что именно из-за них я чувствую себя никчемной. Той, которая бросается в яму, с кишащими ядовитыми змеями, плюя на дальнейший исход. Но я не такая, напротив, мне характерна вечная рассудительность и осторожность, потому что после рождения Чонина, я почувствовала должную ответственность. Ты должна, Сонми. Ради него.  — это то, что выбито у меня на душе. — Все в порядке. — и я обрываю всевозможные попытки нашего диалога, потому что конструктивным он точно не получится. Я знаю буквально все фразы, которые мне скажет Юнги, и слушать это от него — в разы больнее. Поэтому я предпочту звенящее молчание, которое разбавляет тихая музыка из колонок чёрного рендж-ровера. Тяжёлые басы медленно оседают где-то в груди, когда машина въезжает в нужный район, — самый элитный и дорогой из всех, которых мне доводилось когда-либо видеть. Не сказать, конечно, что я была в таком спец, но эти масштабы действительно завораживали. Юнги показывает специальную вип-карточку охране у чёрных кованых ворот, которая позволяет въехать на громадную частную территорию, звуки на которой были чересчур громкими. Наверное, стоило бы беспокоиться о соседях, но, видимо, когда у тебя есть столько денег, слово «беспокойство» вылетает из твоего лексикона также быстро, как пробка из игристого шампанского. Здесь было слишком огромное количество машин — порше, ламборгини, мерседес, БМВ. Словно я попала на выставку самых дорогих автомобилей в мире, потому что вид у них был именно такой, а не на чертову вечеринку, причину которой я до сих пор не знала. И это стало ещё одной галочкой в моем списке неприязни. Парень глушит мотор около красного кабриолета — моей глупой мечты детства, глядя на мой профиль в упор, пока я не отрываю взгляда от трёхэтажного особняка, который был забит людьми, в самом прямом смысле этого слова. Большие колонны на входе были обвиты гирляндой с теплым светом, который, как бы то ни было, но радовал глаз. Я не любила яркие цвета, предпочитая им вечную бессмертную классику, и почему-то я была более, чем уверена, что этот Ким Тэхён такой же. Сглатываю, переводя взор на шатена, который кусает губы, размышляя. — Даже не верю в то, что привез тебя сюда, — хмыкает, откидываясь на спинку кожаного сидения. — Говоришь так, будто это грязный притон, в котором.. — Это и есть ебаный притон, Со. Здесь, — обрывает, указывая пальцем в сторону дома. — Бухают, курят, нюхают и трахаются, как долбанные кролики. Сегодня у них есть повод и мне это не нравится, поэтому.. Я прошу тебя, давай домой. — он выдыхает, касаясь горячим воздухом моих губ. Впервые за все время знакомства Юнги такой. Он почти кричит, а пульсирующая венка на шее, стала заметнее обычного. И, наверное, это должно было меня насторожить, но режим самосохранения так и не включился, поэтому я выдавливаю из себя улыбку, накрывая его ладонь своей. — Просто обещай мне быть рядом, хорошо? — смотрю в его карие, отчетливо ощущая, как плещется внутри океан из огня. Его попытки бесполезны и мы оба это знаем, но мне следует уважать Юнги хотя бы за то, что он их не оставляет, а отчаянно борится, пытаясь оградить меня от очередной порции чужих оваций, которую я всегда сравниваю с унижением. Я могла бы быть обычной девушкой, студенткой в любимом университете, лучшей в группе и претенденткой на красный диплом. Но жизнь не сказка, в которой все будет именно так, как ты мечтаешь, поэтому я научилась выбирать из самого худшего самое лучшее. После моих слов Юнги молчит, затем сжимает ладонь в ответ, нехотя кивая. Я доверяю ему и если бы здесь было действительно настолько опасно, он бы никогда не привез меня сюда. Мы выходим из машины, хлопая дверьми. Я перекидываю через плечо кожаный рюкзак, в который смогла уместить нужную косметику, костюм, в котором планировала сегодня выступать и несколько средств защиты, которые привыкла носить на дне портфеля. Наша квартира находится не в самом приятном районе, да и у Юнги не всегда получается отвозить меня домой (хотя он совсем и не обязан это делать), а перцовый баллончик и складной нож уже пару раз помогли мне вернуться домой целой. — Я отведу тебя, чтобы ты смогла переодеться, — он цепляет пальцами мою руку и мы входим в дом, протискиваясь сквозь тóлпы пьяной молодёжи. Никто даже не обращает на нас внимания, потому что большинство из них давно находились вне здешнего мира, плавая по волнам кайфа. Некоторые из них, наверняка, мои ровесники, может немного старше, но все, что их объединяет — свобода, то чувство, которое я никогда не испытывала. Они беззаботны, счастливы и пьяны. И, как бы там ни было, порой мне тоже хочется забыться ото всех проблем, теряясь в волнах спокойствия и наслаждения. — Сюда, — Юнги тянет на себя, отталкивая незнакомых людей в стороны. Музыка в холле такая громкая, что я едва сдерживаюсь, чтобы не закрыть уши ладонями. Мы проходим в узкий коридор, который был, на удивление, свободен. Он был длинным и уходил в самую глубь дома, скрытую от посторонних глаз. — Что, даже трахающихся парочек не будет? — я хмыкаю, предерживая ремешок рюкзака пальцами. На мои слова Юнги ухмыляется, оглядываясь на меня через плечо. — Разочарована? Пришла сюда ради бесплатной порнухи? — кажется, он смирился с моим решением и позволил себе немного расслабиться. Его голос больше не звенит от злости и глаза не целятся в меня ядовитыми стрелами. Так гораздо проще. Когда он не осуждает. — Ага, поможешь с этим? — смеюсь, когда Юнги недовольно закатывает глаза, открывая последнюю дверь слева. — Кажется, ты тут не впервой. — останавливаюсь, глядя в чужие полумесяцы. — Я подожду тебя здесь, потом пойдем наверх, — ненавижу, когда меня игнорируют, но сейчас это не столь важно. — Наверх? Разве девчонки танцуют не здесь? — я видела клетки для танцовщиц, пока мы пробирались сюда и почему-то решила, что именно здесь мне и суждено отработать весь длинный вечер. — Здесь зона для гостей. Заказчики сидят на третьем. Тебе лучше поторопиться, если не хочешь, чтобы я передумал, — засовывает руки в карманы чёрных брюк, глядя на меня сверху-вниз. Я ненавидела этот его взгляд, потому что именно так он ставил в разговоре точку. Недовольно цокаю, цепляя парня плечом, когда прохожу вглубь небольшой комнаты, которая, по всей видимости, была предназначена для гостей, и принимаюсь за дело, стараясь унять дрожь в руках. Подправляю макияж, нанося всеми излюбленную ярко-красную помаду, натягиваю на стройные ноги чулки, которые планирую сегодня наполнить чаевыми, черную юбку и короткий топ — все в любимом стиле озабоченных придурков, которых я привыкла называть постоянными клиентами. Провожу ладонями по тёмным волосам, которые сегодня были завиты в мелкие кудри, а затем защелкиваю застежку на опасно-высоких каблуках. Запихиваю свою одежду в рюкзак и выхожу к Юнги, который со скучающим взглядом копается в телефоне, оперевшись спиной о стену. — Ты быстро, — он блокирует новый айфон, пряча его в карман брюк, а мой взгляд невольно цепляется за чужие ладони, вены на которых соблазнительно привлекают внимание. — Хочу скорее уйти отсюда, — я делаю шаг в сторону, сжимая пальцами рюкзак. Мне нужно оттанцевать три часа, а после весь гонорар наличными будет у меня в руках и я смогу вернуться домой к сыну, даже гораздо раньше обычных смен в «Чайке». Юнги рассматривает меня, не скрывая любопытства и горящих глаз. Я нравилась ему, даже слишком, но мне не хочется быть с ним эгоисткой, которая будет лгать прямо в лицо. Наши отношения продлились всего два месяца и начались они в самом начале моей работы в «Чайке». Ему не нравилась перспектива моей деятельности, поэтому он старался всячески меня оградить от этого, позволяя брать дополнительные смены в качестве официантки. Все это продолжалось ровно до того момента, пока один из козлов не зажал меня в узком коридоре, который вёл к служебным туалетам. Когда Мин нашел меня там, в слезах, с опухшей щекой и кровоточащим носом, а из одежды оставались одни ошметки, он избил того клиента, и больше не позволял ему заявляться туда. И тогда Юнги все переиграл, позволяя мне выступать на сцене, имея особые привилегии. Он не подпускал ко мне озабоченных богатых ублюдков, которых в этом месте было полно, закрепляя за мной, кажется, посмертное правило неприкосновенности. Из всех танцовщиц только я одна могла, действительно, просто танцевать. Я никогда не снимала с себя одежду полностью, избавляясь только от её верхнего слоя. Юнги знает о том, что во мне еще осталась мизерная доля самоуважения, поэтому оказывается всевозможную помощь, которая способна меня уберечь. Затем он начал подвозить меня до дома. Изначально в его действиях не было никакого сексуального подтекста, но мы оба это чувствовали, поэтому однажды перешли черту, стирая всевозможные грани на заднем сидении его машины. — Пойдем, — он медленно сглатывает, глядя мне прямо в глаза, и я невольно повторяю его действие, сжимая кожаные ремешки сильнее. Юнги старается идти медленнее, постоянно придерживая меня за талию своей массивной ладонью. Импульсы от его кожи передаются и мне, от чего я невольно вздрагиваю, когда его пальцы касаются оголенного участка тела. — Джиу тоже здесь, — мы подходим к широкой лестнице, которая минуя второй этаж, выходит сразу на третий. — Пришла с Джином. Она встретит тебя. От имени подруги невольно сжимается сердце. Сейчас, так или иначе, она больше не входила в состав танцовщиц, но меня все же грела мысль о том, что сегодня она будет рядом. Лестничные пролёты сменялись один за другим и теперь мы находились в большой комнате, стены которого были покрыты темным оттенком бордового. Я любила этот цвет раньше, пока не стала работать в «Чайке», потому что именно его считали олицетворением желания и возбуждения. Большой бар с различной выпивкой, за стойкой которого стоял высокий бармен. Он смешивал из этих напитков коктейли и отдавал гостям, украшая каждый из них цветным зонтиком. Старая причуда, но, похоже, такая же бессмертная. Я сглатываю, когда Юнги кивает в противоположную сторону от некой импровизированной сцены, на которой сейчас танцевала симпатичная брюнетка. — Милая, — мягкий голос, обладательница которого сейчас сжимает меня в своих объятиях. Джиу была невероятно красивая. Она обладала прекрасным телом и милыми чертами лица, которые она умело подчёркивала макияжем. Сейчас её точеная фигура была обтянута золотистым платьем с мелкими пайетками, которые красиво поблескивали под разноцветными огнями в зале. Ким больше не была одной из таких, как я, но она все еще осталась моей подругой. — Ты просто чертовски привлекательна, Со! — она касается ладонью моих кудряшек и заразительно улыбается, окидывая взглядом мой наряд. — Планируешь унести с собой больше десяти миллионов? — заговорчески шепчет мне на ухо, вызывая смех. — И даже больше, Джи! — я смеюсь, все также сжимая рюкзак. — Классное платье, — улыбаюсь, глядя на то, как ярко загораются глаза подруги и у меня больше не остаётся сомнений в том, где она его взяла. — У Джина и, правда, отменный вкус. Девчонка мягко толкает меня локтем, заправляя свои светлые волосы за ухо, а затем резко умолкает, заставляя обернуться. — Тебе скоро нужно выходить. Джиу, отнести её вещи в одну из спален, я потом их заберу. — хриплый голос Мина действует на меня подобно седативным препаратом, и я моментально расслабляюсь, позволяя спокойствию поселиться на подкорках души. Отношения подруги и Юнги были сугубо деловыми, а после просьбы Джина о том, чтобы уволить Саванну — крашеную блонди в разводе, которая была в нашем клубе в должности администратора, они стали ещё более официальными. Подруга мягко подхватывает мой портфель с вещами, игриво улыбается, а после уходит, растворяясь в толпе незнакомых мне людей. Мы молчим, я сглатываю вязкую слюну, глядя на то, как легко избавляется от лифчика танцовщица, место которой я скоро должна была занять. Она кидает нижнее белье на пол, получая одобрительные возгласы мужчин. И меня от этого непроизвольно воротит. — Тебе не нужно ничего такого делать, Со. И ты всё ещё можешь изменить ответ, — напоминает шепотом на ухо, вызвая мурашки по всему телу. — Хозяин вечеринки ещё даже не здесь, я могу сказать Тэхëну, что ты отказалась, — он словно ангел, сидящий на моем левом плече, который отчаянно борится за мое спасение, а я так упорно отказываюсь. Я резко разворачиваюсь, едва касаясь губами чужих. Между нами пылают электрические разряды, но я старательно их игнорирую, вдалбливая Мину свою правоту. — Я не уеду отсюда и мы оба знаем почему. Так что будь рядом, как ты и обещал, — шатен опаливает своим дыханием мои губы и я моментально их облизываю, почти задевая чужие. — Думаю, сейчас мой выход. Медленно отстраняюсь, задорно улыбаясь парню. Когда-нибудь, я определённо достану Юнги своими выходками, которые он мне постоянно прощает. Но не сейчас, потому что в данную секунду я уже двигаюсь в сторону сцены, которую мгновение назад покинула брюнетка. Я делаю шаг уверенней, виляю бедрами и изящно передвигаю ногами, стуча высоченными каблуками четкий ритм. Обычно я ненавидела чужие взгляды на себе, потому что частые гости в «Чайке» — озабоченные богатые мужики, средний возраст которых перевалил за пятьдесят. Находиться здесь сейчас было совсем не противно. Это чертовски странно, но почему-то я чувствую превосходство. Такое, словно это я хозяйка этого места и только от меня зависит весь исход сегодняшнего вечера. И, как бы то ни было, часть этого бреда была правдой. Вид комнаты со сцены становится совсем другим. Отсюда, из-за яркой подсветки, которая неприятно ударяет по глазам, я почти не вижу находящихся здесь людей. Но так гораздо проще. И хоть здесь находились почти единицы, мне было легче представлять то, что я нахожусь тут одна. Как в те времена, когда я была свободной, а в танцах видела истинный смысл жизни. Сейчас же его я вижу только в темно-карих глазах сына. И я начинаю двигаться. Подстраиваюсь под легкий соблазнительный ритм незнакомой музыки, которая обволакивает все мое тело, окутывая его приятной негой. Я провожу ладонью по холодному металлу шеста, обходя его на расстоянии, а затем, когда музыка подходит к кульминации, я мягко кружусь, отрывая ноги от земли. Мне хорошо. Впервые, за то долгое мучительное время я получаю реальное удовольствие от танца. Я чувствую чужие взгляды на себе, но они едва ощутимы, поэтому я улыбаюсь, кружась в воздухе и делая медленные махи руками. Сердце в груди наровит выскочить наружу, а адреналин в крови такой насыщенный, что я почти не чувствую того, как ноет хронически стертая лодыжка, которую я вновь забыла заклеить пластырем. Забыться — то, что я так давно мечтала сделать. Отбросить все свои мысли, которые каждый день сжирают меня, все проблемы, от которых не видно конца. Сейчас есть только я, музыка и мой танец, который даёт мне свободу. Песня внезапно прекращается и я резко распахиваю глаза, оглядываясь по сторонам. Все та же комната, те же люди — несколько незнакомцев, которые тихо переговариваются между собой, смеются и пьют; Джиу, которая стоит в обнимку с Джином; и Юнги, который крутит трубочку в стакане с безалкогольным напитком, прожигая во мне дыру. Ничего не изменилось с того момента, как я зашла на сцену. Ничего, кроме одного.. Раньше здесь не было его. Того, кто сейчас рассматривает мое лицо глазами моего сына. И он также, как и я не верит в то, что это действительно происходит. Сбегаю со сцены, едва не цепляясь каблуком за последнюю ступеньку, и только сейчас я вновь ощущаю боль от растертой ноги, которая неприятно щипит, приводя в чувства. Я буквально падаю в руки Юнги, который мягко держит меня за плечи, стараясь заглянуть в глаза. — Мы можем уехать? — неоднократно повторяю один и тот же вопрос, сжимая пальцами чужие запястья. Мне нужно покинуть это место, чтобы он стерся, подобно наваждению. — Ты в порядке? — Мин слегка трясет меня за плечи, заставляя смотреть в глаза. — Что происходит? Только я не успеваю ответить на его вопрос, потому что к нам подходит высокий светловолосый парень с самой яркой улыбкой из всех, которые мне когда-либо доводилось видеть. Он здоровается с Мином: стискивает его ладонь своей и легонько стучит по широкой спине кулаком. Кажется, Юнги с ним был более, чем просто знаком. — Эта та самая девчонка, хëн? — он обращается к брюнету, довольно ухмыляясь. «Хëн» на это только как-то отреченно кивает, застилая мое тело своим.— Я не представился. Ким Тэхён, — он протягивает свою широкую ладонь ко мне, слегка отодвигая шатена в сторону, и беспрекословно ожидает моей реакции. — Ли Сонми, — несмотря на свою дрожь внутри, мой голос ровный. Блондин касается губами тыльной стороны ладони, вызывая мурашки. Те, которые заставляют сжиматься внутренности. Мне не нравится это место. Чертовски неприятно находится в окружении этих людей и пусть раньше я не считала работу в стриптизе позорной, этот взгляд, которым меня обводит блондин, просто кричит о его несказанных мыслях. Тэхён молчит, глядя на меня из-под ресниц, а после, словно что-то вспомнив, улыбается, оглядываясь по сторонам. — Джейкей! Иди сюда, — от этого обращение мои внутренности покрываются толстой корой льда. Мне нужно бежать отсюда, срочно и без оглядки. — Я хочу уйти, — шепчу на ухо Мину, дергая его за рукав темной рубашки, пока светловолосый пытается выискать в толпе людей своего друга. И он его находит. Красивый, высокий и мускулистый. Он одет в чёрные брюки и такого же цвета рубашку, рукава которой были закатаны до локтей, открывая весь вид на ветви многочисленных татуировок, которые переходили на его ключицы и спину. И я знала, что среди них было мое имя. Я задыхаюсь, потому что все еще не могу поверить в то, что он здесь. По-настоящему рядом, и это совсем не плод моих фантазий и не чертова голограмма. Мне только нужно протянуть ладонь, чтобы почувствовать такое безумно любимое и забытое тепло, которое мог подарить только он. — Чон Чонгук. И я разрываюсь внутри, потому что до боли в сердце скучала, как глупая идиотка тосковала по этому голосу. Но только воспоминания яркими картинками всплывают в памяти, отрезвляя и злость с новой силой застилает все чувства тоски. Чон протягивает руку Мину, который называет своё имя в ответ, а я кусаю губы, следя за каждым его движением и вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю.. «— Ты очень красивая, Со.. — Люблю тебя... — Хочу набить твое имя, солнце.. — Ты только моя…» Его губы трогает легкая улыбка, словно он услышал все мои мысли, а после протягивает руку и мне, ровно также, как делал пару минут назад Тэхëн. И я до безумия сильно хочу вырвать из его рук этот стакан, который брюнет так расслабленно покручивает, плеснуть содержимое ему в лицо, а потом с гордостью уйти отсюда, плюя на все. Только я больше не та маленькая Сонми, которую можно было легко обидеть. Мне пришлось рано повзрослеть и теперь я могу за себя постоять. Поэтому я только ядно ухмыляюсь, растягиваю пухлые губы в самой непривычной для меня улыбке, а после протягиваю ему ладонь в ответ, чертовски боясь ощутить его касание. — Ли Сонми, — словно он не знал этого. — Рада встрече. — его рука мягко обхватывает мою, ударяя тем самым током, от которого я так добровольно сходила с ума. Чонгук поглаживает большим пальцем мои костяшки, не отрывая взгляда от глаз, а после улыбается, позволяя мне вновь умереть. — Я тоже. И теперь я должна бежать.