Лошадки

Намджун, Чонгук и Хосок стояли и рассматривали стену в коридоре напротив детской номер три. — А это даже неплохо, — оценил Хосок. — Перспективно, я бы сказал. Социально ответственно. Это же «не играйте со спичками»? Вверх по стене ползло фиолетовое пятно, чуть ниже красовался ядрено-желтый прямоугольник с семью палочками внутри и разводами снаружи таких цветов, что больно было смотреть. — Я не уверен, что они знают, что такое спички, — откашлялся Намджун. — Это из тизера к «Айдолу». Тульми — поклонница нашей дискографии. — А, — ответил Хосок. — Ну, тоже ничего. — Не могу решить, — пожаловался Намджун. — С одной стороны, творчество надо поощрять. С другой стороны, до приезда Сонми хорошо бы от этого избавиться. Как вы думаете, может, через месяц Тульми ее произведение уже надоест? Чонгук, я виню во всем тебя. — А? Рисование вообще Тэхён предложил. — Но началось-то все с трех поросят. В стиле модерн. Почему модерн? За что? — Что плохого в модерне? — покосился на него Чонгук. — Знаешь, за сколько я последний раз продал свою картину? — Даже представлять не хочу. Мимо них из студии по направлению к кухне с грохотом, криками и звоном пронеслась небольшая, но толпа. — Дядя Юнги нас отпустил! — пропела Ёсот. С неожиданной для него ловкостью Намджун перехватил Сэтхуна с оркестровыми тарелками в руках. — Сына, сыграй-ка дяде Хосоку на его подарке. И спой что-нибудь. Сэтхун с готовностью заголосил, изо всех сил помогая себе грохотом тарелок. Чонгук потянулся заткнуть уши. Хосок, пытаясь сохранить самообладание, спросил: — А это?.. — Наша любимая песенка про помидор. Разве не помнишь? — деланно удивился Намджун. — Ах, да. Очень похоже. — Ой, — сказал Сэтхун, и воцарилась тишина. — Тут это… Пап, а посмотри? Намджун забрал тарелки, внимательно оглядел, что-то подергал и выронил, оставшись с куском в руке. — Кажется, я их сломал. Ручка отвалилась, — констатировал он и под нос себе добавил: — Впервые в жизни думаю, что эта поразительная сверхсила ломать вещи дана мне не зря. Господи или кто там, спасибо тебе. — Пап? — Сына, прости. Я приглашу мастера, и мы починим их. Позже. Потом. Когда-нибудь. — Да ничего, — махнул ладошкой Сэтхун. — Не расстраивайся, пап. Дядя Хосок мне еще бубен подарил, возьму его. И с этими словами Сэтхун умчался ко всем остальным. От кровавой расправы Хосока спас Юнги. Он показал нос из студии: — Всё? Все свалили? Материться можно уже? Я сорок минут играл с ними — ну, с теми, кто не успел спрятаться — гимн Кореи. И «Эго», потому что его любит Тульми. — Нормальный выбор, — обиделся Хосок. — А потом было: «Дядя Юнги, давайте я вам спою вашу песню», — изобразил Юнги тоненьким голосом. — Какого черта я решил, что хор и оркестр это хорошая идея? Поют хуже папаши. Так что? Я могу, блядь, выдохнуть по-человечески? — Только тихо, — разрешил Намджун. Он обернулся к Чонгуку: — Куки, беру свои слова назад. Дети хуже тебя. Да я даже во время дебюта так не заебывался. Я думал, когда они маленькие — это уже кошмар, но ведь только хуже становится! — Это как в игре, — подсказал Чонгук. — Ты переходишь на следующий уровень, а там новый босс, еще страшнее. — У тебя у двойняшек скоро школа, — напомнил Хосок. — Готовься давай. — Хана же пошла, и ничего страшного не произошло, — развел руками Намджун. — По крайней мере пока. Кстати о ней. Уже полседьмого. Где?! Он похлопал себя по карманам и, обнаружив телефон, судорожно набрал номер. — Милая? — едва ли не закричал он в трубку. — Что? Где? Дядя Джин тебя решил отвести? То есть, хочешь сказать, ты прогуляла? Намджун выдержал драматическую паузу, пока Хана на том конце оправдывалась. — Дай-ка трубку дяде Джину, — сказал Намджун. — Так. В смысле? У нее для этого няня есть. Рядом проезжал? Ну-ну. Стоило мне отлучиться по работе, как ты рядом проезжал. Что, какой баскетбол, какие успехи? Какой баскетбол вообще, если сегодня бейсбол? Ах, спорт на «б» весь одинаковый? Как насчет бокса? Я сейчас попрошу Чонгука тебе объяснить. Чтобы через двадцать минут были дома, понял меня? Надеюсь, мороженого хоть не ели? Вот черт. Намджун отнял трубку от уха, из нее уже раздавались короткие гудки. Он с силой потер лицо. — Ладно, решаем проблемы по мере поступления. — Он оглядел присутствующих и загнул четыре пальца. — Джин. — Загнул еще один. Подумав, добавил: — Чимин. — Еще один. Тут на его лице отразилось понимание: — Это что у нас, Тэхён занимается ужином? — Там только разогреть, — успокоил его Чонгук. — Ваш повар кучу всего оставила. — Зная Тэхёна, — усомнился Намджун, — боюсь, что он захочет сделать свое. — Готовит он тоже нормально. Уже, — заверил его Чонгук. — Это только ты у нас все подряд жрешь, — фыркнул Юнги. — А дети в опасности. Он закатал рукава: — Пойду спасу их. Эх, все приходится делать самому.