В шкуре героя

      За водопадом обнаружился не просто храм — а целый храмовый комплекс.       Свод пещеры уходил так высоко, что терялся в темноте. Стены были испещрены завитками разной толщины и величины — то ли имитируя облака, то ли щупальца восьмихвостого. Эхо от водопада расходилось, казалось, по всей площади храма, однако чем дальше мы были от воды — тем тише становилось.       Ты знаешь, почему Би-сан сказал, что мы будем сражаться? — обратилась я к соседу. Курама фыркнул.       Би-сан действительно произнёс это, пока мы направлялись в сторону строений. У храма была необычная конструкция — я такой прежде не видела, по крайней мере — более всего напоминавшая ступенчатую пирамиду.       «Потому что номинально так и будет, — заметил лис, — теперь, когда ты совладала со своей ненавистью, нужно перетянуть мою чакру так, чтобы очистить её. И это своего рода борьба. Мы уже тренировались делать это, просто в малых количествах».       Больше было похоже, что я вытягиваю чистую воду по капле из реки.       «Как скажешь, тогда, следуя аналогии, сейчас тебе придётся фильтровать всё русло. ».       Звучало не вдохновляюще, но деваться мне было некуда.       Проходя по дороге к храму, я краем уха слушала дискуссию Ямато и Би о безголовых статуях монахов, стоявших на протяжении всего пути. Меня больше заняла фреска — среди линий я распознала двухвостую кошку — Мататаби. Всё здесь и правда выглядело очень старым — оно явно существовало задолго до стран шиноби и до того, как Первый Хокаге захватил всех биджу. Были ли джинчурики или попытки их создать и раньше? Или люди просто... поклонялись им? В конце концов, биджу были божественными зверями в некотором роде. А люди любили поклоняться и не такому. В одной деревеньке, кажется, рыбаки молились золотой рыбе, что приводит по преданию хороший улов в их сети. Да уж. Но сумасшедшие почему-то всё равно мы.       — Что это за место? — спросила я, вертя головой. Мне действительно было интересно.       — Это старое святилище, в котором наши джинчурики проходят церемонию очищения, — просто ответил Би-сан, в кои-то веки не рэпом. Мы подошли к огромной оскаленной морде кота — рядом с ней расположилась монолитная плита в проеме, но ручки у этой своеобразной двери не было. — Если хочешь с лисом поболтать, то суй свою голову туда, твою мать!       И Би-сан ткнул в проем кошачьей пасти. Туда, кстати, действительно ровнёхонько поместилась бы голова, не застряв.       «Мы вроде и так нормально разговариваем», — хмуро заметил Курама. Я пожала плечами — вряд ли цель была только в этом, к тому же он сам сказал, какая передо мной задача — и было бы хорошо, если тут есть место, способное в случае косяка меня удержать.       — Если ты крута — то можешь войти, только голову свою в рот положи! — продолжил Би. — Но если есть тьма на твоем пути, то тебе здесь никогда не пройти!       Ну всё, нас забракуют, — заметило моё подсознание знакомыми интонациями, и я вдруг поняла, что это не совсем мои мысли. Словно та я с водопада теперь говорила так же громко, как я сама думала. Наверное, я схожу с ума. В принципе, не особо удивительно.       — Оно не выглядит безопасным, — ухватив меня за предплечье, заметил Ямато, — не мог бы ты изъясняться без рифм? Тогда бы всё стало куда понятнее.       — Упражнение на водопаде было для этого, — вздохнула я, — я должна была очиститься от тьмы, прежде чем открыть двери храма.       — Но если есть зло — то хлоп, и дверь устроит крови потоп! — пропел нам со зловещей ухмылкой Би-сан, наклонив голову так, чтобы на неё легли тени. Я прищурилась, изучая это выражение лица. Почему-то, как и его интонация, эмоции его казались мне... наигранными.       — Статуи — это предыдущие джинчурики, которые не справились? — не разжимая руки, уточнил Ямато. — Это слишком рискованно. Лучше сначала попробовать клона, Наруто.       — Это древний храм, а ваши уловки здесь — стыд и срам! — возмущенно сложил руки на груди Киллер Би. Я хмыкнула, высвободив руку, и шагнула к нему ближе. Он точно нас...       — Я пришла не шутки шутить, а научиться контролировать Кьюби, — веско заметила я капитану, а потом встретилась глазами с Би-саном и подмигнула ему. — Голову надо сунуть в эту дырку, чтобы открыть дверь, так?       Би важно кивнул, и я, пожав плечами, наклонилась и сунула голову в пасть. Там было темно — но благодаря зрению Ку я различила рубильник. Хмыкнув, я сдвинула кисти рук так, чтобы их не видел стоящий за спиной Ямато, а потом сложила печать хенге, набрав в легкие побольше воздуха. Как только техника заработала, я со всей дури заорала, как будто бы мне было ужасно больно.       Судя по голосу, Ямато запаниковал — меня оттянули от стены, но когда мужчина встретился с пустотой вместо моей головы, он стремительно побледнел, широко распахнув глаза. Решив, что для шутки уже хватит, я развеяла своё безголовое хенге.       — Не думала, что вы реально купитесь, — хмыкнула я, поправляя волосы, — а ведь вы же джоунин, Ямато-тайчо. Думала, простое хенге сразу раскусите. Там внутри просто рычаг.       — Ха, я тоже сделал так, — довольно сообщил Би-сан, протянув мне кулак, который я отбила. — А головы статуям снес какой-то чудак!       — Это же должен был быть священный храм, — огрызнулся шатен, возвращая себе прежнее самообладание, — а ты, Наруто... По крайней мере, попытайся вести себя соответственно новому рангу!       Иллюстрация: https://fanfics.me/fanart102785       — Что, напишете рапорт? — приподняла бровь я. Честно говоря, жалобы меня не пугали нисколько. — Давайте, может быть, меня обратно понизят.       Мужчина тяжело вздохнул и отмахнулся от меня, кинув взгляд на открывшийся проход. Я с любопытством отклонилась чуть в сторону, глядя над его плечом, но внутри не было ни статуй, ни богатых убранств... Просто желтый переливающийся свет, куда ни глянь. Чудно.       — Я, если что, умею общаться со своим хвостатым, — заметила я, осторожно заходя следом за уверенно вошедшим Би-саном. Если бы не открытая пока дверь, я бы потерялась в пространстве. И стены, и пол с потолком были совершенно одинаковыми. — Но мы здесь немного за другим, верно?       — Да! Подымай уши и давай слушай! — кивнул Би. — Какой печатью запечатан твой биджу, Наруто?       — Печать четырёх элементов, — поделилась я.       — Высококлассная работа, — довольно кивнул мечник, — даже лучше моей печати стальной брони! Ключ есть?       Печать стальной брони была тоже неплохим вариантом, кстати. Она, конечно, в отличие от той, что ставил Минато, не претендовала на высший разряд и сама бы не переписалась, но в целом была довольно хорошим, добротным вариантом. Хотя на фоне того безобразия, которое было у Гаары, любая печать была бы лучшим вариантом.       — Да, есть, — кивнула я.       — Вы что, собираетесь снять печать? — нахмурился Ямато. — А что делать, если Наруто его не удержит, и Кьюби возродится и вырвется?       — Он не станет, — фыркнула я, отмахнувшись и наткнувшись на очень недоверчивый взгляд командира, — у нас, эээ, договор. С учетом последних обстоятельств, знаете.       — Не убедительно, он мог обмануть тебя, — фыркнул мужчина. Он явно ещё не отошел от шутки с оторванной головой.       — Мы запрем его здесь! — подал голос Би-сан, обрывая не начавшийся спор. — Затем это место и было построено. Пускай лис сидит в тюряге, пока не найдем другого, а ты не бойся этой шняги, у тебя все будет кайфово!       Последнее уже адресовалось мне. Я хмыкнула, кивнув ему.       — Давайте уже начнём!

* * *

      Саске вздохнул. Шисуи уверял его перед выходом, что весь этот суд — просто показуха и надолго никто их не задержит. К тому же, технически, состава преступления ни у кого в Конохе на него не было. На практике же оказалось, что старейшинам он, как и добе, очевидно, не слишком-то нравился, потому что старые маразматики второй час пытались надавить на глав кланов и закипающую от гнева Хокаге, которая выглядела как человек, желавший быть где угодно, но не здесь, и не дать им снять с него ограничительную печать.       Сам Призрак не позволял на своём лице отобразиться ни единой лишней эмоции. Он был спокоен, парировал аргументами и вообще не выдавал никак, что этот цирк ему уже надоел. Самоконтроль у кузена был отменный — тут Саске мог признать. Сам он подумывал о массовом убийстве последние полчаса и наверняка на его лице что-то такое отображалось, судя по косым взглядам некоторых глав кланов. Какаши косился особо выразительно, но парень старался этого не замечать.       — Честно говоря, Кохару-доно, — очень вежливым тоном произнёс Шисуи, сжимая пальцами край стола, — у меня начинает складываться ощущение, что вы просто хотите лишить клан Учиха главы как раз перед началом войны. Но это же глупость несусветная, не так ли?       Старуха запнулась на полуслове, кажется, задохнувшись от возмущения. В помещении повисла напряженная тишина, которую прервала Цунаде, откашлявшись.       — Действительно, это было бы весьма глупо, — произнесла женщина, обведя всех присутствующих тяжелым взглядом, — особенно учитывая, кто наш враг. Все кланы нужны нам в лучшей форме, и клан Учиха — не исключение. К тому же, все вы знаете самую лучшую тактику борьбы против шарингана.       На это старым маразматикам наконец не нашлось что ответить.       — Что ж, раз все споры наконец улеглись, — выдохнула Сенджу, откидываясь на своём кресле, — Учиха Саске с этого момента считается полностью оправданным в виду недостаточных доказательств вины, поручительства нескольких джонинов и личного желания служить деревне верой и правдой. Совет окончен, все свободны!       Насчет «служить верой и правдой» она, конечно, загнула, но в целом — да, он готов был сражаться за деревню, к тому же бездействие начинало порядком раздражать.       Хокаге вышла первой, как только печать была снята, — буквально вылетела, только зеленые полы хаори за ней и развивались. Следом ушли старики, и начали удаляться главы кланов. Нара кивнул ему почти даже приветливо, Хьюго одарил оценивающим взглядом. В основном никто не был возмущен, хотя, конечно, будь более мирное время, возвращать ему и титул, и свободу никто бы так легко не стал.       — Что ж, надо обрадовать твоего брата, — хмыкнул Шисуи, хлопнув его по спине. Он поднялся из-за стола, картинно разминаясь, и вытащил свиток связи, написав там несколько фраз. Учитывая, что Итачи был сейчас на миссии, такой способ был резонным. Саске знал, что кузен общался с помощью такого же с Узумаки, но, заглянув в их переписку однажды, понял, что ничего важного эта парочка там не передавала — какие-то сердечки и глупые рисунки, как будто бы им двоим было по пять лет пополам на двоих. И если от Призрака такого ещё можно было ожидать, как добе согласилась на это — оставалось загадкой.       — Потрясающе, — отмахнулся Саске и вышел наконец из душного помещения. Чакра наконец бежала по его венам беспрепятственно, и он наслаждался этим чувством — потому что с того момента, как Узумаки активировала свою печать, Учиха не ощущал себя целым ни секунды.       В дверях резиденции, когда он уже почти был на улице, Саске натолкнулся на Хинату.       Они встречались не особо часто, на фоне остальных его знакомств у Хьюго был несомненный рекорд. Никогда не пересекались они специально, тем не менее Саске не возражает против её компании. Иногда молчаливой, иногда разбавленной её нерешительными диалогами. Её, казалось, мало кто и когда слушает, и обычно девушка предпочитает не надоедать окружающим — той же Узумаки, например, а ему даже нравится молчать. То, что обычно люди воспринимают за грубость или высокомерие, не доставляет Хинате никаких проблем — ей хватает его редких ответов, и она совершенно не раздражается, как это делает часто добе, когда он просто отзывается каким-то звуком.       К тому же он знает, что эта робость, которую все принимают за чистую монету, на самом деле скрывает храбрую, сильную девушку, способную дать отпор кому угодно. Она сильно изменилась со времен их генинства. Хотя, если верить Наруто, Хьюго всегда такой и была.       — Саске-сан, — улыбается она скромно, немного кланяясь ему в приветствие. Это дурацкое вежливое обращение все ещё висит между ними, и он не может никак его перебороть, сколько бы раз не говорил этой упрямице перестать.       — Хината, — кивает он вежливо, стараясь не засматриваться в хрустальные глаза. Она сегодня в форме чунина — кажется, из всего выпуска только он до сих пор и остался генином, но его это не особо волнует. Что-то тянет его за язык, и он бряцает: — С меня сняли обвинения. И печать.       Хьюго поднимает на него глаза и улыбается — ярко, для нее можно сказать даже широко.       — Вот как, это замечательная новость! — Она забывается, повышая голос, но, в отличие от большинства случаев, сейчас этого вовсе не стесняется. — Тогда... полагаю, мне не стоит вас задерживать, должно быть, вы хотите отпраздновать это с семьей.       Она отступает в сторону с мягкой, понимающей улыбкой. Саске чувствует, как у него внутри все на секунды сжимается от этого, а потом выпаливает, сам себе удивляясь:       — На самом деле, если ты не занята, я хотел бы пригласить тебя на обед.       Учиха и сам не знает, что им руководит, но четко понимает, что быть таким же тормозом, как и Шисуи, он совершенно не намерен. Возможно, эти двое сделали шаг друг к другу так резко, потому что времени остается не так много... А раз так, его, пожалуй, как никогда необходимо тратить на то, что действительно принесет удовольствие. Обед в пустом доме — потому что кузен опять где-то запропастится и дадут Ками появится к ужину — его точно не обрадует.       — Я бы... Я была бы рада, Саске-сан, — улыбается Хината, — мне только нужно доложить о миссии.       — Разумеется, — кивает Саске, отступая в сторону и давая ей дорогу, — я подожду тебя здесь.

* * *

      Это было похоже на обычное погружение в подсознание. Тут всё тот же пейзаж, небо ясное и закатное. Под гладью воды снуют рыбки туда-сюда, а Курама недовольно подергивает хвостами за воротами своего острова.       Сегодня у нас гости, и он отлично их ощущает, как и я.       Я иду по водному зеркалу, на ходу проявляя ключ на руке, который передали мне жабы, и, подходя к калитке, срываю печать, скрывающую замок.       — Готова? — интересуется Курама, поднимаясь на лапы. — Откроешь печать — и я отпущу поток. Тебе нужно будет вытянуть и соединить мою чистую чакру со своей, потом отделить её. Не жди, что это будет просто — сейчас я тебе помогать не буду, в первый раз для налаживания контакта ты должна собрать и очистить её сама. Дальше нам будет проще, когда разберемся с основным негативным объемом. Нет универсального способа, хотя они и похожи — тебе придется понять как это сделать для себя самостоятельно.       Да, Би-сан сказал примерно то же. Поглощение такого объема было бы чревато — чакроканалы бы попросту не выдержали, вот почему оба проговорили — «соединить, а потом отделить». Если не выполню второе — растворюсь в чужой чакре и помру.       — Всё пучком, — говорю я, хотя уверенности от своих слов особо не ощущаю, — мы уже делали это, но в малых количествах. Ничего сложного.       — Пусть так и будет, — хмуро сообщает биджу, наблюдая, как я задираю зеленую майку повыше, обнажая печать на животе. Они с замком — одно целое по сути.       Я выдохнула, прикрыв глаза, опустила ладонь на живот и провернула пальцы по печати по спирали. Тут же с грохотом отворились и золотые ворота. Курама вальяжно поставил лапу за пределы вольера — сначала одну, потом другую. Я отступила, давая ему пространство. Лис вошёл в воду — в отличие от меня, погрузившись в неё, и кивнул мне. Мысленно я подобралась, а потом в воде вспыхнул оранжевый, почти рыжий поток, помчавшийся ко мне.       Словно кто-то лаву под водой пропустил, но та вопреки физике и здравому смыслу не погасла. Я выдохнула и опустилась на корточки, запуская ладони в воду. Их тут же обожгло, но не сильно — пока фильтровать было не сложно, потому что объем был небольшой.       То, что я очистила и отпустила, лилось дальше золотой змейкой.       Ну, не так уж и плохо — подумала я, и резко неочищенной чакры стало в разы больше, а поток, который выпускал Курама, стал буйным и агрессивным.       И поначалу я даже и с этим справлялась. Пока не осознала, что мало-помалу проваливаюсь в воду, а отгонять от себя агрессию и ненависть стало вдруг слишком сложно.       Огненной «воды» становилось так много, что я же не успевала её очищать и поглощать. Сначала она поднялась до колен, потом до талии, а в следующий миг я поняла, что меня сносит с ног — а дышать было нечем.       Да всем просто плевать на твоё существование!       Драки недопустимы.       Часть меня, меньшая, понимала, что я всего лишь в подсознании и здесь утонуть у меня не выйдет, как ни старайся. Упустить контроль над чакрой — да, но не захлебнуться.       ...Я просто играл. Но теперь мне надоело...       Но это была только малая часть сознания. Большая же билась в агонии — помимо того, что от обжигающей нефильтрованной воды жгло кожу и лезло мясо с астрального тела, как с реального, так ещё и легкие горели, словно дыхание — привилегия, которая мне никогда и не была доступна. А ещё эти воспоминания...       Опять этот демон.       Ты и в правду... чудовище.       Заломило от нехватки кислорода виски, и даже граммы рациональности покинули меня под гнётом паники.       ...Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь!       Но никого не было. Никто бы не пришёл мне на помощь, потому что тут была только я — силы Би в моём подсознании сильно ограничены, Курама тоже не вмешается, потому что я должна была справиться сама, хотя у меня это так очевидно не выходило.       Шинигами, ты такая слабачка, как вообще без моей помощи умудрялась выживать? — устало вздохнул мой же голос — я едва его различила за шумом сердца в ушах. А потом теплая рука схватила меня за кисть, и вдруг тонны воды отступили — я оказалась в светлом пространстве, где не было ни реки лавы, ни Курамы, и даже моей копии не наблюдалось — хотя я точно слышала её язвительный тон. Единственная, кто здесь стояла, это женщина с длинными алыми волосами в нескольких шагах от меня. Я судорожно отдышалась, пытаясь её рассмотреть.       А потом она обернулась на шум, и меня словно обухом по голове ударили.       Ка-сан.       — Кажется, ты попала в неприятности, — хмыкнула она с задорной ухмылкой и подмигнула, — как насчет небольшой помощи?       В жизни она была...       — ...куда красивее, чем на фотографии, — пробормотала я себе под нос.       — Что, прости? — приподняла обе брови Кушина. Жаль, что я пошла в Минато. Ка-сан у меня настоящая красавица.       — Говорю, что в жизни ты куда красивее, чем на фотографии.       Ка-сан распахнула глаза, а потом рассмеялась так громко и сильно, что слезы собрались в уголках её почти фиолетовых глаз. Что-то среднее между этим и насыщенным синим.       — О, это приятно слышать, даттебанэ, — улыбнулась она мне, когда приступ смеха её отпустил, — хотя, кажется, своё лицо ты взяла у Минато.       — Не волнуйся, ты выбрала красивого мужчину, так что мне все ещё повезло, — криво улыбнулась я, поднимая голову наверх. Было похоже на то, что случилось, когда появился Минато, — ...ты ведь проекция осколка чакры, да? Как и Минато раньше.       — Да, — мягко согласилась она, не акцентируя внимания на том, что я не зову Намикадзе то-саном, — он запечатал его таким образом, чтобы я появилась тогда, когда ты захочешь получить силу девятихвостого.       Я поджала губы, потирая плечо. Если тот провал можно было так назвать, конечно. Одного желания недостаточно, и, кажется, я слишком много о себе возомнила, раз посчитала, что справлюсь с таким объёмом чакры и ненависти за раз. Вон, даже Минато не особо верил в меня, раз спроектировал печать именно так, а не иначе.       Ой, не начинай. Мы потрясающие. Ну, до тех пор, пока ты не распускаешь нюни. Опять.       — Кажется, мне это не по зубам, — горько признала я. — Я едва не захлебнулась там.       — Разве это не из-за воды? — удивленно посмотрела на неё. Лицо у Кушины было весьма мягким и понимающим, словно бы я была маленькой девочкой. — Кажется, твой друг говорил, что ты должна была перетягивать своей чакрой чакру биджу. Почему же у тебя это выглядит как поток воды, милая?       Я поджала губы. Это... хороший вопрос. Конечно, чакра всегда была в моем представлении похожа на воду — поэтому пол в подсознании и был залит водой как её олицетворение, и я точно знала, что он иссушается в том случае, если я почти всё расходую — Курама на это жаловался пару раз.       Но дело ведь не только в этом, не так ли? Проблема в том, что я всё ещё подсознательно боюсь... утонуть. Мы боимся утонуть с того самого дня. Удушение, боль, и никто не придет на помощь — а мы слишком слабые, чтобы помочь себе сами. Будь честна, мы так и не переросли это. Тот случай с красноглазым принцем всё только подтвердил.       — ...Потому что я боюсь утонуть после одного случая в детстве, — признала я вслух, понимая, что всё не так просто. Дело же не только в страхе, он не мог всплыть подсознательно сам по себе без причины. Она у нас есть, и это ты тоже знаешь.       — Так же, как я... боюсь не справиться с силой Курамы и подвести всех. Потому что на самом деле я не думаю, что я такая уж сильная, и на самом деле я в этом одна, и никто мне не поможет.       Ка-сан выдохнула, шагнув ко мне, и коснулась моего подбородка, поднимая голову. Глаза у неё были влажные и очень понимающие, словно бы я рассказала ей давно знакомую историю, все равно каждый раз берущую за душу. Ах, ну да. Ей-то эта история, должно быть, знакома лучше всех, с кем я встречалась ранее.       — Мне так жаль, милая, — искренне произнесла она, заломив виновато брови, — ...никогда не хотела, чтобы это бремя легло на тебя. К сожалению, в тот момент выбора совсем не осталось.       Я это знала. Я уже это знала и слышала раньше, но сухой ком все равно встал поперёк горла, обжигая легкие. Я не находилась сейчас в воде и не тонула, но дышать все равно стало сложно и больно.       — Все в порядке, ка-сан, — попыталась я выдавить бодрым тоном. О, но ты же обещала этим дерьмом больше не заниматься! Ну же, что скажет твой принц? Я зажмурилась, не желая этого слышать или дать волю слезам. — Я не жалуюсь на свою жизнь или типа того. Я... выдержу.       Внезапно меня обняли, притянув к себе за голову. Это было не то объятие, которое дарил мне Шисуи, и не так, как это было с Гаарой или с кем-нибудь из друзей. Меня словно бы завернули в одеяло, укрыв от всех бед, и пообещали, что все проблемы решат и без меня.       Глаза защипало, и я, заморгав, уткнулась в чужое плечо.       — Конечно, выдержишь, — ласково согласилась женщина, поглаживая меня по голове, — ты у нас выросла замечательной девочкой.       Я вздрогнула, чувствуя, что слезы против воли все же полились, но в этот раз я не попыталась их остановить.       — Это да... — криво усмехнулась я, размазывая влагу по щекам. — Хотя от совета я бы не отказалась.       — Ну... — задумчиво протянула Ка-сан, не переставая гладить меня по волосам. — Советов у меня много, а времени у нас, к сожалению, мало, так что я скажу тебе, пожалуй, самый важный. Есть способ быть джинчурики, но прожить жизнь счастливо. Знаешь как? — Я качнула головой больше отрицательно, потому что на самом деле «счастливой» жизнь вместилища было не назвать. Счастье приходило с борьбой, но... — Важно наполнить свой сосуд любовью.       Я распахнула глаза, отстраняясь и глядя на мягко улыбающуюся женщину. Она буквально светилась добротой и любовью, от чего даже моё черствое сердце дрогнуло. Слёзы сами выступили на глаза, снова. Предатели.       — Мам, значит... Ты была счастлива, да? — улыбнулась я, утирая влагу с глаз.       — Думаю, и ты можешь, — мягко произнесла она, утирая влагу с моих щёк, а потом подмигнула мне, игриво поиграв бровями. — Давай, признавайся — есть у тебя какой парень на примете?       Я кашлянула, отведя взгляд, и почувствовала, как уши розовеют.       — У нас разве есть время это обсуждать? — смущенно буркнула я.       Она распахнула глаза и стушевалась, выглядя при этом несколько расстроенно. Это больно укололо меня, так что я постаралась исправиться.       — И да, у меня есть кое-кто, — вау, это правда... Неловко. Хуже, чем при допросе Сакуры или Цунаде по той же теме. — Не просто на примете, он мне правда... Нравится. И он об этом знает.       Кушина взвизгнула, радостно встряхнув меня за плечи, как будто бы это была лучшая новость на планете.       — Кто он, как его зовут, клановый или бесклановый? — затороторила она, сверкая глазами.       — Он Учиха, — осторожно произнесла я. Минато знал о Шисуи и вроде как одобрил выбор, но я почему-то опасалась все равно говорить ка-сан о нём так прямо.       — Это что, малыш Саске, даттебанэ?! — шокировано распахнула глаза женщина.       — Что? — подвисла я, переваривая вопрос, а потом скривилась, представив эту картину на секунду. Коноха бы не устояла, это точно. — Нет, фу! С этим придурком мы в лучшем случае друзья... Его зовут Шисуи.       — О, внук Кагами-сана, — склонила голову набок ока-сан, кивает своим каким-то мыслям, — жаль, что ты не с Саске-куном, мы с Микото так хотели, чтобы вы поладили, но Шисуи-кун тоже был весьма милым мальчиком, думаю, и как мужчина он должен быть довольно неплох, а?       — Да, — смягчилась я, — он... милый. Хотя я не сказала бы ему это в лицо, это точно сделало бы его невыносимым.       — Вот как, а? — подмигнула мне красноволосая. — Ладно, у нас осталось не так уж и много времени, если я действительно хочу помочь тебе.       — Ты поможешь мне? — удивилась я. Я-то думала, что на этой встрече вся помощь и ограничится, и мне придётся возвращаться сейчас после передышки и выплывать из всего самой. Как всегда, впрочем, и было.       — Разумеется, — тоном, как будто бы я сказала самую большую глупость в мире, произнесла она и снова притянула к себе в объятия. — Мне так жаль, малышка, что тебе со многим в жизни пришлось справляться самой, даттебанэ! Я бы так хотела, чтобы тебе не пришлось этого делать, и Минато, я уверена, желал бы того же. Может, мы и никудышные родители, но ты — наше счастье, наш свет и надежда на лучшее. Ты наша драгоценная девочка, и всё, чего мы бы хотели, — это никогда не бросать тебя и защитить от всего. К сожалению, у нас это не вышло... Но в этот раз ты позволишь мне помочь?       — Да, — всхлипнула я, сжав её в объятиях. — Конечно же, да. И вы... Вы замечательные родители. Самые... Самые лучшие, каких я только могла бы пожелать.       — Спасибо, — мягко произнесла ка-сан, но голос её звенел от слёз. — Спасибо... Что позволила нам быть твоими родителями, милая.       — Вы всегда ими были, — покачала я головой, — и моё разрешение вам было совершенно ни к чему.       Мы простояли так ещё несколько минут, казавшихся мне бесконечными, пока слезы наконец не обсохли и время действительно не стало поджимать.       — Подвиги не могут ждать, — утирая украдкой слезы, рассмеялась Кушина.       — Верно, — улыбнулась я.       — Хорошо, даттебаннэ! — воодушевленно кивнула ка-сан, отстраняясь. — Скажи мне, ты... пробудила цепи Узумаки?       — Да? — несколько недоуменно отозвалась я, склоняя голову на бок. — Хотя я... Ну, нечасто ими пользуюсь. И не очень умело.       Я опасалась, что она расстроится, узнав, что я так плохо управляюсь с наследием нашего клана, но мама только понимающе улыбнулась.       — Конечно, тебя ведь некому было этому научить, — мягко произнесла она. — Но ты примерно понимаешь, что они делают или какая у них особенность?       — ...Они запечатывают, — немного подумав, произнесла я. — Конечно, для простой физической атаки тоже годятся, однако печатные свойства у них крепче всего. И я... предполагаю, что запечатать они могут что угодно, в зависимости от моего желания, только бы чакры хватило. Это может быть как физический объект, так и что-то абстрактное. Когда они только появились, я запечатала обращение другого джинчурики обратно в него самого. На тренировках мне удавалось запечатывать небольшие физические предметы, словно в свиток хранения.       — А говоришь, что мало о них знаешь, даттебанэ! — рассмеялась Ка-сан. — Плохо врать своей маме. Мои другие по свойствам. Они могут запечать и сдержать только чакру или существо из неё сделанное. Такое, как Кьюби. Неудивительно, что из всех химе клана выбрали для роли хранительницы именно меня. Думаю, вдвоем мы с тобой быстро разберемся с этой задачкой, что скажешь?       — Я же сказала, что плохо ими владею... — красноволосая подняла руку и сурово покачала головой.       — Всё нормально, — прервала она. — У тебя всё получится. Я буду сдерживать поток — ты очищать, отделять и запечатывать. Так чакру не придётся поглощать, её не станет слишком много, и ты не переутомишься и не начнёшь тонуть. У нас всё выйдет, малышка... Веришь мне?       — Да. Тебе... Тебе да.       Кушина улыбнулась ещё раз — начиная светиться золотым светом — шагнула ко мне ближе и ещё раз обняла со всей силы.       — Ты никогда не останешься одна, слышишь? — прошептала она мне на ухо, рассыпаясь золотыми блёстками. — Я всегда... всегда буду присматривать за тобой. Даже если ты не сможешь этого увидеть.       Я прикрыла глаза, сохраняя её исчезающий образ на изнанке своих век, а когда распахнула глаза, снова оказалась в алом потоке. Но в этот раз я не захлебывалась и не тонула, я плыла в воде, а рядом вились толстые золотые цепи — куда больше моих.       Сморгнув слезы, я улыбнулась и призвала собственные цепи. Что же, раз у меня такое подспорье — за работу!

* * *

      Красной чакры становилось всё меньше и меньше, голосов из прошлого я больше не слышала, а собранная золотая чакра была надёжно запечатана моими цепями. Уровень воды понизился, и я изнемождённо легла на ровную поверхность озера, наблюдая, как внизу вновь засуетились кои всех мастей.       — Ты справилась, ребёнок, — заметил Курама, разлегшийся рядом.       — Я видела маму.       — Я догадался, — фыркнул биджу, обдавая меня потоком горячего воздуха, — её цепи было трудно не узнать.       Я хмыкнула, перевернувшись с живота на спину, и уставилась в закатное небо, удовлетворённо выдыхая.       — Так и будешь валяться или мы наконец попробуем войти в режим хвостатого?       — Можно было бы и дать мне немного отдохнуть, — ворчливо произнесла я, садясь и прикрывая веки. Цепи создали отдельный резервуар, не перегружавший мою систему и связанный с Курамой. Впредь он сможет делиться со мной через него, и чакра будет очищаться без дополнительных действий с моей стороны. Конечно, всё это при условии, что я в достаточной форме, чтобы использовать чакро-цепи в ментальной форме, но тут они на удивление не ели столько чакры, как в реальном мире, так что вряд ли это станет проблемой, — разве я не супер-потрясающая и не заслуживаю чуть-чуть отдыха? Уже, наверное, ночь на дворе.       — Давай, потрясающая, доделаешь свой план по тренировкам и пойдёшь отдыхать, — по-доброму хмыхнул лис, ткнув меня своим длиннющим когтем. Я фыркнула на такую грубость, но ничего не сказала, сосредотачиваясь на том, как медленно чужая чакра течёт по венам, охватывая всё тело — делая его лучше, чувствительнее, сильнее.       Когда я открыла глаза, мир был совершенно другим. Да, комната всё ещё сияла, но я видела нити чакры, поддерживающие технику запечатывания в помещении — они были розоватыми и жёлтыми. Такие же нити, но зелёные текли в деревянных столбах, созданных Ямато-саном — видимо, я и в физическом плане едва не устроила тут бардак, когда тонула — да и сам мужчина был их переплетением, а вот Би-сан светится фиолетово-красными клубками.       От обоих фонило беспокойством и немного удивлением, от Ямато ещё и каким-то благоговением. Печать, блокирующая эмпатию, не работала совсем. Я ощущала каждую эмоцию, но старалась не нырять в них, зная, что потеряла бы себя.       — Привет, — мягко произнесла я, поднимаясь на ноги, едва покачнувшись на них и уцепившись за столб, чтобы не упасть. Тот под моей рукой мгновенно начал увеличиваться и цвести зелёными листьями, пока не стал полноценным деревом — нити его при этом смешались с золотыми, которые испускала я сама, и с удивлением я поняла, что мои руки светятся.       Осмотрев себя, я поняла, что такая проблема со всем телом — ровный золотистый свет, хотя кое-где были видны чёрные вставки узоров, похожих на одежду. На мне развивалась золотистая, но более удлиненная куртка, а от неё следовали девять длинных черных лент по подолу, и чувствовала я себя так, словно море теперь было лишь плевком на моём пути. Даже сен-мод не давал таких ощущений, теперь же я чувствовала себя как никогда сильной.       Иллюстрация: https://fanfics.me/fanart102786       Если это лишь малая часть силы Курамы... Понятно, чего всегда такой самодовольный.       — У тебя оно выглядит не так, но результат всё равно ништяк, — кивнул Би-сан, довольно хлопнув в ладоши и протянув мне кулак. Так он общался, делясь мыслями через чакру, и самый быстрый способ поделиться с ним произошедшим был именно таким. Ясно, чего животные так к нему были лояльны — он действительно говорил с ними.       Я шагнула ближе, вытянув руку, но неожиданно сделала это куда быстрее и сильнее, едва не превратив приветствие в удар и не сломав пол, когда Киллер Би уклонился с моей траектории, но затормозив меня щупальцем.       Ого.       — К этому надо будет привыкнуть, — пробормотала я. Значит, не только ощущения были другими — тело тоже было иное, куда сильнее и быстрее, чем я привыкла. При тех же физических затратах результат будет совершенно другим, словно кто-то лично для меня скрутил гравитацию в ноль.       — Хромает сильно твой контроль, но этим займёмся мы завтра, изволь, — поставив меня на ноги, хмыкнул Би. Я выдохнула, убирая чакру обратно, до тех пор пока мир не стал прежним, удивительно серым на контрасте с тем, что я чувствовала, — а теперь пора нам всем немного поспать, чтобы были завтра силы не унывать.       — Здравая мысль, — кивнул Ямато, наблюдая, как мы с Би-саном стукаемся кулаками, в этот раз успешно. Мужчина прикрыл глаза, просматривая моё послание, и довольно загудел, хлопнув меня по плечу.       Молодцом! — пришло мне в ответ по мыслесвязи, и я не могла не улыбнуться даже несколько гордо от этой похвалы.       Этот длинный день наконец заканчивался... Хотя я все ещё собиралась написать Шисуи. Наверняка он уже спит — судя по положению луны, довольно поздно, — но не поделиться произошедшим все равно не могла.       Меня буквально распирало после встречи с Ка-сан, и, на несчастье Учихи, он единственный, кто мог меня выслушать.       Ауч! Я всё ещё здесь и слушаю!       Ты моя часть, и это не считается, — ответила я прямо впервые за день и тяжело вздохнула. Этим с Би-саном я делиться не стала, да и не уверена, что кому-то расскажу о ней. Голоса в голове в обществе порицаются, хотя вроде как ничего странного в них нет.       «Ты понравился моей маме».       Я села на кровати в своей комнате, вытирая влажные после душа волосы полотенцем, откладывая лист для связи в сторону. Он может не прочитать его — ни сегодня, ни даже завтра. Наверняка ба-чан припрягла Учих на миссии. Но мне было важно ему отписаться именно сейчас, чтобы снять эмоциональное напряжение.       Комната не была какой-то супер-роскошной — кровать, тумба и, собственно, всё. Туалет и ванная были общие на этаж, всё было в серых спокойных тонах. Собственно, при храме так и должно было быть — изначально место, как я поняла, принадлежало монахам, и не так уж и давно в их ряды затесались шиноби.       Тем не менее, хотя я и не рассчитывала на ответ, тот пришёл и куда быстрее, чем я рассчитывала.       «Это какой-то новый подкат, о котором я не знаю? Тогда, пожалуйста, продолжай».       Я закатила глаза, доставая чернила из тубмочки и выписывая свой ответ.       «Минато запечатал слепок чакры Ка-сан на тот случай, если я попробую овладеть силой биджу. Сегодня, когда я осваивала покров, она пришла ко мне и помогла. И ты ей понравился».       «...»       «Нет, подожди, что?! Ты осваивала покров Кьюби? Ты в порядке, не пострадала?»       «Лучше всех. Мне остались только тренировки по контролю силы — и всё. Не переживай о пустяках».       «Твоё благополучие не пустяк, — я буквально как наяву увидела его сведенные брови и услышала недовольное ворчание, — ...и ты говорила со своей мамой... обо мне?»       «Так получилось, — уклончиво отписалась я. — Она спросила, есть ли у меня кто-то, кто мне нравится, так что я ответила честно».       «И ты правда назвала моё имя?»» — ой, ну началось. Я знаю, какая интонация у него сейчас бы была.       «...Нет, знаешь, на самом деле я рассказала ей об Итачи-сане. Потому что он, очевидно, наименее раздражающий из всего вашего семейства!» — ещё и чернилами заляпалась, пока зло выписывала эти строчки. После чего демонстративно отложила лист на кровать, но так, чтобы его видеть.       «Ой, нет, подожди, ты обиделась?» — а теперь он запаниковал. Я хмыкнула, ничего не отвечая.       «Принцесса, прости, я не хотел».       «Ну извинииии меняяя», — всё ещё не отвечаю, потому что он до сих пор больше дурачится, чем говорит то, что чувствует.       «Просто мне так приятно, что при всем ограниченном времени со своей мамой ты нашла минутку рассказать ей обо мне (*≧∀≦*), — ну вот теперь он наконец перестал придуриваться. Почти. Никак не пойму эту дурацкую привычку рисовать тупые смайлики. — Ты мне тоже нравишься».       Я беру кисть и, притягивая к себе лист, черкаю ответ.       «Я иду спать».       «Спокойной ночи, принцесса! Но ты же простила меня, да? А ещё с Саске сняли все обвинения... Нам, правда, пришлось изрядно поругаться на совете. В любом случае, сладких тебе снов, надеюсь, я приснюсь тебе ночью (ﾉ´з`ノ)».       «Надеюсь, что меня будут мучать кошмары», — из чистой вредности пишу я.       «Не волнуйся, я обязательно тебя от них спасу( ͡~ ͜ʖ ͡°)».       «Фу».       Я откладываю лист, плюхаясь на кровать и не пытаясь подавлять улыбку. Идиот. Но это мой идиот.

* * *

      У Кисаме не задалась последняя... жизнь, если говорить честно. Хотя то время, что он провел в Акацуки, были не так уж и плохи. До предательства Итачи. Этот мрачный парнишка ему даже импонировал в какой-то мере. Хотя его желание умереть...       ...с этой стороны хорошо, что он встретил Узумаки Наруто.       Маленькая джинчурики была чем-то исключительным с самой первой их встречи. Ему было даже жаль, что они не на одной стороне и что для идеального мира кто-то вроде неё должен умереть. Но в конце концов все требует жертвы, и чем выше цель — тем жертва должна быть больше. Именно этому принципу он научился за свою долгую жизнь шиноби. Ну, этому и тому, что все вокруг обычно лгут. В этом мире секреты были ценнее жизней, и это то, что он бы хотел изменить.       В плену у него было много времени порассуждать об этом. Он терпел пытки и допросы, мучаясь лишь одним вопросом, хотя в Облаке с ним не церемонились — ещё бы, он же напал на драгоценного брата Райкаге. Правда, когда Хидан с Какузу расправились с Двухвостой — они не слишком расстроились.       Странно было то, что его до сих пор не убили — он на это почти рассчитывал, если честно. Тем не менее, пришедший в последний раз к нему Эй внес некоторую ясность.       Хокаге просила за него. Единственная причина, почему Сенджу могла так поступить — это Узумаки. Вот почему они довольно мягкие в своих допросах и пытаются завербовать его больше, чем сломать.       — Я расскажу вам пару интересных секретиков, — ухмыляется Кисаме, — если дадите мне поговорить с Девятихвостой.       Это вызвало переполох — разумеется, так и должно было быть. Хошигаке не рассчитывал, что его просьбу вообще выполнят, думал закончить всё намного раньше. Однако на третий день к нему приходит темноволосый мужчина в форме Конохи — а вместе с ним свиток. Он не особо выразительный в своей внешности, но Кисаме его знает — Ямато, обладатель древесного стиля. Тот, кем хотел завладеть Тоби, насколько он знал.       — О, у меня сегодня необычные гости, — усмехается мужчина, обнажая клыки, — я польщён!       — По своей воле я бы сюда не пришёл, — отвечает джонин, раскатывая перед ним свиток, — но у кое-кого отлично подвешен язык, и она считает, что ты стоишь того, чтобы тебя уговаривать.       Кисаме хмыкает, наблюдая, как меняются символы на печати под воздействием чакры. В облаке пыли появляется небольшая иллюзия девушки — она вся перемазана в какой-то грязище, но улыбается радостно и приветливо — по своему обыкновению.       — Мне сказали, что вы очень хотели со мной поговорить, Кисаме-сан, — звонким голосом говорит она, откидывая влажные пряди с лица. Куда бы её ни спрятали, там похоже не было особо чисто и сухо, — честно говоря, это довольно лестно.       — Я до сих пор жив по твоей вине, как я думаю, — произнёс нукенин. — Полагаю, я заслужил немного компенсации за своё незавидное положение.       — А мне сказали, что вы хотите поделиться тайнами человечества, — притворно грустным тоном тянет красноволосая.       — Думал, что придёшь лично, — делится он, изучая мимику девушки. Она смотрит прямо, глаза не отводит — так, как делают обычно шиноби. Всё же проще что-то скрыть, когда ты с собеседником контакт не держишь. Она же делает это намеренно — он уверен.       — Ситуация нынче нестабильная, я вроде как под арестом, — произносит Наруто обыденно, как будто бы говорит о погоде, хотя её такой приказ, вероятно, возмутил. — Не то чтобы я не наслаждалась нашим общением, но было бы мило, перейди вы наконец к сути, у меня тут тренировки в самом разгаре.       Маленькая грубиянка. Кто вообще задает вопросы вот так в лоб? Хотя вряд ли хоть кто-то озаботился её правильным воспитанием. Или же она делает это намеренно — он бы не удивился.       Но это даже всё упрощает. Итак, момент истины, для которого он до сих пор только и терпел.       — ...Почему ты заступилась за меня, маленькая Узумаки?       Она удивлённо моргает, высоко поднимая брови, а потом склоняет голову набок, внимательно рассматривая его. Задерживается на синяках и кровоподтёках, хмурится недовольно.       — Не буду спрашивать, с чего вы так решили, очевидно, времени для рассуждения у вас было много, — спокойно произносит она, после чего поднимает глаза, глядя прямо в его зрачки, казалось бы, словно пытается посмотреть прямо в душу, — но, отвечая на ваш вопрос, потому что вы мне нравитесь.       — Это не смешно, — качает головой нукенин. Сколько раз они встречались и говорили? Суммарно хоть минут тридцать наберётся?       — А я и не смеюсь, — отрезает Девятихвостая самым холодным тоном, словно бы он её очень глубоко обидел. Может, и правда так и есть. Но она смягчается, когда задает ему ещё один вопрос: — Скажите, Кисаме-сан, если бы был шанс... вы бы хотели начать все с начала?       Она смотрит серьезно, спокойно и рассудительно. Без привычной веселости в глазах и лукавой ухмылки. И, судя по обреченному взгляду Ямато, она отнюдь не шутит, а на полном серьезе спрашивает у нукенина, хочет ли он начать все с начала. И Хошигаке смеётся со всей силы — громко, так что заставляет тюремщиков влететь в камеру.       — Ты чокнутая, — заявляет он серьезно, переставая смеяться. — Я тот, кто я есть, маленькая Узумаки, и меняться мне уже поздно... Я обещал награду за этот разговор, не так ли? — Хошигаке сосредотачивается на джонине, застывшем напряженной статуей у свитка. — Тебе не стоило покидать того места, где спрятаны джинчурики, парень, потому что твоя голова нужна Мадаре не меньше, чем их.       — Тоби охотится на Ямато-сана? — обеспокоенно переспрашивает малявка. Но он больше не желает тратить своё время. Всё заключение он мучился вопросом, и вот наконец он получил ответ на него — странный, немного сумасшедший, в духе той, кто его дал.       И этот секрет будет последним, который он сможет рассказать. Вытянув язык изо рта, он только и успел увидеть бросившихся его остановить стражей — но они не успели. Его заточенные челюсти вошли в плоть и, причиняя неимоверную боль, откусили её, — тут же в горло брызнула кровь. Его челюсти пытались разжать, кто-то звал ирьенина, но с постепенно угасающим сознанием, глядя в голубые глаза, наполненные ужасом, Хошигаке точно знал, что его не спасут.       Хотел ли он начать всё с чистого листа? Может быть, когда-нибудь в другой жизни и в другом мире. Возможно, в том мире, к которому так стремится Узумаки Наруто..

* * *

      Ямато так и не вернулся. С учетом того, что сказал перед своей смертью Кисаме, это было тревожно. Мне оставалось надеяться, что его после доклада попросту перепрятали от греха подальше, а нам, плебеям, просто не сообщили, хотя тревогу я забила сразу, но Цунаде напомнила мне сидеть на жопе ровно и не дергаться.       То, что сделал с собой Хошигаке, не просто меня расстроило — оно вставало мне немым укором каждый раз, когда я прикрывала глаза. Я не должна и не особо рвусь спасать всех — занятие бесперспективное и слабореализуемое, но он мне нравился. Действительно нравился как человек, хотя и не должен был, да и знала я о нём не слишком много.       Спасать самоубийц — занятие беспонтовое, — фыркнуло моё тёмное я на очередной приступ хандры. Я даже не отмахнулась от неё — знала, что это правда, но со своими чувствами поделать ничего не могла.       Если бы я знала больше, если бы говорила убедительнее, если бы...       — Ненавижу сожаления, — вслух озвучила я, забыв, что на этой скале я не одна — во время перерыва мне позвонили на свиток.       — Это ты к чему? — удивился Шисуи, прервавшись на полуслове своего рассказа. Что-то о том, как он застукал Саске и Хинату за обедом вместе. — Переживаешь всё ещё из-за того нукенина? Это не твоя вина, ты мало чем могла повлиять на него.       — Я знаю, — сухо оборвала я, ложась на скалу и расслабляя натруженные мышцы спины. — Тебе никогда не казалось, что потенциал шиноби можно направлять в другое русло?       — Например? — если он и понял, что я меняю тему намеренно, то не стал акцентировать внимание.       — Мы используем столько энергии ради причинения боли и страданий другим людям, ради страшных, поистине ужасных в своём исполнении убийств, но неужели нельзя направить всю эту энергию на созидание, а не разрушение? — горько спросила я, взмахнув руками. — Вспомни того же Ямато, он возводит дома из собственной энергии, что, если каждый шиноби может применять свои силы в подобном ключе?       — Как твоё холодное пламя? — уточнил Учиха задумчиво. — Я видел, что оно не просто светит, не гаснет и не обжигает, но и способно исцелять легкие раны... Принцип, который Орочимару вроде как использовал в моём экспериментальном воскрешении.       — Единственное хорошее, что он сделал, — фыркнула я, повернув голову к его изображению и рассматривая парня вблизи. — Это из-за большой концентрации природной чакры, она перекрывает негативное воздействие моей собственной. По факту, пламя является облегчённой версией техник саннина с той лишь разницей, что входить в сен-режим мне при его использовании не нужно — основа из моей чакры принимает в себя природную, которая по своей сути не может ранить, но обладает энергетическим потенциалом.       — Звучит сложно, — улыбнулся краешком губ парень. Мы давно не виделись с глазу на глаз, и мне его не хватало, так что такие созвоны были милостью в череде бесконечных тренировок, в которые я чувствовала себя больше слоном, который пытается пролезть в посудную лавку, чем шиноби.       — Так и было, — согласно кивнула я, — но разве не все прекрасные вещи такие?       — Не обязательно, — подмигнул Шисуи, — хочешь простую и прекрасную вещь?       — Удиви меня, — хмыкнула я, скривив губы в подобии ухмылки.       — Ты и я можем выпить вместе, когда все закончится, — произносит Учиха с очень довольным лицом. Пример так себе, ведь этой встречи ещё неизвестно сколько времени ждать.       — На свидание зовешь?       — А если и так, — неожиданно серьёзно выдаёт Учиха, — ты согласишься?       Я смолкаю, подавив усмешку, и делаю максимально беспрестанное лицо.       — Не-а, ни за что.       — Что, но почему?! — возмущается парень. Был бы он здесь, точно протянул бы свои ручонки для обнимашек и не отстал бы от меня, пока не вытряс признание.       — Видишь — это тоже сложно, — занудным тоном говорю я, — вот почему оно тоже — прекрасно.       Шисуи удивленно моргает, а потом смеется, утирая слезы.       — Ладно, хорошо, подловила, — кивает он, когда наконец успокаивается, — но если не для доказательства твоей гениальной теории — ты бы пошла со мной на свидание?       — Зависит от того, как бы ты попросил, — пожала я плечами, садясь и отряхивая куртку, — пока что это было на троечку.       — Всего на троечку? — притворно ужасается он, качая головой. — У меня в жизни не было таких плохих результатов.       — Возможно, потому, что ставила тебе их не я.       Мы снова вступаем в шутливую перепалку, пока Шисуи перечисляет все ужасающие в своей нелепости подкаты, чтобы я выбрала лучший. Я знаю, что всё это — наш способ отвлечься от тревоги хоть ненадолго. Редкий луч тепла в море ожидания и тренировок, потому что иногда — когда дни начинали складываться уже в недели — я ощущала, как начинаю потихоньку сходить с ума. Мир словно замер в ожидании бури... Но, честно говоря, это был тот единственный случай, когда я не хотела бы, чтобы она разразилась.       К сожалению, мои желания для мира мало что значат.