Смертельный Поцелуй

Ночь продолжалась скудно. Я огляделся по сторонам, Макс подле меня уже задремал. Я тихо встал, размял спину. Честно, я не понимал, что делать. Знал я одно, оставаться надолго я тут не буду. В течение часа я собрал свои вещи. Разумеется, не все. Я хотел, чтобы Ваня ещё хоть раз вспомнил обо мне. Хотел, чтобы ему стало плохо от того, как он поступил со мной и с остальными. Напоследок я ещё раз оглядел квартиру. Я ощущал страх. Я не знал, что будет дальше. У меня теперь не было дома. Везде меня отшили, даже в Воронеже. У меня была одна дорога с одной пересадкой на метро — общага. Пока я шёл, я вспоминал Ваню. Все счастливые и грустные моменты, что мы пережили вместе. Вспомнил его смех, улыбку, наш первый поцелуй… В какой-то момент захотелось заорать на всю улицу «ХВАТИТ» потому, что я уже не мог думать о нём, а мысли всё больше и больше были сконцентрированы именно на этом и лезли изо всех щелей, как надоедливые продавцы-консультанты. Я хотел всё вернуть. Но это «всё» не хотело возвращаться. Не верилось, что всё это происходит на самом деле. Просто страшный сон, нужно только проснуться. В конце концов я дошёл до общаги. Она никак не изменилась. Всё тот же мрачноватый вид, зато родной. Я вошёл в комнату. Время уже близилось к трём. Артём спал, а может просто лежал. В любом случае, я вёл себя тихо. Я переоделся и переместился на свою кровать. Но только стоило мне улечься и расслабиться, как очередная партия моих мыслей перешла в режим атаки. Я слишком сильно задумался, и с каждой минутой мне становилось всё хуже и хуже. Итог был предсказуем. Я снова расплакался. Я лишь изредка всхлипывал, дабы не разбудить Артёма. Но, как оказалось, он не спал. Я вздрогнул, услышав его голос в кромешной темноте нашей комнаты. -Тебе плохо? Я замешкался, не хотел ему говорить потому, что ещё обижался. Хотя нет, я уже наплевал на эту ссору. Я просто хотел, чтобы он думал, что я обижен. Но моё желание поговорить всё же перевесило и я ответил. -Да. -Хочешь рассказать, что произошло? -А смысл? Я тебе неприятен. -Ах ты об этом. Давно хотел извиниться перед тобой. -Почему не извинился? -Я боялся тебя. -Вот как? Слон боится мышку? -И такое бывает. Я не считаю тебя неприятным. То что ты гей, не делает из тебя другого человека. Жаль я это не сразу понял… Я услышал, как он встал. Скрипнула кровать, а затем половицы под его ногами. Тёма подошёл к окну. Раздвинул шторы. Желтый свет от фонарей слегка осветил комнату. Он спросил холодно ли мне и когда получил отрицательный ответ, открыл окно. Я подошёл к нему. Я так долго его не видел, что сразу заметил то, как он изменился. -Ты так похудел. У тебя всё в порядке? -Как видишь, не совсем. — он достал сигарету и закурил. -Расскажешь, что не так? Он глубоко вдохнул. — Я много переживал из-за нашей ссоры и с девушкой расстался… Мы помолчали, а потом он спросил, что произошло со мной за эти два месяца. -Я переехал к парню. — с каждым новым предложением ком в горле увеличивался в размерах, а дыхание учащалось — я неудачно рассказал о нас своей семье, вернее отцу. Это мой парень попросил меня рассказать об этом. И я сделал это для него. А сегодня он бухой заявился со своим парнем и короче я всё это время был просто ссаным клоуном! Говорить об этом было раз в десять сложнее, чем думать. Я опять разрыдался. Тогда Артём, делая очередную затяжку, сказал «иди сюда», и протянул руки для объятий. Я прижался к нему. Получилось так, что я уткнулся лицом в его грудную клетку. А что, собственно, я ожидал, имея такой рост? Я не горел желанием долго плакать в его грудь, как это бывало с Ваней, но одновременно с этим, я не хотел его отпускать. Будто если я отойду хоть на шаг от него, он тут же убежит. Я всё же опустил руки и отошёл на шаг назад. Осмотрел Тёму. Заглянув ему в глаза, я увидел, что они тоже блестят от скопившихся слёз. Видно, он многое держал в себе. Не то что я. -Никита, честно, ментально ты намного сильнее чем я. Я впервые услышал его голос таким, словно ещё секунда он затопит комнату своими слезами. Тёма прикрыл глаза рукой и сел на кровать. По его дыханию я определил, что он тоже заплакал. Я сел рядом. С сочувствием на лице посмотрел на него. А затем погладил его спину и сыграл на ней гамму, что я выучил ещё в пятом классе под давлением бабушки, будто его спина это пианино. Как видно, вскоре это его успокоило. Может, я вскрыл какое-то давнее воспоминание, а может, он просто был рад тому, что не одинок. А может что-то другое. Ещё несколько часов мы откровенничали. Я рассказал обо всём, о чём давно нужно было выговориться, а он поделился своими переживаниями. До этого мы ни разу так не делали. Я полностью открылся ему, рассказав обо всём. А он открылся мне, может, не полностью, но это было не столь важно. Это был прорыв в нашей дружбе, и мы оба понимали это. Кажется, тогда я узнал о Тёме больше, чем за два года, что мы были знакомы. Именно поэтому та ночь так много значила для меня. Конец воспоминания.