Love you like a love song

GAYLE, «abcdefu»

      - Блять, чтоб тебя метеором уебало! – Дженни выплёвывала ругательства, держа в руках бейсбольную биту. – Чтоб у тебя хуй отвалился, блядина ты этакая, - она наносила тяжёлые удары по машине своего бывшего парня, наслаждаясь тем, как стёкла трескались под её битой. – Долбаёба кусок! Повелась же на твою сопливую морду. Сука!       Ким Дженни, невысокая шатенка, в ярости бьёт в лобовое стекло. Ядовитая ухмылка играет на её нежном лице, а маленькие руки сжимаются в кулак, который мог бы с лёгкостью пройтись по лицу владельца машины.       - Да что б я с такими, как ты, ещё связалась!       Дженни громко смеётся, когда задняя фара разлетается на небольшие осколки.       - Будешь знать, блядина, как трахаться с другими, когда ты в отношениях, - рычит девушка.       Сигнализация уже как десять минут пытается предупредить, что с машиной явно что-то случилось, но почему-то (Дженни это тоже удивляет, ведь её экс-бойфренд готов был в обморок свалиться, если его машину хоть пальчиком заденешь, а тут молчит – не высовывается) никто не обращает внимание на надоедливые звуки.       - Неужели опять с ней сюсюкаешься? – Ким поглядывает на до боли в груди знакомые окна, в которых нет ни намёка на высокого брюнета с наглой ухмылкой.       Дженни прекрасно помнит тот проклятый день, когда она, уставшая, голодная и измотанная огромными стопками бумаг, которые нужно было перебрать, приходит в их уже бывшую маленькую квартирку с отклеившимися обоями, поцарапанным паркетом, дырявым диваном, из которого торчали пружины, одноместной кроватью, ржавой ванной и грязной кухней, которую отмыть уже не сможет ничто и никто, заглядывает в спальню, с которой они планировали начать делать ремонт, и видит ублюдка, на которого потратила два года своей жизни, с какой-то девушкой, что видела пару раз в своём университете.       Оба голые. Одежда разбросана по всей комнате. Мудак, чьё имя Дженни выплёвывает, а иногда и выплёвывать не хочет, смотрит на неё огромными глазами, наполненными удивления, шока и осознания того, что Ким немножко-то его обманула, когда сказала, что будет ночевать у лучшей подруги, что живёт прямо возле её работы, на которой шатенка убивает себя и своё время, чтобы обеспечить их, а в первую очередь его.       Дженни прекрасно помнит это «ты всё не так поняла», которое ей бросили вместо извинений, сожалений и принятий своей животной сущности, для которой физическое удовольствие намного дороже долгих и, казалось бы, верных и крепких отношений с девушкой, что знал с самого детства.       Дженни прекрасно помнит, как быстро собрала свои вещи (как будто где-то уже училась этому, потому что скорость весьма удивляла) и переступила порог этого мерзкого дома, в котором её всё это время тошнило и в котором голова была такой тяжёлой, а сердце болело настолько сильно, что, казалось, оно вот-вот остановится, чтобы больше не испытать такого. Но если голова и тошнота прошли, то сердце продолжало ныть и болеть даже в маминой уютной тёплой квартире, в которой Дженни провела всё своё счастливое детство, наполненное громким смехом, наивностью, танцами и тайнами, которые с возрастом открывались шатенке. И сколько бы не успокаивала заботливая мама, лучше не становилось.       И Дженни прекрасно помнила, как эта жгучая боль переросла в огромную ненависть к человеку, которого когда-то так сильно любила и за которого когда-то могла и умереть, и убить.       И теперь Ким вся в чёрном, с безумной улыбкой на всё лицо смотрит на побитую белую старенькую машину.       «Пусть мудак знает, где его место», - говорит внутренний голос девушке. Но тут же этот голос перебивает другой, такой тихий, скромный и даже жалостливый:       - А может зря всё это?       Но шатенка знает, что не зря. За всё надо отвечать. За каждое слово, которое было произнесено, обдуманно или не обдуманно, за каждое желание, вслух которое никто бы и сказать не смог, за каждое действие, сделанное или не сделанное – не важно.       И вот сейчас Дженни с битой в руках наказывает наглого парня, который, видимо, не понимает этого простого правила. Прошёл уже месяц, а от него ни сообщения, ни звонка. Словно Ким была всё это время выдумкой, нехорошей идеей, которую он придумал, словно Ким и не существовало в его жизни никогда.       Обидно. Потому что девушка потратила лучшие годы своей жизни ради куска дерьма, которым, кажется, руководят инстинкты. И Дженни совсем не тот человек, что будет годами преследовать своего уже бывшего любимого человека, чтобы тот снова был с ней. Просто это чувство ненависти первые месяцы будет ей застилать карие глаза, потому что причинили боль, которая сожгла внутри всё. Сможет ли там вырасти что-нибудь вновь? Дженни не знает. Но доверять она для того, чтобы хоть кто-нибудь смог посадить свой сад внутри неё, уже не сможет. Наверное.       Девушка делает новый удар, и крышка капота мнётся, краска отлетает, вся ржавчина – напоказ.       Ким смеётся гадко, на губах хитрая ухмылка, потому что знает, во сколько обойдётся ремонт этой развалюхи, в которой этот ублюдок скорее всего перетрахал весь их город.       - Что же ты не выходишь, мудила?! – кричит она, стоя под окном, через которое когда-то смотрела на пылающий закат и падающие звёзды, загадывая глупые желания, которые уже точно не сбудутся. – А может тебе ещё и колёса проколоть, чтобы уехать никуда не смог? А что, идея!       Дженни достаёт ржавый складной ножик, который нашла совершенно случайно, когда шла в это мерзкое место, чтобы раздолбать до конца эту и так уже раздолбанную машину.       - Пошёл ты нахуй! Понял меня? – она даже с какой-то радостью орёт это, когда первое колесо начинает спускать.       Но вдруг чей-то голос из соседнего окна заставляет девушку на секунду перепугаться.       - Ты чего там творишь? – какая-то бабушка кричит. – Я сейчас полицию вызову! – Но Дженни на её слова лишь посмеивается.       - Вызывайте! – прилетает ответ от Ким.       Пожилая женщина скрывается из виду, а Дженни прокалывает второе колесо, чтобы уж наверняка мудила никуда не смог уехать.       - Вот бы тебя, такого долбаёба, кастрировали, - проговаривает она.       Нож убирает в карман потёртых джинсов, а из кармана широкой, кое-где порванной спортивной кофты достаёт зажигалку и сигареты. В пачке была лишь одна. Дженни цокнула.       - Не везёт мне что-то, - она держит сигарету меж пухлых губ, пытаясь прикурить её. – Хотелось бы, чтобы не везло только сегодня.       Когда Ким наконец-то прикурила сигарету, она посмотрела на небо, оттенки которого были между серым и синим. Выдыхая дым, девушка болезненно ухмыльнулась.       Бита находилась в её правой руке.       Докурив, она замахнулась для нового удара.       Тем временем из-за угла выходила Лиса Манобан и, роясь в своей чёрной маленькой сумочке, искала ключи от своей старенькой машинки, которая ей досталась от любимого отца. Услышав звук сигнализации, она подняла свои большие карие глаза, похожие на глаза совсем молодой лани, и широко их раскрыла.       Её машина, на которой она каждый день ездит в университет, похожа сейчас на огромный никому ненужный кусок металла, за который и двух центов не дадут. А рядом с любимым лисином куском металла стоит красивая девушка с битой в руках. И у Манобан в голове назойливо так крутится лишь один вопрос:       - А какого чёрта здесь происходит?!       Но Лиса не спешит его задавать. Лиса даже не спешит что-либо понимать. Какая-то непонятная пелена перед глазами. Всё так неясно и мутно.       А может это и не её машина? Приглядевшись, Лалиса разглядела выученный наизусть цифры и буквы. Её. Её любимая машинка, которую теперь и не узнать.       Девушка, стоящая рядышком, делает удар прямо в боковое стекло, которое так мнётся, с таким хрустом, что Лиса готова в обморок свалится прямо на этот асфальт, что весь в трещинах и дырах.       Ноги будто бы онемели. Или вообще не принадлежат темноволосой девушке, потому что дойти до своего автомобиля и до шатенки, которой, наверное, Манобан перешла дорогу, словно чёрная кошка, Лиса не могла.       А сигнализация продолжала противно напоминать Лалисе, что её машине уже пора на свалку. После вот такого-то натиска красивой девушки.       Руки тоже ослабли, но Манобан нашла в себе силы постучать ими по своим карманам и обнаружить ключи, чтобы одним нажатием дрожащего большого пальца выключить этот надоедливый звук, который теперь будет Лисе в самых страшных кошмарах сниться.       Дженни же с хитрым прищуром заулыбалась, думая, что этот идиот сейчас соизволит к ней спуститься. Но в тех самых окнах и, кажется, в самой квартире было пусто. И Ким с недоумением посмотрела на машину, но тут же ударила своей ногой в фару.       - Да где ты, блядина?! – крикнула она. От злости на шее пульсировала венка, руки сжимались в кулаки, а ногти впивались в кожу ладоней. – Сколько тебя ждать-то можно? Урод!       Потрясённая Лиса продолжала не верящими глазами смотреть на этот цирк с единственным клоуном, который продолжает издеваться над её автомобилем.       Осмотрев девушку ещё разок, Манобан убедилась, что она очень даже ничего. Невысокого роста, с длинными волосами. Шатенка. Вся в чёрном. И этот внешний вид никак не сочетается с милым личиком и щёчками, которые надулись от обиды на кого-то (Лиса продолжает думать, что всё же от обиды на неё).       Лалиса пытается вспомнить, где она могла видеть эту девушку. Но на ум не приходит абсолютно ничего. Они даже и не встречались! Так зачем тогда эта шатенка бьёт лисину машину? Может быть, Манобан что-то натворила из-за своей глупости? Совершенно случайно? И этого совсем не заметила. И вот ей приходится терпеть вот такое вот своеобразное наказание за её проступок?       Не прошло ещё и пяти минут, как Лиса стоит недалеко от Дженни и машины, нападки на которую продолжаются.       Медленными шагами она подошла поближе. Ким её даже и не замечала: была увлечена своим делом. Ноги у Лисы были словно вата, и упасть так сильно хотелось, но Манобан держалась.       Подойдя сзади к Дженни, она тихим, скромным голоском спросила:       - Я здесь.       Ким подпрыгнула на месте. Она резко обернулась и увидела высокую брюнетку с короткими до плеч волосами в светлых джинсах, рубашке и жилетке. Ангел – по-другому и не скажешь.       - Девочка, ты чё тут забыла? – Дженни отвернулась, замахиваясь для нового удара.       Тот же скромный тихий голосок остановил её:       - Это машина моя.       Дженни в изумлении оборачивается и смотрит так, словно Лиса – приведение. Она поднимает одну бровь – не верит.       - В смысле твоя? – Дженни категорически отказывается верить в этот бред. Она тут, получается, уже второй час раздалбывает машину не своего бывшего? Нет, такого быть не может.       - Моя, - Лиса ей отвечает так, будто и сама не верит, что эта беленькая бедняжка её. – Мне её отец отдал…       Брови Ким взлетают. Но разум до сих сопротивляется и не хочет понимать слов Лисы, которая так скромненько стоит. И как будто это она тут побила чужую машину, а не Дженни, в глазах которой уже виднеются блеск осознания всей ситуации.       - Твоя? – спрашивает Ким как-то с подозрением.       - Моя, - вновь так тихо отвечает Манобан.       - Твоя, а не того ублюдка? – вновь спрашивает Дженни.       Лиса тупит взгляд. Она переводит свои глаза, которые с горечью смотрели на машину, резко на Ким, что поглядывает на знакомое окно.       - Кого?..       Но на вопрос Лалисе не отвечают. Её, кажется, вообще игнорируют. Ну, подумаешь, машину разбили. Ничего такого страшного и не произошло.       А Дженни всё не может осознать свою вину и то, что она перепутала машины. Ведь она же не такая уж и глупая, чтобы путать автомобили?       Но в головушку Ким бьёт сильно. И хорошенько её отрезвляет. И перед ней уже жирными красными буквами горит:

Я РАЗБИЛА ЧУЖУЮ МАШИНУ!

      - Это машина твоя… - шёпотом проговаривает шатенка. А глаза её такие большие, и в них полно страха.       Лалиса молчит. Значит, не она перешла дорогу этой девушке? И что значит «того ублюдка»? Неужели она мстила кому-то другому? С одной стороны, это, конечно, радует: Манобан не при чём, можно выдыхать. Но с другой: ей сейчас по совершенно нелепой случайности разбили машину, можно сказать, отправили её на свалку! Очевидно, сегодняшний день – не её.       - Это, блять, твоя машина! – кричит Ким в панике.       - Да, - кивает Манобан опять так скромно.       - Это не машина той гниды?! Блять! – Лалиса вздрагивает от ругательств, которые Дженни без угрызения совести кричит.       - Какой гни… - брюнетка мнётся. – Кого?.. – стыдно как-то Лисе незнакомого человека оскорблять.       - Того, что живёт вот здесь, - Дженни вся на нервах тычет руками в окна. – Блять…       Она присаживается на корточки, прикрывает руками лицо. И Лалисе кажется, что перед ней маленький ребёнок, которого отругали совершенно по глупой причине.       - Это точно, блять, твоя тачка? – а в Ким надежда всё плещется. Но она тут же пропадает, потому что Манобан кивает, дотрагивается до побитого стекла, вздыхает так жалобно и горько и держится, чтобы не заплакать посреди улицы перед незнакомкой.       - Блять! – и Лалиса по пальцам не сможет сосчитать, сколько Дженни произнесла матерных слов. – Да ты гонишь!       - Если бы.. – бубнит брюнетка, но Ким её слышит и ужасается ещё больше.       - Блять! Блять! Блять!       Манобан мысленно соглашается с шатенкой, до которой начинает доходить, что именно она натворила.       - Эй, - Лиса подходит к незнакомке чуть ближе, - я думаю, что всё не так уж и страшно…       Но Дженни её и не слышит. Она отскакивает от брюнетки, как от огня, обходит злосчастную машину и всматривается в номер. Она смотрит на незнакомые ей цифры, пытается вспомнить те, которые были на развалюхе её бывшего, но в голове вообще нет ничего.       Ким шёпотом повторяет все комбинации чисел, букв. И вспоминает, что дома молока нет, вспоминает и цену на него, и день рождения одногруппницы, но вот номер машины – нет.       А не перепутала ли эта девушка, что стоит перед ней и топчется на одном месте, машины? Может быть, это и не её автомобиль? Может быть, всё это ошибка?       Ким недоверчиво поглядывает на Лису, а та в ответ непонимающе смотрит, мол, а я причём здесь-то?       Дженни вновь смотрит на номер. Обе девушки молчат: шатенка пытается вспомнить, а Манобан ждёт чего-то (возможно, объяснений).       - Так ты перепутала машины?.. – подаёт голос Лиса. Дженни продвигает её взглядом.       - Ещё пока не перепутала, - отчеканивает Ким. Она шумно выдыхает: говорит, что пока не перепутала, а саму-то совесть уже начинает грызть.       - Ну, ты ведь не мою хотела разбить? – спрашивает Манобан. Дженни же думает, что любопытство Лисы не знает границ.       - Не твою, - грубо отвечает ей Ким и смотрит исподлобья.       Лиса такого тона немного побаивается, поэтому предпочитает помолчать. Дженни же старается вспомнить, что получается, честно говоря, не очень. А точнее вообще не получается.       Но вот какая-то вспышка освещает её разум, заставляя ноги подкоситься так, что шатенка чуть ли не валится на асфальт.       - Я перепутала номера! Блять! – орёт она, а брюнетка приподнимает бровь, мол, это понятное дело. – Блять! Боже! – Дженни прикрывает руками рот, осматривается в панике, пытаясь найти знакомую, точно такую же машину и не находит.       Лалиса такой реакции пугается. Но больше всего она пугается того, что не так уж и бурно реагирует на то, что у неё сейчас буквально нет личного транспорта, на котором она могла бы разъезжать по городу, обгоняя дорогие машины. И как будто не её автомобиль стоит тут побитый.       - О боже! – Дженни всё не может успокоиться.       Манобан вновь пытается подойти к Ким, но та делает несколько шагов назад, а потом и вовсе убегает, забывая валявшуюся рядом с ней биту, и кричит лишь:       - Прости долбаёбку!       Потрясённая брюнетка смотрит ей вслед, а затем переводит взгляд на машину и вздыхает. Сегодня точно не её день.       А Дженни бежит всё дальше и дальше, заворачивает за угол, оглядывается – вдруг эта девушка побежит за ней. Но погони нет, и Ким выдыхает, прижимается к холодной кирпичной стене, зажмуривает глаза, надеясь, что всё это дурацкий сон, и вот она сейчас проснётся и того, что она натворила, не будет. Однако, распахивая свои карие глаза, она видит всё те же каменные стены, всё тот же асфальт и всё тот же город. И чувствует она всю ту же вину, что камнем тяжёлым свалилась на её хрупкие девичьи плечи.       Что же ей теперь делать? Как вообще выходить на улицу после такого? А вдруг Манобан живёт по соседству с ней и при следующей встрече вызовет полицию и всё, опозорена личность Дженни Ким на весь их чёртов город.       Шатенка уже придумала, как поменяет гражданство и уедет из этой страны, чтобы не пересекаться с той красивой девушкой, имени которой она даже не знает.       - Дура… - шепчет она, боясь, что брюнетка её может услышать.       Дженни осматривает всё вокруг себя, вздыхает и, шмыгая носом, быстренько уходит. В голове так туманно, что она до сих пор не понимает, что именно произошло с ней за последние два часа. Вот она едет в старом автобусе к квартире её бывшего, вот она находит машину, похожую на его, но, как оказалось, совсем на его, вот она её хорошенько разбивает, а вот к ней подходит какая-то девушка и скромно говорит, что Дженни немножко адресом ошиблась и что машина-то её.       «Какая я, блять, дура, - думает Ким, заворачивая за угол, - как можно было забыть номер машины? Боже, да эта девушка при следующей встрече меня убьёт. Блять, что я натворила. Надо Джису-онни позвонить. Нет. Блять. Не надо. Она же всю жизнь будет вспоминать об этом. Нет…»       Но в кармане Дженни тут же завибрировал телефон. На экране высветилось имя той, которой она не хотела звонить. Подумав буквально секунд десять, шатенка ответила на звонок. И сразу же пожалела.       - Привет, пельмень, - гогочет Джису.       Ким вздыхает.       - Привет...       - Чего ты там такая расстроенная? Я всё слышу, давай колись. Как, кстати, твой идиотский план? – веселье старшей Ким раздражает Дженни, и она хочет отключиться. Однако разговор продолжает.       - Он немного… - девушка запнулась, - как бы тебе сказать… Он немного провалился… Да…       - О-о-о, - пропела Джису в трубку. - Когда ты так говоришь, то это значит лишь одно – ты знатно проебалась.       - Онни! Нет! Всё нормально! Почти… - защищается младшая Ким.       - Да конечно! Рассказывай давай!       - Потом.       - Нет, сейчас, - настаивает Джису.       - Нет, потом, - не сдаётся Дженни. – Сейчас мне стыдно об этом говорить. Так что…       - Ты чего там натворила-то?! Когда тебе стыдно было-то? А ну рассказывай!       - Нет! Всё, пока, онни! – и шатенка отключается.       Чувство вины и стыда охватывает её. И страх от того, что она натворила, душит, не даёт и глоток воздуха сделать. Всё перед глазами плывёт, а Ким сейчас хоть выжимать – на лбу выступил холодный пот, ладошки тоже вспотели (приходится их каждые тридцать секунд небрежно вытирать о джинсы). И трясёт девушку не по-детски. Создала же она себе проблем, думается Дженни.       Что же теперь будет? Не оставит же она всё так, как оно есть? Ошибки надо исправлять. Но как? Денег у Ким нет, чтобы хоть как-то привести ту развалюху в порядок, а обычное «прости» здесь явно не поможет. Да и девушку жалко. Ей приходится страдать из-за невнимательности и ненависти Ким. А ведь этого не было, если бы пару дней назад в головушку шатенке не стукнула эта отвратительная идея мести человеку, который не достоин и взгляда её, что уж говорить о таком внимании?       И где же теперь самоуверенность, высокомерие Дженни? Куда они улетучились? Сейчас ей их так не хватает…       - Надо что-то придумать, - бормочет Ким и ускоряет шаг, надеясь поскорее попасть домой и скрыться от людских глаз, которые словно прожигают, видят насквозь и её, и её грешки и ошибки.       Но все последующие дни Дженни ничего не придумывает. Вина не отходит на задний план, и проблем только больше. В институт она не ходит. Вдруг увидит её? Ким под землю провалится же сразу… Лучше дома, лучше одной и лучше ещё немного отсидеться, чтобы никого не видеть.       Только вот Джису уже какой день сторожит её под дверью квартиры и тарабанит в дверь в надежде, что подруга соизволит впустить её в своё убежище, в котором она прячется уже почти неделю. Однако Дженни держится и на звонки не отвечает. А старшая Ким от этого ещё больше злится, под окнами кричит, соседи младшей даже полицию как-то вызывали.       Сегодня Джису тоже не собиралась отступать и смело ломала дверь Дженни.       - Ты там хоть жива?! – всё не унимается онни.       - Да, - тихонечко говорит младшая Ким, сидя на диване в гостиной и смотря глупое шоу по ТВ.       - А ну открывай! – визжит старшая девушка. – Ладно! Не хочешь по хорошему, значит, будет по плохому! – всё стихает.       Дженни же на слова подруги внимание не обращает, продолжает сидеть на диванчике с кружкой в руках, попивать чаёк, который уже остыл.       Девушка с ленью в действиях и усталостью в глазах ищет пульт от телевизора, чтобы переключить эту надоедливый и скучный канал.Джису молчит. Ким начинает это казаться подозрительным. Но вновь забивает. Значит, онни ушла. Значит, у неё есть дела. И значит, шатенка может продолжать делать всё, что она делала до этого уже без лишнего шума.       Однако через два часа шум возвращается. И он отличается от того, что был раньше. Джису молчит. Но вот с дверью девушки что-то делает. И теперь всё уже серьёзно: Джису вскрыла замок.       - Спасибо большое! – кричит она кому-то в коридоре. Топот её ног, кажется Дженни, слышит вся многоэтажка. – О! Жива! – И вот Джису стоит перед ней во всей красе. За неделю она не изменилась: всё те же длинные тёмные волосы и самоуверенная ухмылка.       - Уйди, пожалуйста, - тихо выдаёт Дженни, поворачиваясь на своём излюбленном диване спиной к подруге. – Не хочу никого видеть…       - Вставай! – кричит старшая девушка и тянет Ким за ногу, чтобы та свалилась со старого дивана. Шатенка болезненно ойкает и злобно смотрит на Джису, что посмеивается над хмурым лицом младшей, которая потирает ушибленное место.       - Чего надо-то? – бурчит Дженни, отводя взгляд от подруги.       - Тебя вообще-то! – возмущается Джису. – Ты чего это не выходишь из своей берлоги, а? Я тебя уже неделю не видела. Чего случилось-то? Говори! Я теперь никуда не уйду!       Младшая Ким цокает, встаёт и шлёпает на кухню, чтобы чайник поставить. Джису же следует за ней, не отставая.       - Помнишь, я хотела разбить машину мудака этого? – темноволосая кивает.       - Разбила?       - Разбила, - недовольно отвечает Дженни.       - И? Почему кислая такая? Вы с ним что ли сошлись опять?..       - Боже! – скривилась девушка. – Блять! Нет!       - Тогда что случилось?       - Я машины перепутала…       Джису поступила взгляд:       - Что..?       - Я не ту разбила…       Джису всё ещё не понимает:       - У него их две что ли?       - Да нет! Блять! Я вообще не его разбила! – кричит Дженни, злится.       А до Джису начинает доходить, и смеяться ей от нелепости ситуации очень хочется, однако она выбирает другой путь:       - Ну ты дура...       Дженни вздыхает, молча соглашаясь.       - Ты как умудрилась-то?.. Ты…       - Да, онни, я тупая, - горько произносит младшая Ким, покачивая головой.       - И что теперь делать? – Джису аккуратно присаживается на деревянный стул.       - Не знаю… - шатенка прикрывает лицо руками. – Боже, как же стыдно! Они, блять, один в один! Только номера разные. Блять!       Понимая, что Дженни сейчас унесёт, Джису решает взять всё в свои руки.       - Успокойся. Придумаем что-нибудь. Ты знаешь чья была машина-то?       Дженни кивает, но, подумав, отрицательно покачивает головой.       - Не знаю, но знаю, как она выглядит…       Джису хмыкает.       - Уже лучше. И завтра идёшь в институт, иначе ты так и вылетишь оттуда.       Шатенка кивает бесчисленное количество раз, шмыгает носиком и начинает успокаиваться. Её онни умная, обязательно что-нибудь придумает, Ким и не сомневается. Однако проклятое чувство тревоги никуда не уходит, и как бы Дженни не хотелось, она всё равно не может избавиться от мысли, что что-то может пойти не так. Снова.       В институт она идёт. И не потому что Джису сказала. Нет (Да). Просто уже нужно брать себя в руки, начинать действовать. По дороге в учебное заведение Дженни несколько раз возвращается назад, потому что боится встретиться с той незнакомой девушкой, чью машину она разъебала на прошлой неделе. Но всё же Ким успокаивается. Не могут же они учиться в одном и том же институте?       Однако шатенка пугается каждой тёмной макушки и жалеет, что вообще пришла в это адское место, в котором все такие сонные и уставшие. Дома бы посидела ещё чуть-чуть – ничего бы не случилось. Конечно, от Джису бы прилетело, но это пережить можно, а вот крики преподавателей, которые утверждают, что Дженни вылетит из университета, словно винная пробка, - навряд ли.       - Онни, - жалуется она старшей Ким по телефону, - я хочу домой.       - Ты щас где? – с набитым ртом спрашивает темноволосая: ей всё равно к третьей паре, так что и покушать можно.       - В туалете, - хнычет младшая. – Зачем я сюда вообще приходила? Они все с цепи здесь сорвались…       - Иу, - тянет Джису. – Что ты забыла в этом грязном туалете?       - Тебя, блять, - грубит Дженни. – Я не хочу сидеть на этой паре, там заснуть можно!       - Ты у Пака что ли сейчас?       - Да, - закатывает глаза Ким, - этот дед такой противный…       - Знаю, - хмыкает старшая девушка. – Но давай-ка ты на пару попиз…       - Ладно-ладно, онни, уговорила, - затараторила Дженни и отключилась.       Глубоко вздохнув, она открыла дверку, которая противно скрипнула, и подошла к раковине с зеркалом, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Лицо её было уставшим, под глазами синяки, губы покусанные из-за стресса и плечи так по-болезненному худые, что Дженни даже подташнивает и от себя, и от своего тела. Натворила дел, теперь бегает от них. Смех и только. Но Ким не смеётся. И даже до этого нелепого инцидента прежней радости не было. Дженни – хрустальный сосуд, который сейчас пуст, а наполнить его некому и наполнить его нечем; разбиться он может в любую секунду, а кто осколки острые собирать будет? Только Джису, верная подруга, единственный человек, который оставался с Ким, остаётся и останется. Но справиться она одна с этой непростой задачей? Дженни не знает.       Ещё раз взглянув на себя в грязном зеркале, девушка вздохнула и отвернулась от ненавистного ей отражения человека, который, по её мнению, может лишь создавать проблемы и быстро от них убегать. Пара закончится через тридцать минут. Стоит ли ей туда идти? Или же всё таки продолжать сидеть здесь, прятаться от чего-то? Вспоминая слова подруги, Дженни всё же решает, что нужно отсидеть эти тридцать минут на самой паре.       Коридор, по которому она не спеша идёт, длинный и пустой. Звук её шагов слышен отовсюду. И Ким кажется, что такая же пустота и в её сердце, которое с каждым годом чувствует всё меньше и меньше. Настанет день, и оно, возможно, уже не почувствует ни боли, ни радости, а может быть даже и перестанет биться слишком рано.       Дженни заворачивает за угол и застывает, словно на неё посмотрела сама медуза Горгона. Прямо перед ней стоит та, от которой она так старательно убегает и прячется всю неделю. Удивительно!       Брюнетка тоже стоит, раскрыв рот, ибо не ожидала встретить её здесь. Она быстрым взглядом осматривает Ким и подмечает в ней кое-какие изменения: похудела немного и немного, кажется, устала. Лалиса даже переживать начинает, потому что здоровый человек не будет выглядеть так. Внутренний тихий голос говорит ей, что здоровый человек и машины чужие разбивать тоже не пойдёт. Но его Манобан мастерски игнорирует.       А Дженни всё не может отмереть. Неужели сами небеса решили посмеяться над ней, раз она встретила эту красивую незнакомку при таких смешных обстоятельствах? Видимо, да.       «Что делать? Что делать? Что делать?» - кричит мысленно шатенка. Кажется, её система сейчас даст сбой, и она свалится прямо на пол перед Лисой.       Но Ким не так глупа. Она быстро принимает решение, из-за которого ей потом будет очень стыдно и из-за которого она будет винить себя. Но это же будет потом, потом она и подумает об этом.       Манобан и моргнуть глазом не успевает, как Дженни быстрее всех живых существ убегает от неё в противоположную сторону, крича такое знакомое и уже смешное:       - Блять, прости ещё раз долбаёбку!       По всему коридору доносится топот Дженни. И Лиса, понимая, что скорее всего следующие дни не сможет увидеть Ким, срывается с места и бежит за ней.       - Эй! – кричит она в пустоту. – Подожди! Стой!       А эта девушка оказалась быстрой, - подумала Лалиса, останавливаясь напротив какой-то картины и облокачиваясь о стену.       Дженни же бежит и оглядывается. Только в этот раз она забегает в туалет, прямо туда, где она просидела всю пару и теперь просидит всю оставшуюся жизнь. Запыхавшаяся, она забегает в самую последнюю кабинку. Пытаясь отдышаться, девушка опирается на свои трясущиеся из-за бега ноги. Осознание того, что она опять натворила бьёт намного сильнее, чем она предполагала. И понимание того, что незнакомая брюнетка учится с ней в одном месте добивает, и Ким готова свалиться на грязный пол и проваляться без сознания кучу времени.       Её излюбленный вопрос «что же делать?» вновь начал её мучать, только уже с особой силой. Выйти из этого убежище – наткнуться на ту девушку. А остаться – невозможно.       «Ладно, - говорит сама себе Дженни, - сейчас я быстренько заберу свои вещи из аудитории и побегу домой. Да!»       Но прежде, чем открыть дверцу, она слышит уже знакомый голос.       - Она учится здесь, – Ким старается не шевелиться и не дышать, чтобы не создавать подозрительный шум.       - Та ненормальная, что разъебала твою машину? – спрашивает другой голос, принадлежащий какой-то девушке.       - Я не думаю, что она ненормальная…       - Из-за неё мне приходится ходить пешком! – возмущается девушка. – Лиса, конечно, это клёво, что ты такая добренькая, но, блять, она оставила тебя без машины.       - Ну… - тянет Лалиса. Однако не находит, что сказать.       Голоса замолкают, и Ким не знает, будет ли безопасно выйти прямо сейчас?       - Ладно, пойдём, - Дженни вздрагивает, мысленно радуясь, что не вышла из этой кабинки. – На пару опоздаем.       - Пошли, - говорит знакомый голос.       Дверь уборной захлопывается, и шатенка выдыхает. Она вздрагивает от телефона, который неожиданно начал звонить. Джису.       - Да? – неуверенно молвит младшая Ким.       - Ты где?       - Ты уже пришла что ли? – удивляется Дженни и смотрит на время на своём телефоне. Вот-вот начнётся третья пара.       - Ну да, - говорит Джису. – Так ты где?       - Мне плохо стало, я домой пошла, - врёт Дженни.       - Ох, я зайду к тебе потом. Хорошо?       Шатенка кивает, но вспоминает, что подруга её не видит.       - Да-да, хорошо.       Младшая отключается и прижимается к стенке кабинки. Теперь нужно не наткнуться на Джису.       Всё прошло намного лучше, чем ожидала Ким. Подругу она не встретила, а вот мимо уже знакомой незнакомки пришлось незаметно проскользнуть. По крайней мере Дженни надеется, что незаметно. Но это уже было не так важно. Теперь она идёт счастливая (почти) к себе домой, откуда не будет выходить все следующие дни. Конечно, придётся включить свою актёрскую игру и немного наврать Джису, наговорить ей, что она сильно больна и, чтобы не заражать других людей, ей просто необходимо остаться в своей любимой квартирке. Хоть и Дженни догадывается, что ей скажет старшая, всё же шатенка надеется, что Ким поверит.       Однако после трёх дней притворств Дженни Джису врывается к ней, снося всё на своём пути.       - Что ты, блять, опять натворила? – недовольно так и даже возмущённо спрашивает. Младшая немного пугается, вскакивает со своего дивана, глазами бегает по всей комнате, не зная даже, куда себя деть.       - Ничего… - тихо говорит Дженни и вновь вздрагивает от громкого голоса своей онни.       - Тогда почему опять прячешься в своей берлоге? – от злой Джису у младшей Ким мурашки по коже побежали. В голове она делает себе небольшую такую пометочку: никогда не злить старшую.       - А я и не прячусь, - врёт и не краснеет, - я же заболела! Температура у меня! И что ты тут делаешь? – быстро меняет тему шатенка. – Ты можешь заболеть! - Джису смотрит на неё, моргает своими карими глазами.       - Так! Говори быстро! – злится ещё больше Ким.       - А нечего говорить!       - Опять чью-то машину что ли разбила? – закатывает глаза темноволосая и усаживается рядом с подругой.       - Нет, - шёпотом говорит шатенка. – Просто… Ну…       - Что? – нетерпеливо спрашивает старшая.       - Я встретила её… - и Ким замолчала.       Джису потупила взгляд и уставилась на подругу, что скромно поджала свои ноги и сидела рядом с ней, не издавая ни звука.       - Втюрилась что ли?       Дженни резко обернулась и большими карими глазами посмотрела на старшую Ким, у которой на лице была такая наглая ухмылка.       - А что? Я всегда знала, что ты гейская задница…       - Онни! Нет! – шатенка вскочила с дивана. – Я встретила ту девушку, чью машину разъебала!       Джису даже как-то расстроилась.       - А, - уныло проговорила она. Дженни же такая реакция слегка удивила. – И?..       - Ты мне тут перечисляешь гласные алфавита? – Дженни в один миг стала рассерженной. – Я, блять, встретила её!       - Так говоришь, как будто встретила самого… - Джису многозначительно посмотрела на потолок. – Вы же с ней поговорили? И что она сказала? Простит ли такую тупицу, как ты…       - Я сбежала! – выпаливает младшая Ким, забыв о той маленькой пометке, которую она делала у себя в голове. И теперь перед ней была вновь злая Джису, готовая читать ей лекции о том, как надо было поступить.       - Опять?! – старшая так же вскочила. – Ты серьёзно?       Дженни казалось, что она раз в двадцать уменьшилась перед этой нервной, рассерженной Джису, которая, Ким уверена, хочет её хорошенечко так ударить, чтобы серое вещество в голове начало работать.       - Ну ты и…       - Можешь не продолжать, я уже это поняла, - фыркнула Дженни.       - Ты в курсе, что ты могла с ней просто поговорить? Я не знаю, ну как-то искупить свою вину там. Или тебя вообще совесть не мучает? – старшая закатила глаза, замечая как младшая Ким стреляет в неё стрелами из глаз.       - Джису! У меня есть совесть! Если бы её не было, я бы тут не пряталась!       Старшая глубоко вздохнула, потирая переносицу и придумывая, что ей делать с этой непутёвой задницей, которая, очевидно, без неё никак не устранит эту проблему, а только от неё сбежит. «А ещё физруку втирала, что бегать не умеет», - думает брюнетка, посматривая на нервную Дженни, которая места себе найти всё не может.       - Пошли, - буркнула Ким старшая и скрылась за дверью.       - Куда? – испуганно крикнула Дженни, топая за подругой, которая совсем далеко не ушла: просто прошла на кухню, чтобы поставить чайник и за чаем хорошенечко подумать.       А шатенка так осторожно, словно и не у себя дома, присаживается на старенький скрипучий стульчик, смотрит на старшую так по-детски испуганно, мол, что теперь делать-то будем. Хотя маленький комочек, который за тревогу отвечает, внутри где-то находиться продолжает, потому что младшая до сих пор вся на нервах и от прихода Джису спокойней что-то вообще не становится.       - По крайней мере, - начала издалека старшая, присаживаясь на такой же стул рядом и складывая руки на стол, принимая деловую такую позу, словно на переговорах президентских сидит, - мы знаем, что она учится там же, где и мы. И найти её, - она выделила эти слова, многозначительно смотря на Дженни, которая на каждое предложение согласно кивала, - нам будет намного проще. Теперь надо подумать о том, что ты ей скажешь…       - Извинюсь, - прошептала со вздохом младшая, опуская глаза на стол.       - Это понятно! Но ты же ей не скажешь, типа, прости-извини, ну давай, бывай там, удачи тебе, всех благ? – по взгляду шатенке Джису поняла, что та так и сказала бы. – Что ж, ладно… - вздохнула Ким.       Затянулась пауза. Кроме тиканья настенных часов и звуков чайника, который должен был вот-вот закипеть. Ким всё думала о проблеме младшей девушки, а младшая тем временем надеялась, что вся эта история просто странный сон, который она и не вспомнит, проснувшись.       - А! – махнула рукой старшая Ким и зевнула. – Завтра пойдём в институт, найдём её и объясним всю ситуацию…       - А может быть…       - Убежишь опять? – строго посмотрела на Дженни Джису. – А сейчас вали-ка ты в магазин. У тебя и поесть, наверное, ничего нет… - она поднялась, подошла к холодильнику, открыла дверцу и заглянула в него. – Ну да, как я и думала… Даже повешенной мыши нет…       - А почему я..? – Дженни недовольно пробурчала что-то ещё себе под нос.       Старшая усмехнулась:       - Я твой гость, так что дуй.       Девушка скрылась за дверью, скорее всего идя в гостиную, чтобы там развалиться на диване и включить какую-нибудь глупенькую передачу или же сериал. Дженни же в свою очередь, не забыв свою сумочку с кошельком, пошла в ближайший магазин, попутно накидывая на себя ветровку.       На улице было уже темно, прохладно и немного сыро. Поёжившись, Ким свернула за угол и с великим недовольством пошлёпала прямо в круглосуточный, ругаясь на онни, которая выгнала её в такую неприятную погоду на улицу, словно она провинилась. Конечно, она виновата… Но можно было и не так её наказывать. Тем более старшая знает, как Дженни терпеть не может ходить в магазины, потому что в такие моменты все её деньги улетают разом, а до стипендии, кстати, ещё далеко.       Заходя в магазин, Дженни мысленно радуются тому, что людей в нём не так уж и много. Хмыкая себе под нос, она проходит вглубь и всматривается в цены.       - Она же столько не стоила… - достаточно громко говорит шатенка, хватая в руки свою любимую шоколадку. – Охуеть, конечно… - Она испуганно оглядывается, прикусывая свой язык и проклиная себя за то, что не может сдерживать свои эмоции…       Дженни кладёт сладость обратно, цокая и вздыхая.       - Согласна, - доносится совсем рядом. Ким, испугавшись, подпрыгивает и вновь оглядывается, ища глазами того, кто это сказал. И находит. И удивляется. Да так удивляется, что убежать очень сильно хочется, но, вспомнив о том, что дома Джису за такое ей вставит по самые не хочу, остаётся стоять на месте, прижимая к себе руки, словно защищаясь. А девушка перед ней стоит и мило так с этого хихикает, что и не понимаешь, как такого ангела испугаться можно было?       Та, чью машину так нехило раздолбали, подходит чуть ближе, а у Дженни в глазах вся жизнь пронеслась – от самого рождения до сегодняшнего (ещё одного неудачного) дня.       - Не бойся, - Лиса замечает испуг во взгляде, тут же ещё больше смягчается, вновь делает осторожный шаг. - Не переживай, убивать я тебя не буду… - посмеивается, а Дженни как-то легче и не становится. Она только мысленно молитвы начитывает (хотя в бога-то особо и не верит). – Зря ты тогда убежала, мы бы с тобой просто поговорили и всё…       - Но я же твою машину разъеб… - Ким ещё больше пугается, кажется, потому что не могут вот так вот просто простить ей такой проступок. По крайней мере она бы не простила на месте брюнетки.       - А, ну, да, - улыбается девушка. – Ей занялся мой отец… Как я поняла, это было просто недоразумение, да?       Дженни кивает, расслабляется, сглатывает так шумно.       - Я просто перепутала машины… Я честно не хотела раздолбать твою… Она просто похожа с другой… которая была нужна мне… Ну… - всё оправдываться пытается Ким, - там… месть, понимаешь?.. Бывший просто мудак…       - Оу, - тянет Манобан, понимающе кивая, хотя сама-то в такие ситуации даже и не попадала, - ничего страшного, но… - Дженни себе придумывает всякого, - я думаю, всё же было бы неплохо, если бы ты, ну, как бы сказать…       - Возместила бы ущерб, - недовольно говорит подошедшая светловолосая девушка. – Ты должна ей, - она кивнула на брюнетку, - подожди, я где-то считала, - она принялась рыться в своём рюкзаке. Лиса же рядом с ней глубоко вздохнула, постыдно прикрывая рукой глаза.       - Рози, я думаю, я как-нибудь сама с этой проблемой справлюсь…       - О! – воскликнула светловолосая девушка. – Нашла! – Она развернула помятый тетрадный лист. – Ты должна Лисе…подожди…блять…подожди… - крутя в руках несчастный листик, Пак Розэ всё никак не могла разобрать свой почерк. – А! А, нет…       - Успокойся, пожалуйста, - Лиса попыталась выхватить из рук Пак бумажку, но та вовремя отвернулась, хмыкая себе под нос.       Она продолжила что-то бурчать, а Дженни в этот момент придумывала план, как поскорее удрать из этого проклятого места, чтобы больше в жизни не встречаться с этими двумя, которые на неё и внимания не обращают.       - Нашла! Всё! Ты нам должна… - она вновь замолчала, приглядываясь в свои записи… - пять тысяч баксов! – Розэ обворожительно улыбнулась, убирая бумажку в рюкзак.       - Сколько?! – хором воскликнули Манобан и Ким.       Пак лишь пожала плечами, мол, она тут и вовсе не при делах.       - Отец же называл цену намного меньше, - возмутилась брюнетка. – Ты когда столько насчитать успела?       - На сегодняшних парах… - невозмутимо ответила светловолосая. – А ты что вообще хотела? Ты видела цены?       - Она не будет столько платить! – сказала Лиса подруге. – Ты не будешь платить столько, - повторила она уже Дженни. - Может, тысяча баксов, может, побольше… Но не столько! – Манобан недовольно зыркнула на Пак, что отвернулась от них и рассматривала упаковку конфет, будто бы на ней есть какая-то важная информация, которая ей точно когда-нибудь да пригодится.       Дженни с облегчением выдохнула после слов Лалисы. Однако и такая сумма была ей не по карману, но это намного больше того, что ей предъявила светловолосая.       - И вообще! – Лиса разошлась. – Ты почему лезешь не в своё дело?! Я же сказала, что сама со всем разберусь!       - Ага, конечно, - пробурчала Пак. – Ты глазками похлопала бы, улыбнулась и простила бы её, словно она всего лишь тебе царапинку небольшую сделала…       - Но там же не всё так плохо!       - А по взгляду твоего отца было видно, что плохо! – прикрикнула девушка. – Да и я тоже, знаешь ли, страдаю. Мы на ней ездили вообще-то!       Лиса потупила взгляд, а затем до неё дошло, почему Розэ так отчаянно заступается за её машину.       - Только не говори, что ты хочешь нажиться на ней! – злая Манобан кивнула в сторону Дженни.       - Я хочу, чтобы поскорее сделали нашу машинку! - захныкала девушка.       - Но мы же как-то без неё обходились!       Пак прикусила язык, помалкивая, а Лиса недовольно вздохнула и посмотрела на Ким, что не знала, куда ей деваться.       Лисе показалось, что она похожа на запуганного зверька, который ищет место, куда бы спрятаться поскорее. И сердце брюнетки защемило. Она всегда была ко всем добра, да и шатенка особо-то и не виновата в этой истории. Ну, перепутала, с кем не бывает. Просто отдаст эту тысячу и пусть делает, что хочет.       - Я отдам, правда, - начала Дженни, - только не сейчас… - она вздрогнула, когда Пак цокнула, закатывая глаза.       - Хорошо, - кивнула Лиса. – Я, кстати, Лалиса, ну, или Лиса. А это Розэ, - она кивнула на светловолосую. – А ты?..       - Дженни, - скромно ответила шатенка. Если бы Лиса не видела тогда Ким, когда та с таким гневом била битой по её машине, то подумала бы, что перед ней стоит совсем другой человек.       Манобан кивнула, пожимая маленькую по сравнению с её ручку Дженни, а затем резко отпустила и принялась стучать по всем карманам своих толстовки и джинсов, ища телефон. Поискав в нём что-то полминуты, она протянула его Ким.       - Вот, мой телефон, запиши. Может быть созвонимся, - пожала она плечами. Ким тут же достала и свой, чтобы забить в контакты номер Лисы.       - Что ж… - начала Лиса после небольшой паузы. – Ещё увидимся, я думаю.       - Конечно вы ещё увидитесь! – возмутилась светловолосая. – Всё, а теперь домой, я есть хочу.       Лалиса глубоко вздохнула и посмотрела на Ким, что неловко стояла перед не, топчась на одном месте.       - Ты прости её за такую… грубость. Она на самом деле добрая! – зачем-то начала объяснять Манобан. – Наверное, просто запереживала, ну, за меня. Понимаешь?       Дженни только кивнула.       - Эм, ладно, я, наверное, пойду. Меня Чеён ждёт…       - Да-да, конечно, иди, - Ким ждала того момента, когда брюнетка уйдёт, и она сможет уже выдохнуть. – До встречи!       «Главное – быть дружелюбной», - подумала Дженни и улыбнулась уходящей Манобан.       - Блять, - шепнула она, когда осталась одна. – Ну, теперь у меня есть номер этой милашки… - пробурчала Дженни и поспешила быстрее к кассе, чтобы уйти уже из этого магазина и рассказать всё своей онни, которая, она уверена, просто со стула слетит от таких вестей.       И Дженни была практически права. Со стула Джису не слетела, а вот от смеха всё таки не упала.       - Боже, я почувствовала эту неловкость, - старшая Ким всё не унималась. – Ну, тебе повезло. Считай, вышла из воды сухой.       Младшая ничего не ответила. Она продолжала сидеть и думать об этой встречи и о Лисе, которая, по её мнению, была с ней слишком добра. Возможно, она просто такой человек, - подумала Дженни, - а, возможно, её ждут потом огромные неприятности, потому что настолько добрых людей не бывает. Ким таких не встречала. Пока.       И, как говорила Лиса, они видятся. Видятся очень часто, то на переменах в университете, обмениваясь взглядами и кивками, то в магазинах (Дженни кажется, что Лиса живёт где-то поблизости, раз они сталкиваются в круглосуточном, что находится почти у дома Ким), то на людных улицах по дороге на учёбу. Младшая практически всегда на глазах Дженни, и это должно вызывать тревогу, оно и вызывает, но не такую сильную по сравнению с чувством, которое испытывает Ким, когда видит большие добрые глаза и нежную приветливую улыбку. А это уже страшно. Очень страшно. Неужели ей нравится девушка, которой она должна за разбитую по ошибке машину?.. Блять...       Они вновь видятся. Только уже на вечеринке их общей знакомой в каком-то огромном доме с огромным количество людей и алкоголя. Дженни, конечно же, на это мероприятие идти не особо-то и хотела (и, конечно же, это не из-за того ублюдка, к которому она когда-то испытывала сильные чувства, нет-нет), а вот Джису, которая своими щенячьими глазками уговаривала младшую сходить с ней, - очень. И теперь младшая Ким сидит на милом диванчике в компании незнакомых ей людей и смотрит, как её подруга здоровается чуть ли не с каждым на этом празднике жизни. Весело!       В руках у шатенки бокал с дешёвым шампанским, который ей впихнула Джису, а в голове мысли о том, как отсюда поскорее свалить. Однако всё меняется, когда она видит знакомую тёмную макушку. Теперь свалить захотелось ещё сильнее.       - Ну, что ж, я думаю, мне пора… - говорит она Джису и отдаёт свой алкоголь, стараясь уйти так, чтобы Лиса её не заметила.       - А куда это мы собрались? – шикнула на неё старшая Ким, которая сразу же заподозрила в чём дело и крепко схватила подругу за руку. – Останешься со мной, - и отдала обратно бокал с шампанским, что Дженни выпила сразу же для храбрости. И даже попросила ещё. – Ты только сильно не увлекайся, - бровь Джису скептически поднялась вверх.       - Нет, конечно, не буду, о чём ты… - заулыбалась младшая, но тут же поставила себе цель выпить ещё несколько бокалов и пойти спать в ближайшую спальню.       Лиса же в это время стояла в другом конце комнаты и разговаривала со своими друзьями, которые и притащили её сюда. Она, как и Дженни, хотела уйти раньше всех, но, когда увидела Ким, которая сидела на диванчике уже без своей подруги, поменяла свои планы и проскользнула поближе к ней. Друзья всё равно отправились за выпивкой, а Розэ, которая, кстати, тоже сюда пришла, куда-то пропала.       - Привет, - поздоровалась она с Дженни, которая влила в себя уже третий бокальчик. – Рада встретить тебя здесь, - улыбается, а шатенка (Лиса заметила) отсела от неё чуть-чуть подальше.       - Привет, - девушка пытается как-то улыбнуться в ответ, - не ожидала увидеть тебя…       - Ты ведь меня избегала, да? – перебивает её Манобан, которая хитро прищурила свои глаза. Дженни от такого заявления поперхнулась даже.       Она взглянула на Лису, что подсела к ней ближе. От неё слегка пахло шампанским. Теперь-то шатенка поняла откуда у Лалисы такая смелость.       - А с чего ты это вообще взяла? – Дженни попыталась сделать всё возможное, чтобы унять дрожь в голосе. И она вообще не понимала, откуда она взялась: либо из-за такой Лисы в этих джинсах и в этом блейзере, либо тоже из-за Лисы, которой она вроде как должна хорошенькую сумму денег…       - Я видела, как ты несколько дней назад заметила меня в кафе и сразу же вышла, - хитро ухмыльнулась Манобан.       - Я перехотела есть тогда. Знаешь, такое со мной часто бывает, да… - и Дженни вообще не понимала, что она в этот момент несла.       - Ах, вот оно что…       Лиса замолчала, но не перестала смотреть на Ким, у которой в руках вновь появился алкоголь и которая пыталась придумать хоть что-то, чтобы не провалиться от взгляда брюнетки под землю.       Дженни вздрогнула, когда Манобан захихикала. Она посмотрела на неё с немым вопросом и сделала глоток из своего бокала.       - Ты красивая, онни, - выдала брюнетка, а затем тут же подскочила к подавившееся Ким, которая смотрела на неё глазами, полными недоумения. – Я узнала, что ты старше меня, - прошептала смущённая Лиса.       - Ладно, хорошо, - выдохнула Дженни. – Блять, - тут же прошипела она, когда по неосторожности опрокинула на себя свой бокал.       Ким тут же побежала в ванную, которая, к счастью, была не занята. А Лиса решила не оставлять её одну и пошла за ней, протискиваясь сквозь потные тела пьяных людей. Но дойти до Дженни, которая скрылась за дверью, ей не дала рука, схватившая её за запястье. Розэ.       - Ты напугала меня, - выдохнула Лиса и пьяно улыбнулась.       - Я смотрю, у тебя дела совсем плохи, - посмеялась Пак. - Ты вроде совсем мало выпила...       - Да, и у меня очень даже всё хорошо. Ну, я пойду…       Однако пойти ей не дала подошедшая к ней Джису, которая всё никак не могла найти Дженни.       - Ты случайно не видела Дженни? Вы же вместе вроде сидели, болтали…       - Видела, - закивала головой Манобан. – С ней всё хорошо, - она показала рукой старшей девушки, что не стоит беспокоиться, и повернулась к светловолосой, которая тихо посмеивалась с такой немножко выпившей Лисы. – И со мной тоже всё хорошо, - сказала она и, мягко вырвав своё запястье из плена Розэ, прошла к ванной комнате.       - Да уж, я заметила, - пробубнила Пак и обратила внимание на девушку, что стояла рядом с ней.       Когда Лиса открыла дверь (точнее попыталась её открыть) и ввалилась в комнату, Дженни стояла в одном белом топе, держа в руках свою клетчатую рубашку (любимую, кстати!)       - Ой, прости, я сейчас выйду, - бормочет Манобан и пытается справиться с дверью, которая всё никак не хотела поддаваться. Но вдруг останавливается, поглядывает за спину на шатенку, что жмётся от её взгляда, и резко снимает с себя блейзер, протягивая его старшей девушке. - Возьми, пожалуйста, - Ким замечает розовые от смущения щёки и улыбается, забирая из протянутых рук вещь.       - Спасибо, - шепчет она. Брюнетка лишь кивает, разворачивается, когда догадывается, что Дженни надела пиджак, и хмурится.       - Твоя эта агрессия, получается, лишь защитная оболочка, - выдаёт вдруг Лиса. - Ты на самом деле просто запуганный котёночек...       Дженни хочется улыбаться. Либо от того, какая сейчас перед ней милая девушка, либо от того, что слова, сказанные Манобан, немного детские, но правдивые. Ким - запуганный котёночек, а все остальные - злые собаки.       Они обе стоят посреди ванной комнаты и не знают, как правильно себя вести друг с другом и надо ли это делать. Но тут Лиса нарушает тишину, неожиданно даже для себя спрашивая:       - Почему бы нам вместе не уебать его машину?       Дженни от такого давится. Её глаза уставились на брюнетку, а рот раскрылся в немом удивлении.       - Ты ч-чего ругаешься? - Ким впервые в жизни заикается.       - У тебя научилась, - говорит Лиса и улыбается так ярко, что Дженни не может не засмотреться на такую очаровательную улыбку. - Пошли-ка проучать твоего бывшего за то, что потерял такую девушку.       И Лалиса идёт к выходу, обходит всех этих потных и пьяных людей, посматривает за своё плечо, проверяет, идёт ли Ким сзади или нет. А Дженни идёт, не сомневаясь, идёт, забывая об оставленной рубашке. Она вообще думает, что в данный момент готова пойти за Манобан куда угодно, только бы рядом с ней находиться. Удивительно, а ведь совсем недавно хотела в который раз убежать...       Выходя на улицу, шатенка вспоминает слова младшей.       - Какую такую? - неожиданно для Манобан спрашивает она.       - Что? - совсем не понимает Лиса. Дженни же мягко улыбается и подходит к младшей чуть ближе.       - Ты сказала, что этот мудак проебал такую девушку, - старшая заглядывает в карие глаза. - Какую такую?       Брюнетка ахает, потому что Ким сейчас так близко к ней, что Лиса ощущает её дыхание, слышит, как та делает вдох и выдох, и встань Дженни ещё ближе, услышит чужое сердцебиение.       - Самую лучшую, - выдыхает Манобан и стыдливо отводит свой взгляд: могла же придумать что-то оригинальное, но из-за близости шатенки все мысли куда-то делись.       А Дженни и из-за такого ответа теряется, мнётся на месте, топчется, кулачки сжимает и разжимает, улыбается так скромно и нежно, что Лиса чувствует, как ноги подкашиваются и как ей хочется поцеловать эту девушку.       - Когда очень сильно хочется, то ничего страшного, да? - вслух размышляет она.       - Чего? - хмурится Дженни, совсем не понимая Манобан, которая на неё смотрит. И смотрит настолько внимательно, что не знаешь куда деться от такого пронзительного взгляда. Смотрит, смотрит, а затем с места срывается и прижимается своими тёплыми губами к дженниным, расслабленно прикрывая карие глаза.       Ким сначала теряется от такого напора, удерживает Лису за плечи, а потом, наплевав на всё, отвечает на поцелуй, прижимая её тело к своему, обнимая за шею, зарываясь пальцами в тёмные волосы, слегка оттягивая их. Манобан от такого мычит в поцелуй, обхватывает руками личико Дженни, не собираясь ни на один миллиметр отодвигаться от неё.       Но воздух как на зло заканчивается, и отстраниться всё же приходится, хоть и не хочется от слова совсем. Дыхание у обеих спёртое, носы касаются друг друга, а глаза бегают по чужому лицу.       Лиса почти невесомо поглаживает пунцовую щёку старшей девушки, и Ким от такой нежности чуть ли не дрожит, как осенний лист на ветру. Откуда-то появляется смелость, и теперь уже она целует Манобан, но быстро, смазано и в уголок припухших губ.       Лиса радостно улыбается, заглядывает в карие напротив, в которых видит немой вопрос «а дальше что?», и отвечает на него вновь поцелуем, а потом ещё одним и ещё, а когда отстраняется, смущённо шепчет:       - Надеюсь, уже моя девушка не забыла, что мы должны разъебать машину её бывшего?       Шатенка смеётся так громко, что на них смотрят со стороны другие люди, но сейчас ей совсем на это плевать. Пусть все идут к черту, а темноволосая девушка, что ни на шаг от неё не отходит, останется.       Дженни дарит Лисе счастливую улыбку и уверенный кивок.       - Тогда нам нужна бита, - ухмыляется Манобан, - а лучше две.