Исполнение желаний

Гипноз не дал ничего. Подсознание блокировало память не только за последние дни, но и годы. Кроме «солнечной листвы» не удалось вспомнить ничего. Сняли гипс с руки, ребра уже не болели как первые дни, и, хотя иногда от сильной головной боли перед глазами летали мушки, начала проситься домой. Собрался небольшой консилиум врачей, посовещались между собой и решили, что выписать можно при условии: соблюдать режим, регулярно, раз в две недели, приезжать на обследование и, главное, никаких волнений. Лиза заверила, что будет соблюдать все рекомендации. Но перед тем как покинуть клинику, решилась подойти к лечащему врачу и расспросить его о том, что тревожило с первой минуты сознания. - Доктор, когда я спала, ко мне приходили родственники и другие посетители. Кто из них просил сделать так, чтобы я не проснулась? - Елизавета Витальевна, да вы с ума сошли! Кто бы посмел ко мне обратиться с подобной просьбой? - смотрел на нее раздраженно, с усмешкой. - Доктор, я никому не скажу, что это вы мне сказали. Поймите, возможно мне угрожает опасность… - Да что вы навыдумывали? Опасность для вас - вы сами. У вас разыгралась мания преследования. Я считаю, что о выписке еще рано говорить… - он чуть ли не бегом бросился от нее по коридору. Лиза крикнула обиженно вслед: - Тогда я без вас во всем разберусь. Я никогда не отступаю от своих планов. - удивительно, но в ней и тени сомнения не было, что именно так всегда и поступает. Это пока еще неизвестная сторона характера? Едва успела собрать вещи, как приехал Борис. На ходу читая выписку и просматривая справки, сказал: - Арина звонила, сказала, что ей нравится в Питере, поэтому задержится на недельку-другую. Тебе передает привет. - Привет и все? - новость ее шокировала. Она по-другому представляла дружную семью. То, что дочь уехала – с этим успела смириться, но то, что не торопится домой - это было неприятно. - А ты хотела, чтобы она, позабыв все на свете, неслась к тебе в клинику? - Борис снисходительно рассмеялся, - Лиза, ты многое хочешь от нашей дочери. - подхватил ее собранную сумку, неторопливо, примериваясь к шагу жены, двинулся к выходу. Когда вышли из больничных ворот, Лиза уверенно пошла вперед в сторону припаркованной машины и, хотя здесь стояли другие, взялась за ручку дверцы, и только теперь удивленно замерла. Взглянула на мужа, который стоял в стороне, с интересом наблюдая за его действиями. - Это наша машина? - спросила неуверенно, понимая, что действует интуитивно. - Наша. Вернее, твоя. Ты любила на ней ездить, никому не доверяла садиться за руль. А я, наоборот, люблю ездить в качестве пассажира. За рулем нервничаю, раздражаюсь. Но сегодня нам все же придется поменяться местами. Тебе еще рановато быть моим водителем. Водил Борис так себе, чувствовалось, что практики было маловато. Лиза с любопытством осмотрела салон: никаких женских штучек в виде украшений, брелков и мягких игрушек. В бардачке нашла солнечные очки, начатую губную помаду, дезодорант, расческу и два диска с музыкой. Прочитала название, удивилась: оказывается, до своего падения предпочитала серьезную музыку. То-то ее раздражало, когда сиделка включала телевизор, по которому показывали очередной попсовый концерт. - Лиза, я не говорил домашним, что ты потеряла память, - начал Борис. Он напряженно вглядывался вперед и так сжимал руль, что костяшки пальцев побелели, - Во-первых, не хотел, чтобы они расслаблялись, во-вторых, тебе будет не совсем приятно, если кто-то узнает об этом. Поэтому, если находишься в сомнительной ситуации, лучше спроси у меня. В центре у нас есть квартира, доставшаяся тебе от бабушки, Софьи Николаевны, но живем мы за городом в собственном доме. Тишина, свежий воздух, собственный сад и даже персональный спуск к морю. Все соседи в шутку называют дом «Гнездо Асташовых». Первоначально дом строил мой прадед. И он бы еще сто лет простоял, но в дереве завелся жучок, пришлось полностью перестраивать. Со временем прикупили у соседей два участка и разбили фруктовый сад и цветник. В девяностые, когда было туго с продуктами, участки полностью кормили нашу семью. Буся даже козу держала. Наконец-то они выехали за город и Борис заметно расслабился. Свободно сидел в кресле и наслаждался ездой. В открытые окна врывался горячий ветер, принося облегчение от зноя городских улиц. И, чем дальше от города, тем больше воздух наполнялся криком невиданных чаек и шумом волн. С одной стороны дороги кусты и деревья чудом цеплялись за скалы, а с другой, как окантовкой, скользил бордюр ограждения. - В доме живем мы - я, ты, Арина, моя мама и часто приезжает Глеб. Он может жить по полгода, а может заскочить на несколько дней проездом. У нас работает приходящая прислуга Евгеша. График не знаю, я ее редко вижу, с этим разберешься сама. Еще у нас работает кухарка Антонина. На ней обеды и ужины. Завтраки готовишь ты. Но сейчас ты болеешь, и мама договорилась, что Тоня тебе поможет. В домике, в саду, живет Рустам. Если нужна рабочая сила, что-то починить, вскопать в саду или съездить на рынок, обращайся к нему. Он все умеет. Живет у нас лет пятнадцать, его семья – это мы, я ему полностью доверяю… Что такое? - удивился, заметив беспокойство жены. - Боря, мы что же, настолько состоятельны, что можем позволить себе прислугу и кухарку? Сколько же получает часовщик? Борис рассмеялся: - Я бы тебе ответил, но хочу, чтобы эту информацию ты вспомнила сама. Она ключевая в нашей супружеской жизни. - Сколько загадок, - улыбнулась неуверенно в ответ. Все больше и больше ей становилось как-то не по себе. Машина скользнула в тень аллеи. По обе стороны дороги замелькали особняки в два этажа за высокими заборами. Воздух напитался сладким запахом цветов. - Ты чувствуешь?! - вопрошал Борис, в упоении закатывая глаза, желая, чтобы и Лиза разделила с ним его восторг, - От города всего двадцать минут езды, а какая разница. - остановил машину у резных чугунных ворот, нажал на пульт управления, и они медленно разъехались в стороны. Дом впечатлил с первой минуты. Из белого с красным рисунком кирпича, ступенями переходящий в круглую площадку, затем в открытую веранду под резным балконом по всему переднему плану. Лиза вышла из машины, огляделась по сторонам: ее манил цветник, от которого исходил такой одурманивающий запах, что закружилась голова. На клумбах чувствовалась опытная рука садовода, ни один цветок не притеснен другим, нежно возвышаясь во всей своей красе яркими пятнами, рядами и горками. В вазонах цвели петуньи, вдоль дорожек резные скамеечки терялись в кустах флокс всевозможных расцветок, от белого до бордового. - Где твои любимые? - спросил Борис хитро. Ему явно доставляло удовольствие экзаменовать жену. Она не раздумывая пошла вдоль рядов с розами, вглядываясь, принюхиваясь и остановилась возле бело-зеленых лилий. - Они? - обернулась на мужа. - Они. Вспомнила или догадалась? - Запах и цвет понравился. - ответила уверенно, еще и еще раз убеждаясь, что интуиция не подводит, значит ей есть на что положиться. Поднялась на площадку веранды, повернулась лицом к саду, оглядывая хозяйским взглядом, оценивая увиденное. Что-то мелькнуло в памяти, отчего-то ощутила тревогу и волнение. - Боря, у нас раньше в этой стороне рос виноград? - Да. С куста по ведру собирали. Ты что-то вспомнила? - Не знаю, привиделось что-то. Словно стояла когда-то вот так же и смотрела на забор, возле которого рос виноград. Борис открыл дверь, пропуская жену вперед. С первого шага впечатлил холл: белый с золотой лепниной и резьбой, с хрустальной люстрой, с мраморной лестницей, ведущей на второй этаж. Меж дверей стояли тумбы с букетами в вазах, массивные диваны "под старину", на стенах картины. Все было тяжеловесно и от каждого предмета веяло дороговизной. Лиза удивилась: она жила в этом доме, и он ей нравился? Переступила порог первой открытой комнаты и поняла: вот оно, основное место, где собирается вся семья, где коротают вечера и отмечают значимые события. Серо–зеленые стены с белой лепниной. Тяжелые занавеси на широких окнах. Посреди комнаты большой стол человек на десять, под старой медной люстрой. В углу камин, и не бутафорский, а настоящий, который разжигают дровами. Вдоль стен - «горка», сделанная на заказ, в которой стоит посуда, больше подходящая для музея, а не для повседневного использования. Такую посуду передают от бабушки внучке, и хранят как семейную реликвию. Лиза ступила на ковер перед камином, опустилась в кресло, положила руку на подлокотник… Как хорошо и уютно сидеть вот так, когда ветер за окном бросает снег в окно, смотреть на трепещущийся огонь, пить красное вино из тонких бокалов с золотым, как паутинка, рисунком. Явственно представила руку, держащую бокал, на запястье широкий браслет из морского жемчуга. Возле большого пальца родинка… Лиза взглянула на руку – родинка была. Да! Это она держала бокал и пила из него вино… На камине стояли часы: два ангелочка держат циферблат в золотой оправе, склонив к нему курчавые головки. Маятник тихо покачивался, ловя отблеск солнца… И тут вспомнила: «А где ключик?», и женский голос ответил: «Ключик давно утерян». Да, дом действительно помогал вспомнить прошлое. - Здравствуйте, Лизавета Витальевна. На пороге соседней комнаты стояла женщина – дородная, в фартуке и косынке, из чего Лиза сделала вывод, что это и есть кухарка Антонина. За ее спиной в комнате что-то шипело, шкварчало и булькало, по всей видимости, там была кухня. – С выздоровлением. Обед будет подан через десять минут. Не зная, как себя с ней вести (она строгая хозяйка, или подружка по сплетням?), ограничилась кивком. Увидела картину на стене, подошла поближе рассмотреть, да так и замерла, чувствуя, что сейчас сердце выпрыгнет из груди от волнения. На картине цветущий луг - желтые, красные и синие пятна цветов, и тут же видно каждую травинку в отдельности. Мужчина и мальчик бегут по лугу, запуская бумажного змея. Он рвется в синее небо, нитка так натянута, что вот-вот оборвется. «Хвост» мотается на ветру. Мужчина и мальчик бегут за «змеем» не сводя с него глаз. Белая рубашка мужчины раздута парусом, у мальчика на ноге глубокая царапина - видимо, только что упал. Но что такое боль в сравнении с тем восторгом, что испытывает сейчас? Воздух вокруг них пропитан музыкой, той самой, что звучит сладко в сердце. - «Счастье», - прочитала название картины и согласилась: да, именно так и никак иначе. У Бориса завибрировал телефон, он взглянул на экран, поморщился и, не отвечая, нажал на кнопку отключения. Лиза вопросительно молча взглянула на него. - По работе. - отделался равнодушной фразой. - Пойдем, дом покажу, чтобы ты могла в нем ориентироваться. Поднялись на второй этаж, прошлись по комнатам, Лиза старательно вычисляла чья где. Трудностей не возникало: две смежные спальни, соединенные между собой ванной комнатой, в одной из которой стоят неразобранные сумки с вещами, оставленные Борисом, дали понять, что это спальни хозяев. Получается, что у нее и Бориса разные спальни? Не рановато ли они разбежались? Сорок лет еще не возраст... Или этот порядок у них с первого дня супружества? И кто является инициатором отселения? Распахнула стенные шкафы, по одежде узнавая о своем вкусе и характере. Порядка не было - рядом с дорогим платьем висел простой халатик, а с ним строгий деловой костюм. Мужских вещей в её шкафу не наблюдалось. - А где твои вещи? Он понял цель ее вопроса, поторопился успокоить: - Мои вещи в соседней комнате, в другом шкафу, потому что они не умещаются в твоем. У нас прекрасные отношения в постели. И вторая комната служит для того, чтобы, когда один из нас заболеет, другой мог спокойно отдохнуть. - И я тебя никогда не выгоняла отсюда? - пошутила Лиза, но Борис принял ее слова всерьез: - Пару раз я сам уходил. Но к утру мы мирились. - Значит, все же выгоняла… Из-за чего? У Бориса лицо словно каменным стало. Он сжал ее локоть, глядя прямо в глаза, четко выговаривая слова, сказал: - Лиз, послушай меня! За восемнадцать лет супружества я уходил от сюда всего дважды! И оба раза возвращался. Ты всегда была мне дорога, я нуждался в тебе. И не верь никому, что у нас было что-то не так, и кто-то между нами мог стать. Ты моя жена, я твой муж. И по-другому никак не будет. - взгляд его потеплел, он обнял ее за талию, - Всегда помни мои слова. - Хорошо, запомню, – распахнула очередной шкаф и удивилась: оказывается, в нем спрятан телевизор, подключенный к какому-то прибору, с пульсирующем красным огоньком. - Это что? Борис молча взял пульт, показал на какие кнопки нажимать. Телевизор включился, мигнул, переходя на другую программу, экран разделился на квадраты, и Лиза увидела весь свой дом – и себя с Борисом в спальне, и пустые комнаты, и Антонину в столовой, занимающуюся сервировкой. - Камеры во всех комнатах настроены на автоматическое включение при движении, - пояснил Борис, - Если тебе будет интересно, можешь посмотреть предыдущие записи, они хранятся три дня, потом автоматически стираются. - В связи с чем такое недоверие к обитателям дома? - Год назад у тебя пропал кулон с бриллиантом. Подозревались все. - Мы не заявили в полицию о краже? - Во-первых, мы не знали, когда именно кулон пропал. Во-вторых, накануне мы отмечали день рождения Арины. Было много уважаемых людей. Взрослые отмечали в столовой, дети плавали в бассейне. Никто ни за кем не следил. Дело замяли. Но ты очень долго была подозрительна к друзьям дочери. Лиза открыла другие дверцы шкафа. На одной из полок небольшой сейф. Она взглянула на мужа вопросительно, тот пожал плечами: - Что в нем находится, понятия не имею. Ключи хранятся у тебя. - И где они? - невольно огляделась вокруг. Борис только руками развел, - Какие они хотя бы, ты знаешь? - Несколько разных ключей с брелком плюшевого белого мишки. Один из ключей - от сейфа. Рядом с комнатой мужа находился его кабинет. На одном столе четкий порядок - папочки в стопочках, в стаканчике остро отточенные карандаши, компьютер и рядом принтер. На другом столе целый завод запчастей для ремонта часов. Коробки с отделениями, в которых лежали пружинки, колесики, стрелочки и стёклышки. На стенах висели часы, которые одновременно тикали так громко, что Лиза выскочила через десять минут, поклявшись больше никогда не переступать этого порога. Спальня дочери понравилась - в голубовато-сиреневых тонах. Возможно, здесь Евгеша убирает, но все на своих местах, лишнего нет ничего. На полках книги только по искусству и философии. Изредка встречались о странах. Ящики стола закрыты на ключ. - Интересно, что она в них прячет? Девичьи дневники, в которых описывает, как целуется с мальчишками? - Может, и так. Думаю, она уже давно с каким-нибудь шалопаем встречается. - согласился Борис, - Ты мне просто могла об этом не говорить. Распахнула шкаф - идеальный порядок. Каждому платью отведено свое место. Одежды много, видно, что для единственной дочери ничего не жалко. Все капризы выполнялись. В шкафу такой же сейф, как и у Лизы в спальне. - Нашей дочери есть, что хранить в сейфе? - Есть. На день рождения ей, помимо обычного подарка, дарят по одному золотому изделию. Этот обычай распространяется на всех членов семьи. Спальня свекрови интереса не вызывала. Ну что может быть интересного у старой женщины, кроме ее воспоминаний о прошлой жизни? Последняя комната на этом этаже общая. Здесь собирались редко. Вид у нее был не обжитой, особого впечатления не произвела – ну богато, ну немного показное. Холодная комната, какая-то чужая. Больше на этом этаже смотреть было нечего. Борис предложил ей спуститься в столовую, а он пока переоденется, сделает несколько звонков по работе и присоединится к ней. Лиза спустилась вниз. Антонина уже накрыла на стол, ждала хозяев. Лиза села за стол и тут же натолкнулась на недоуменный взгляд кухарки. - В чем дело, Антонина? - Вы раньше никогда не садились на место Бориса Петровича. - кухарка смотрела на хозяйку с подозрением, будто не узнавала. - Иногда привычки следует менять, – ответила загадочно. Хотела было пересесть на другое место, но побоялась вновь совершить оплошность. - Лучше расскажи, что здесь без меня происходило? Кухарка явно растерялась. Откровенничать с хозяйкой было не в ее правилах. В доме всегда соблюдалась субординация. Но сейчас хозяйка вела себя странно, словно посторонняя. Быстро прикинув, что можно говорить и что нельзя, осторожно ответила: - Ничего не происходило. Пока вы в больнице были, Борис Петрович с Ариной в городе жили, сюда редко приезжали. Зоя Алексеевна тоже не долго здесь была. Как только Глеб Петрович уехал в Москву, она в пансионат поехала, предупредила, что оттуда к подружке заедет погостить. «Теперь, кажется, понятно, почему свекровушка не навещала. Правильно, подружка ведь важнее больной снохи». Ее захлестнула обида. Похоже, в их семье не принято переживать о других, главное соблюсти свои интересы. - А что это они вдруг все одновременно разбежались? Не могли подождать, когда я из клиники выпишусь? - бедная кухарка от ее вопроса испариной покрылась. Взгляд заметался. - Говори все как есть, всё равно узнаю! - приказала строго, вложив в голос побольше металла. Кухарка медленно опустилась на стул, обреченно забубнила: - Ругались они сильно. Я все не слышала, они наверху были, только обрывки фраз. Зоя Алексеевна кричала, что у нее только один внук, и других ей не надо. А потом слышу, она кричит: «Эта мерзавка всем жизнь испортила». - И о ком она так? - оторопела Лиза. Если свекровь имела ввиду ее, то чем же она той так насолила? Но кухарка ответила задумчиво: - Мне кажется, речь о Елене была. Борис Петрович кричал, что "Ленка не виновата", а Глеб Петрович кричал, что "Ленка была дрянью, ею и останется". - А кто такая Ленка? - любопытство пересилило осторожность. - Жена Глеба Петровича, – ответила та недоуменно. На лице удивление: как можно такое забыть? - Ой, я сразу не поняла о ком идет речь, - засмеялась беспечно, делая вид, что ее вопрос простое недоразумение. Хотела еще что-то спросить, но в столовую вошел Борис, - Тоня, вы свободны на сегодня. Можете идти домой. - А посуду как же? - обрадовалась, что хозяева сегодня добрые и у нее появилась возможность уйти домой пораньше. - Иди, Тоня, иди. -махнул рукой Борис. - Мы сами разберёмся. В крайнем случае, в мойку поставим. - Лиза поднялась, уступая ему место и пересаживаясь на другое. Но Борис расширил глаза, сделал знак, что она вновь сделала что-то не то. Антонина, уже уходившая, недоуменно остановилась, наблюдая, как хозяйка нерешительно топчется возле стола. - Тоня, иди я сказал! - прикрикнул Борис. Шепнул жене, - Ты никогда не садилась к двери спиной. Твое место по правую руку от меня. Это право хозяйки дома. - И чья это была прихоть? - она села «на своё место». Да, здесь ей было уютно - входная дверь под контролем, и она могла без напряжения наблюдать за происходящим. - Так было заведено с первого дня. Я - глава семьи, потому сижу во главе стола. Ты - моя жена, значит сидишь справа. Зои - слева от меня. Арина рядом с тобой. Глеб с Киром возле мамы. Ты должна это запомнить. Когда всё семейство будет в сборе, и тебе придется готовить на всех завтрак, будешь знать кому какую тарелку поставить. У каждого свой вкус и пристрастие. Иногда тебе придется готовить завтрак из пяти-семи блюд. Обед состоял из закуски,супа, для Бориса - кусок курицы в сухарях с макаронами, ей же досталась паровая котлета с овощами. На десерт ему Антонина приготовила кусок пирога, ей - малиновое желе. Заметив, как жена сравнивает поставленные блюда, Борис пояснил: - Ты на постоянной диете, поэтому у тебя здоровая пища. - Я чем-то болею? - встревожилась не на шутку. - Ты совершенно здорова. Просто боишься поправиться. Среди твоих подружек какая–то мания похудения. Вы ходите в фитнес, к диетологу, и насилуете себя травой вместо того, чтобы съесть нормальный кусок мяса. - Понятно. Значит, ты меня в этом не поддерживаешь. - В этом вопросе тебя поддерживает только Арина, да и то последние полгода. - Как я узнаю, кому что готовить? - За ужином тебе скажут свое предпочтение. - Борис широко улыбнулся, – Так что пока никого в доме нет, наслаждайся покоем. Я ем все, что ты готовишь. В свое время Буся тебя всему обучила, а ты была примерной ученицей. Но об этом поговорим позже. Не сегодня-завтра тебе придется встретиться со своими подругами, поэтому коротко расскажу о них. Светка Перцева - жена моего друга. У тебя с ней общий бизнес - занимаетесь благотворительностью. Доходы чисто символические, но вам это нравится, вы чувствуете себя нужными обществу. Вторая подружка - Алина. Работает судьей. Через нее вы решаете многие юридические вопросы. Остальные подруги не столь близкие, из ряда сослуживцев и хороших знакомых. Дочка Перцевых, Маша, дружит с Ариной. Они закончили есть. Борис бросил салфетку рядом с пустыми тарелками. Подождал, когда Лиза положит ложку и отодвинет от себя чашку. - Покажу тебе как пользоваться посудомойкой, чтобы оплошности не случилось. Когда Лиза увидела кухню, то невольно охнула восхищенно. О-о-о ! Ей так здесь понравилось! Навесные шкафчики, заставленные всевозможными баночками, полки с красивыми тарелками, стаканами, чашками. На широченном подоконнике в два ряда плошки с разными травками–приправками. А какое оборудование – соковыжималка, машина для раскатывания теста, кухонный комбайн, мультиварка и микроволновка… А стол какой массивный, столешница в три пальца толщиной. Разделочные доски всех форм и видов. Ножи, при виде которых у Лизы ладони зачесались - едва удержалась, чтобы не взять и порубить какой-нибудь корешок с зеленью. - Боря, я была поварихой? Почему меня так тянет к плите и половнику? - Успокойся, на поварихе я бы никогда не женился. Ответ мужа ввел в ступор и смущение. Медленно повернулась к нему, внимательно посмотрела, удивляясь: почему в ней, из-за его слов, все всколыхнулось горделивым презрением и обидой? - Боренька, а я знала, что ты никогда бы не женился на поварихе? - Знала. - смотрел прямо в глаза, ничуть не смущаясь своей откровенности. - Не волнуйся, мы поженились по любви. Но маленький расчетец все же был с обеих сторон. Ты получила перспективного мужа, а я жену из интеллигентной семьи, с которой не стыдно появиться в высшем обществе. Мы с тобой были равными, стояли на одной социальной ступени. - все это Борис говорил так просто и естественно, что Лизе стало неуютно рядом с ним. Борис продолжил экскурсию по дому. Показал на одну из дверей на кухне, Лиза думала, что это очередная кладовка с продуктами или посудой, а оказалось, что это комната кухарки: - Антонина иногда остается здесь ночевать, когда опаздывает к рейсовому автобусу. Вышли в холл, Борис показал на первую дверь: - Две смежные комнаты, они для Глеба. Он, когда приезжает, всегда останавливается там. - показал в сторону последней двери, - Там комната Кира. А теперь, твоя тайная гордость. - распахнул очередную дверь. Первое, что увидела - стеллажи с книгами от пола до потолка. Она невольно устремилась к полкам - глазами, пальцами, щупая, рассматривая, выхватывая названия, цвета, дыша запахом переплетов, страниц – вела себя, как книжная маньячка. Обернулась, чтобы высказать свой восторг, и наткнулась взглядом на стоящий в углу рояль. Лиза замерла. Смотрела на него, как на чудо какое-то, как какой–то папуас на бусы из стекла, боясь моргнуть, чтобы чудо не исчезло. Медленно подошла к нему, открыла крышку и с трепетом прикоснулась к клавишам. Звуки словно силы дали - она вся распрямилась, плечи развернула, голову приподняла… Закрыв глаза, плавно, нежно опустила руки и полилась музыка такой красоты, что Борис подался изумленно вперед: как такое может быть - потерять память, не помнить собственное имя, но играть на рояле, словно ничего не случилось? В этот момент Лиза открыла глаза: тут же руки сбились с темпа, она запуталась в собственных пальцах и музыка оборвалась… - Боря, я была пианисткой? - спросила, не оборачиваясь. - Ты закончила Московскую Консерваторию по классу вокала. Ты из семьи музыкантов. Родители пианисты, дед скрипач, а бабушка оперная певица, пела на сцене Большого Театра. Лиза устало опустилась на стул, сжала виски пальцами, тихо пробормотала: - Сколько же мне еще надо о себе узнать, чтобы не терять дара речи? Боря, - подняла на него доверчиво взгляд, - а есть что-то такое, чего ты не знаешь обо мне? - Раньше я думал, что знаю о тебе все. А потом выяснилось - нет. Последний год ты вообще затаилась. Я грешил на то, что это следствие переживаний за бабушку, Софью Николаевну. Но твой прыжок с обрыва показал - это не так. - Я ни с кем не была откровенной в доме? - Ты все вопросы решала самостоятельно, без привлечения помощников. - он взял жену по руку, повел за собой, – Думаю, на сегодня экскурсии достаточно. Будет желание, завтра покажу подвал. - А что у нас в подвале? - насторожилась сразу. - Там обустроенная постирочная и сушилка. Проход в гараж. И главная достопримечательность - бассейн с сауной. - Нет! - ответила решительно, – Думаю, что сауна подождет. Мне бы ту информацию усвоить, что уже узнала. - Вот и славненько! - неизвестно чему обрадовался Борис. Приобнял жену, шепнул многозначительно, -Лизончик, давай в спаленке отдохнем? Я расскажу, как соскучился по тебе. - чмокнул за ушком, - Вдруг что-нибудь еще вспомним?