Исполнение желаний

Находясь в ожидании продолжения мести, не заметила, как наступило лето. Листва, когда-то липкая и клейкая от переизбытка сока, стала пыльной и темной, покрывшись шероховатостью. Сразу после заседания суда, Лиза поехала в мастерскую, где заказала памятник на могилу дочери. Деловито обсудила дизайн: на сером мраморе портрет дочери и мольберт с палитрой, карандашами и кистями. Из мастерской поехала на кладбище. У нее появилась привычка, приезжая к дочери, рассказывать ей последние новости. С собой привозила складной стульчик (он все время лежал в багажнике), садилась напротив могилки. Весной она посадила на ней рассаду петунии, и та сейчас цвела бурными красками, радуя глаз. Лиза положила ладонь на бугорок, ощущая нежное тепло. – Здравствуй, Ришенька. Как ты там? У меня новость - нас сегодня с твоим папой развели. Не знаю, порадует тебя это или нет. Развели Лизу и Бориса практически сразу - оба супруга согласны на развод, тем более, что у него имелась вторая семья. Разногласия возникли когда стали делить имущество - Лиза требовала все, согласно договору и отдельному пункту: «отдать полностью комнату дочери». Борис уступать ничего не хотел, утверждая, что жена «и так нахапала слишком много». Лиза обозлилась: - В таком случае, все делите, даже стулья из столовой. И бытовую технику из кухни. Свидетели их развода возмущались, что противоположная сторона оказалась настолько меркантильной, что готовы были друг на друга наброситься из-за столового серебра, подаренного им на свадьбу. Но если вся эта дележка раздражала Бориса, то Лизу, казалось, забавляла, доставляя садистское удовольствие. Уступив одну вещь, тут же выставляла на торги другую, требуя за нее равную по цене. - Да тебе только на рынке торговать, - Усмехнулся Борис. - А притворялась аристократкой, голубых кровей. - Он хотел ее обидеть, но Лизу его слова не задели. - Поломойка! Кухарка! Байстрючка! Глеб в суде не присутствовал, сразу сказав: - Не собираюсь быть участником фарса. Отдай ей все, что просит, не опускайся до мелочных разборок. Она вызывает тебя на войну, и чем больше ты будешь сопротивляться, тем жестче она к тебе станет. - Да я банки с огурцами с ней делить буду, чтобы насолить побольше. Она у меня комнатные тапочки просто так не получит. - Что ж ты так опускаешься? Мстишь за то, что оказалась по статусу ниже тебя, что столько лет водила тебя за нос? Самому не противно цепляться за тарелки из сервиза? - Мне легче их об пол разбить, чем ей добровольно отдать. Судья, подруга Алины, проинструктированная в начале заседания не разводить «этих двух чокнутых сразу, отложив развод на три месяца», выслушав Лизу, встала на ее сторону, брезгливо посматривая на Бориса и разговаривая с ним едва сдерживая раздражение. В ее понятии, провинившийся мужчина должен уйти из дома, оставив все обиженной жене в качестве компенсации. Когда зачитали решение суда, по которому были удовлетворены все требования Лизы, Борис взбешенно повернулся к жене: - Добилась своего? Насытилась? Я подам на апелляцию и все равно заберу половину. Первое, что я сделаю, как только решение суда будет у меня на руках, я приведу своего сына домой. Я отдам ему твою комнату под детскую. - Пусть ему снятся в этом доме кошмары, - пожелала Лиза, хлопнув дверцей машины, и поехала к дочери. Две недели Лиза жила как на иголках, не зная, подал Борис на обжалование или нет. Если подал, значит, решение она получит намного позже, чем рассчитывала, а это было не в ее интересах. Она стремилась к Арине, и здесь ее удерживали только мелочи в виде развода. Обжаловать Борис решение не стал, оставил все как было. Возможно, Глеб убедил, возможно, Зои, которая присутствовала на суде, и во время разбирательств стыдливо отворачивалась от любопытных глаз. Получив на руки постановление суда, на следующий день, с самого утра, появилась на пороге дома. За ней шли шесть накаченных парней с фирмы, занимающиеся грузовыми перевозками. Рустам попытался воспрепятствовать, для угрозы даже грабли прихватил, выставив их вперед. Парни настороженно остановились, но Лиза не испугалась, пригрозила: - Будешь путаться под ногами, заявлю в полицию, что ты здесь живешь на незаконных основаниях, и не имеешь лицензии на работу. Рустам опустил грабли, отошел в сторону. Как только Лиза со своей свитой скрылась в доме, прошел к себе и больше не появлялся. Он боялся этой женщины, чувствуя исходящую от нее опасность для себя. Лиза остановилась посреди холла, отдавая приказания: - Стол и шесть стульев из столовой выносите сюда. На его место из этой комнаты перекатывайте рояль, он легко проходит в двери, так что разбирать его не надо. Не поцарапайте пол, иначе хозяин высчитает с вас за порчу имущества. Двое остаются здесь, остальные за мной. – Поднялись на второй этаж, открыла дверь комнаты дочери, - Выносите мебель и вещи. Только аккуратно, ничего не разбейте и не сломайте. - Расстелила простынь на полу, на нее стала складывать вещи из шкафа, с кровати, освобождая ее до голого каркаса. На пороге комнаты появилась Зои. Смотрела брезгливо, как Лиза суетится, навязывает узлы, бегает из комнаты в ванную, выуживает из-под стола закатившийся карандаш. Лиза натолкнулась на нее, отступила в сторону, потупилась виновато. – Что, дорвалась до дележки? - Усмехнулась Зои. - Никогда бы не подумала, что доживу до этого дня, видеть, как ты своими руками дом рушишь. Дом, который строила на века. - Покачала осуждающе головой. - Налетело воронье на добычу. Лиза вскинула гордо голову, втянула щеки, зажимая их зубами. Сказала, помолчав: - Я забираю только свое, ваше не трону. Но Аринину комнату перенесу полностью, вплоть до зубочистки. Это принадлежит только моей дочери, и никто не будет пользоваться ее вещами без моего согласия. - Арина дочь Бориса, - напомнила Зои, - И он тоже имеет право… - Не имеет, - перебила решительно. – Борис не имеет право считать себя отцом Арины, он дважды предал ее. Вы знаете, что произошло в больнице, когда мы приехали на опознание Арины? Я так и думала, что он не расскажет, побоится показать свое настоящее лицо… Его позвали в морг на опознание. А потом, когда он вышел оттуда, две минуты прошло, как он видел свою дочь мертвой, ему кто-то позвонил. Первые его слова были: «Развода не будет. Деньги остаются в семье». Он только что видел свою дочь разорванную, раздавленную, лежащую на металлическом столе, а думал только о том, что я отказалась от развода. А теперь поставьте себя на место сына, если бы вы вышли две минуты назад из морга, о чем бы вы думали - о том, что деньги в семье остаются, или о ребенке, которого уже нет? Теперь попробуйте убедить, что я не права, и Борис имеет со мной одинаковые права на Аринины вещи. – Лиза, так это же я звонила, это он со мной разговаривал, - попыталась оправдать сына. - А мне все равно с кем он говорил в тот момент. Для него развод оказался важнее дочери. - Она принялась связывать очередной узел. Зои тихо плакала от обиды за внучку, за сына, который так не вовремя сказал слова, приведшие к полному краху. Она шагнула к снохе, желая то-то сказать, но тут с первого этажа донесся шум. Лиза побежала туда, Зои следом… Борис стоял посреди холла, вцепившись в стул, и орал на парня: - Я сказал: поставь все на место! Вон из моего дома! - Борис! - грозно окликнула Зои, - Пусть делают, что им сказано. - Борис, будешь препятствовать, я вызову приставов и полицию! - Пригрозила Лиза, - Ты знаешь, что так просто я бы не пришла, у меня на руках готовое постановление. Ты сам был согласен с решением суда, так к чему сейчас устраивать лишний шум? Хочешь показать всем, какой ты грозный хозяин? Так я тебя никогда не боялась. - Вырвала стул из рук Бориса, всучила грузчику, приказала, - Неси. Со второго этажа, переговариваясь, грузчики снесли кровать и стол из комнаты дочери. Борис, как увидел это, так в лице переменился – на его глазах рушили дом, и он ничего не мог поделать, кроме одного - смириться. Он сжал зубы, его душили скрытые слезы и злость отчаянья. Взглянул на мать, желая найти в ней своего союзника, но она смотрела на сына с тихой грустью и покорностью перед происходящим. - Мама, проследи, чтобы лишнее не забрала, вроде бы как случайно. - Сказал Борис, выходя из дома. Он не мог понять, за что мать его осуждает? Зои взглянула на Лизу, осторожно, словно опасаясь, что сделает что-то не так, погладила ее по руке, сказала тихо, уверенная в своей правоте: - Я помогу собрать вещи в твоей комнате. Лиза прошла на кухню. Новая кухарка, напуганная криками, увидев хозяйку, попятилась в угол, не сводя с нее глаз. На плите стояли кастрюли и сковородка с поджаркой, она готовила обед и хотела просто доделать свою работу, не вмешиваясь в чужие разборки. - Закругляйтесь и выносите кастрюли, освобождайте кухню, - приказала Лиза. - Но мне осталось только борщ заправить и макароны отварить. - Возразила слабо. - Даю полчаса, потом лично вынесу кастрюли и будете доваривать на костре во дворе. Борис пришел к Рустаму. Сел за стол, чувствуя дикую усталость, безвольно свесив руки и склонив голову. Попросил: - У тебя выпить найдется? Или ты, как истинный мусульманин, ничего, кроме чая, не пьешь? Рустам молча достал из холодильника бутылку с прозрачной жидкостью. Нарезал куски мяса, выложил пучки зелени, разорвал лаваш на куски, спросил сухо: – Тебе стакан или стопку? - Стопку. Я еще не дошел, чтобы стаканами пить. - Первая порция обожгла горло и комом упала куда-то вниз. - Это что за дрянь? - Просипел, хватая ртом воздух. - Чача. У местных брал для растирки. - Взглянул неуверенно, - Как там? Лизавета угрожает сдать меня в полицию. - Смотрел с надеждой. - Она может, - согласился печально, - Раньше не стала бы, а сейчас ей в кайф гадость сделать. Это она мне за дочь так мстит. – Теперь уже выпил спокойно, неторопливо. Закусил, помолчал. Вздохнул тяжело, - Все мимо меня. Все потерял - друга, жену, дочь… если бы я только знал, чем обернется тот корпоратив. Ненавижу ее, не-на-ви-жу! Вечером из своего магазина приехал Глеб. Еще во дворе насторожился какой-то непонятной перемене. Огляделся, не понимая, что вызывает напряжение, пока не увидел, что на дорожке брошены грабли, лейка и другой инструмент. Рустам всегда был аккуратен с хозяйским инструментом, и он бы никогда так просто его не побросал. Значит, что-то случилось дома! Первая мысль - плохо с матерью. После беды с Ариной, Зои через день «скорую» вызывают. Влетел в дом двумя прыжками и замер на месте - весь холл заставлен вещами из столовой и кухни. Мать сидит на диване и рассматривает закрытые двери столовой, которые никогда не закрывались со дня постройки дома. Увидев сына, предупреждая его вопрос, сказала тихо: - Лиза дом поделила. - Помолчала, добавила еще тише, - С кухней надо что-то делать, готовить больше негде. - Борька где? Зои подняла взгляд к потолку и печально вздохнула. Глеб решительно направился на второй этаж, закипая праведным гневом - все получилось из-за косяка Бориса, а расхлебывать приходится всему семейству. На этаже остановился настороженно, увидев, что дверь в комнату Арины распахнута настежь. Он заглянул туда - все вынесено, ни одного клочка бумажки не валяется - Лиза, как и обещала, перенесла комнату дочери полностью. Глеб пошел назад, но возле спальни Лизы остановился, толкнул резко дверь. Она распахнулась, открыв разгромленную комнату с открытыми дверцами шкафов, с мятой, сбившейся постелью и пьяным Борисом, лежащим поперек кровати, тихо храпящим. Шкафы были пусты, выдвинутые ящики столов тоже. Лиза хорошо подчистила следы своего пребывания здесь. Она не оставила последующей женщине Бориса ничего. «Гнезда Асташовых» больше не существовало, оно было разорено и сброшено с веток на землю. Через два дня уже Борис, возвращаясь из офиса, остановился перед воротами недоуменно. Рядом с ними стояли другие ворота, свежевыкрашенные, которых утром еще не было. Войдя во двор, едва сдержался, чтобы не выругаться - от ворот по ступеням, по площадке, до самых окон столовой, стоял забор. Свою злость и раздражение вложил в хороший пинок по забору, который даже не шелохнулся под ударом - бревна были крепкими и надежными. В холле такой же разгром, что и два дня назад, только стол и стулья расставили вдоль стен. Из библиотеки выглянула Зои, вид ее был какой-то изможденный. - Привет, - сказала сыну, - Видел, что во дворе делается? Теперь сюда посмотри, - и указала взглядом в сторону столовой. Он повернулся с недобрым чувством… За стеклянной резной дверью столовой возвышалась кирпичная стена. Подошел, дернул двери - они оказались закрыты с другой стороны. Лиза подстраховалась, чтобы бывший муж не расколотил стену. - Позвони ей и скажи, что с этой минуты у нас разный лицевой счет на свет, воду и газ. А ср… пусть ходит в свой сад, под розовый куст. Больше я о ней слышать не хочу. Ее имя в нашем доме под запретом. Пока отвоевывала у бывшего мужа метры, Лиза как-то даже ожила. Она с головой ушла в благоустройство своего нового жилища, каждое утро привозя с собой очередных рабочих. Целый день на ее половине что-то передвигалось, гремело, стучало и пронзительно визжала циркулярная пила. Лиза выходила на свою половину двора, кровожадно слушая стук, доносившийся из дома, и победно посматривала на окна второго этажа, в которых мелькало любопытное лицо Зои. Однажды она распахнула окно, свесилась вниз по самый пояс, спросила добро, давая понять, что обиды не держит и хочет дружить по-прежнему: - Что делаешь, Лиз? - Комнату кухарки переделываю в санузел. Место позволяет. И кухня получается семь метров. Мне одной и этого хватит. - Говорила, словно хвасталась успехами, как ловко продумала новый интерьер, давая понять, что никакие трудности ее не страшат. - Конечно, хватит, - соглашалась покладисто Зои. - А мы решили Киркину комнату под кухню сделать и соединить ее с библиотекой, вроде столовой получилось. - А где же Кир жить будет, если приедет? - заволновалась Лиза. Ему-то она не хотела неудобства причинять, а получилось, что он пострадал больше всех. - Да я хотела с тобой посоветоваться, думаю Аришкину комнату ему отдать, - смотрела напряженно. Как-то отнесется к этому известию? Лиза в лице переменилась, голову опустила. С нее сразу вся бравада слетела. Молча развернулась и ушла в дом, а через десять минут стихло все разом, и рабочие стали уходить. А чуть позже хлопнули ворота, завелся мотор машины, и Лиза уехала. Слова Зои задели за живую рану, которая еще не затянулась как следует, продолжала кровоточить каждый раз, стоило к ней прикоснуться. Со дня гибели Арины прошло пять месяцев, но для Лизы это было вчера. Боль не уходила, она просто спряталась глубоко внутри... Совсем недавно пошла в магазин и вдруг видит, на противоположной стороне улице идет Арина. Лиза видит ее со спины, но сомнений нет - походка ее, кофточка розовая ее. Волосы распущены по плечам. Лиза задохнулась от радости, крикнула: - Риша! Арина! - Бросилась перебегать дорогу, крича дочери в спину, а она идет и не оглядывается, словно не слышит. На Лизу оглядываются люди, дорогу уступают, машины притормаживают. Лиза подбежала к девушке, задыхаясь, крикнула: - Риша, доченька, да обернись же!... Девушка обернулась… Другое лицо, чужое, не знакомое. Улыбнулась неуверенно: - Женщина, вы мне? У Лизы все так и опустилось пустотой и разочарованием: не она, не дочь. Как я только могла спутать чужую девушку с Ришей? И кофточка хоть и розовая, но другого оттенка… Потом весь вечер стонала, металась по комнате: я так соскучилась по дочери, я с ней поговорить хочу, хотя бы голос ее услышать во сне… Мысли о воссоединении с дочерью не была такой навязчивой как раньше, но и не оставляла. Похожая на маленькую искорку затухающего костра, готова была вспыхнуть ярким пламенем при любом поводе. И Зои, сама того не желая, подбросила дровишек. Приехав домой, Лиза закрылась на все замки, отключив телефоны - видеть никого не хотела, слышать никого не могла. С тех пор как Светлана, сделав ремонт в своей новой квартире, перебралась туда, лучшим другом для Лизы стал телевизор. Включала его сразу же, как только переступала порог. Не смотрела и не слушала, что показывают, он служил ей просто живым фоном, не более. У нее не было позывов «напиться с горя», как показывают в кино (к спиртному она всегда была равнодушна), ее не тянуло на другие крайности, но зато последнее время занялась сочинительством и часами сидела за роялем, наигрывая что-нибудь. Во время игры ей порой казалось чье-то присутствие –легкое и незаметное, как ветерок пробегал по комнате. Иногда чувствовала дыхание на своей щеке, словно кто-то склонился низко к ней. Она вздрагивала, оглядывалась - в комнате никого, и даже балкон закрыт. Что это было? Но даже себе не признавалась, что садилась вечерами за рояль только ради ощущения чьего-то присутствия. В этот раз тоже включила телевизор, легла на диван, укрылась пледом, чувствуя, что ее трясет от озноба. Слова Зои не давали покоя. С одной стороны понимала, что комната Арины пустовать не будет, и пусть лучше в ней поселится Кир со своей молодой женой, чем Борис выделит ее для своего сына. А с другой стороны, раз они решили отдать Аришину комнату, значит, окончательно смирились с ее утратой. Лиза оправдывала их и уговаривала себя, что поступила бы так же, но тут же противоречила себе, говоря, что останься она в этой семье, Аринину комнату превратила бы в музей, но никого туда не пустила бы, даже своего второго ребенка. Слезы покатились горошинами к вискам. Она натянула одеяло на голову и, сотрясаясь телом, беззвучно заплакала - у нее не было будущего, ей не для кого было отстаивать комнату Ариши. Постепенно она успокоилась и погрузилась в тихую дрему, перешедшую в глубокий сон… - Ну, давай, открывай глаза, хватит спать, - услышала над собой родной голос. - Сколько раз просилась в гости, а пришла и смотреть не хочешь, - засмеялся второй голос и тоже родной. Лиза медленно приоткрыла ресницы - белый потолок, белый свет. Над ней кругом сдвинулись лица, на которых играли улыбки и любопытство. Она смотрела и не могла понять, что происходит, где находится. - Где я? - пролепетала немного испуганно, начиная приходить в сознание. - Где! Куда рвалась, там и находишься. - Значит, я на «том» свете? - Ну, это спорный вопрос, где «тот», а где «этот» свет. - Лица расступились в разные стороны. Лиза поднялась и увидела, что рядом стоит Арина - вся в белом, каком-то накрученном боа. Она с нежностью смотрела на мать, словно желая сделать ей сюрприз своим появлением. Лиза тихо вскрикнула и бросилась к ней. – Риша, Ришенька! - Мама, мама, мама! - испуганно выставила вперед руки, отскакивая в сторону. - Стоп, до меня касаться нельзя. Я еще, – замялась, подбирая слова, - на карантине. Когда будет моя годовщина - пожалуйста, любые объятия. - Я так тебя хотела увидеть! - Лиза стояла в шаге от дочери, принуждая себя быть сдержанной. - Я скучала по тебе. Почти каждую ночь звала, а ты не отзывалась. – Мне почему-то раньше не разрешали это делать. А сегодня сказали, что можно встретиться. - Арина была какой-то другой, спокойной, уверенной в себе. Такое чувство, словно она стала старше. - Мам, ты не думай, мне здесь хорошо. Правда хорошо, - заверила, поймав ее недоверчивый взгляд, - Меня здесь все любят, я много рисую. Здесь интересно. Когда попала сюда - испугалась, что будут ругать за земные дела, а ОНИ добро так поговорили, назначили наказание и отпустили. А потом сюда перевели, а здесь все наши. Я как будто дома нахожусь. - Наши? - Лиза обернулась, вскрикнула радостно и удивленно - за ее спиной стояли Буся, Софья Николаевна, Виталина и Анна Максимовна. - Ну наконец-то ты нас заметила, - делая вид, что сердится, сказала Анна Максимовна. - Иди сюда, я тебя поцелую, - протянула к ней руки, - Не бойся, мне можно прикасаться к тебе, я уже прошла чистку. - Она обняла Лизу и поцеловала холодными губами в щеку. Лиза испуганно застыла. Следом за бабушкой подошла мама. Она была другой здесь, не такая, как при жизни - худее, и волосы отросшие до плеч, придерживаемые ободком с бантом на боку. Вита доверительно шепнула: - Ты не думай, здесь никто никого не обижает. И никто никогда не болеет. Главное, мы все вместе, все, кого ты любила при жизни. - Заметила, как Лиза осторожно метнула взгляд в сторону Софьи Николаевны, засмеялась, - Здесь все земное по-другому видится. ТАМ поступки, а ЗДЕСЬ понимание и, если надо, даже оправдание. Первое время трудно будет это принять, но со временем поймешь, что так лучше для тебя, легче. Здесь многое объясняется. Здесь злейший враг может стать другом. - Дайте мне девочку поцеловать, - продвинулась вперед Буся. - Я, хоть и другого рода, но через Аришеньку своей считаюсь, - Взяла мягкими холодными ладонями лицо Лизы, наклонила к себе, - Здравствуй, моя хорошая, здравствуй, девочка. - Лиза обратила внимание, что все не разжимают губ, голоса их как-то отражаются волнами у нее в голове. - Здесь все так разговаривают, легче свою мысль передать, - Объяснила Буся. - Ну что, пообвыклась немного? Тогда пройдись, погуляй. Комнату свою посмотри. Мы тебя на лугу будем ждать. - Я не поняла, я что, уже умерла? - наконец спросила, приходя в себя от шока. - Пока нет, - Хихикнула Виталина. Взмахнула рукой и исчезла. - Откуда тогда у меня своя комната? - Мы всю свою жизнь строим себе комнату из наших поступков, - Пояснила Софья Николаевна, распахнула дверь и отступила в сторону, пропуская Лизу вперед. Она остановилась на пороге разочарованная - две с половиной стены почти готовы, но не оштукатурены - потеки раствора каплями стекали по красным кирпичам. Посередине стоят «козлы» и сверху голая лампочка свисает на шнуре. Четвертой стены нет, открывая вид на цветущий сад, залитый белым светом. - Как-то скудненько, - сделала замечание. - Ну, ты же не завтра помираешь, время еще есть. – Ответила, как бы между прочим. - Успеешь отстроить еще одну стеночку и оштукатурить. - Взглянула пристально, строго, как всегда смотрела, поймав внучку на проказах. - Ты что задумала, Лиза? Она сразу поняла, что именно спрашивает бабушка. Опустила голову, готовая заплакать от жалости к себе: - Вы все здесь вместе, а мне каково одной там, тянуть на себе? Сами говорите: здесь хорошо. А мне там каждый день пытка. Просыпаюсь и не знаю, что делать надо. Ложусь ночью спать и не помню, что днем делала. Вина с каждым днем сильнее давит - могла спасти дочь и не спасла. Получается, я ее убила. - Никого ты не убивала, - оборвала решительно Софья Николаевна. - Лиза, я тебе тайну открою: Арины быть не должно. Вместо нее должен был другой ребенок родится, но ты пожелала иметь только девочку, и тем самым все переменила. Два рода соединились в тебе. Наш женский род должен был закончиться на тебе. От тебя должна была пойти другая ветвь, но ты решила сделать по-своему. - Что?! - Лиза от волнения даже осипла. – Получается, что глупая шутка Глеба изменила судьбу моего ребенка? - Не сваливай на Глеба. Он просто пошутил, а решала, кто и каким родиться – ты. Вот за это сейчас и расплачиваешься, за свое исполненное желание. Тебе дана милость исправить то, что сотворила. Две души забрала, две отдала взамен, а теперь две спаси. Спасешь - дочь вернется к тебе, рядом будет. - Я ничего не понимаю, как Ариша может ко мне вернуться, когда она здесь, а я там? Если вместе, значит, мне надо сюда. - Забудь! - приказала Софья Николаевна. Взяла внучку под локоть, сделала шаг вперед, и они оказались в дивном цветущем саду. Шли неторопливо, наслаждаясь красотой и сладковатым, каким-то медовым запахом цветов. – Не думай, что, если раньше времени ты придешь сюда, то окажешься рядом с Ариной. Самоубийце очень тяжело подниматься вверх. За него молиться надо день и ночь, а ты последняя в нашем роду, за тебя молится некому. Пойдешь на самоубийство – никогда со своими родными не увидишься. И в земной жизни больше с Ариной не встретишься. Лиза взглянула отчаянно, немо требуя объяснение. Софья Николаевна вздохнула: - Такое рассказывать нельзя, но тебе почему-то разрешили узнать. Душа может расти от младенца до взрослого человека, пока не оставит прежнее тело и не вселится в другое, и тогда вновь становится маленькой. Если будешь хорошо себя вести, твоя дочь вернется к тебе. Ты сейчас мне не веришь, а тебе знак будет - в день рождение Арины к тебе придут и скажут, что родилась девочка, позовут с собой посмотреть на нее. Она с тобой всегда рядом будет, в ней утешение для себя найдешь. Лиза тихо заплакала, не выдержав. Пожаловалась: - Я хожу в ночи, я не знаю, как жить. Это так страшно осознавать, что ты последняя, что после тебя ничего не останется… Умру, и на могилу никто не придет. Имя канет, словно и не было никогда. - После тебя много что останется, - улыбнулась Софья Николаевна, погладив внучку по голове, как при жизни. - Сочинения твои играть будут, имя твое известным станет. На твою могилу приходить и даже приезжать с другого конца света будут. Тебе кажется сейчас - это невероятно, но очень скоро поступит предложение от одной женщины вместе работать - не отказывайся, как бы нелепо ни звучало... Они спустились по каменным ступеням вниз, прошли через заросли кустов и деревьев, и оказались… на лугу. Лиза тихо ахнула удивленно, взглянула вопросительно на бабушку, та засмеялась: - Да, мы здесь часто собираемся вместе, рассказываем, кто чем был занят. Это наше любимое местечко. Когда тоскливо будет, когда сердце сожмется от тоски и боли, приходи сюда, мы все тебя здесь встретим. А еще мы приходим к тебе, когда ты вечерами играешь на рояле. Садимся вокруг и слушаем. Ты и сама это не раз чувствовала. - Так это правда? Получается, что я не ошибалась? На лугу Буся в медном тазу варила варенье. Вокруг нее летали пчелы и бабочки. Неподалеку от нее Арина стоя перед мольбертом, рисовала море красками. Увидев мать, помахала ей рукой и вернулась к прерванному занятию. Чуть дальше, расстелив покрывало, Анна Максимовна и Виталина сидели среди цветов и плели венки, примеряя их друг другу… Возле ограждения, где раньше был разлом, стояла резная скамейка, повернутая к морю. Лиза и Софья Николаевна сели на нее и через мгновение все оказались рядом с ними. Запах варенья обволакивал сладостью, наполняя воздух. Буся мешала его активно в тазу, отгоняя пчел. - Бусенька, вы даже здесь что-то готовите. - Засмеялась Лиза. - А ты думаешь, здесь сладенького не хотят? Спроси у мамы своей, любит она мое вишневое вареньице? - Люблю, - засмеялась Виталина. – Как сяду, так всю баночку и съем. Анна Максимовна с нежностью взглянула на дочь и, не удержавшись, поцеловала в макушку. Она была счастлива, что дочь рядом, больше ей ничего не надо. Им обеим было так хорошо ЗДЕСЬ, что не хотели возвращаться на землю в другом теле, где прошли через боль и разочарование. - Мам, ты Киру мою комнату отдай, - попросила вдруг Ариша, не отрываясь от холста. - Мне приятно будет, если он там поселится. Тем более, что у них скоро девочка родится. Зои мои погремушки не выбросила, как говорила, а в подвале в сундуке спрятала под юбками, пусть достанет и девочке отдаст. А красного резинового петушка лучше не давать, у него от старости резина полопалась. И платье мое, синее, Маше Перцевой отдай, оно ей всегда нравилось. И еще, мам, - обернулась, смотрела пристально, - Помирись с Зои. Бабушка ни в чем не виновата. И не думай, я на папу не обижаюсь. Подумаешь, глупость какую-то сказал. Он из-за этих слов каждый день себя казнит. – Задумчиво почесала кончиком кисточки голову, сказала небрежно, - Я лично его простила. - Добрая девочка, - посмотрела на нее Виталина с улыбкой, похвасталась, - Вся в меня, сразу видно - внученька. Я тоже ни на кого обид никогда не держала. - Аришенька, тебя здесь никто не обижает? - спросила Лиза. Взглядом лаская дочь, едва сдерживая себя, чтобы не обнять. - Мама, что ты такое говоришь! - засмеялась Арина весело. - Меня же здесь все любят. А если бы ты знала, как дедушка Андрей любит, какие он мне яблоки и персики каждый день носит. Мы с ним часто-часто на этой скамейки сидим и разговариваем обо всем. На тебя обижается, говорит: придет Лиза на кладбище, к тебе зайдет, к Соне заглянет, а мимо меня пройдет и не смотрит, что я с могилкой стою и рукой ей машу. Мам, ты дедушку не обижай, - попросила грустно. - Не буду, - пообещала торопливо, чувствуя вину перед дедом. Софья Николаевна к чему-то прислушалась, взглянула на внучку печально: - Ну вот и все, за тобой пришли, пора уходить. Все, что увидела здесь, никому не рассказывай, только Зои. С ней помирись. Она тебе помощницей будет в домашних заботах. Не забудь про две спасенные души. Трудностей не бойся, у тебя все получится… Фигуры словно стали таять в каком-то дыму, который поднимался от ног вверх. - Я не пойму, что за спасенные души, как я их узнаю, что это именно они? - заволновалась Лиза, что не узнала главное. Виталина и Анна Максимовна исчезли, за ними Буся, размахивающая полотенцем, разгоняя пчел. - Знак тебе дан будет. Слово услышишь и сразу все поймешь, сама скажешь: «Вот оно!». Это твое земное предназначение. Если души не спасешь, струсишь, нас не увидишь. - Голос звучал из тумана. На мгновение он разошелся, и Лиза увидела Арину, та смотрела на нее с грустью. - Мам, прости меня. Прости, что столько боли принесла. Я тебя всегда любила. - Туман соединился в плотную белую стену, и сквозь него Лиза услышала удары, которые становились с каждой минутой все громче… Лиза открыла глаза, не понимая, где находится, несколько минут приходила в себя, пока не сосредоточилась на ударах во входную дверь. Она, сотрясаясь, уже угрожающе трещала, готовая соскочить с петель. - Кто там, что вам надо? - испуганно закричала Лиза, вскакивая с дивана, шатаясь, пошла на звук ударов, не совсем четко понимая, как надо действовать, когда к тебе ломятся в дом без объяснений. - Кто там? – Крикнула отчаянно. За дверью внезапно все стихло, а потом неуверенно голосом Светланы спросили: - Лиза, это ты? Открой пожалуйста дверь. Дверь едва держалась на петлях, задвижка, сбитая ударами, не хотела открываться, и пришлось приложить немало усилий с двух сторон. Наконец, дверь распахнулась и в одно мгновение вся прихожая наполнилась людьми, полицейскими и врачами. Все почему-то кинулись к Лизе, принялись ее осматривать, она, вжавшись в стену, с ужасом наблюдала, как соседи рассматривают ее с нескрываемым кровожадным любопытством. - Ты почему двери не открывала? - налетела на нее Светлана. - К телефону не подходишь! - Я кино смотрела, а потом уснула, - ответила недоуменно. - Три дня спала? Мы к тебе приходили, звонили, стучали… Лиза, ты в порядке? Покажи свои руки! - приказала строго. Врачи осмотрели руки, не нашли ничего особенного и удалились. Полицейский угрожающе пообещал Светлане, что в следующий раз за ложный вызов наложит штраф. Соседи разочарованно разошлись. Светлана кому-то звонила, докладывала возмущенно, что «она, оказывается, спала. Да, представь себе, три дня. Если я и вру, то только с ее слов». Откуда-то с боку появился Глеб с чашкой дымящегося кофе. Молча протянул Лизе, внимательно наблюдал, как она его пьет. Забрал пустую чашку, заботливо спросил: - Ты как, нормально? Ну и напугала же ты нас. Мы к тебе три дня попасть не могли. Света сказала: ломайте дверь, это она того, - махнул обреченно рукой. - Мама рыдает, думает, что ты из-за нее. Ты же давно хотела разделаться с жизнью. – Не дождетесь, я передумала умирать, - сказала хрипло. - У меня столько дел земных оказалось, что не знаю, за которое в первую очередь браться. Зои скажи, я ее завтра ждать буду на лугу в три часа. У меня для нее разговор будет. - Поднялась, пошатываясь, пошла в комнату, - Спать хочу, завтра разбудите. Через несколько минут Лиза уже спала, мерно посапывая. Света заглянула ей в лицо, прислушалась к дыханию подруги, недоуменно посмотрела на Глеба: - И что делать? - Что! Дверь ремонтировать надо, она на петлях еле держится. Когда Глеб передал просьбу Лизы о встрече, Зои заволновалась - что такого могла сообщить бывшая сноха, и почему именно на лугу? Поэтому на встречу решила пойти пораньше, на месте оглядеться, чтобы сноха не застала врасплох. Вышла из дома за час до назначенного времени. Спустилась по ступенькам вниз, кряхтя - в ее возрасте, несмотря на худобу, было тяжело ходить по лестнице - последнее время побаливала коленка и спина в области поясницы. Вышла из тени кустов и замерла, наблюдая картину - Лиза уже была на месте. Ходила туда-сюда вдоль ограждения и явно с кем-то разговаривала, то размахивая руками, то заламывая их за голову, собирая распущенные волосы в пучок и опять его распуская. Потом вдруг повернулась в морю, подняла руки к небу, запрокинула голову и закричала: – Рииишааа, доочааа! - потом рухнула на скамейку, которую недавно вкопали Глеб с Рустамом, и, тихо раскачиваясь, стала смотреть перед собой. О чем она думала? Зои осторожно двинулась вперед, сомневаясь, следует ли это делать? Поведение снохи было непонятным и пугающим. Нарочно старалась идти шумно, чтобы Лиза слышала ее приближение и не испугалась. Но та не обратила внимания, даже когда Зои присела рядом. Лиза смотрела вдаль и думала о своем. - Здравствуй, - сказала Зои. Осторожно рассматривала сноху. Та была другой, не такой, когда видела последний раз. В Лизе не было прежней озлобленности, отчаянья и вызова окружающим. Она была печально-задумчива, полностью уйдя в себя. - Зои, кто поставил эту скамейку и когда? - спросила неожиданно Лиза, по-прежнему не отрывая взгляда от горизонта. - Глеб с Рустамом. Недели две назад. А что? - встревожилась странным интересом снохи к какой-то скамейке. Лиза молчала, только как-то обреченно покивала головой, словно соглашаясь с услышанным. - Ты как себя чувствуешь? - Лучше, чем раньше. - Ответила тихо и задумчиво, - Зои, сейчас что расскажу, не считайте, что я сошла с ума и говорю бред. - Зои насторожилась, - Я спала. Мне казалось, что я спала часа два, но Света утверждает, что три дня. И если бы меня не разбудили, неизвестно сколько еще бы проспала… Я думала, что это был просто сон. Но когда пришла сюда и увидела эту скамейку, - Она задумчиво замолчала. - Лизонька, – осторожно прикоснулась к ее локтю, - ты объясни мне, при чем здесь скамейка и твой сон? Как они связанны между собой? - Последний раз на лугу я была осенью прошлого года. О том, что Глеб поставил здесь скамейку, не знала и ни от кого не слышала, потому что ни с кем из вашей семьи не разговаривала со дня развода, а это как минимум два-три месяца. И вот мне снится сон, что я прихожу на луг и сижу на этой самой скамейке. Значит, все, что мне говорили - правда... Во сне я видела Бусю, она варила вишневое варенье. А еще я видела маму и бабушек… - Ах! - радостно вскрикнула Зои, - Аришенька с вами была? А Петеньку видела? - Странно, но свекровь моментально поверила в то, что сон снохи не был ее вымыслом. - Нет. Здесь, на лугу, были только женщины. Ариша была, - взглянула на свекровь неуверенно, - Она сказала, чтобы я у вас прощение попросила за то, что обидела зря. Зои, простите меня. Я от отчаянья, сама не знаю зачем, - Она заплакала, Зои ласково притянула ее к себе, целовала и гладила по спине, приговаривая утешения. - Риша согласна свою комнату Киру отдать. Говорит, что у него девочка будет. - Зои слабо вскрикнула прямо ей в ухо, - Риша говорит, чтобы вы все ее игрушки, что в подвале спрятали, новой внучке отдали. Кроме резинового петушка, у него резина полопалась. - Зои отстранилась от снохи, смотрела на нее удивленно, шепотом сказала: - Никто ж не знал, где я игрушки спрятала. У меня там и машинки Кирочкины, и куколки Аришкины. Значит, ты их видела взаправду, ты у них в гостях была. Ну расскажи, расскажи, как там? Ришенька меня как называла - бабушка, или Зои? - Через раз. Раз Зои, раз бабушка. - Ах, ты, хулиганка, - засмеялась Зои, - Даже там вредничает. Но все равно я ее люблю и не обижаюсь. - Тихо заплакала, - Я так скучаю по ее «ба», мне так не хватает ее «бабушка». Ночью прошу: «Ариша, поговори со мной, дай какой-нибудь знак, что слышишь меня». - Не надо плакать. - Подождала, когда свекровь успокоится, собралась с мыслями. - Мне разрешили рассказать только вам, больше никому, - предупредила сразу. - Лиза, молчать буду даже под пытками, - заверила твердо. Придвинулась поближе с радостной улыбкой, не отводя от нее счастливых глаз, подбодрила, - Ну давай, рассказывай. Только подробно и с самого начала. Вот легла ты спать, да? И что дальше? Лиза все ей рассказала, во всех подробностях, с описанием каждой детали - и свою недостроенную комнату, и цветущий сад. Зои слушала с восторгом и удивлением, словно через рассказ снохи получала весточку от дорогих сердцу людей. – Значит, хорошо там Арише? - спросила в заключении, - Ну что ж… Какие у нее грехи - по глупости, да по молодости. За это разве можно строго судить? - Я теперь живу надеждой, что она ко мне вновь вернется. - Разоткровенничалась Лиза. - Мне бы только узнать, кто ее родители, в какой семье воспитываться будет. Думаю, а вдруг в этот раз она музыку любить будет больше чем рисовать? А может быть, она станет моей ученицей. Вечерами станет приходить ко мне заниматься, а вокруг соберутся невидимыми тенями бабушки мои, мама, Буся. Сидели, тесно прижавшись друг к другу, мечтали, планировали, желая ускорить ход времени.