Фобия и Саншайн

i’m stuck with a phobia.

Stray Kids — Phobia

      «Пятница, 17:47       Феликс действительно очень яркий. И теперь это совсем не раздражает и (почти) не пугает, хотя всё по-прежнему так…»       — Друзьям пишешь?       Джисон машинально заблокировал телефон, хотя Феликс даже не думал заглядывать в экран.       — Нет… просто записываю мысли, — негромко ответил Джисон. — Нужна помощь?       — Не, пока всё нормально, — Феликс махнул за спину в сторону второго бариста, Донхёка, который недавно пришёл на подмогу. — Хён всегда работает за троих, он у нас какая-то машина, так что я обычно стараюсь ему не мешать. Просто хотел спросить, как тебе сегодня? Толком не было возможности поболтать.       Джисон пожал плечами. Фирменный лавандовый фартук кофейни смотрелся немного дико на его любимой чёрной футболке… да и сам Джисон чувствовал себя не в своей тарелке, весь день находясь среди людей. Однако при этом он почти не паниковал и чувствовал себя куда лучше, чем накануне, и этому Хан никак не мог найти разумного объяснения.       — Толку от меня маловато, — выдавил шатен, пытаясь улыбнуться. — Если бы у меня был испытательный срок, второго шанса мне бы не дали, да?       — О чём ты? — искренне удивился Феликс, осторожно толкнув Джисона плечом. — Никогда не видел кого-то, кто бы так же феерически прекрасно вытирал столы!       Хан внимательно посмотрел на Саншайна и потратил примерно полторы секунды на то, чтобы понять, что над ним не издеваются, а если Феликс и шутил, то… по-дружески? Такое и вправду бывает?       — Это ты ещё не видел, как я мою полы, — буркнул себе под нос Джисон, даже не думая, что может вызвать у Феликса самый настоящий взрыв искреннего громкого смеха, которому невозможно было не вторить.       Обычно над словами Джисона смеялась только его мама, а тут ему вдруг захотелось поверить в то, что он умеет быть забавным для кого-то ещё.       — Надеюсь, ещё удивишь меня своими навыками — я ненавижу мыть полы, — сверкнул глазами Феликс. — Но вообще я хотел предложить тебе кое-что другое. Что думаешь насчёт того, чтобы выключить мой плейлист и устроить настоящий музыкальный вечер?       Феликс и Джисон переглянулись и обменялись немыми реакциями на внесённое предложение: воодушевлением и ужасом.       — Какой… музыкальный вечер? — еле выговорил Хан, всё ещё надеясь, что не умеет преобразовывать намёки в развёрнутые предложения.       Но, кажется, этот социальный навык у него всё-таки имелся.       — Ты же играешь на гитаре, верно? Не хочешь побренчать тут для нас? Не бесплатно, конечно, но золото-бриллианты не обещаю. Зато обещаю вкусно накормить!       Феликс улыбался так лучезарно, что Джисону очень хотелось согласиться… будто бы его не сворачивало в узел от одной мысли о том, что нужно играть на гитаре перед живыми людьми, ни один из которых не являлся Ёнкеем.       — С чего ты взял, что я настолько хорошо играю? — вяло попытался спастись Хан.       — Верю в людей. Советую, кстати, попробовать на досуге, — Феликс снова легонько толкнул Джисона плечом и мотнул головой в сторону выхода.       — Иди за гитарой. Поиграешь, сколько захочешь, не обязательно до закрытия. Твой комфорт важнее количества сториз, которые будут загружать в инстаграм! Хотя для нас это было бы такой классной рекламой…       Джисон не знал, как Феликсу удавалось заставить его пойти на то, что фактически было его самым страшным кошмаром, и не понимал, почему простейшие слова, сказанные веснушчатым блондином, внезапно имеют над ним такую силу. Однако он действительно дошёл до дома и взял в руки гитару, которую вчера всерьёз хотел продать первому попавшемуся желающему.       «Мама была бы в шоке. И доктор Ким», — думал Джисон, сидя на полу и поражаясь тому, каким грязным он был.       — Я сам в шоке, — прошептал парень, подумав о том, что нужно обязательно убраться в квартире.       Даже на лёгкую уборку у него уже очень давно не хватало сил, но, вытерев столы в кофейне примерно сто раз за день, Джисон решил, что вполне в состоянии сделать то же самое и для себя самого.       Возможно, «шок» не самое подходящее название для целого спектра эмоций, которые неожиданно испытывал Хан в последние сутки. Но он, так трепетно относящийся к словам, впервые не хотел запираться среди написанных и ненаписанных строчек. Джисону казалось, что он проснулся после долгого сна, и пусть каждое его движение выходило нескладным и некрасивым, он совсем не хотел засыпать снова.       Если не верится, что всё может так резко поменяться в один момент, можно попробовать поверить в это чуть позже. Уж что-что, а откладывать на потом Джисон умел феерически прекрасно — прямо как вытирать столы.

***

      Феликс с широкой улыбкой захлопал в ладоши, когда Джисон снова появился в кофейне и неуклюже махнул блондину гитарой.       — А что играть-то? — вяло спросил Хан, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды посетителей кафе.       — Да что угодно, — Саншайн показал рукой в угол зала, где неподалёку от кассы уже стояли высокий стул, на который был наброшен лавандовый плед, и комбоусилитель для гитары. — Я тут немного подготовился, как видишь… решил, что ты вряд ли захочешь сидеть посередине кофейни.       Джисон в нерешительности сверлил взглядом название марки усилителя и пытался убедить себя в том, что расплакаться прямо сейчас будет не очень правильным началом музыкального вечера. Феликс отмахнулся от позвавшего его Донхёка и негромко предложил Хану:       — Сыграй песню, которую слушал вчера перед тем, как зайти сюда. А потом как пойдёт… но я бы очень хотел послушать что-то твоё.       «А я бы хотел не умереть от страха — не многого ли мы хотим?», — подумал Джисон и на деревянных ногах подошёл к усилителю, чтобы подключить к нему гитару. Проверив, что звук получился хорошим, он осторожно сел на стул и тут же чуть не свалился на пол, потому что не сразу нащупал подставку для ног. Кто-то испуганно охнул, кто-то пожелал быть осторожнее. Впервые за долгое время Хан не вжал голову в плечи, а поднял её, пытаясь найти взглядом Феликса. Саншайн протирал кофемашину и ободряюще улыбнулся Джисону, не отвлекаясь от своего занятия.       Впервые Джисон искал поддержки, а не боялся её не получить.       Шатен несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул и перебрал струны. Он не смог заставить себя поздороваться и представиться и твёрдо решил не смотреть в зал, хотя услышал негромкие аплодисменты и несколько воодушевлённых «Hwaiting!».       Ещё вчера Джисон думал: он никому не расскажет о том, что осенью слушает музыку, косвенно отсылающую к Рождеству. Сегодня он на ходу подбирал аккорды, чтобы впервые сыграть «Merry Christmas Mr Lawrence» на гитаре. Выходило неловко, коряво и поначалу даже немного трусливо, но эта музыка всегда успокаивала Джисона, и прикоснуться к ней было настоящим чудом. Таким же, как брауни Саншайна и два бесплатных американо за день. Таким же, как то, что Хан Джисон впервые за долгие-долгие годы выступал перед публикой один.       Последний раз такое случалось ещё в школе: он пел и читал рэп на молодёжном конкурсе и чувствовал себя прекрасно, даже не получив первого места — Джисон знал, что его выступление останется в памяти зрителей, потому что он отдал всего себя. Тогда нескладный подросток Хан Джисон думал, что так будет всегда, что сцена создана для него, а он — для сцены, и не догадывался, что всё разрушит сам. Нехотя. Незаметно. Непоправимо? Кажется, нет, раз он снова один на один с аудиторией.       И пусть Джисону трудно поднять голову и сказать «спасибо» чуть громче, чем шёпотом, Феликс увидел его счастливую улыбку по окончании первой песни. Веснушчатый бариста хлопал громче остальных и басовито кричал:       — Браво! Умница, Хан Джисон-щи!       После композиции Рюити Сакамото Джисон играл всё, что приходило ему в голову: от песен Конана Грея до рок-баллад начала нулевых, которые возникали в памяти так ясно, словно он по-прежнему учился в начальной школе. Словно всё было впереди.       Словно мир может стать чуть искреннее и свободнее, если вдруг начать играть песню, которую написал ты сам.       В зале кофейни стало тихо в тот самый момент, когда Хан Джисон запел. А пел он всегда громче, чем разговаривал, и начинал неизменно неожиданно — единственные случаи, когда от слов мог вздрогнуть кто-то другой — не сам Джисон. Донхёк перестал молоть кофе за секунду до того, как на него шикнул Саншайн, одновременно не очень вежливо махнувший одному из своих постоянных клиентов, который всегда заказывал только матча-латте. Любой напиток может подождать. Да даже мир может подождать пару минут.       — Stay with me, — мягко протянул Джисон, наслаждаясь тем, что наконец-то может дышать полной грудью, не ощущая беспокойной тяжести под кадыком, — deoneun mangseoriji mallago.*       Он поднял голову и впервые оглядел зал. Увидел восторг в глазах людей и то, как они увлечены историей, которую рассказывает он — Хан Джисон, всерьёз думавший о том, что эту песню стоит удалить.       — I’m stuck with a phobia! — впервые во весь голос признался парень, который всегда боялся даже мысли об этом.       Кто-то громко захлопал, и Джисону не нужно было поворачиваться на звук, чтобы узнать, что это был Феликс. Но Хан всё-таки удостоверился в этом и, широко улыбнувшись блондину, подумал о том, что Дже был не таким уж плохим вариантом для группы. Джисон не смог привычно закончить эту мысль вслух, потому что ему нужно было петь.       Конец песни все присутствовавшие в кафе отпраздновали аплодисментами стоя, но большая часть посетителей поднялась со своих мест, ещё когда Джисон неожиданно для них взял высокую ноту. Он и сам забыл, что так умеет, как и забыл, что умеет кланяться, благодарить незнакомцев и улыбаться, улыбаться, улыбаться без остановки. Хан так гордился собой, что теперь мог думать только об одном: жаль, что его не видела мама… и жаль, что он не видел себя со стороны.       Джисон был так ошарашен своей смелостью, что не сразу услышал, как его позвали по имени. Вот так бывает: то ты пугаешься самого родного звука, то совсем не замечаешь его. Хан вернулся в открытую заново реальность только после того, как в него бросили чёрным маркером. Удивлённо хлопнув глазами, Джисон повернулся в сторону стойки, за которой стояли бариста.       — Чистая работа, парень, — сказал Донхёк чуть менее угрюмо, чем обычно.       Зато Феликс сиял улыбкой за двоих, если не за десятерых.       — Песня пробрала до самых костей, — возбуждённо заговорил он. — Знаешь, «stay» — такое сильное слово… хотя в этой песне нет ни одной слабой строчки.       — Спасибо тебе, — искренне ответил на улыбку Джисон. — Я пел её впервые, поэтому она не так хороша, какой могла бы быть…       — Ничего не слышу, ничего знаю, — категорически замотал головой Саншайн, но тут же снова широко улыбнулся. — Хотя нет: знаю, что ты нанят. Надеюсь, ты любишь итальянскую пасту? Ужин для работников — и музыкантов, конечно же, хотя раньше у нас не было такой должности, — за счёт боссов.       Феликс обеими руками протянул Джисону какую-то небольшую вещичку. Тот опустил взгляд — привычное движение, но при этом такое новое: теперь он не просто смотрел вниз, а видел. В маленьких ладонях Феликса лежал бейджик без имени Джисона, но явно предназначавшийся ему, ведь на нём круглым, аккуратным почерком было написано единственное слово.       «Phobia».       С волнистыми лучиками, отходящими от точки над буквой «i».