Jimao

      Солнечные лучи нежно ласкали лицо Чимина, когда он открыл глаза. Мягкая кровать, родной потолок... Подождите. "Как я здесь оказался?" Он явно помнил, как засыпал на Юнги - прижавшись к его груди, убаюканный ритмичными поглаживаниями по спине. Значит... брат перенес его, раздел и уложил спать. Мысль ударила как молния: — Господи, только бы он не заметил пробку... — прошептал Чимин, резко садясь в кровати. Новое неприятное ощущение тут же напомнило о себе — внутри всё было непривычно растянуто, чувствительно. Он буквально сорвался с кровати, схватив чистую одежду и почти бегом направился в ванную.       Процесс извлечения оказался мучительнее, чем он ожидал. Мышцы за ночь сильно сжались, а пробка будто приросла изнутри. Каждое движение вызывало волну странных ощущений — не боли, но очень уж навязчивого давления. — М-м... ну же... — сквозь зубы прошипел Чимин, чувствуя, как металл наконец поддаётся. Когда всё было закончено, он прислонился к прохладной плитке, пытаясь успокоить дрожь в ногах. — Доброе утро, братик. Как спалось? — бархатный голос Юнги раздался прямо у двери. Чимин вздрогнул, застегивая джинсы. — Ты же меня... перенес вчера? Раздел даже... — он замялся, стараясь говорить максимально естественно. — Но спал отлично! Искренняя улыбка. Слишком искренняя. Юнги прищурился, замечая, как брат неестественно выпрямляется, пытаясь скрыть дискомфорт. — Завтрак готов. Поедим — я тебя подвезу. Его взгляд скользнул вниз, когда Чимин осторожно переставлял ноги.       Чёрный спорткар блестел на утреннем солнце, будто только что с автосалона. — Какая же у тебя классная машина... — Чимин завороженно провёл пальцами по идеальному лаку, забыв на мгновение об утренних неудобствах. Юнги ухмыльнулся, открывая дверь пассажира с театральным поклоном: — Всё для тебя, булочка. Его рука задержалась на пояснице брата, помогая тому устроиться в кожаном кресле. — Тебе... удобно? — притворно невинный тон. — Да... — Чимин сжал колени, чувствуя, как горячая волна разливается по животу от этого прикосновения. Мотор рыкнул, скрывая сбивчивое дыхание младшего брата.       Чёрный спорткар с рокотом двигателя припарковался у школьных ворот. Чимин выскочил из машины, поправляя рюкзак, и сразу заметил Тэ и Гука, которые устроили шуточную борьбу у входа. — Опа, наша булочка прикатила! — Тэ-тэ заливисто засмеялся, увидев машину. — Папочка подвёз? Какой заботливый! Чимин покраснел до корней волос. — Да ты совсем дебил? — фыркнул он, шагая мимо них. — Это мой брат, если что. — Ну, знаешь... — Гук игриво подмигнул. — Для такого красавчика он вполне может сойти за папочку. — Ах ты... — Чимин бросился за ним, но Гук ловко увернулся и скрылся в школьном коридоре.       Тэ устроился на подоконнике, закинув ногу на ногу, и жестом подозвал Чимина. — Ну что, мелкий извращенец, — начал он, сверкая глазами, — как успехи в твоём домашнем порно-проекте? Чимин, предчувствуя расспросы, вздохнул и присел рядом. — Я снял первое видео, — с гордостью объявил он, но тут же опустил глаза. — Всё получилось... хорошо. Посылка пришла с кучей игрушек, так что... — он замолчал, покусывая губу. — Только ты не смотри, ладно? Мне будет стыдно. Тэ хлопнул его по плечу. — Конечно не буду! — заверил он, хотя глаза его предательски блестели от любопытства. — Кому интересно смотреть, как ты мучаешь свою бедную попку на камеру? Чимин фыркнул, но улыбка выдавала его облегчение.

Искушение перед камерой

      Стрелки часов показывали начало шестого, когда Чимин, доев последний кусочек бутерброда, задумчиво облизал пальцы. В голове уже зрела идея, от которой по спине пробежали мурашки. "Думаю, нужно снять второе видео..." - прошептал он, чувствуя приятное тепло внизу живота. "Хотя моя попка ещё помнит вчерашнее... Тогда обойдёмся без неё."       Сердце застучало чаще, когда он поднимался по лестнице. Каждая ступенька будто подгоняла его, напоминая о коробке с сокровищами под кроватью. Распахнув дверь в комнату, Чимин с волнением достал заветную коробку. Его пальцы дрожали, когда он высыпал содержимое на кровать - разноцветные чулки, блестящие игрушки, флакон смазки. "Сегодня хочется белых..." - прошептал он, доставая чулки в мелкую сеточку. Одевал их медленно, наслаждаясь тем, как нежный материал скользит по бёдрам. Перед зеркалом развернулся соблазнительный образ: бархатистая кожа, обтягивающие чулки, румянец на щеках. "Чёрт... - провёл он руками по бёдрам, - сам бы себя оттрахал..." Его нервный смех прозвучал, когда он кружился перед зеркалом. Соблазн оказался сильнее обещаний. "Прости, попка..." - шёпотом извинился он, наклоняясь за фиолетовым членом. Быстро подготовив место - фиолетовый плед для контраста, камеру на штативе, смазку на всякий случай - он глубоко вдохнул. "Ну, поехали..." - прошептал Чимин, включая запись. Камера, которая обычно снимала праздники и прогулки с друзьями, теперь запечатлеет нечто совсем иное - каждый его стон, каждое дрожание бёдер, всю ту страсть, которую он так тщательно скрывал ото всех. Особенно от брата, подарившего эту камеру...

Греховные съемки

      Чимин с наслаждением растянулся на фиолетовом пледе, его ноги в белых сетчатых чулках грациозно раздвинулись, обнажая розовое колечко, уже слегка подрагивающее в предвкушении. Пальцы дрожали, когда он взял фиолетовый член - тот самый, с реалистичными прожилками и приятной упругостью.       Первое прикосновение было электризующим. Он провел головкой по своим пухлым губам, нежно облизывая резиновую поверхность. Слюна блестела на фиолетовом, смешиваясь с его собственным возбуждением. - М-мф... - вырвалось у него, когда язык скользнул по вене. Он ловил каждое свое отражение в мониторе - как губы растягиваются, принимая в себя игрушку, как щеки втягиваются от усилия. Но лицо оставалось за кадром, и эта игра в "почти-разоблачение" сводила с ума.       Холодная струйка смазки заставила его вздрогнуть, когда он наносил ее на напряженное колечко. Жидкость растеклась, блестя на свету, а несколько капель скатилось по ягодицам, оставляя влажные дорожки. - А-ах... Головка члена давила на вход, сопротивляясь, растягивая нежные складки. Чимин закусил губу, наблюдая в монитор, как его тело постепенно принимает игрушку.       Каждый сантиметр давался с трудом - мышцы, хоть и растянутые вчерашней пробкой, все еще сопротивлялись. Но эта боль только подстегивала, заставляя стонать громче, глубже прогибать спину. Когда половина члена скрылась внутри, слезы выступили на глазах от смеси боли и наслаждения. - Да-а... вот так... - шептал как в бреду. Его бедра начали двигаться сами, насаживаясь все глубже, быстрее. Каждое касание простаты заставляло тело выгибаться дугой, пальцы впиваться в плед.       Мысли путались: "Интересно... а у брата... больше?" Он тут же сжался внутри от этой крамольной идеи, что только усилило удовольствие. "Нет, нельзя об этом... но черт, как же хочется!"       Оргазм накрыл волной - спина выгнулась, ноги затряслись, а на экране мелькало его развратное отражение:       Ягодицы, сжимающиеся на игрушке.       Чулки, сползшие до колен.       Живот, покрытый блестящими каплями.       Когда судороги отпустили, он рухнул на плечо, все еще чувствуя внутри пульсацию. Фиолетовый член выскользнул с мокрым звуком, оставляя розовое колечко подрагивающим и слегка приоткрытым. "Юнги... если бы ты только знал..." - последняя мысль перед тем, как экран камеры погас.

Экран гаснет

      Чимин раскинулся на кровати, ощущая приятную дрожь в ногах. "Господи, это было нечто..." - прошептал он, облизывая пересохшие губы. Его пальцы все еще слегка дрожали, когда он собирал разбросанные по постели инструменты удовольствия - белые чулки, скомканные в углу, фиолетовый член, блестящий от смазки. С особой тщательностью он все помыл и сложил в большую коробку с нарисованным сердечком, которую задвинул под кровать с таким видом, будто хоронил улики преступления. "И мысли о брате - туда же", - строго приказал себе, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.       Вечер тянулся невыносимо долго. Чимин переключал каналы, бесцельно листая дорамы, где герои то и дело падали в объятия друг другу. "Какие же они все нелепые", - бурчал он, хотя сам не заметил, как пересмотрел уже три серии.       Когда стрелки часов приблизились к полуночи, терпение лопнуло. - Алё, братик, - голос Чимина звучал нарочито невинно, когда он прижал телефон к уху, - ты когда вернёшься? Из трубки донеслось клацанье клавиатуры и усталый вздох. - Чимми, у этой чертовой певицы завтра релиз. Иди спать уже. - Но я... мне неспокойно одному, - Чимин сделал голос тоненьким, каким пользовался в детстве, когда хотел заполучить последнюю конфету. - Можно я посплю у тебя? Пауза. Слышно было, как Юнги постукивает карандашом по столу. - Ты же знаешь, я не вернусь раньше трех. - Ничего! - слишком быстро выпалил Чимин, тут же спохватившись. - То есть... мне просто нравится запах твоего белья. Еще одна пауза, на этот раз более красноречивая. - ...Иди уже, булочка. Только не раскидывай вещи, ладно?       Комната Юнги встретила Чимина манящим ароматом - смесь дорогого одеколона, свежего белья и чего-то неуловимо родного. Он нырнул под одеяло, с наслаждением уткнувшись лицом в подушку брата. - М-м... - прошептал он, утопая в мягкости, - пахнешь как грех...       Последней мыслью перед сном было странное осознание - он лежит голый в постели брата, в то время как под кроватью в соседней комнате дожидается своего часа коробка с доказательствами его развратных фантазий. А где-то в студии Юнги вдруг отвлекся от микса, почувствовав странное покалывание на затылке. "Черт, надеюсь, этот чертенок не устроил беспорядок, нужно поторопиться", - пробормотал он, не подозревая, что беспорядок в его постели куда серьезнее, чем разбросанные носки.

***

      Дверь бесшумно скользнула по ковру, впуская в дом усталого Юнги. В темноте он нащупал выключатель - комната озарилась фиолетовым светом, словно в дешевом романтическом фильме. "Черт, надо было выбирать обычные лампочки", - мысленно выругался он, заметив на своей кровати странный комочек. Комочек пошевелился. - Юнги, это ты? - из груды одеял высунулся один сонный глаз. - Нет, это призрак твоего благоразумия, - хотел было пошутить Юнги, но увидев, как брат пытается накрыть его одеялом, сдался. - Да, булочка, это я. Он аккуратно, как сапер, лег рядом, боясь пошевелиться. "Господи, он даже во сне милый - это же нарушение всех законов физики", - подумал Юнги, засыпая с мыслью, что утро будет интересным.       Солнце еще только собиралось вставать, когда Чимин проснулся с ощущением, что совершил что-то ужасное. "Так, я в комнате брата. Вчера... вчера я... о боже". Перед ним мирно посапывал Юнги - одна рука закинута за голову, одеяло сползло, обнажив торс, который явно не пропускал тренировки. Чимин задумчиво провел языком по губам. "Интересно, а он там... такой же впечатляющий, как и везде?" Мысль пришла внезапно, как удар молнии. Руки уже сами потянулись к одеялу. - Ну чуть-чуть... он же спит... Одеяло приподнялось. Чимин замер. "Мать-природа, ну ты даешь..." - Ты чем занимаешься, мелкий извращенец? - раздался хриплый утренний голос. Тишина. Чимин медленно поднял глаза. Юнги смотрел на него с выражением человека, который не уверен, спит еще или нет. - Эээ... проверял, не холодно ли тебе... там? - выдавил из себя Чимин, понимая, что это худшее оправдание в истории человечества. Юнги поднял бровь. - И как там у меня с температурой? - В-в пределах нормы... - Чимин готов был провалиться сквозь землю. Юнги потянулся, нарочито неспешно. - Ну что ж... теперь моя очередь проверять? Чимин покраснел так, что мог бы заменить сигнальную лампу. "Господи, почему я не умер вчера во время тех съемок?" - было единственной связной мыслью в его голове. А Юнги тем временем ухмылялся, наслаждаясь зрелищем смущенного брата. Утро и правда выдалось интересным.       Повисла неловкая пауза, в которой Чимин мысленно прощался со всеми своими надеждами и мечтами. Юнги продолжал лежать, подперев голову рукой, с выражением человека, который только что выиграл в лотерею абсурдных ситуаций. — Так-так, — медленно протянул он, — значит, мой младший братик, который вчера клялся, что «просто любит запах моего белья», сегодня устроил ревизию моего… э… ботанического сада? Чимин издал звук, средний между писком и стоном, и натянул одеяло себе на голову, как страус, решивший, что если он ничего не видит, то и его не видят. — Я… я просто… — его голос донесся из-под одеяла, — проверял, не завелась ли у тебя моль! Юнги фыркнул. — Моль. В этом месте. — Ну да! Ты же вечно в этих своих узких джинсах… она могла прогрызть… что-нибудь важное! Юнги приподнял бровь, явно наслаждаясь моментом. — Чиминнни, — протянул он сладким голосом, — если бы у меня там завелась моль, ты бы точно не пропустил этот момент. Из-под одеяла донесся еще один стон. Чимин был готов продать душу, лишь бы земля разверзлась и поглотила его прямо сейчас. — Ладно, ладно, — Юнги вздохнул, но глаза его все еще смеялись. — Раз уж ты такой любознательный, может, проверишь все на наличие вредителей? А то вдруг и правда где-то моль завелась… Одеяло резко дернулось. — НЕТ! — Жаль, — Юнги зевнул и потянулся. — А то я думал, раз уж ты начал научное исследование, то доведешь его до конца… Чимин наконец высунул голову из-под одеяла, красный, как помидор. — Ты ужасный! — Зато у меня нет моли, — невозмутимо ответил Юнги. — Спасибо за проверку. Чимин схватил подушку и швырнул ею в брата, но тот ловко увернулся. — Ах ты маленький подглядыватель! — засмеялся Юнги, хватая свою подушку. — Ну все, теперь война! И через секунду комната превратилась в поле битвы — подушки летали, одеяло съехало на пол, а Чимин, забыв про неловкость, хохотал, отбиваясь от атак брата. Когда битва наконец закончилась, они оба валялись на полу, запыхавшиеся и довольные. — Ладно, — Юнги подмигнул. — В следующий раз, если захочешь что-то проверить, просто спроси. Я, может, и разрешу. Чимин снова покраснел, но на этот раз ухмыльнулся в ответ. — Может, тогда и тебе стоит проверить мои… ботанические коллекции? Юнги фальшиво ахнул. — Братик! Ты становишься опасно развратным! — Это все твое влияние! Юнги засмеялся и потянулся к телефону. — Ладно, раз уж мы оба ботаники, закажу нам завтрак. Но учти — если в моем омлете будет моль, я тебя прибью. Чимин захихикал и пнул его ногой. — Идиот. — Зато твой идиот, — ухмыльнулся Юнги. И, кажется, это было самое неловкое, самое дурацкое и самое их утро в истории.       Чимин с театральным достоинством поднялся с пола, демонстративно встряхнув своими пышными булками, которые (по его твердому убеждению) были главным достоянием семьи. — Кстати, — бросил он через плечо, задерживаясь в дверях с вызывающим видом, — у тебя кровать офигенно удобная. Я, пожалуй, еще... загляну. Для сна. Или науки. Юнги, не отрываясь от телефона, лениво поднял палец: — Только предупреждай заранее. Куплю баллончик с анти-Чимином — на случай, если опять начнешь проверять экосистему. — Ага, — фыркнул Чимин, уже скрываясь в коридоре, — и пусть будет с ароматом твоего лицемерия! За дверью раздался довольный смешок, а Юнги, наконец заказав завтрак, добавил в корзину упаковку печенья. "Булочке — булочки", — с ухмылкой подумал он, предвкушая новые нелепые разборки.

***

      Чимин вылетел из комнаты брата, как ошпаренный, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всему дому. Длинный коридор второго этажа внезапно показался ему минным полем - каждое движение могло выдать его бегство.       Спасительный звонок Тэхёна прозвучал, как гимн спасения. — Алё, Чим-Чим, ты что, дрыхнешь ещё? — жизнерадостный голос Тэ резко контрастировал с подавленным состоянием Чимина. — Господи, Тэ... — Чимин прислонился к стене, закрывая лицо ладонью. — Убей меня. Прямо сейчас. Я не хочу жить. — Эй-эй-эй, стоп! — Тэхён мгновенно переключился в режим тревоги. — Что за драма? Я сейчас примчусь к тебе! — Нет! — Чимин чуть не вскрикнул. — Встретимся в кафе. В самом дальнем углу. И... возьми что-нибудь покрепче. Пожалуйста. — Понял, — Тэхён уже слышал в голосе друга ту степень паники, когда шутки откладываются в сторону. — Будь там через 20. Повесив трубку, Чимин предпринял самое логичное в его ситуации действие — стратегическое отступление. План побега: 1. Любимые джинсы (которые вдруг оказались чертовски тугими) 2. Тёмно-зелёная байка (чтобы сливаться с окружающей средой, как настоящий шпион) 3. Записка (короткая, но ёмкая: "Я к Тэхёну. Не волнуйся")       Он крался по лестнице, как преступник, затаив дыхание, когда... — Чимин? — голос Юнги донёсся из глубины комнаты. "Нет-нет-нет-не-сейчас-пожалуйста!"       Чимин сделал то, что сделал бы любой уважающий себя трус в подобной ситуации — изобразил глухоту, влетел в кроссовки (один шнурок предательски развязался) и выскочил за дверь, хлопнув ею с такой силой, что соседский кот в ужасе шмыгнул под машину.       Весь путь до кафе Чимин чувствовал себя как преступник, скрывающийся от правосудия. Городские звуки - гудки машин, смех прохожих, звон трамвайных рельсов - сливались в оглушительный шум в его голове. Ладони были липкими от пота, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Но когда в витрине кафе мелькнула знакомая светлая макушка Тэхёна, мир будто обрел четкие очертания.       Тэхён, сидя в кафе с двумя крепкими кофе и эклером "на подхват", видел, как его лучший друг врывается в заведение с видом человека, только что совершившего ограбление банка. — Ну что, — Тэ смахнул несуществующую пыль с соседнего стула, — рассказывай, за какие грехи мне теперь придётся тебя спасать? Чимин рухнул на стул, уткнувшись лбом в холодную столешницу. — Я... он... мы... — его голос превратился в невнятное мычание. Тэхён медленно отодвинул эклер подальше. — Это невозможно объяснить! Мы просто спали... ну, он вернулся поздно, я был в его комнате... а потом я проснулся и... — И? — Тэхён наклонился вперед, глаза расширились от любопытства. — О, Святая Мария! — Чимин застонал, хватая себя за волосы. — Мне просто стало любопытно, какой у него... ну ты понял... Тэхён застыл с открытым ртом, чашка с кофе замерла на полпути ко рту. — Ну и... посмотрел? — прошептал он, медленно ставя чашку на стол. — Да, блять, посмотрел! — Чимин грохнулся головой на стол, затем резко поднялся, — И он проснулся в этот момент! И теперь хочет объяснений! Тэхён задумчиво запустил руку в волосы, стараясь сохранить серьезное выражение, хотя уголки губ уже предательски подрагивали. — Ну посмотрел и посмотрел, — он похлопал друга по спине, — В конце концов, вы же братья, это же почти научный интерес! — Тэ, я дебил высшей категории, — Чимин уткнулся носом в плечо друга. — Так! — Тэхён резко хлопнул ладонью по столу, заставляя звякнуть чашки, — Хватит ныть. Сейчас будет операция Спасение утопающего в стыде.       Он вернулся с двумя огромными кружками обжигающего чая с корицей, а затем с театральным жестом достал из сумки миниатюрную бутылочку коньяка. — Для храбрости, — шепнул он, наливая золотистую жидкость в чай. Через час смешных историй и крепкого напитка Чимин уже смеялся, хотя розовые кончики ушей все еще выдавали его смущение.       Тёплый весенний вечер окутывал город нежным маревом. Чимин и Тэхён неспешно брели по улицам, где в воздухе витал сладковатый аромат цветущих вишен. Лепестки, словно розовый снег, кружились под ногами, оседая на плечах прохожих.       Они успели заглянуть в пару магазинчиков - в книжном задержались у полки с новинками, в кондитерской Тэхён не удержался от покупки коробки рахат-лукума с лепестками роз. Чимин тем временем разглядывал витрину цветочного магазина, где выставили первые тюльпаны. - Смотри, совсем как у тебя щёки, - пошутил Тэхён, тыча пальцем в алые бутоны. Чимин лишь фыркнул, но украдкой потрогал собственное пылающее лицо.       Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в пастельные тона, друзья направились к дому Чонгука. Тёплый ветерок играл полами их лёгких курток, а под ногами хрустели только что распустившиеся почки. - Интересно, Гук нас ждёт? - задумчиво спросил Чимин, переступая через ручей. Тэхён лишь загадочно улыбнулся, доставая телефон: - Как говорится, лучше один раз появиться без предупреждения, чем сто раз предупреждать о своём появлении. Их смех разносился по тихой весенней улице, сливаясь с щебетанием вернувшихся птиц. Где-то впереди уже виднелся знакомый дом с распахнутыми настежь окнами - видимо, Чонгук, как и всегда весной, наслаждался первым по-настоящему тёплым воздухом.       Когда они подошли к дому Чонгука, вечер уже опускался на город, окрашивая небо в лиловые тона. Тэхён уверенно нажал на звонок, в то время как Чимин нервно теребил край рубашки. Дверь открылась. Чонгук замер на пороге, его глаза округлились, перебегая с Тэхёна на Чимина и обратно. — О... — он растерянно моргнул, — Вы... вместе? За его спиной раздался голос Намджуна: — Кто там, Гук? О, гости! — старший брат появился в дверном проеме с тарелкой печенья в руках, — Заходите, как раз чай завариваю. Чимин почувствовал, как Тэхён толкает его в бок: — Ну что, научный исследователь, готов к новым открытиям? И когда Чимин в ужасе обернулся к другу, тот лишь беззастенчиво подмигнул, переступая порог. Впереди их ждал долгий вечер, полный неловких взглядов, горячего чая и, возможно, новых смущающих откровений... — Гуки-и... — сладко потянул Тэхён, вваливаясь в прихожую вместе с Чимином. Его глаза блестели от алкоголя и скрытого возбуждения. — У нашего Чиминни маленький... э-э-э... жизненный кризис. Мы пришли к тебе за терапевтическим алкоголем! Чонгук замер с приоткрытым ртом, наблюдая, как Чимин с тихим стоном плюхается на его кровать, закрывая глаза ладонью. — Ладно, — вздохнул Чонгук, — сейчас разберёмся. Но едва они разделись, как Тэхён ловко зацепил Чонгука за пояс и вытащил в коридор. — Тэхён, ты чего? — удивлённо прошептал Чонгук, чувствуя, как ладони друга скользят по его спине. — Чимин... у него там... с Юнги... — Тэхён бессвязно бормотал, прижимаясь всем телом к Чонгуку. — А я... я просто по тебе скучал. Их тела слились в объятиях — Тэхён впился пальцами в ткань футболки Чонгука, а тот, затаив дыхание, обхватил его за талию, чувствуя, как под ладонями дрожит тёплое тело. Тишина. Только прерывистое дыхание и бешено стучащие сердца. Тэхён откинул голову назад, его обычно ясные глаза теперь были затуманены желанием. — Гукки... — он облизнул губы, наблюдая, как зрачки друга расширяются. — Я хочу тебя поцеловать... Можно? Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Можно... — выдохнул он, и в следующий момент их губы слились в поцелуе. Это было сладко и неумело — Тэхён кусал его нижнюю губу, Чонгук стонал в ответ, пальцы впивались в плечи. Когда Тэхён запустил руку в его волосы и слегка дёрнул, Чонгук издал звук, от которого они оба вздрогнули. — Ч-чёрт... — прошептал Чонгук, отрываясь. Они застыли, тяжело дыша, лбы соприкасались. — Эм... — раздался голос из дверного проема. Чонгук резко обернулся и увидел Намджуна, который стоял с поднятой бровью и телефоном в руке. — Намджун-хён?! — голос Чонгука подскочил на октаву. — Я... позвоню Юнги, — Намджун благоразумно решил проигнорировать сцену, которую только что застал. В трубке после короткого объяснения повисла пауза. — Адрес, — наконец процедил Юнги. — Я еду. Линия оборвалась. А в комнате Чимин, тем временем, тихо стонал в подушку, совершенно не подозревая, что его побег обернулся куда более пикантной историей для его друзей...       Юнги рванул с места как ошпаренный. Ключи взлетели в воздух, кожанка взвихрилась за спиной, а ботинки забарабанили по ступенькам, будто паникующий отряд спецназа. "Он плакал? Нет. Или да? Чёрт, почему он так смотрел... как будто я... а может он..." - мысли скакали, как пьяные кенгуру на дискотеке.       Машина примчалась сама - Юнги даже не помнил дороги. Перед домом Намджуна он затормозил, оставив на асфальте следы резины длиной в его сомнения. Дверь распахнулась. — Входи, — начал Намджун, но Юнги уже увидел сюрреалистичную картину: Тэхён и Чонгук, краснее помидорного сока, волокли бесчувственное тело Чимина, которое внезапно ожило с криком: — ПРЕДАТЕЛЬ! Палец ткнул Юнги в грудь. — Ты! Ты зачем здесь?! Уезжай! — Чимин размахивал руками, как ветряная мельница в ураган. — Невыносимо! Невозможно! Не... не... — слова спотыкались друг о друга, как и сам Чимин о свои ноги.       Юнги поймал брата в воздухе, когда тот уже заваливался вперед. — Булочка-алкаш, — прошипел он, чувствуя, как горячее дыхание с запахом коктейлей бьет ему в лицо. Чимин попытался вырваться, но его ноги сплелись в макаренко. В следующий момент он уже висел вниз головой на плече у брата, как мешок с картошкой. — Мало того что пропал, — Юнги швырнул добычу на заднее сиденье, — так еще и сцены закатываешь.       Дорога домой напоминала перевозку особо ценного (и особо пьяного) груза. Чимин то пел, то рыдал, то пытался обнять переднее кресло.       В спальне Юнги с профессиональной точностью хирурга снял с брата джинсы (ничего личного, просто гигиена), укрыл до подбородка и задержался на секунду, наблюдая, как пьяный нос мирно сопит в подушку. — Спокойной ночи, катастрофа, — прошептал он, выключая свет. За дверью Юнги медленно сполз по стене. "Что за цирк сегодня был? И главное - почему у меня до сих пор дрожат руки?" А в соседней комнате Чимин сладко посапывал, совершенно не подозревая, что завтра его ждет: Жуткое похмелье. Воспоминания. И один очень... ОЧЕНЬ заинтересованный брат. [Где-то вдали заиграл саундтрек к грядущему апокалипсису]