Jimao

      Чонгук понял, что он влюблён. Не просто так, не по-детски — а по уши, безрассудно, до дрожи в пальцах. В своего лучшего друга. В этого невыносимо красивого, несносного, невозможного человека. — Тэхён… — его имя сорвалось с губ Чона тише шепота, но громче грома. Тэхён замер. Этот голос — сладкий, низкий, чуть хрипловатый — сводил его с ума. Сопротивляться? Да он и не пытался. Не хотел. Не мог.       В следующий миг Тэ уже перекинул ногу через бедро Чонгука, вжался в него всем телом и ухмыльнулся, увидев шок в его глазах. — Что ты творишь… Мм — Губы Чона захватили его — горячо, жадно, без права на отступление. Руки сами впились в бёдра Тэ, пальцы вдавливались в упругие мышцы, сжимали, требовали больше. Они оба чувствовали это — жар, напряжение, тот самый предательский твёрдый контакт между ними. Но Чонгука это не пугало. Наоборот. Ему нравилось, как Тэхён ответно прижимается к нему, как его дыхание срывается… Мозг отключился. Остались только губы, руки, эта проклятая, сладкая тяжесть внизу живота… Чонгук рванулся назад, дыхание сбитое, взгляд дикий. — Ты чего?! Тэхён усмехнулся, провожая взглядом его покрасневшие уши. — Зачем ты принёс презервативы? — голос игривый, но в нём дрожала настоящая нотка любопытства. — На всякий случай! — Чон фыркнул, но щёки горели. — Мало ли что ты задумаешь… — Уверен, что именно я? Тэхён провёл пальцами по его обнажённой груди, наслаждаясь тем, как Чонгук вздрагивает. — Чонгук… — голос шёлковый, но в нём — всё. — Ты мне очень нравишься. Чон замер. Потом резко притянул Тэхёна за талию, перевернул его под собой и вжался в него всем телом. — Я влюблён в тебя. — голос грубый, но в нём — никаких сомнений. Тэхён закинул ноги ему на бёдра, обнял за шею и рассмеялся — звонко, беззаботно, как будто это не точка невозврата, а просто ещё один день. — Докажи.       Тэхён закусил губу, стараясь не застонать, когда пальцы Чонгука скользнули под его футболку. — Ты… — он вздрогнул, когда ладонь Чона крепко обхватила его бок. — Тише! Мы же не одни… — А я что делаю? — Чонгук приподнял бровь, но пальцы немедленно стали двигаться медленнее, с провокационной нежностью. — Ты тут на мне сидишь, ты начал… — Я начал?! — Тэхён широко раскрыл глаза, но не смог сдержать улыбку. — Ты меня поцеловал как будто это последний поцелуй в твоей жизни! — Ну и что? — Чон нахально прижался губами к его шее, намеренно громко причмокивая. — Аа-а! — Тэхён зажал ему рот ладонью, краснея до кончиков ушей. — Чонгук, я серьёзно! Если нас сейчас кто-то услышит… — Значит, надо быть тише, — шепнул Чонгук прямо в его ладонь, и Тэхён почувствовал, как его язык проводит по коже. "Чёрт!" Он оторвал руку, но тут же пожалел — потому что Чонгук немедленно впился в его губы, глубоко, влажно, так, что Тэхён непроизвольно выгнулся к нему. И именно в этот момент — Скрип двери. Они замерли. — … Тэхён? — донёсся голос из коридора. — Ты тут? Глаза Тэхёна стали размером с блюдца. Чонгук, вместо того чтобы испугаться, ухмыльнулся и ещё сильнее вжался в него. — Сейчас он нас увидит, — шёпотом прошипел Тэхён, отчаянно пытаясь отодвинуть Чона. — Ну и что? — Чон пожал плечами, но всё же сдвинулся, позволив Тэхёну с трудом вылезти из-под него. Тот попытался вскочить, но не рассчитал — зацепился ногой за край дивана и рухнул прямо на Чонгука. — Офф! — Тссс! — зашикал Тэхён, хватая его за лицо. — Ты мне нос сломал, — хрипло прошептал Чонгук, но глаза его смеялись. — Тэхён? — голос приближался, это был Чимин. — Всё, мы трупы, — простонал Тэхён, бешено соображая, как выкрутиться. Чонгук вдруг резко перевернул его, накрыл своим телом и натянул на них сброшенное ранее одеяло. — Молчи и притворись спящим, — прошептал он у самого уха, и Тэхён почувствовал, как мурашки побежали по спине. Дверь открылась. — О… — друг замолчал, увидев двух «спящих» парней, беспомощно сцепленных в подозрительно тесных объятиях. — … Извините, — пробормотал он и быстро ретировался, тихо прикрыв дверь. Тишина. — … Он нас видел, — медленно сказал Тэхён. — Ну да, — согласился Чонгук. — Он всё понял. — Скорее всего. — Ну и ладно. Чонгук рассмеялся, перекатился на спину и потянулся, довольный, как кот. Он повернул голову, глядя на Тэхёна с вызовом. — Теперь к нам точно никто не придет. — Ты невыносим. — А ты обожаешь это, — беззастенчиво заявил Чонгук и снова потянулся к нему. И в этот раз Тэхён не сопротивлялся.

***

      Чимин, заметно подвыпивший, с трудом поднялся на второй этаж и плюхнулся на кровать, размашисто раскинув руки. — Юнги-и-и! — позвал он с пьяной ухмылкой. — Где мой... ммм... лечебный массажист? А, нет, мазь! Лечебная мазь! Шаги на лестнице застучали быстрее. — Чимми, сколько же ты выпил? — Юнги присел на край кровати, с удивлением разглядывая раскрасневшегося брата. — Немножко! — Чимин радостно поднял большой и указательный палец, изображая чуть-чуть. — Ты знаешь, я тут подумал... Твоя мазь... Она точно лечебная? Или это просто предлог, чтобы меня потрогать? Юнги фыркнул, но уши покраснели. — Она в моей комнате, — ответил он, избегая прямого взгляда. — Пойдём, я тебя отнесу. — О-о-о, принцессу на руках понесут! — захихикал Чимин, обвивая руками шею Юнги, когда тот подхватил его. — Ты так часто меня носишь... Может, тебе в няньки податься? — Заткнись, — проворчал Юнги, но уголки губ дрогнули. В комнате Юнги уложил Чимина на живот, но тот сразу перевернулся на спину, раскинув руки. — Так-с, доктор, что будем лечить? — пьяно подмигнул он. — Может, всё тело осмотрим? Для комплекта? — Твой копчик, идиот, — Юнги потянулся за флаконом. — Переворачивайся. — А может, не надо? — Чимин вдруг обнял Юнги, прижавшись щекой к его груди. — Давай лучше так посидим... Ты такой тёплый... И пахнешь хорошо...       Юнги замер, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Чимин... — осторожно начал он, но тот уже отпустил объятия, снова переворачиваясь на живот. — Ладно, ладно, лечи своего алкоголика, — буркнул он, шаря за поясом шорт. — Только... эээ... как их снять-то в таком состоянии... Юнги вздохнул и помог ему приспустить шорты, стараясь не смотреть. Но не смог не заметить, как часто в последнее время ему приходилось это делать... — Ого! — Чимин повернул голову, пытаясь посмотреть назад. — Ты так сосредоточенно смотришь... Нравится, да? — Заткнись, — Юнги выдавил мазь на пальцы. — И не дергайся. — А что будешь делать, если я буду дергаться? — Чимин игриво приподнял бровь. — Придержишь? Юнги не ответил, начав втирать мазь. Чимин неожиданно застонал: — М-м-м... У тебя такие тёплые руки... — Чимин! — Юнги отдернул руку. — Ты издеваешься? — Нууу... — Чимин перекатился на бок, подперев голову рукой. — Может быть немножко. Но тебе же нравится? Юнги швырнул в него подушкой. — Всё, лечение окончено. Ты безнадёжен. — Ой, ну пожалуйста, — Чимин потянулся к нему с пьяной улыбкой. — Я же хороший пациент! Самый послушный! Юнги покачал головой, но не смог сдержать улыбку. Алкогольное веселье Чимина было заразительным. — Ладно, — он встал. — Но завтра, когда протрезвеешь, тебе будет так стыдно... Снова... — Неа! — Чимин поймал его за руку. — Потому что я всё равно ничего не помню, когда пьяный! Удобно, правда? Юнги только вздохнул, отбирая у него флакон с мазью. Этот вечер явно затянется...       Чимин, всё ещё пьяно ухмыляясь, потянулся к Юнги: — Юнги-я! А у меня ещё одно место болит, поможешь? — его голос звучал нарочито невинно, но глаза блестели от хулиганства. Юнги сузил глаза, чувствуя, как в воздухе повисает опасная грань: — Какое ещё место? — его голос прозвучал предупреждающе, но Чимин, как всегда, проигнорировал все тревожные звоночки. — У меня болит... посерединке, — он игриво прикусил губу, наблюдая, как лицо Юнги постепенно темнеет. — В какой, блять, середине?! — голос Юнги уже дрожал от сдерживаемых эмоций. — Попа болит у меня... — Чимин беззастенчиво потянулся к своим ягодицам, демонстративно потирая их. — Поможешь? А то я же не могу притрагиваться к священной мази доктора... — он фальшиво захихикал, всё ещё валяясь с полуоголённой задницей. Тишина.       Юнги стоял, сжав кулаки, и Чимин наконец почувствовал, что, возможно, перегнул палку. Но было уже поздно. — Ты сейчас шутишь или издеваешься? — голос Юнги звучал смертельно спокойно. — Я серьёзно! — Чимин, не думая о последствиях, продолжал гнуть свою линию. — У меня вчера был тяжёлый день... — Уверен, что ничего не вспомнишь? — Юнги медленно приближался, и в его глазах читалось что-то опасное. — Думаешь, будешь творить всё, что захочется, и сможешь всё списать на алкоголь? Чимин нервно облизнул губы, но не сдавался: — Я думаю, что ты преувеличиваешь, доктор... — Это тебе не ролевые игры, Чимин, — Юнги уже стоял над ним, и его тень накрыла пьяного проказника. — Или ты действительно хочешь проверить, насколько я терпелив? — А кто тогда будет меня лечить? — Чимин нарочито капризным тоном выставил задницу на показ, окончательно стянув шорты, обнажив две идеально круглые, молочно-белые ягодицы, которые так и просились, чтобы их... ну, точно не мазали лечебной мазью. Юнги вздохнул.       Чимин действительно устроил трэш. И теперь ему предстояло решить — наказать этого наглеца или... Решение пришло мгновенно. — А-а-а-ай! — Чимин взвизгнул, когда ладонь Юнги со всей силы шлёпнула его по голой заднице, оставив ярко-красный отпечаток. — Ты совсем охренел?! — заорал он, пытаясь вывернуться, но Юнги уже зажал его коленями, не давая сбежать. — Нет, это ты охренел, — прорычал Юнги и зашлёпал его снова, на этот раз ещё сильнее. Хлоп! Хлоп! Хлоп! — Ой-ой-ой! — Чимин дёргался, но Юнги держал его крепко. — Ладно, ладно, я больше не буду! — Ой, теперь не будешь? — Юнги приподнял бровь, но не останавливался. — А минуту назад ты был такой смелый! Чимин захныкал, но внезапно затих, почувствовав, как ладонь Юнги замедлила темп, превратив наказание во что-то... другое. Пауза. — ...Ты всё ещё собираешься меня шлёпать? — тихо спросил Чимин, и его голос внезапно стал намного трезвее. Юнги замер, осознав, что перешёл ту самую грань, которую так старался не переступать. Его рука всё ещё лежала на красной от шлепков коже Чимина... Тишина снова повисла в воздухе. — ...Может, всё-таки мазью помажем? — сдавленно пробормотал Чимин, и оба рассмеялись, снимая напряжение. Но отпечатки пальцев на его мягкой плоти напоминали — игра с огнём может закончиться куда интереснее, чем они ожидали.       Чимин, слегка прихрамывая (спасибо лечебным процедурам Юнги), спустился на первый этаж. В голове гудело, а ягодицы пылали, но он твердо решил — Тэхён должен узнать всё прямо сейчас, иначе к утру он либо забудет, либо ему не поверят. Он подошёл к двери спальни Тэхёна и Чонгука, уже открывая рот, чтобы позвать... — "...Ммм... Чон..." Тихий стон. - Тэхён? Шёпот. Звук поцелуя. Чимин замер, рука застыла в воздухе перед дверью. "Охренеть..." Он прислушался. — "Тише... кто-то может услышать..." — это был голос Чонгука, низкий, хриплый. — "А тебе нравится, да?.." — Тэхён хихикнул, и раздался лёгкий шлепок. Чимин попятился. "Ну конечно. КОНЕЧНО они тоже..." Он медленно потёр лицо, осознавая, что в этом доме сегодня явно что-то в воздухе. Извинившись в пустоту (на всякий случай), он развернулся и поплёлся обратно наверх. "А теперь спи, идиот" Чимин плюхнулся на свою кровать, уставившись в потолок. "Юнги отшлёпал меня. Чонгук и Тэхён... ну, они вообще... А что, если завтра все будут вести себя так, будто ничего не было?.." Он накрыл лицо руками. "Боже, я точно умру от стыда." Но пьяная голова уже отказывалась думать. Глаза закрылись. Последняя мысль перед сном: "Завтра будет ад..."

***

      Кухня была наполнена ароматом жареных тостов и кофе, но атмосфера — чем-то другим. Чимин упорно ковырял вилкой завтрак, избегая взгляда Юнги, который сидел напротив с слишком довольной ухмылкой. — Что-то ты сегодня тихий, Чимин-а, — невинно заметил Тэхён, облокачиваясь на Чонгука, который автоматически подставил ему плечо. — Да ничего… просто голова болит, — пробормотал Чимин, чуть не проткнув тарелку. — О-о, голова? — Юнги поднял бровь, намеренно медленно намазывая джем на тост. — А… другие части тела ничего? Чимин покраснел до корней волос. — Какие ещё части?! — выпалил он, сразу пожалев об этом. Тэхён и Чонгук переглянулись. — Окей, что-то я пропустил, — Чонгук отложил вилку, с интересом глядя на них. — Да ничего! — Чимин зашипел, бросив Юнги убийственный взгляд. — Ну, если Чимин говорит «ничего», значит, было что-то, — Тэхён хихикнул, поглаживая Чонгука по коленке. — Просто… вчера у нас был сеанс терапии, — Юнги с наслаждением откусил тост, глядя Чимину прямо в глаза. — Правда, Чимин? Чимин сжал вилку так, что костяшки побелели. — Терапии?! — Тэхён заинтересованно наклонился вперед. — Какой ещё терапии? — Массаж, — сразу выдавил Чимин. — С шлепками, — добавил Юнги. Молчание. Чонгук поперхнулся кофе. Тэхён замер с полным ртом еды, глаза круглые, как блюдца. — …Шлепками? — переспросил он тихо. Чимин почти провалился под стол. — Это было лечебное воздействие, — Юнги пожал плечами, но уголки губ дрожали от удовольствия. — Он сам просил. — Я НЕ ПРОСИЛ! — Чимин вскочил, чуть не опрокинув стакан сока. — Ага, просто случайно разделся и лег попой вверх? — Юнги притворно задумался. — Странная случайность. Тэхён закашлялся, пряча смех в ладони. Чонгук покусывал губу, чтобы не засмеяться. — Вы оба идиоты, — просопел Чимин, схватив свою тарелку. — Я ухожу. Тэхён не выдержал и захохотал, упав головой на стол. Чонгук трясся от смеха, обнимая его за плечи. Юнги довольно допивал кофе. Завтрак удался.       Чимин влетел в свою комнату, захлопнул дверь ногой и прижался лбом к прохладному стеклу окна, пытаясь охладить не только щеки (которые горели, будто он только что выбежал из сауны в полярный круг), но и дикое чувство стыда, ярости и... Стоп. Что это за третее чувство? Он резко отпрянул от окна, словно стекло вдруг стало раскаленным, и зашагал по комнате, сжимая и разжимая кулаки. "Черт, черт, черт!" Его мозг услужливо прокручивал вчерашние события: 1. Пьяные намеки. 2. "Лечебная мазь" (которая, очевидно, была обычным лосьоном). 3. То самое наказание... "Он действительно меня отшлепал!" Чимин взвизгнул (тихо, чтобы никто не услышал) и упал лицом в подушку, бешено брыкаясь ногами. "И теперь они все знают! Все! Даже Чонгук, который вчера был слишком занят тем, чтобы..." Образ Чонгука и Тэхёна, сплетенных в обнимку за завтраком, всплыл перед глазами. "Хотя бы им было стыдно! Но нет! Они просто ржали!"       Он перевернулся на спину и уставился в потолок, воображая, как Юнги разбивается вдребезги от его легендарного удара в челюсть. Но... Но. Почему вместо ярости где-то глубоко шевелилось что-то другое? Что-то теплое. Что-то опасное. "Нет-нет-нет, это просто остатки алкоголя в крови. Или... или..." Стук в дверь вырвал его из панических размышлений. — Чимин? — голос Юнги звучал подозрительно спокойно. — Ты... жив там? Чимин замер, словно олень перед фарами (но очень красный олень). Ответить? Притвориться мертвым? Выпрыгнуть в окно? Окно, кстати, было на втором этаже. Не лучший вариант. — ...Иди к черту, — пробормотал он в подушку, но дверь все равно приоткрылась. Юнги высунул голову, изображая наивность (и полностью обламывая этот образ дьявольской ухмылкой). — Эй, не дуйся. Я... принес тебе кофе. Чимин приподнялся на локтях, смотря на кружку с подозрением, будто там был не кофе, а яд. — ...И? — И... извини. Пауза. Чимин поднял бровь. — За что именно? Юнги вздохнул, поставил кофе на тумбочку и сел на край кровати, внезапно став серьезным. — За то, что перегнул палку. И за то, что выставил тебя на посмешище. Чимин не ожидал такого. Он моргнул, чувствуя, как гнев постепенно растворяется, оставляя только легкое смущение. — Ну... ладно. Еще пауза. Потом Юнги ухмыльнулся. — Но ты все равно заслужил эти шлепки. Чимин вскрикнул от возмущения, швырнув в него подушкой, но Юнги ловко уклонился, смеясь. Может, не все было потеряно. Может, завтрак еще можно было пережить. Но одно Чимин знал точно: Он никогда больше не будет пить в компании Юнги. Ну... Наверное.